Архив памяти: Эволюция Души. Книга 2. Древний разлом

— Боже... Что это за ужас?!

— Ха-ха! Я тоже вздрогнул в первый раз, — ухмыльнулся Клеомброт, подойдя поближе. — Аид считает это своей фишкой. Он собирает роботов по подобию скелета человека и управляет ими. А красные глаза — это индикатор интенсивности работы системы: чем они тусклее, тем меньше энергии расходуется.

— А почему именно красные?

— Говорит, любит этот цвет. Цвет крови — это, мол, символично.

Эпаминонд поежился, пытаясь переварить увиденное.

— Ну... У каждого свой вкус. Ладно, по коням! То есть... По местам!

Группа погрузилась в транспорт, напоминающий смесь лодки и поезда без крыши. Скелет-робот плавно повез их во тьму, к конечной остановке — к самому сердцу Олимпа.

Глава 8

В это время Гермес изо всех сил мчался к Посейдону. Он выжимал из летучих кроссовок максимум, понимая: секунда промедления может стоить жизни целому полису. Зевс заперся в энергетическом куполе на вершине Олимпа, окружив себя роботами-стражами, и пробиться к нему было невозможно. Единственный шанс спасти жителей морского города — предупредить дядю лично. Связаться по удаленной сети было нереально: системы контроля связи блокировали любую входящую и исходящую информацию, способную навредить слаженному механизму, созданному Громовержцем.

Гермес несся так быстро, что ветер, казалось, сдирал кожу с лица, но он терпел. Внезапно индикаторы на обуви мигнули алым, и кроссовки окончательно разрядились. Юноша кубарем полетел на землю, нырнув прямо в придорожную грязь. Он приподнял голову, сплевывая пыль и с отчаянием глядя на далекий горизонт. До моря оставалось еще слишком далеко.

В этот самый момент рядом с ним с шипением опустилась сияющая колесница. Из неё вышел Гелиос.

— О, малец! Не ушибся? — он протянул руку, помогая Гермесу подняться. — Куда ты так несешься сломя голову? Еще и весь в грязи вымазался, как поросенок!

— Дядюшка, прошу, помоги! Мне нужно немедленно, как можно быстрее добраться до Посейдона!

— К Посейдону? Так я как раз к нему и лечу! — Гелиос похлопал по борту экипажа. — Мне нужно колесницу подзарядить, а то скоро совсем летать перестанет, превратится в обычную телегу. А ездить по земле я на ней не умею — ни разу не пробовал, хоть колеса и предусмотрены.

Гермес облегченно улыбнулся. Теперь он знал: они успеют.

***

Гефест тяжело дышал, пытаясь подняться к вершине Олимпа. Он должен был остановить это безумие, пока не стало слишком поздно. Но путь преградили стальные исполины — его собственные творения.

— А ну, разойдитесь! Мне нужно поговорить с братом! — приказал мастер.

— Бог велел никого не пускать, — монотонно прогудел робот.

— Бог?! Это Зевс-то бог? Не несите чепухи! Пропустите меня!

Огромный титан, не издав ни звука, просто оттолкнул старика. Гефест не удержался на ногах и повалился на пол.

— Великий Зевс велел никого не пускать! — повторил робот, нависая над создателем.

— Да это я вас создал! — вскричал Гефест, ударив кулаком по земле. — Если ты кого и можешь называть богом, так это меня! Я твой создатель!

— А он — мой повелитель, — холодно отозвался титан.

Гефест закрыл глаза, и по его морщинистому лицу потекла слеза, смешиваясь с пылью.

— А-а-а... Глупые машины! — прошептала он, и в его голосе слышалось бесконечное бессилие. — Говорила же мне Гера: «Заведи сад, сади цветы, брось свои безумные железки — к добру они не приведут». Умная была женщина, а я... Я только смеялся. Считал её глупой. Но если кто здесь и глупец, так это только я.

***

— Дядя, очнись! Ты словно не слышишь меня! — Гермес почти кричал, перекрывая шум ветра. — Отец создал это орудие только для того, чтобы стереть твой полис и устранить тебя как конкурента!

— Гермес... — Посейдон тяжело вздохнул. — Ты слишком близко принял мои слова к сердцу. Я считаю брата мерзавцем, но никогда не считал его братоубийцей.

— Но зато ты считал его отцеубийцей? — твердо бросил Гермес.

— Это другое! Наш отец был тираном. Зевс сверг его, чтобы...

— Чтобы стать тираном еще страшнее? — оборвал его племянник.

