Архив памяти: Эволюция Души. Книга 2. Древний разлом

Парни шли впереди, а позади монолитно двигались железные скелеты, чуть ли не в упор тыча лазерными копьями, от которых ощутимо веяло жаром. Беглецы боялись даже сбавить шаг, чтобы случайно не наткнуться спиной на то, что способно мгновенно прожечь сталь. Они пробирались по длинному мрачному коридору, уставленному жуткими изваяниями и монстрами. Герои прекрасно понимали, что все эти статуи неживые, но то, как механизмы зловеще поворачивали головы и провожали их взглядами, пугало до дрожи. Особенно грифон, который внезапно расправил крылья, словно готовясь заклевать чужаков, но лишь замер, уставившись на них светящимися красными диодами. Огромная каменная крыса выглядела как живая: она то опускалась на передние лапы, то приподнималась, будто готовясь к броску. Повсюду проползали змеи, наводя ужас, но вскоре ученые поняли, что это не обычные рептилии — роботы двигались внутри прозрачных пустотелых труб, создавая иллюзию хаотичного движения.

Вот они подошли к массивным вратам, на которых неоном горела надпись «ТРОН АИДА», отчего парней затрясло еще сильнее. Створки со свистом разошлись в стороны. Пленники переступили порог, и прямо перед ними, в противоположном конце тронного зала, злобно зарычала трехголовая псина размером со льва. Тварь хищно ринулась в атаку. Парни до безумия испугались, выставив руки вперед и зажмурив глаза, но вместо смертельной боли почувствовали, как их принялись дружелюбно лизать. Виктор открыл глаза и увидел перед собой вовсе не мифического монстра, а обычного статного добермана, который радостно махал хвостом, а Ивана и вовсе вовсю ласкали сразу две собаки.

Парни спокойно выдохнули и принялись гладить собак, радуясь, что остались живы. Вдруг прямо перед ними начала сгущаться тень. Они прищурились, пытаясь разглядеть силуэт в полумраке, как вдруг резко вспыхнуло пламя, озарив весь зал, и фигура в виде скелета запылала ярким огнем.

Ученые будущего закричали от ужаса и отпрянули назад, но мгновение спустя свет утих, пламя исчезло, а из-под зловещей маски скелета раздался добрый смех старика. Он неторопливо снял маску и мягким, умудренным взглядом посмотрел на испуганных гостей:

— Ха-ха! Ну вы и трусишки, конечно! Позабавили старика! Как вам мои собачки? Милые, правда? Они идеально выдрессированы и нутром чувствуют душу приближающегося человека. Если бы у вас внутри была хоть капля гнили, они бы быстро вас загрызли. Но раз они так яростно вас лижут, я делаю вывод: ваши души слишком добры и наивны! Что, надо сказать, огромная редкость в наше время. На обычного человека, со всеми его пороками и изъянами, они обычно либо не обращают внимания, либо глухо рычат. Помню, как пятьсот лет назад они точно так же ластились к моему младшему брату... Сто лет назад стали его игнорировать. А десять лет назад — начали на него рычать. А сейчас? Что будет, если он явится сюда? Неужели разорвут на куски? Я ради его же блага к себе его не зову — не хочу проверять на деле! Если ему так хочется сидеть там, у себя в холодном Олимпе, то пусть сидит! А мне здесь нравится, в теплых, огненных, лавовых просторах. Как вам мой интерьер? Нравится? Меня не так часто посещают смертные, поскольку я не доверяю им. Но раз уж вы у меня в гостях, грех не спросить: что думаете о моих вкусах и предпочтениях?

— Эм... Ну, эм... — парни посмотрели на роботов-стражей и растерялись еще больше, но Виктор взял волю в кулак и уверенно произнес: — Нас впечатляет! Необычный подход, очень оригинально! Нужно быть по-настоящему творческим льчностью, чтобы придумать такое. Обычный смертный на подобное точно не способен.

