FADEOUT: Между ритмом и чувствами

Кафе «August» оказалось ровно таким, каким я его себе представляла: маленькое, стильное, с огромными окнами, через которые лился мягкий дневной свет, с запахом свежесваренного кофе и корицы, с деревянными столиками вдоль стены, за которыми сидели люди, уткнувшись в ноутбуки и огромным количеством зелени. Я вошла и сразу нашла глазами Винса. Это был тот самый парень с переднего сиденья машины, который в Варшаве так строго и недовольно поглядывал на нас из окна, будто мы нарушили какой-то священный порядок. Только сейчас от той строгости не осталось и следа: он сидел за столиком в белой футболке, с планшетом в руках, и, заметив меня, поднял глаза и приветливо кивнул, приглашая садиться.

— Привет, Эва, — сказал он с лёгкой улыбкой, когда я опустилась напротив. — Рад, что ты пришла. Думаю, разговор у нас получится хороший.

— Я тоже на это надеюсь, — ответила я, изо всех сил стараясь звучать увереннее, чем я себя чувствовала.

И начался тот самый разговор, который определил ближайшие месяцы моей жизни. Мы прошлись по маршруту — города, недели в дороге, концерты, череда выступлений по всей Европе, — по расписанию съёмок, условиям, и когда он назвал гонорар, я с трудом удержала лицо: это было больше, чем я зарабатывала в кафе за пять месяцев, вместе со всеми чаевыми. Винс говорил чётко, по делу, подмечая нюансы, а я слушала, впитывая каждую деталь, и чем дольше он говорил, тем яснее я понимала весь масштаб того, во что ввязываюсь. Долгие переезды, изматывающий график, жизнь без расписания и без твёрдой почвы под ногами — никаких фиксированных смен, день и ночь, способные слиться в одно бесконечное «сейчас». И всё равно, чем больше я слышала, тем сильнее хотелось нырнуть туда с головой.

В какой-то момент он откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на меня.

— Эва, как думаешь, почему мы выбрали именно тебя?

Я подняла взгляд, не понимая, к чему он клонит, и в первую же секунду в голове, конечно, пронеслось что-то совершенно абсурдное: что никакой я не выбор, что они просто пожалели странную девчонку, которая увязалась за ними в Варшаве и сунула им свои любительские снимки, что вот-вот выяснится какая-нибудь ошибка, и всё это окажется недоразумением.

— Не только из-за таланта, — продолжил он, будто не замечая, как я внутренне сжалась. — Хотя он у тебя есть, и это видно сразу. Дело в другом. Мы все увидели в твоих кадрах то, чего почти ни у кого нет. Ты не просто наводишь объектив и нажимаешь кнопку — ты ловишь то, что обычно ускользает. Чувствуешь момент. Видишь людей такими, какими они сами себя не видят. — Он чуть помолчал. — Этому сложно научиться. Это либо есть, либо нет.

Я молчала, потому что в горле вдруг встал ком.

— Спасибо, — выдавила я наконец, и голос прозвучал тише, чем хотелось. — Я вас не подведу.

И, говоря это, я впервые поверила, что это не просто вежливая фраза.

Винс кивнул, расстегнул сумку и неторопливым, отработанным движением достал папку.

— Это твой контракт, — сказал он легко. — Забирай, читай, думай. Пара дней у тебя есть, но не тяни — тур уже на носу. Первый концерт в Берлине, семнадцатого сентября.

Я взяла папку. Гладкая кожа корешка будто обожгла пальцы, а сквозь прозрачную обложку на первой странице я разглядела логотип Darknights и своё имя, напечатанное крупными буквами. Моё имя. Рядом с их именем.

— Я поняла, — сказала я, удерживая дрожь в голосе.

— Вот и отлично. Жду от тебя блестящей работы.

Он поднялся, протянул руку, и я её пожала. Потом он развернулся и пошёл к выходу, и я смотрела ему вслед — как он лавирует между официантами и посетителями, которые понятия не имели, какое решение только что легло на мои плечи. Когда дверь за ним закрылась, я наконец выдохнула по-настоящему.