Посейдон растерялся. Он замолчал, и в его глазах отразилась мучительная работа мысли.

— Дядя, если он сверг собственного отца, ему ничего не стоит уничтожить тебя — лишь за то, что ты не склонился перед ним!

— Я всю жизнь его знал, Гермес. Мы вместе прошли путь из темницы нашего отца до трона Олимпа. Столетиями мы правили мирно... Он не станет уничтожать мой полис. Я уверен в этом!

В ту же секунду горизонт озарился ослепительной вспышкой. Спустя мгновение до них докатился чудовищный грохот. Величественная гора на соседнем острове, за многие километры от них, просто разлетелась на куски. Море вскипело, и гигантская стена воды — цунами — на безумной скорости понеслась к полису. Удар стихии был страшен, но мощные дамбы, построенные Посейдоном, выдержали, не дав воде поглотить улицы. Тишина, наступившая после, была страшнее самого взрыва.

Посейдон стоял, парализованный увиденным. Шок и первобытный страх сковали его движения.

— Видал?! Он хочет нас уничтожить! — закричал Гермес, уверенный, что теперь дядя прозреет.

— Этого не может быть... Нельзя создать оружие такой мощи! — пробормотал Посейдон.

— Но ты же сам видел это своими глазами!

— Это всего лишь предупреждение... Демонстрация! — боязливо рассуждал вслух владыка морей. — Мой брат никогда не посмеет погубить меня. Он просто хочет напугать, чтобы я склонился и...

Звонкая пощечина племянника оборвала его речь. Посейдон пошатнулся и прижал ладонь к горящей щеке, глядя на Гермеса в полном изумлении.

— Дядя, очнись! — выкрикнул юноша. — У тебя больше нет брата. Есть только безумный тиран, мечтающий стать единственным богом на этой земле! Он уничтожит тебя и глазом не моргнет. Тот человек, которого ты знал, умер сотни лет назад, утонув в роскоши и безмерной власти. Дядя, слушай меня! Нам нужно уходить. Следующий выстрел будет точно в цель. У нас есть пара часов, пока орудие перезаряжается!

Посейдон долго смотрел на племянника. Наконец его взгляд прояснился, страх сменился ледяной решимостью. Он выпрямился, принимая величественный и уверенный вид.

— Ты прав, Гермес. Время иллюзий вышло.

Он развернулся и быстрым шагом направился к дворцу, чтобы немедленно объявить полную эвакуацию полиса.

***

В Фивах земля вздрогнула. Жители в панике выбегали из домов, гадая: неужели Посейдон прогневался? Рыбаки, едва успевшие причалить, в ужасе смотрели, как мощная волна накрывает берег. Они успели отбежать, но лодки в мгновение ока превратились в щепки.

— Боже! Посейдон, за что ты караешь нас?! — кричали моряки, но, взглянув вдаль, онемели от страха.

Фива, Рида и Афина выскочили на балкон. На горизонте, там, где раньше синело море, теперь в небо поднимался исполинский столб дыма.

— Там ведь... Там дядя Посейдон живет? — прошептала Фива, прижимаясь к сестрам.

— Нет, дядя дальше, за тем островом, — голос Афины дрожал. — Боже... Отец! Что же ты творишь?!

Она в ужасе переглянулась с Ридой. Обе понимали: Громовержец нажал на курок.

***

В это время глубоко под землей диверсионная группа почувствовала, как содрогаются своды туннеля.

— Что там на поверхности происходит?! — пронесся тревожный шепот среди воинов.

— Видимо, Зевс начал действовать! Нам нужно торопиться! — крикнул Клеомброт. — Дружище, можно еще быстрее?!

У скелета-извозчика ярко вспыхнули и расширились на полную мощность красные глаза. Он резко переключил рычаг, и костяной экспресс понесся сквозь недра земли с безумной скоростью.

Зевс, прильнув к оптике орудия, наблюдал за побережьем. Увидев, как Гермес наотмашь ударил Посейдона, он довольно расхохотался:

— Ха-ха! Правильно, сын! Так его! Знай своё место, братец!

Он перевел взгляд на дымящиеся руины соседнего острова.

— Хм... Заряд попал почти в центр острова! Неплохо для первого выстрела! Сейчас подкорректирую прицел. И по полису Посейдона ударю прямо в сердце ядра, не давая и малейшего шанса на восстановление. Оставлю братца бессильным, и тогда он сам приползет ко мне на коленях, моля присоединиться к Олимпу, жить в моей семье под моим началом!