— Ха-ха-ха! — старик добродушно рассмеялся. — Ну, захвалили, захвалили старика! Если честно, я не ожидал от вас такого ответа. Думал, вы как обычно испугаетесь и начнете высокомерно лицемерить, нагло врать в лицо, мол, интерьер божественен и лучше всех, лишь бы подмазаться ко мне. Но ваш ответ меня удивил! Он был честен и достаточно объективен, с чем я полностью соглашусь. Я еще с вами не знаком, но вы мне уже начинаете нравиться. Видите, как у нас быстро развиваются отношения!

Аид заулыбался, активно жестикулируя и намекая, что если продолжить в том же духе, то можно и лучшими друзьями стать.

— Еще чуть-чуть — и мы вовсе подружимся! Но чтобы раньше времени такого не произошло, я должен прервать наше милое общение и перейти к делу. Кто вы такие и как так получилось, что вы зайцем проехали на моем новейшем экспериментальном экспрессе, прикрываясь монетами, которые я лично вручил Афродите?

Парни огляделись, и вдруг из тени раздался жесткий бас Ареса. Секунду спустя бог войны и сам вышел на свет:

— Пожалуй, я знаю, в чем дело и что здесь произошло. Перед самым вылетом с Олимпа я успел поговорить с Афродите, дядюшка. Она рассказала, что Зевс держит в плену двоих смертных из будущего.

— Из будущего? — Аид ошарашенно вскинул брови. — Так, помедленнее! Тут без огненного чая точно не обойтись. А ну-ка, пройдемте к столу, и вы всё подробно мне расскажете. Всё, в мельчайших деталях!

***

А в это же самое время в Спарте Клеомброт Первый сидел в покоях, полностью поникший и опустошенный. В его глазах застыли непривычный страх и абсолютное бессилие. Старый царь Агесилай Второй с редким сочувствием положил сухую, покрытую шрамами ладонь ему на плечо, видя, как молодой соправитель заживо съедает себя изнутри за то, что без боя позволил Зевсу забрать всю спартанскую сталь.

— Пожалуйста, не суди себя так строго, Клеомброт, — тихо произнес Агесилай. — Жизнь — чертовски жестокая штука, ты и сам это прекрасно знал. Нужно просто взять себя в руки и упрямо жить дальше, веря, что в итоге всё наладится.

— И ты... ты на полном серьезе предлагаешь мне слепо идти за ним? Идти на поводу у его параноидального безумия? — едва слышно, глухо спросил Клеомброт, не поднимая головы.

— У нас нет иного выбора, мальчик мой, — Агесилай вздохнул. — Мы обязаны беспрекословно следовать воле Зевса. В противном случае наш лаконский народ просто сотрут с лица земли внешние враги!

— Выбор есть всегда! — Клеомброт резко вскинул голову, и в глазах снова вспыхнул прежний опасный огонь. — Но людям далеко не всегда хватает мужества этот выбор сделать. Куда проще вообще ничего не предпринимать, трусливо закрыть глаза и плыть по течению, наивно надеясь, что оно вынесет тебя туда, где всё легко и просто. Но как по мне — в сто раз лучше плыть против любого течения, четко видя перед собой ясную, благородную цель и будучи готовым погибнуть в любую секунду, преодолевая пороги и смертельные препятствия!

— Прямо сейчас над нашей родиной нависла главная, смертоносная угроза — Фивы! — голос Агесилая Второго вдруг мелко задрожал от хищного, жадного возбуждения. — Их новый, дерзкий полководец Эпаминонд открыто мечтает сокрушить Олимп и уже вовсю готовит свои ударные войска. Фиванцы под его началом уже два года принципиально не платят Зевсу ни грамма дани! Громовержец в ярости обрушил на их полис свои карательные молнии, но эти упрямцы до сих пор не сдаются. И вот Зевс официально предлагает нам пойти на Фивы священной войной! Он лично разрешил нам подчистую выгнать оттуда всех бунтующих «крыс» и забрать себе всё самое ценное. Бог считает, что фиванцы более не достойны жить. Теперь всеми их богатствами должны по праву владеть достойные. То есть — мы, Спарта!

