Архив памяти: Эволюция Души. Книга 2. Древний разлом

— Покойся с миром, друг. Ты это заслужил.

Кратко помолившись, Клеомброт подхватил меч, перебросил за спину щит и начал восхождение вслед за отрядом. Теперь у него появилась еще одна причина дойти до конца.

Стальные титаны неподвижно замерли, охраняя одну из ключевых связующих колонн энергоблока. Внезапно прямо под их массивными ступнями раздался оглушительный грохот — фундамент просел, уходя куда-то в пустоту.

Из образовавшегося разлома повалили густые клубы дыма, мгновенно заполнив всё пространство. Следом в дым полетели горящие факелы, рассыпаясь искрами, словно фейерверки. Это была спланированная атака: тепловые помехи ослепили датчики роботов, лишая их возможности видеть контуры воинов. Титаны, лишенные органов чувств, замерли в замешательстве — их алгоритмы вошли в тупик.

В этот миг зал сотряс неистовый, безумный крик сотен глоток. Воины оглушали машины, перегружая звуковые сенсоры. Могучие титаны, еще минуту назад казавшиеся грозными хозяевами Олимпа, превратились в бесполезный хлам. Они не могли остановить даже самого слабого человека, если тот был вооружен яростью и сражался за правое дело. Свобода пошла на штурм!

Зевс навел орудие на Фивы. Сквозь сверхмощную оптику он видел, как на балкон вышла маленькая девочка и, сложив руки, начала молиться.

— Кому ты молишься, дитя? — прошипел он с усмешкой. — Я — единственный бог, оставшийся в этом мире. Можешь взывать ко мне, но я тебя не услышу. Мне жаль тебя, малышка, но пощады не будет. Ты виновна в том, что была слишком добра к моим врагам. Прощай, Фива!

Вдруг он замер. Рядом с девочкой на балконе появились Рида и Афина. Они обнимали ребенка, пытаясь успокоить.

— Предательницы! — взревел Зевс, и его голос сорвался на хрип. — Собственные любимые дочери пошли против меня! Те, кто предал меня — мне враги! Я отрекаюсь от вас и проклинаю! Гореть вам в вечном огне!

Громовержец в ярости собирался нажать на спуск, но палец задрожал. Лицо исказилось, губы затряслись — он отчаянно пытался пересилить непонятное сомнение, которое всегда считал слабостью. Но оно мешало ему. Пот выступил на лбу, а глаза лихорадочно бегали, обдумывая всё до мельчайших деталей и выбирая лучший вариант развития событий. Но вдруг в зале раздался противный писк системы: «Недостаточная мощность. Ошибка пятого сектора». Зевс лихорадочно застучал по клавишам:

— Черт! Что с ним не так?! Связь с пятым блоком прервана...

Он обернулся к тяжелому роботу-стражу, застывшему у входа:

— Слышишь, титан! Бери отряд и немедленно разберись, что там внизу. Заберите Гефеста, пусть устраняет неполадки. И следите за ним! Если вздумает глупить — наказывайте без жалости!

Пока Зевс лихорадочно искал причину сбоя, Фива на балконе продолжала молиться. Афина опустилась на колено перед девочкой и тихо произнесла:

— Фива... Некому больше молиться. Полисы Посейдона и Аида повержены. Никто, кроме Зевса, не услышит тебя, но он глух к твоим молитвам.

Девочка, не открывая глаз, ответила:

— А я и не молюсь ему. Я хочу передать отцу свою веру. Я даю ему силы, чтобы он и доблестный Клеомброт остановили Зевса и спасли всю Элладу. Я убеждена: они вернутся с победой!

Фива открыла глаза и лучезарно улыбнулась.

В это время в основании Олимпа кипело яростное сражение. Титаны палили в пустоту, принимая каждую искру фейерверков за врага. Спартанцы, выстроив несокрушимую стену щитов, надежно прикрывали фиванцев. Те, выждав момент, зажигали фитили и метко метали заряды прямо в головы роботов. Тяжелые машины, не выдержав взрывов, с грохотом валились на пол.