В глазах Громовержца вспыхнул дьявольский азарт, а на губах застыла торжествующая улыбка.

В это время на острове Посейдон лично руководил эвакуацией. Вокруг царил хаос, люди грузились на корабли. К владыке морей подбежали верные воины:

— Владыка! Вам нужно уходить немедленно! Мы не знаем, когда Зевс выстрелит снова. Вы наш предводитель, ваша жизнь бесценна!

— Я не уйду, пока не буду убежден, что каждый человек покинул берег, — твердо ответил Посейдон.

— Но вы слишком важны для нас! Мы не можем рисковать вами!

Посейдон обернулся и посмотрел в глаза соратникам:

— Я важен лишь до тех пор, пока у меня есть мой народ. Без него я не стою ни гроша. Если вы хотите, чтобы я сохранил ту ценность, о которой вы говорите, — я должен спасти людей. Иначе я превращусь в ничто.

— Владыка, вам Зевс звонит.

Посейдон нервно сглотнул и подошел к молитвенному приемнику.

— О, Посейдонушка, приветствую тебя! Брат твои младший беспокоит, — раздался из динамиков издевательский голос Зевса. — Я смотрю, ты довольно быстро подошел к молитвеннику. Обычно до тебя не дозвонишься, всегда весь такой занятой, что не до младшего брата. А тут ты сразу время нашел! Видимо, нужно было раньше бахнуть пушкой, чтобы ты обратил на меня внимание и стал считаться! Как тебе мощь? Понравилась? Следующий выстрел — по тебе! Так что решил тебя предупредить и позволить самому выбирать: либо ты кричишь, спасаешься и плачешь, либо ничего не делаешь, и я похороню тебя вместе с твоим ядром и полисом, который ты так любил!

— Зачем тебе это нужно, Зевс?! Не горячись, мы можем всё решить цивилизованным путем! — попытался воззвать к разуму брата Посейдон.

— У тебя была куча времени договориться со мной, но ты не хотел меня слушать! — оборвал его Громовержец. — А еще стал угрожать экономической блокадой! Переманивал людей на свою сторону, оставляя меня одного без поддержки! Но когда я останусь единственным богом, все люди признают меня владыкой мира. Все ресурсы станут моими, и я буду решать, кому что дать, кому что делать, кому жить, а кому умереть. И люди будут благодарить меня, называя благородным, мудрейшим и благосклонным богом, ибо я таким и являюсь! В то время как ты с Аидом — лишь лицемеры и мерзавцы. Вы своей улыбкой обдуривали народ, пользуясь их наивностью, раздавали бесплатный сыр, заманивая в свою мышеловку! Но я не такой. Я именно тот, кто откроет людям глаза и позволит увидеть миру правду! А правда в том, что мир жесток и беспощаден, и только я, истинный защитник Эллады, в состоянии защитить её! Я заставлю людей познать эту правду и понять, как они были глупы, когда отвернулись от меня, пытаясь убежать в мнимую легкую жизнь, которой не существует! Тебя с Аидом я устраню как тех, кто сеет хаос на этой земле, и построю идеальное государство, которое будет жить вечно!

— Зевс, ты безумец! Неужели ты веришь в то, что говоришь?!

— Верить? — Зевс усмехнулся. — Верить — это не то слово. Я констатирую факты! Глупо верить или не верить фактам, когда они есть. Это настолько очевидно, что так же глупо, как если я скажу, что не верю, будто солнце всходит! Так что, брат, не получится меня одурманить, я куда проницательней тебя и вижу всё. После того как ты станешь беспомощным, я буду ждать тебя возле своих врат, и мы вновь будем править вместе!

— Подчиняться твоей тирании? Нет уж, лучше прямо здесь похорони меня! — вспылил Посейдон.

— Я всегда знал, что ты высокомерный, зазнавшийся эгоист, который думает только о себе и других судит в силу собственной испорченности! Я дам тебе пару часов на размышление, после чего сотру твой полис с лица земли!

Связь прервалась. Посейдон с нарастающим волнением стал оглядываться, видя, как народ впопыхах грузится на корабли, таща с собой лишь самое важное.

Прошло несколько часов. Убедившись, что накопитель телепорта снова заряжен, Зевс нажал на спуск. Исполинский заряд вырвался на волю, ударив точно в сердце полиса Посейдона. Вспышка — и величественные здания превратились в руины. В оптику Громовержец видел, как мощные корабли брата колышутся на волнах взрыва, словно щепки, но держатся — они строились для того, чтобы выдерживать любые цунами.