Агесилай Второй подошел вплотную, пристально, с нажимом заглядывая в глаза молодому соправителю:

— Видишь? Жизнь ведь сама постепенно налаживается! Наш повелитель Зевс искренне хочет, чтобы именно ты, Клеомброт, силой забрал у фиванцев то, что принадлежит Олимпу по праву, и оставил всё их имущество себе в качестве щедрой награды за лаконскую верность. Ему самому от них нужен только очищенный металл, в котором его кузницы сейчас так отчаянно нуждаются. Совсем скоро мы заживем как настоящие, свободные люди! Фивы ведь богаты лишь потому, что годами нагло и цинично использовали безграничную доброту Зевса, а в ответ подло вонзили ему нож в спину, наотрез отказав в самой малой милости: просто отблагодарить Олимп за технологическую защиту своим честным трудом.

— Я еще очень хорошо подумаю, стоит ли нам вообще ввязываться в эту бессмысленную войну с Фивами! — наотмашь отрезал Клеомброт Первый, скрестив руки на груди.

— В каком это смысле — «подумаешь»?! Если сам великий Зевс сказал... — начал было закипать Агесилай, но Клеомброт грубо оборвал ветерана на полуслове.

— Если Зевс сказал «фас», я обязан молча, с преданным рычанием кинуться рвать глотку тому, кто просто перестал вовремя ему улыбаться? — хищно огрызнулся молодой царь.

— Опять ты упрямо гнешь за своё! Перестань наконец думать — просто делай! — Агесилай Второй резко подался вперёд, переходя на зловещий, вкрадчивый шепот. — Верховный бог уже сделал за тебя всю самую сложную, самую грязную работу в этой жизни: он за тебя подумал. Тебе осталось лишь беспрекословно выполнить его священный приказ совершенно спокойной, чистой душой. Высшее олимпийское божество уже приняло решение за тебя! Ты обязан сражаться на поле боя как одержимый, начисто не зная сомнений, ибо за твоей спиной стоит правое дело!

— Но сомнение есть, старик. И оно отныне всегда будет жить во мне, — грустно, с тяжелым вздохом ответил Клеомброт, отворачиваясь и глядя куда-то далеко в темноту за окно покоев.

— Именно поэтому ты и падешь в первом же бою, — так же тихо, зловеще отозвался Агесилай Второй, и его шрамированное лицо превратилось в каменную маску. — Ты неизбежно падешь, Клеомброт, за одну только свою глупую, дерзкую попытку жить и мыслить по-своему.

Клеомброт Первый ничего не ответил соправителю, а лишь молча погрузился в тяжелые, мрачные раздумья.

За круглым столом сидели Виктор, Иван с Илюшей, Арес и Аид. Бог войны подробно поведал дяде всё, что знал. Выслушав его, Аид подпер кулаком подбородок и глубоко погрузился в раздумья, а после сурово произнес:

— Я выслушал тебя, Арес. Я выслушал вас, ребята из будущего. Даже вашу интеллектуальную мартышку внимательно выслушал. А теперь будьте добры, выслушайте меня! Буквально за час до вашего приезда Зевс отправил мне сообщение. В нем ясно говорилось, что с Олимпа сбежали два диверсанта — инженеры, помощники Гефеста, который принял их как родных детей, признав гениями наравне с богами. И вы не просто предали Громовержца. Вы устроили диверсию, взорвав один из энергетических блоков, и едва не убили мою любимую племянницу — Афродиту! Из-за вас она теперь лежит в капсуле Асклепия в столь тяжелом состоянии, что навряд ли поправится. И всё это сделали вы — мерзкие, жалкие фиванские людишки, притворившиеся пришельцами, чтобы подмазаться к Зевсу и вонзить ему нож в спину!