Отряд уверенно продвигался от сектора к сектору, прорываясь к самому сердцу Олимпа — геотермальному ядру, черпавшему мощь из недр земли. Арес подгонял воинов:

— Достаточно вывести из строя второстепенные блоки и само ядро! Вся система рухнет в один миг, и роботы превратятся в груду мертвого железа! Вперед!

Зевс, не дождавшись Гефеста, решил спуститься в кузницу сам. Картина, представшая перед ним, привела его в бешенство: стальные титаны безуспешно пытались прорвать оборону, а Гефест, забаррикадировавшись внутри, яростно отстреливался лазерами.

— Я лучше умру, но помогать тирану не стану! — доносился из-за преграды крик мастера, полный отчаянной решимости.

Зевс злобно зарычал. В этот самый момент к нему подбежал робот-гигант с докладом: нарушители прорвались к основанию горы и движутся к самому ядру. Громовержец мгновенно осознал масштаб диверсии.

— Что и требовалось доказать! — выплюнул он. — Эти твари побоялись честного боя и, словно крысы, решили ударить в спину. Аид и Посейдон из-за своей беспомощности пошли на этот жалкий шаг... Но я не позволю им сорвать мои планы!

Зевс повернулся к самому мощному титану-хранителю:

— Откройся!

Робот послушно опустился на колени и раскрыл бронированную грудную клетку. Там, где у человека бьется живое сердце, зияла ледяная пустота. Зевс шагнул внутри, заполняя этот вакуум собой. Броня с лязгом сомкнулась. В ту же секунду потухшие окуляры машины вспыхнули ярко-красным светом, в котором пульсировала вся ненависть и ярость бога, ставшего механизмом.

Зевс посмотрел на Гефеста, который продолжал яростно отстреливаться от титанов. Громовержец уже занес руку для удара, но очередной грохот эхом прокатился по залу: ещё один сектор Олимпа был разрушен. Зевс замер, осознавая масштаб угрозы, и бросил через плечо мастеру:

— С тобой я разберусь позже!

И исполинская машина, ведомая яростью бога, бросилась к самому сердцу Олимпа — его ядру.

— Воины, вот оно! Взрываем ядро, и победа за нами! — выкрикнул Эпаминонд, врываясь в центральный зал.

Но путь преградил титан, чей рост и мощь подавляли волю. Это был не рядовой охранник — это был личный аватар Зевса. Он открыл огонь, и мощные лазерные разряды стали отбрасывать спартанцев, несмотря на сомкнутые щиты.

— Угол косого клина! Живо! — скомандовал Эпаминонд.

Спартанцы синхронно наклонили щиты под углом шестидесяти градусов. Лазеры, скользя по отражающей поверхности, уходили в стороны. Титан, видя бесполезность обстрела, пошел на таран. С грохотом он пробил строй, разбрасывая воинов, словно пушинки.

Остальной отряд вместе с Аресом был оттеснен назад в глубь коридора, преграждая путь к просторному залу, в котором находилось ядро. Клеомброт, закрепив на копье мощный заряд, поджег фитиль и с криком метнул его прямо в голову машины. Но титан молниеносным движением отбил снаряд. Копье со свистом вонзилось в свод коридора и взорвалось, обрушив тонны камня.

Проход оказался завален. Путь к ядру был отрезан. В огромном зале остались лишь трое: стальной титан, Эпаминонд и Клеомброт. Робот встал перед пультом, закрывая энергоблок телом. Предводители Земли, тяжело дыша, крепче сжали оружие. Они смотрели на врага с яростной враждебностью, понимая: отсюда выйдет кто-то один.

Грудная пластина титана с тяжелым лязгом разошлась, и Клеомброт с Эпаминондом замерли от неожиданности. Внутри, в окружении мерцающих мониторов, сидел сам Зевс.

— Зевс?.. — выдохнул Клеомброт, не опуская копья.