— Эх, жаль, не потонули! — Зевс разочарованно цокнул языком. — Ну ничего. Без энергетического блока, что питал их, эти «чудо-суда» превратятся в обычный хлам. А людишки станут изнеженными беженцами. В первый же год помрут с голоду, ведь привыкли жить красиво за счет подношений моряков!

Он хищно улыбнулся и перевел рычаг управления:

— Так, кто следующий? Ага, Аид! Разворачиваем пушку!

Орудие стало медленно поворачиваться, а Зевс замер в предвкушении, ожидая завершения цикла зарядки.

В это время на флагмане Посейдон отдавал приказы:

— Нужно срочно связаться с Аидом!

— Владыка, на связь уйдет вся энергия! — возразил капитан корабля. — После того как щиты поглотили цунами, у нас осталось критически мало заряда. Если мы потратим его на сигнал, корабль превратится в бревно! Мы не доплывем до Афин! Вы рискуете жизнью!

— От этого сигнала зависит жизнь моего брата и его народа, — твердо ответил Посейдон. — Я не могу иначе. И кроме того... Я не боюсь плавать на бревне. Моим первым кораблем был плот, и именно тогда я по-настоящему полюбил море!

***

В это время Аид наслаждался тишиной в своих владениях. Он играл с любимцами — породистыми доберманами, бросая им палки. Псы с радостным лаем носились по залу, принося добычу хозяину, и Аид упивался этой идиллией. Внезапно земля снова содрогнулась.

— Боже... Да сколько можно?! — проворчал он. — Посейдон там совсем с ума сошел со своими землетрясениями? Пойду гляну, что он творит.

Аид поднялся на поверхность с помощью подземного лифта, который взмыл вверх, словно скоростной подъемник небоскреба. Оказавшись на вершине высокого холма, он посмотрел в сторону моря. Вдали, над горизонтом, поднимался едва заметный шлейф дыма, а за ним — ещё один, более густой.

— Хм... Братец решил полис уничтожить? — Аид нахмурился и включил передатчик на запястье. — Морской, Морской! Это Земной. Как слышишь? Прием!

Связи не было. Впервые за долгие годы эфир ответил глухой тишиной.

— Странно. Что же там могло случиться? — Аид лихорадочно переключал частоты, но ответа не было.

И когда он уже был готов признать поражение, сквозь треск и шум помех прорвался слабый, едва слышный голос брата:

— Земной... Это Морской... Как слышишь? Ответь!

Аид вжимал наушник в ухо, пытаясь сквозь грохот помех разобрать слова Посейдона. Морскому царю пришлось повторить трижды, прежде чем смысл дошел до ушей Аида. В ту же секунду связь оборвалась окончательно.

— Бред какой-то... Не мог Зевс уничтожить полис! — Аид лихорадочно переключил частоту. — Небесный! Небесный! Как слышно? Прием! Это Земной!

В эфире повисла тяжелая тишина. Аид уже хотел выключить передатчик, как вдруг раздался холодный, торжествующий голос:

— Ну что, Земной? Небось, уже трясешься от страха?

— Что ты несешь?! — вскричал Аид. — Что ты сделал с братом?

— Я лишь дал ему понять, какую ошибку он совершил, отвернувшись от меня.

— Ты взорвал полис Посейдона?! Только не говори, что ты пошел на это...

— Он был первым в моем списке, — спокойно перебил Зевс. — Я слишком уважаю его, чтобы ставить ниже других. Ты у меня — второй.

— Ты безумец! Какой еще список?! — Аид не верил ушам.

— Безумцем назовут тебя. А я планирую стать единственным богом этого мира. Готовься, Аид. Скоро твоя империя превратится в руины. От тебя останутся лишь легенды о том, как ты убивал людей ради их душ, в то время как я — даровал им жизнь!

— Мы оба знаем, что это ложь! — прорычал Аид.

— Конечно, — Зевс едва слышно усмехнулся. — Но через сто лет все будут считать именно так.

— Не смей мне угрожать! — голос Аида дрожал от ярости. — Я старший брат, и ты должен уважать мои слова! То, что ты творишь — это тирания в чистом виде! Ты убийца, Зевс, а вовсе не бог!

Громовержец лишь тихо, зловеще рассмеялся в трубку:

— Бог — это тот, кто может позволить себе всё. Тот, кто не боится трудностей и находит в себе смелость заявить об этом всему миру! Ты слишком размяк, Аид. Увлекся жизнями людишек, пытался продлить их жалкие дни и в итоге потерял контроль. А я в это время думал лишь об укреплении власти. И теперь посмотри: кто из нас победил? Ты, пытавшийся подарить жизнь, или я — тот, кто может забрать её в любой момент?