— Это невозможно! Что за бред Зевс несет?! Он нагло лжет! — прокричал Иван, едва сдерживая слезы ярости. — С Афродитой ничего не могло случиться! Она в полном порядке! — уверенно отрезал программист, наотрез отказываясь верить в услышанное.

— Я бы тоже не поверил! — Аид тяжело вздохнул, и в его глазах промелькнула опасная холодная искра. — Но вот только мне позвонил сам Гефест. Он прямо в приемник прорычал дьявольски жестким, напористым басом, что найдет вас и три шкуры сдерет за то, что вы сотворили с его племянницей! И ведь он угрожал мне! Пообещал, что если я немедленно в кандалах не отправлю вас на Олимп, он сам спустится в подземелье и своим огромным молотом разломает здесь всё к чертям! Слыша его взбешенный голос, я теперь сомневаюсь в вас. Может, мои собаки за сотни лет просто потеряли нюх и им любой живой человек кажется хорошим? А? И на самом деле передо мной сейчас сидят два демона во плоти, пришедшие сюда упиваться горем порядочных людей? С чего мне вам верить?

Владыка Подземного мира резко поднялся из-за стола, нависая над испуганными инженерами:

— К черту этот взорванный блок энергопитания! Я могу понять, что вы деда обдурили и стащили детали. Но Афродиту... Афродиту зачем было трогать?! Честно скажу, я плохой психолог и не умею находить с людьми общий язык, в отличие от Зевса, которому это всегда давалось с пугающей легкостью. Может, мне стоит просто прислушаться к Гефесту? Сковать вас и отправить на расправу наверх? Он вас сначала отлупит своим молотом, а после — сожжет в плавильной печи!

Парни были напуганы и задыхались. Ваня ошарашенно вертел головой, отказываясь верить в происходящее, а Виктор вытаращил глаза — в его голове лихорадочно метались мысли, пытаясь сформироваться в спасительную идею. Даже Илюша начал активно мигать линзами, лихорадочно обрабатывая входящую информацию.

— Илюша! Ты ведь записал тот разговор с Зевсом?! — внезапно осенило Ивана.

— Ну, записал... — как-то неуверенно буркнул робот-мартышка.

— Вот! У нас есть доказательства! Илюша, включи аудиозапись голоса Зевса и озвучь то, что он говорил в кузнице! — уверенно потребовал программист.

Однако Илюша помалкивал, лишь изредка моргая оптикой.

— Илюша? — нажал Иван.

— Что сразу «Илюша»-то?! — недовольно огрызнулся киборг, резко огрызнувшись. — Ты забыл, что сам установил мне архиватор? Я, как искусственный интеллект, всю информацию сжимаю, чтобы я мог её быстро отрабатывать! Я не храню огромные исходные файлы изображений и аудиозаписи, чтобы их можно было воспроизводить и озвучивать! Ты посмотри на мою черепушку! Туда процессор-то с трудом поместился, а ты хочешь, чтобы я еще целые терабайты туда пихал! Сам виноват, что сделал меня маленькой обезьянкой вместо двухметрового андроида, как у Зевса! Вот тогда внутрь можно было всё что угодно запихнуть, и мы бы сейчас тут не сидели и не спорили!

Аид с Аресом недоуменно переглянулись, совершенно не понимая, о чем говорят пришельцы.

— То есть я правильно вас понял, что у вас нет никаких доказательств? — Аид нахмурился, и его голос прозвучал тяжело. — И единственное, на что вы можете надеяться, это на то, что я поверю вам, чужакам, на слово?

Парни растерянно хлопали глазами, не в состоянии подобрать слова. Но вот Илюша был в состоянии это сделать, да еще как!