— Ну что, Клеом! Доволен? — Громовержец усмехнулся, глядя на них сверху вниз. — Ты ведь об этом мечтал всю жизнь? Встретиться со мной один на один и решить вопрос по-мужски. Где же твоя хваленая дерзость? Кричать издалека легко, а когда встречаешься лицом к лицу со смертью — язык прилипает к гортани, не так ли?

Зевс плавно поднялся со своего трона-пилота:

— Но не будем поминать старое. Признаю: я был не прав. Был слишком строг и груб. Теперь я вижу перед собой не жалких людишек, а смертных, равных богам! Я официально заявляю: я ставлю вас двоих в один ряд с собой. Такие отважные воины должны жить вечно!

— О чем ты говоришь?.. — прищурился Эпаминонд.

— Я отрекся от своих детей! — голос Зевса зазвучал сталью. — Они оказались слабыми и ничтожными. Но вы — другое дело. Я дам вам бразды правления на Земле! Ты, Клеомброт, станешь владыкой Южной Эллады и всего Эгейского моря. Ты, Эпаминонд, получишь Север и все земли за ними. Люди будут молиться на вас! Мы откроем новую эру богов. Я — в небесах, вы — на земле и на море. Вместе мы построим мир, где достойные будут процветать, а недостойные — служить им! Соглашайтесь, и вы станете бессмертными!

— Я согласен! — внезапно выкрикнул Клеомброт.

— Что?! О чем ты, Клеом?! — Эпаминонд застыл в шоке.

— Эпам, не глупи! Это наш шанс! — спартанец обернулся к другу, и в его глазах странно блеснул огонь. — Я спасу Спарту, а ты — Фивы! Подумай о дочери. Умерев здесь, ты ей не поможешь, а так ты вернешься богом! Представь, как Фива будет гордиться тобой!

Зевс довольно расхохотался, упиваясь триумфом:

— Послушай друга, он дело говорит! Ты куда смышленее, чем кажешься, спартанец. Я думал, вы только драться умеете, а вы, оказывается, и думать способны!

— Клеомброт, не делай этого! — Эпаминонд пытался вразумить друга, но тот лишь коротко ответил:

— Эпам... Я знаю, что делаю. Доверься мне.

Клеомброт едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке Эпаминонд вдруг прочитал нечто такое, от чего у него перехватило дыхание.

— Склонись предо мной! — властно приказал Зевс. — Признай во мне своего бога!

Клеомброт медленно подошел к раскрытой кабине титана и опустился на одно колено. В его голове звучал голос Виктора: «Это граната. Поджигать не надо, просто выдерни чеку. Она была слишком тяжела в производстве, поэтому в единственном экземпляре. Если Зевс зажмет тебя в угол и бежать будет некуда — взорви её вместе с собой. Но погуби тирана!»

Клеомброт склонил голову, положив копье на землю прямо у ног Зевса. На самом острие наконечника, скрытая от глаз Громовержца, была привязана стальная сфера с кольцом... Чека была готова сорваться.

— Вот и молодец! — Зевс самодовольно улыбнулся, не подозревая, что это его последняя ошибка. — Я не сомневался, что мы найдем общий язык.

В ту же секунду Клеомброт резко вскочил. С нечеловеческой силой он метнул копье, на наконечнике которого была граната, но уже без чеки. Зевс не успел отбить снаряд, летевший с такого малого расстояния, но успел нажать на спуск встроенного ручного лазерного орудия. Разряд прошил доспех Клеомброта насквозь. Спартанец рухнул, но его копье уже вонзилось в голову титана.

Раздался оглушительный взрыв. Грудная пластина робота успела захлопнуться, защитив пилота, но системы управления выгорели. Исполин задымился и повалился на бок, затихая навсегда. Из искореженного чрева машины, тяжело кряхтя, выбрался ошарашенный Зевс.

— Клеом! — Эпаминонд бросился к другу.

— Не трать время... — прохрипел Клеомброт, зажимая рану. — Закончи начатое!