Передо мной остывал нетронутый кофе. Я провела пальцами по гладкому корешку папки, будто проверяя, не растворится ли она, не окажется ли всё это очередным сном. Невероятно, сколько всего изменилось за каких-то несколько дней — и сколько ещё предстояло изменить.

Я встала, прижала контракт к груди и направилась к выходу. На улице подул лёгкий ветер, прохладный и свежий, и я стояла на пороге кафе с этой папкой в руках, чувствуя, как впереди распахивается дверь в новую жизнь. Оставалось только сделать шаг ему навстречу.

Глава 5

Когда я вернулась домой, Крис чуть не подпрыгнула с дивана. Она явно не находила себе места всё это время: на столе выстроились три пустые кофейные чашки, а в пепельнице дотлевала очередная сигарета.

— Ну?! — она впилась в меня нетерпеливым взглядом, нервно заправляя прядь за ухо. — Не молчи, я тут с ума схожу!

Я молча подняла папку с контрактом и помахала ею в воздухе.

— Вот. Контракт у меня на руках, — выдохнула я. — Дали пару дней подумать, но

— Стоп. Никаких «но», — Крис в два шага оказалась рядом и взяла меня за плечи. — Эва, посмотри на меня. Это твой шанс. Единственный вопрос — не «подписывать ли», а когда ты это сделаешь.

Я кивнула, прошла в гостиную и опустилась на диван. Усталость тяжело осела в плечах. Крис села рядом, поджав под себя ноги, и внимательно смотрела на меня — слишком внимательно, как умела только она, когда чувствовала, что я что-то недоговариваю.

— Ну давай, — сказала она тихо. — Что у тебя в голове? Я же вижу, тебя что-то грызёт.

Я долго молчала, крутя на пальце кольцо.

— А вдруг я не справлюсь, — выговорила я наконец, и сразу стало легче и страшнее одновременно, оттого что сказала это вслух. — Вдруг там, в Варшаве, мне просто повезло. Один удачный кадр, случайность, совпадение. А я приеду на тур, начну снимать каждый день, и они поймут, что ошиблись. Что никакой я не фотограф, а просто девчонка из кофейни, которая возомнила о себе невесть что.

Крис не перебивала, и я продолжила, уже не глядя на неё, потому что так было проще.

— Знаешь, что хуже всего? Не то, что я провалюсь перед ними. А то, что я провалюсь перед собой. Я ведь столько лет таскаю эту камеру и боюсь сделать с ней хоть что-то настоящее. Складываю всё на «потом», потому что пока не пробуешь — мечта остаётся целой. А если попробую и не получится выходит, я всё это время врала себе. И получится, что я никто, и моя мечта — просто детская фантазия, в которую глупо было верить.

В комнате повисла тишина. За окном гудел вечерний город.

— Так, — Крис развернулась ко мне всем корпусом, и в её голосе не было ни тени привычной иронии. — Дай-ка я тебе кое-что напомню. Помнишь, кто был твоей первой моделью?

Я невольно улыбнулась.

— Ты.

— Я. — Она ткнула себя в грудь. — Когда у тебя была эта твоя первая дешёвая камера, и ты гоняла меня по всему городу, заставляла стоять под дурацкими углами, ловила свет на закате, по сто раз переснимала. И знаешь что? Те фотографии до сих пор лучшие, что у меня есть. Я на них настоящая. — Она помолчала. — Половина твоего портфолио, между прочим, это я. Так что когда ты говоришь «я никто» — ты и меня заодно обзываешь, имей совесть.

Я засмеялась сквозь подступивший к горлу ком.

— Эва, — она взяла мои руки в свои. — Дело не в том, повезло тебе в Варшаве или нет. Ты видишь людей. Видишь то, что они сами в себе не замечают, — и показываешь им это. Это не случайность. Просто ты единственная в этой комнате, кто до сих пор в этом сомневается.