— Да мы невинные создания, мы ничего не делали! Посмотрите на их невинные глаза! — громко затараторил робот-мартышка, активно тыча лапкой в инженеров. — Неужели они способны совершить какую-то пакость? Вы посмотрите, как они тупят на месте! Даже двух слов не могут собрать от страха! Ну не похожи они на плохих парней, тут даже к гадалке не ходи, по их лицам всё видно! Ну да, они косяпоры и могли случайно сломать блок, я не буду с этим спорить. Да, в общении они могут налажать и обидеть тем, что чего-то не поняли. Но девочку обидеть?! Да никогда в жизни! Да они и врать-то не умеют — Виктор вчера пытался Зевса обмануть, так у него ничего не вышло! Мы лишь бедные странники во времени и просто хотим вернуться домой. Виктор — к своей семье, а мы с Ваней — к мощным серверам, которых мне сейчас как рыбе воды не хватает! Мы ангелы, но точно не дьяволы. Это Зевс пытается всех обмануть, а нас выставить виноватыми. Ваш Зевс — тот еще подлец и лжец, вот кого надо выпороть молотом, но точно не нас!

Маленький киборг выдал всё это на одном дыхании, шумно задышал кулерами и ворчливо добавил:

— Фух! У вас тут так жарко, мне надо охладиться! Перехожу в режим охлаждения. Дальше, ребята, вы сами — я сделал всё, что мог. Перехожу в спящий режим!

Илюша забавно пискнул процессором, закрыл глаза и обмяк на плече инженера, оставив в тронном зальной звенящую тишину.

Аид мерно постукивал пальцами по столу, отчего тишина в зале казалась пугающей. Арес глубоко задумался.

— Ну что, Арес? Что ты думаешь по этому поводу? — глухо спросил подземный владыка. — Способны ли эти смертные на такое?

— Я часто контактировал со смертными, видел разных подонков, воров и убийц, — твердо ответил бог войны. — Я знаю, как они выглядят, как дышат и смотрят на мир. И с уверенностью могу сказать: вот эти двое и мухи не обидят! А если и обидят, то будут долго перед ней извиняться. Я вижу это по их глазам. В них нет того стального стержня, который формируется у людей, прошедших через ад суровой жизни. По ним сразу видно, что они не от мира сего. Я больше верю в то, что они из будущего, чем в то, что они могли навредить Афродите! Но...

Арес на мгновение замолчал, отчего звенящая тишина стала еще более пугающей.

— ...я не могу тогда понять, что случилось с Афродитой. Гефест утверждает, что она в капсуле Асклепия. Я отказываюсь верить в то, что Зевс мог насильно запереть её в этой капсуле ради красивой лжи. И всё ради чего? Чтобы разозлить Гефеста, чтобы тот...

В этот момент бога войны осенило, его зрачки расширились от леденящего осознания:

— ...чтобы тот наконец-то собрал секретный проект, который в состоянии будет уничтожить нас?!

— Вот мы и разобрались! — Аид гневно стукнул кулаком по столу. — Значит, Зевс просто уложил спать Афродиту и подло обманул Гефеста! А заодно и меня сделал виноватым, обвинив в том, что это я подослал фиванцев разрушить Олимп. И теперь в глазах старшего брата я — злодей номер один. У меня с Гефестом и без того были прохладные отношения, а теперь их и вовсе нет!

В этот самый момент Илюша резко открыл глаза, шумно вздохнул кулерами и громко заявил:

— Так, на чем я остановился? Ах, да! Зевс слишком заигрался в бога! Его нужно немедля спустить на землю, вручить лопату и заставить всё дерьмо, которое он везде нагадил, разгребать лично!

— Прямо в точку сказал! — подхватил Арес, и в его глазах вспыхнул яростный боевой азарт. — Не будем медлить, предлагаю прямо сейчас выдвигаться к Эпаминонду и организовывать диверсию. Каждая секунда на вес золота!

Илюша удивленно похлопал глазами, переводя взгляд с Аида на бога войны, а после гордо обернулся к инженерам:

— Видали, как я всё разрулил? Что бы вы без меня делали!