Эпаминонд замер, глядя на человека, который за неделю стал ему братом. Слова Клеомброта ударили в самую душу. Лицо полководца стало багровым от ярости. Он перехватил меч и направился прямо к Зевсу.

Громовержец испуганно схватил клинок, лежавший возле него, и выставил перед собой:

— Стой! Не смей поднимать на меня руку! Я — бог! Я покараю тебя и всех твоих близких!

Эпаминонд оглядел пустой зал и обломки стальных гигантов.

— Ну давай... Карай. Я жду.

Зевс с криком кинулся в атаку. Он сражался искусно, используя всю многовековую выучку, но ярость Эпаминонда была сильнее. В короткой, яростной дуэли фиванец выбил меч из рук тирана и приставил острие к его горлу. Зевс стал пятиться, спотыкаясь об обломки.

— Постой! Давай решим наши разногласия мирно! Любую проблему можно решить! — взмолился он, глядя в холодные глаза смертного.

— Любую, — процедил Эпаминонд, делая последний шаг. — И я как раз её решаю!

— Постой! Любую проблему можно решить компромиссом! — Зевс попятился, видя сталь в глазах полководца. — Неужели ты вымажешь руки в этой ненужной мести? Что скажет Фива, узнав, что её отец — убийца? Она увидит в тебе того же монстра, которого ты видишь во мне!

Зевс перевел дыхание, его голос зазвучал убедительно и мягко:

— Но мы не монстры, Эпам! Мы — мудрые правители. Но процветания не будет без жесткого лидера, который не побоится крови ради благополучия подданных. Мы будем править вместе! Ты станешь душой народа, его любовью, а я — его щитом и мечом. Мы станем лучшими правителями в истории, и войн больше не будет! Оставь эту слепую ненависть, она туманит твой разум. Посмотри истине в глаза!

Зевс подался вперед, вкладывая в слова всю силу:

— Только я сдерживаю мощь персов. Они боятся только меня! Если я паду, Эллада захлебнется в крови уже через год. И среди трупов будет лежать твоя дочь... Это ядро — сердце вашей страны. Если оно перестанет биться, Эллада умрет вместе со мной. Не совершай самую страшную ошибку в своей жизни!

Эпаминонд замер, переваривая каждое слово. Острие меча у горла бога едва заметно дрогнуло.

— Мы сами выбираем путь! — голос Эпаминонда перекрыл гул затухающих систем. — И сами примем судьбу, которую принесет выбор. Каковой бы она ни была!

— Но неужели ты сейчас посмеешь убить безоружного?! — Зевс вскинул руки, взывая к милосердию. — Где твоя честь воина? Убивать того, у кого нет меча — подло!

Эпаминонд на мгновение замер, а затем с презрением отшвырнул клинок в сторону. Меч со звоном покатился по мрамору.

— Теперь мы равны, — процедил полководец.

Увидев, что враг безоружен, Зевс мгновенно преобразился. Лицо исказила яростная гримаса, и из складок туники он выхватил спрятанный кинжал. С диким криком он бросился на Эпаминонда. Тот едва успевал уворачиваться от стремительных выпадов, сталь несколько раз рассекла кожу, окрашивая одежду в красный.

Наконец Зевс сумел прижать Эпаминонда к стене. Навалившись всем телом, он изо всех сил давил на рукоять кинжала, пытаясь перерезать горло полководцу. Острие было в паре сантиметров от цели. Зевс хрипел, его силы были на исходе, но безумная жажда власти толкала его вперед. Эпаминонд перехватил его запястья, удерживая лезвие. Их взгляды встретились — холодная, расчетливая ненависть тирана столкнулась с яростным, чистым гневом человека, защищающего свой дом.

Эпаминонд пересилил тирана. Одним резким движением он выбил нож из рук Зевса, и начался рукопашный бой, в котором вершитель судеб явно проигрывал смертному. Получив несколько сокрушительных ударов, Зевс зашатался, и Эпаминонд мощным ударом ногой в грудь опрокинул его на холодный мрамор. Громовержец рухнул, окончательно поверженный.