Зевс сделал паузу, упиваясь превосходством:

— Иронично, не правда ли? К твоей могиле никто не придет положить цветы, твоя доброта забудется на следующий же день. А ко мне стечется весь народ! Они отдадут мне всё, что у них есть, и будут благословлять моё имя. Страх — вот лучший способ заставить людей любить тебя по-настоящему. А твоя доброта... Она слишком забывчива. Скажи мне, брат, кто из нас в итоге остался в дураках?

— Ты всё равно ничего не сможешь мне сделать! — выкрикнул Аид в пустоту эфира. — Мой полис слишком глубоко!

— Ты уверен? — голос Зевса прозвучал сухо и методично. — Я буду стрелять в одну и ту же точку, пока не доберусь до тебя или пока твой полис не рухнет под собственной тяжестью. Жди, Аид. Скоро тебя настигнет та же участь.

Связь оборвалась. Аид лихорадочно пытался восстановить контакт, но Олимп замолчал. Владыка подземного мира понял: время вышло. Он принял решение эвакуировать людей, но куда? Посмотрев в сторону Фив, он осознал, что это ближайшее место, способное принять беженцев, прежде чем гора обрушится им на головы.

***

В это время на побережье Афин воины в тревоге вглядывались в горизонт. Сотни кораблей, идущих плотным строем, приближались к гавани.

— Это враги?! Они хотят напасть на полис?! — послышались испуганные выкрики, и сотни копий уставились в море.

— Нет! — раздался громовой голос Платона. Философ шел к пристани в сопровождении предводителя Афин. — Это не враги, а друзья! Сам владыка морей приплыл к нашим берегам, прося убежища!

Вдоль берега пронесся гул перешептываний.

— Мы не можем бросить их в час нужды! — продолжал Платон, обводя воинов взглядом. — Вспомните, сколько кораблей Посейдон спас от цунами! Сколько городов защитил от наводнений! Пришло время возвращать долги!

Воины Афин, опустив щиты, начали поддерживать слова мудреца одобрительными криками. Берег готовился принять тех, кого Зевс вычеркнул из списка живых.

Пока флот Посейдона причаливал к берегам Афин, люди Аида массово выходили на поверхность в Фивах. Город гудел: фиванцы наспех строили временные убежища для тех, кто годами не видел солнечного света.

Маленькая Фива прорывалась сквозь толпу, с тревогой глядя на бледных людей, выходящих из подземных врат. Отвыкнув от ярких лучей, они сильно щурились и прикрывали лица ладонями. Вдруг земля вздрогнула, и из недр выскочил огромный трехглавый зверь! Девочка вскрикнула и зажмурилась, ожидая удара когтей Цербера... Но через мгновение почувствовала, как её лицо неистово лижут. Она осторожно открыла глаза: перед ней прыгали трое милых доберманов. Псы скулили от радости, словно благодарили её за приют.

Вслед за псами на свет вышел Аид.

— Дядюшка Аид! Как я рада вас видеть! — Фива бросилась к нему и крепко обняла.

— О! Как я рад тебя видеть! — Аид нежно погладил её по голове. — За эти два года ты похорошела, вся светишься. Я счастлив, что у тебя всё хорошо.

— Дядюшка, я хочу вам помочь! — горячо воскликнула девочка. — Вы можете поселиться в моей комнате, а я посплю у сестры Риды!

Аид печально улыбнулся и покачал головой:

— Спасибо тебе за доброту, малышка. Но моё место там, где мой народ. Я буду спать вместе с ними на земле — поближе к той, что все эти годы оберегала и защищала меня от всех бед.

Зевс не отрывался от оптики, наблюдая за суетой в Фивах и Афинах.

— Глупцы! — прошипел он. — Вы думаете, что спасаете беженцев, но вы лишь навлекли на себя божественный гнев. Я покажу вам, какова цена помощи моим врагам! Мои братья не успокоятся, пока не свергнут меня. Их гордость не позволяет им смириться с тем, что миром правит младший брат. Что ж... Я похороню вас под руинами ваших полисов только ради того, чтобы я мог спать спокойно. О! Заряд готов! Пора превратить царство Аида в истинное царство мертвых!

***

В это время глубоко в недрах Олимпа Гефест, опираясь на электрический посох, решительно шел к ядру энергоблока. Он знал: единственный способ остановить пушку — это закоротить систему. Но путь ему преградили стальные титаны.