Виктор и Иван открыто, тепло улыбнулись, глядя на хвастливую кибер-мартышку и искренне радуясь, что этот мелкий пройдоха — часть их команды.

На следующее утро солнце залило Спарту ослепительно ярким, жарким светом. Агесилай Второй, тяжело, с хрипом кашляя и физически чувствуя, как смертельная болезнь безжалостно вгрызается в старые легкие, медленно подошел к открытому окну дворца. Внизу, на центральной площади, застыла многотысячная армия — монолитный стальной лес лаконских копий, полностью готовый к немедленному походу. Возглавлял это грозное войско сам Клеомброт Первый.

— Так ты... ты всё-таки послушал меня, Клеомброт... — облегченно прохрипел старик, чувствуя, как удушающий груз ответственности наконец спадает с плеч.

— Да, — Клеомброт высоко поднял голову, и его лицо под шлемом сейчас казалось абсолютно непроницаемым, точно каменное изваяние. — Я хорошо подумал и решил, что нам действительно пора проучить эту заносчивую фиванскую выскочку Эпаминонда, возомнившего себя великим тактиком и философом. Вместе со мной в поход отправляется Платон. Он станет моим голосом и лично передаст правителю Фив моё слово. Я попытаюсь убедить фиванцев добровольно склониться перед величием Зевса. Ну а если они откажутся — я сам силой поставлю их на колени. В любом случае, правда и триумф будут за Спартой!

— Молодец... Каков молодец! — Агесилай Второй не выдержал и скупо прослезился, крепче сжимая посох. — Я искренне горжусь тобой, Клеомброт. Безумно рад, что мне всё-таки удалось вовремя тебя вразумить, и теперь ты ведешь наших людей на правое, священное дело.

— Конечно, Агесилай. Конечно. Отныне я в этом ни на секунду не сомневаюсь, — голос Клеомброта прозвучал странно, пугающе холодно.

Царь ловко вскочил на боевого коня и коротким, хлестким жестом приказал фаланге выступать. Войско Спарты монолитным строем двинулось в сторону Фив, поднимая к небу густые клубы придорожной пыли. А старый, хворающий царь Агесилай с балкона провожал их гордым взглядом, даже близко не подозревая, что под безупречной маской покорности Клеомброт уносит с собой из города живую, смертоносную искру грандиозного восстания.

Глава 6

Пока основная спартанская армия размеренно и тяжело двигалась по направлению к Фивам, трое всадников неслись далеко впереди бешеным галопом. Поднимая к небу густые столбы сухой пыли, они осадили разгоряченных коней у самых городских ворот, где их тут же перехватил вооруженный патруль.

— Кто вы такие?! А ну стоять, назовитесь! — с вызовом бросил фиванский воин, перегораживая дорогу копьем.

Один из всадников плавным, спокойным движением откинул глубокий дорожный капюшон плаща. На стражника взглянуло мудрое, изборожденное благородными морщинами лицо.

— Я — Платон, философ и лекарь. Прибыл лично к полководцу Эпаминонду в качестве официального арбитра, чтобы мирно урегулировать вспыхнувший конфликт между Спартой и Фивами. Со мной прибыли два воина, которые любезно согласились сопроводить меня в этой опасной дороге.

— Мы вас уже заждались, старик, — ухмыльнулся страж ворот, прекрасно знавший по донесениям лазутчиков, что лаконские фаланги Клеомброта уже находятся в пути.

Спустя четверть часа в просторном зале с широким балконом, откуда открывался потрясающий панорамный вид на весь бурлящий полис, вовсю шла подготовка. Посреди комнаты стоял длинный дубовый стол для военных совещаний. На самом краю балкона, тяжело опершись о каменные перила и напряженно вглядываясь в горизонт, замер Эпаминонд.

— Мудрый Эпаминонд! К вам пожаловал сам Платон! — громко доложил вошедший адъютант.