Эпаминонд медленно подошел к Зевсу, по пути подобрав копье Клеомброта, чудом уцелевшее после взрыва. Он накрыл врага тенью.

— Прошу... Не убивай меня! — из уст Зевса лилась ласковая, сладкая речь. — Нельзя убивать богов! Не бери грех на душу... Вспомни о Фиве! Она не одобрит этого, она возненавидит тебя! Не губи светлую душу ребенка, не превращайся в монстра в её глазах! Ты же не такой... Ты добрый, порядочный... Ты ведь не убийца, правда?

Эпаминонд на мгновение замер. В зале воцарилась тяжелая тишина. Затем он медленно поднял копье Спарты. Тень на фоне зала взметнулась вверх, вырастая в десять раз, становясь огромной и величественной.

С яростным криком Эпаминонд обрушил копье вниз. Исполинская тень замерла над поверженным Зевсом.

***

— Отец! Нет! — кричал сын Клеомброта, бросаясь к груде обломков. Будучи спартанцем, он даже не пытался скрыть слёз. Юноша открыто рыдал, отшвыривая камень за камнем и пытаясь пробиться сквозь завал.

Воины застыли в оцепенении, глядя на отчаяние подростка.

— Что вы встали как истуканы?! — выкрикнул один из ветеранов. — Нашему царю нужна помощь! Разгребайте завал!

Спартанцы первыми ринулись к обрушению. Фиванцы переглянулись и, молча кивнув, встали в цепочку, передавая друг другу тяжелые глыбы, чтобы пробить хотя бы узкую щель.

Чувствуя, что сил всё равно не хватает, мальчик упал на колени. Но вдруг его взгляд упал на сумку с волшебным порошком.

— А что, если заложить заряд в ту щель, что мы пробили? — воскликнул он. — Порох расчистит нам путь!

Воины одобрительно загудели, хотя и боялись, что взрыв обрушит свод окончательно. Но Илюша, выскочив из сумки и запрыгнув на плечо Виктора, запищал:

— Не сомневайся, малец! Всё получится, я покажу как надо! Я в эпоху плиоцена уже сталкивался с этим, и опыта у меня хоть отбавляй!

Мартышка довольно заулыбалась и перескочила на шею подростка, командуя и указывая, что делать. Под чутким руководством Илюши они заложили взрывчатку, и план сработал. Грохот — и путь был открыт. Один за другим воины пробирались внутрь.

Первым в зал вбежал сын Клеомброта. То, что он увидел, заставило его сердце замереть: Зевс лежал поверженным, а Эпаминонд, стоя на коленях, поддерживал истекающего кровью царя.

— Отец! — Клеомен рухнул рядом с ним. Слёзы предательски лились, и он отчаянно пытался их смахнуть. Юноша не хотел, чтобы в последние мгновения отец увидел в нем плаксивую девчонку вместо сурового воина. — Не уходи! Прошу! Держись, мы справимся!

Клеомброт с трудом открыл глаза. Он медленно поднял руку и обхватил сына за шею. Клеомен невольно втянул голову в плечи — тело слишком хорошо помнило, что за слезы всегда следовала боль. Мальчик зажмурился, принимая наказание... Но удара не последовало. Вместо боли он почувствовал лишь слабеющее тепло отцовской ладони.

Юноша удивленно открыл глаза.

— Клеомен... — тихо произнес отец. С такой нежностью он не называл сына никогда в жизни. — Не плачь. Нет в этом мире ничего прекраснее, чем умереть свободным человеком.

Клеомброт закашлялся, но нашел силы продолжить:

— Иди моим путем, сын. Неси знамя свободы до конца. И помни: не смей позволять никому навязывать тебе чужую волю! Выбирай дорогу сам и иди по ней, веря сердцу.