— Пропустите меня! — приказал мастер. — Зевс послал меня проверить исправность ядра!

Титаны хранили молчание. Каждый раз, когда Гефест пытался прорваться к ядру, холодная сталь оттесняла его назад. Бездушные машины четко следовали алгоритму приоритетов Зевса. В конце концов, посох выпал из дрожащих рук мастера. Гефест опустился на колени и закрыл лицо руками, содрогаясь в рыданиях. Он был бессилен перед монстрами, которых сам наделил силой.

Гефест замер, услышав гул третьего выстрела. Внутри всё похолодело. Старик закрыл глаза, уверенный, что Зевс только что погубил второго брата и стер с лица земли всё, что было ему дорого.

В это же время глубоко под землей костяной экспресс начал терять ход. Красные глаза извозчика почти погасли, и состав катился вперед лишь по инерции.

— Почему мы замедляемся?! — раздались встревоженные голоса воинов.

— Либо мы прибыли, либо случилось что-то страшное... — прошептал Виктор.

Транспорт медленно катился в тускло освещенную пещеру, и перед ними вспыхнула высеченная в скале надпись: ОЛИМП. С глухим ударом установка замерла, уткнувшись в стопоры.

— Мы на месте! Выгружаемся!

В это время глубоко в недрах Олимпа Гефест, опираясь на электрический посох, решительно шел к ядру энергоблока. Он знал: единственный способ остановить пушку — это закоротить систему. Но путь преградили стальные титаны.

— Пропустите меня! — приказал мастер. — Зевс послал меня проверить исправность ядра!

Титаны хранили молчание. Каждый раз, когда Гефест пытался прорваться к ядру, холодная сталь оттесняла его назад. Бездушные машины четко следовали алгоритму приоритетов Зевса. В конце концов посох выпал из дрожащих рук мастера. Гефест опустился на колени и закрыл лицо руками, содрогаясь в рыданиях. Он был бессилен перед монстрами, которых сам наделил силой.

Гефест замер, услышав гул третьего выстрела. Внутри всё похолодело. Старик закрыл глаза, уверенный, что Зевс только что погубил второго брата и стер с лица земли всё, что было ему дорого.

В это же время глубоко под землей костяной экспресс начал терять ход. Красные глаза извозчика почти погасли, и состав катился вперед лишь по инерции.

— Почему мы замедляемся?! — раздались встревоженные голоса воинов.

— Либо мы прибыли, либо случилось что-то страшное... — прошептал Виктор.

Транспорт медленно катился в тускло освещенную пещеру, и перед ними вспыхнула высеченная в скале надпись: ОЛИМП. С глухим ударом установка замерла, уткнувшись в стопоры.

— Мы на месте! Выгружаемся!

Воины начали лихорадочно перекидывать сумки со взрывчаткой из вагонов. Эпаминонд встал перед отрядом, и его голос, усиленный эхом подземелья, зазвучал как приговор:

— Братцы! Вот он — Олимп. Зевс слишком ослеплен своим величием. Он не видит страданий народа, не чувствует любви в наших сердцах... Но главное — он не видит нашу отчаянную ярость! И это — наша главная сила! Сделаем первый шаг к свободе, чтобы вздохнуть полной грудью как вольный народ, а не рабы! За свободу!

Глаза воинов вспыхнули праведным гневом. Чувствуя за спиной мощь волшебного порошка, они ощущали себя непобедимыми. Используя крюки и веревки, отряд начал восхождение к фундаменту великой горы. Аид открыл путь к основанию, но чтобы пробиться в само сердце энергоблока, им предстояло совершить невозможное.

Клеомброт, находясь внутри Олимпа, словно в жерле вулкана, смотрел, как воины один за другим яростно карабкаются вверх по веревкам. Он обернулся к извозчику — тот сидел по стойке смирно, уставившись пустым взглядом в темноту туннеля. Спартанец подошел к нему и тяжело положил ладонь на костяное плечо.

— Спасибо тебе, Харон, — тихо произнес он. — Если бы не ты, неизвестно, что случилось бы с миром.

Клеомброт заглянул в глазницы черепа и увидел, что красные огни окончательно потухли. Искра энергии покинула машину: робот пожертвовал собой, выжав весь заряд, и система перегорела ради того, чтобы доставить отряд как можно быстрее. Царь, отдавая дань уважения как воин воину, осторожно подхватил железный скелет и уложил его на сиденье.