— Платон? Тот самый? Ха! Заводите его скорее, — весело, с долей искренней дружеской насмешки отозвался полководец, резко оборачиваясь. — Что этот старый дурак забыл в моем процветающем городе?

Через минуту в зал уверенным шагом вошел Платон. Следом, четко чеканя каждый шаг по мраморным плитам, вошли два рослых спартанца. Их лица были полностью скрыты глухими шлемами, а ладони неподвижно, угрожающе лежали на массивных рукоятях мечей.

Эпаминонд стремительно сошел с балкона навстречу прибывшим гостям, широко раскинув руки для приветственных объятий:

— О! Кого я вижу! Сам яркий луч афинской мудрости соизволил заглянуть в мою скромную обитель!

— А я смотрю, ты как всегда весел и полон сил, мой дорогой друг, — Платон тепло улыбнулся, и старые товарищи обменялись крепким рукопожатием.

— Решил лично проведать меня в такой роковой час? Это крайне учтиво с твоей стороны, я глубоко тронут, — Эпаминонд лукаво прищурился, краем глаза подозрительно поглядывая на застывших у стены воинов. — И даже привел с собой спартанцев... Уж я весь в предвкушении нашего дипломатического диалога! Но прежде чем вступать в серьезный разговор — давайте по-человечески пообедаем. Садись, Платон, не стесняйся.

— Спасибо, Эпам. Ты, как и всегда, на редкость гостеприимен.

— О чем ты говоришь?! Для тебя в этом доме — любой комфорт.

Они чинно сели за дубовый стол, но два спартанских воина продолжали стоять по стойке смирно у дверей, словно безжизненные каменные изваяния.

— Что же вы стоите там, как истуканы? — Эпаминонд добродушно обернулся к ним, открыто улыбаясь. — Прошу вас, присоединяйтесь к нам, садитесь за стол! Чувствуйте себя здесь как дома... Хотя стоп! Ни в коем случае. Чувствуйте себя просто в уютном, безопасном семейном кругу.

Воины удивленно оглянулись, а после послушно выполнили то ли этот странный приказ, то ли радушную просьбу хозяина. В итоге они сели за один стол со своим врагом. Спартанцы медленно потянулись к застежкам и сняли тяжелые, пахнущие металлом шлемы. Когда один из них гордо, с вызовом поднял голову, воздух в просторном зале буквально замер.

Прямо перед Эпаминондом сидел вовсе не обычный воин Спарты, а сам царь Клеомброт I. Лаконский правитель сурово, в упор взирал на того, с кем Зевс так отчаянно и кровожадно пытался столкнуть его в смертельной схватке. Однако для фиванского полководца этот человек в боевых шрамах оставался всего лишь обычным спартанским воином, не более. Эпаминонд попросту не знал Клеомброта в лицо. Но скрытая, властная харизма царя всё равно мгновенно заставила стратега Фив насторожиться.

На стол расторопные слуги принялись подавать яства, и вскоре он был усыпан местными вкусностями. Густой аромат специй и жареного на углях мяса мгновенно заполнил залу.

— Угощайтесь, гости дорогие! Ешьте всё, что вашей лаконской душе угодно! — радушно провозгласил Эпаминонд, взмахнув кубком.

— Какой богатый стол... Откуда в городе такая роскошь? — ледяным, властным тоном спросил Клеомброт.

В этом коротком вопросе, в самой его тяжелой и гордой подаче, мгновенно проступили истинные качества верховного царя, а вовсе не простого солдата. Платон на своем стуле заметно занервничал и сглотнул слюну: философ панически боялся, что проницательный, острый ум Эпаминонда вот-вот в одну секунду сорвет их легенду.

Полководец Фив замер с кубком в руке. Улыбка медленно сползла с его лица. Он неторопливо повернулся корпусом к довольно наглому спартанскому «воину», буравя его пронзительным взглядом.