Спартанский царь слабо улыбнулся сыну, залитому слезами, и медленно закрыл глаза. Хватка на шее мальчика ослабела, рука начала соскальзывать, но Клеомен перехватил ладонь отца, не дав ей упасть на мраморный пол. Он поцеловал её и крепко прижал к бьющемуся сердцу.

Вокруг них, в затихающем зале Олимпа, воины — и спартанцы, и фиванцы, и сам Арес — молча снимали шлемы. Они склонялись на одно колено, отдавая последний долг человеку, который ценой жизни подарил им право снова быть живыми.

В это время сквозь толпу воинов прорывался Гефест. Спартанцы и фиванцы молча расступались — весть о великом мастере жила в каждом сердце Эллады, и уважение к нему было безграничным.

— Так, сынки... Пропустите старика! — Гефест увидел распростертое тело на полу. — Брат! Братец!

Старик упал на колени, содрогаясь от рыданий:

— Зачем?! Зачем всё это, Зевс? Чего ты добился? Ведь ты был хорошим мальчиком... Всегда мечтал защищать слабых. Что же с тобой случилось? Почему твоё сердце так очерствело?

Гефест сжал холодную ладонь брата в мозолистых руках:

— Я знал, что ты эгоист, знал, что ты заносчив, но никогда не желал тебе смерти! Я верил, что ты одумаешься. Но ты зарыл всё светлое в себе под слоями алчности, мечтая стать единственным богом...

Воины смотрели на эту сцену с тяжелым чувством. Им было искренне жаль мастера, но к Зевсу в этом зале любви не осталось ни у кого. И вдруг Громовержец шевельнулся. Он издал приглушенный стон и попытался повернуть голову. Гефест в шоке отпрянул, и тут все увидели: копье Клеомброта было вогнано в пол в считанных миллиметрах от шеи Зевса. Сам же владыка мира лежал с огромным, наливающимся багровым фингалом под глазом.

Эпаминонд не убил его. Он просто низверг его с небес на землю.

— А-а... Где я? — простонал Зевс, с трудом разлепляя один глаз. — Гефест? Это ты! Ты во всём виноват! Почему твои роботы не смогли остановить это стадо баранов? Это твой просчёт! Если бы ты лучше проектировал свои железки, мы бы не оказались в такой яме!

Гефест ошеломленно смотрел на брата, не веря ушам.

— Ты... Ты что, жив? — прошептал он.

— Ты облажался, Гефест! — продолжал хрипеть Зевс, брызгая слюной. — На тебе вина за падение Эллады! Когда персы сожгут каждый дом и угонят детей на рудники — это будет на твоей совести! Только я сдерживал этот мир от хаоса, а ты не смог меня защитить!

Гефест молча хлопал глазами, слушая этот поток яда. А затем, не говоря ни слова, он размахнулся и от души вмазал брату во второй глаз. Зевс тотчас вырубился. Мастер встал, потирая ушибленный кулак.

— Старик, отличный удар! — похвалил один из спартанцев.

Дед довольно заулыбался:

— Это самое лучшее, что я сделал в жизни!

Воины разразились громовым хохотом. Громче всех смеялись спартанцы, казалось, они выпускают все накопленные за долгие годы эмоции, отчего им стало легче дышать. Глоток свободы, который они сделали, наконец-то позволил чувствам раскрыться. В этом смехе не было злобы — в нем была жизнь, которую они только что вернули себе.

Посмеявшись вдоволь, Гефест принялся командовать. Он велел воинам освободить зал, чтобы подготовить место для восстановления телепорта. Воины, зная, что Виктору, Ивану и Илюше нужно вернуться домой, беспрекословно слушались старика. План мастера был прост: раз колонны передачи энергии повреждены диверсией, нужно подключить телепорт напрямую к ядру. Это был единственный способ пробить барьер времени.

Вдруг завизжала сирена, передавая информацию о том, что сектор номер один вышел из строя. Гефест заметно занервничал и быстро принялся за устранение неполадок, а Иван и Виктор бросились ему помогать. Дед ошарашенно взглянул на них. Чувство одиночества мигом развеялось — мастер ощутил, что не один, на душе потеплело, а на лице появилась улыбка.

— Нам, сынки, надо поторопиться! — крикнул он. — Иначе ядро взорвется, и от Олимпа ничего не останется!

Эпаминонд подошел к кузнецу:

— Гефест, мы можем вам чем-то помочь? — с почтением обратился полководец.

— Да, конечно! Тащите телепорт к ядру как можно быстрее! Телепорт — единственное, что сдержит систему от взрыва, пусть и ненадолго. Это даст достаточно времени, чтобы все успели покинуть Олимп, а вы — уйти из нашего времени и вернуться домой! — командовал Гефест. В его голосе больше не чувствовалось ноток ворчливого добряка-кузнеца, теперь это был уверенный командир. — И Афродиту! Точно! Афродиту нужно эвакуировать! Пошлите людей, я покажу дорогу!

Эпаминонд мгновенно организовал процесс. Он дал команду воинам транспортировать телепорт к ядру, отправил отряд за Гефестом, чтобы спасти Афродиту, а остальным велел эвакуировать раненых. Воины, опираясь на плечи соратников, доблестно ковыляли к выходу, крепко сжимая щиты. В это время двое спартанцев и двое фиванцев несли на плечах щит Клеомброта, бережно уложив на него погибшего царя Спарты.

Два спартанца подняли Зевса и стали завязывать ему руки за спиной.

— Уберите от меня свои грязные руки, жалкие смерды! Вы еще глупее, чем я мог себе представить, вы сказочные идиоты! Болваны! Вы сами себя обрекли на гибель от персидских шакалов! Они перегрызут и вам, и вашим женам, и детям глотки, забрав всё, что вам дорого! Я единственный, кто сдерживал их! Свергнув меня, вы обрекли себя и всю Элладу на проклятие! Персы от вас живого места не оставят! Эпам! Пока не поздно! Останови это безумие и позволь мне всё исправить, пока ты не навлек на свой народ бед! Еще можно всё исправить!

— Заткните ему хлебальник! Достал уже! — вспылил Эпаминонд.

Спартанец засунул грязную тряпку прямо Громовержцу в рот, перемотал лицо и накинул мешок. Поверженного тирана увели вместе с остальными.

В это время Гефест оглядывал капсулу Асклепия. Рядом с ним стоял Клеомен со спартанцами, пока Иван и Виктор с Илюшей вместе с фиванцами занимались логистикой и подключением телепорта к ядру.

— Дедушка Гефест! А что это? — удивился Клеомен.

— Это капсула Асклепия! Очень передовая технология, в которой я так и не разобрался!

— Я слышал о ней. Говорят, она способна воскрешать умерших? Это правда? Я всегда считал это мифом!

— Это правда! Но сейчас не до мифов! Нам надо её эвакуировать! Времени нет на то, чтобы вытаскивать её из капсулы! Будем выносить полностью! А ну-ка, парни, ввосьмером поднажали и выносим её! В Фивах уже разберемся!

— Дедушка! Я наслышан, что она работает только от самого ядра! Не навредим ли мы Афродите, если вынесем её за пределы Олимпа? — заволновался Клеомен.

— не навредим. В свое время Асклепий не скупился и смог придумать такую технологию, которая позволяет этой капсуле работать без заряда ядра еще целый месяц! А после она превратится в кусок металла, внутри которого протухшая жижа! Давай, малец, без лишних вопросов, времени и так нет!

Клеомен лихорадочно обдумал услышанное, а после улыбнулся, сам схватился за капсулу и стал помогать спасать Афродиту.

Системы надрывно пищали, всё вокруг ходило ходуном, и казалось, Олимп вот-вот развалится на куски. Марсианский телепорт с огромным трудом сдерживал ярость геотермального ядра, раскаляясь добела и в любую секунду готовый взорваться от чудовищного переизбытка энергии.

Иван, Виктор и Гефест, полностью вымазанные в черном машинном масле и копоти, тяжело дышали, утирая со лба липкий пот.