Я смотрела на неё и думала о том, что без неё меня бы здесь не было. Совсем. Это ведь Крис каждый раз вытаскивала меня из ямы — забрала к себе, когда я уходила от того, кого слишком долго называла любовью; подсовывала мне камеру, когда я готова была её забросить; смеялась над моими «безумными идеями», а потом всё равно шла за мной следом и держала за руку. Все мои решительные шаги на самом деле были её верой в меня, занятой в долг, пока я не научусь верить сама. И вот теперь передо мной лежал контракт, который мог всё изменить, — а её рядом в этом туре не будет.

Эта мысль кольнула резко и больно.

Чтобы отвлечься, мы заказали пиццу и завалились на диван, и Крис, отламывая кусок, между делом листала инстаграм, тыча мне под нос то одно, то другое.

— Смотри, твой Лео на последнем концерте, — она наклонила экран ко мне: Леонардо на сцене, волосы беспорядочно падают на лицо, рука сжимает микрофон так, будто это единственный его способ докричаться до мира. — Вот это тебе и предстоит снимать. Каждый день. Я бы умерла на месте.

— А вот это, кажется, Маттео, — пролистнула она дальше, на кадр, где барабанщик стоял чуть в стороне от остальных, глядя куда-то за рамку, спокойный и отстранённый. — Загадочный. Тебе с ним будет морока, такие в кадр себя не отдают просто так.

Я хмыкнула, разглядывая фото, и страх потихоньку отступал.

— Слушай, — сказала я, отложив недоеденный кусок. — Когда я вернусь ты ведь никуда не денешься, да? Я не хочу, чтобы ты тут оставалась одна, пока я мотаюсь по Европе.

Крис закатила глаза, но я видела, что её это тронуло.

— Боже, она ещё не уехала, а уже скучает, — фыркнула она. — Не выдумывай. Я тут что-нибудь придумаю, а ты будешь слать мне фотки и страдать от того, как тебе без меня хорошо. — Она ткнула меня локтем, но потом добавила уже мягче: — Я безумно за тебя рада, Эва. Правда. И да, немного завидую — но в самом хорошем смысле, в каком только можно завидовать человеку, которого любишь.

Я обняла её крепко, чувствуя, как горло сжимается, и впервые за вечер мне действительно стало легко.

Позже, уже укладываясь спать, я по привычке проверила телефон — и среди обычной ленты вдруг выскочило уведомление, которое заставило меня протереть глаза.

darkleo хочет отправить вам сообщение.

Дыхание сбилось. Я открыла чат.

«Ну что, ты уже наша? скажи да, а то я уже замучил Винса вопросами Твои фото из портфолио до сих пор у меня в голове.»

Коротко, небрежно, с этой его лёгкостью, будто он писал на ходу, между делом, одной рукой. И всё равно от того, что он вообще обо мне вспомнил, нашёл секунду написать сам, внутри стало тепло и щекотно.

Я перечитала сообщение дважды, но отвечать сразу не стала — слишком много всего нужно было сначала уложить в голове. Вместо этого я написала Крис, хотя она спала в соседней комнате:

«Завтра утром подписываю.»

Ответ прилетел через секунду:

«Я знала. Горжусь тобой до неприличия. А теперь спи, мечтательница.»

Глава 6

Утром я проснулась с мыслью о контракте. Вчерашнее решение всё ещё казалось чем-то нереальным, будто приснившимся, но документ на столе упрямо доказывал обратное. Я сварила кофе, села за стол и долго разглядывала собственную подпись под своим же именем — аккуратную, чуть дрогнувшую в конце росчерка. Моя рука. Моё имя. Моя жизнь, которая со вчерашнего вечера пошла по совершенно новому руслу.

Крис появилась на кухне через несколько минут, потягиваясь и зевая во весь рот.

— Ты точно подписала? — спросила она с игривой улыбкой, хотя прекрасно знала ответ.

— Да. Вчера вечером, как и обещала.

Крис налила себе кофе и села напротив, изучая меня поверх чашки.

— Ну и как ощущения?

— Честно? Страшно, — призналась я. — Это ведь целый тур. Я никогда не уезжала так надолго и так в неизвестность.

— Естественно, страшно. Ты выходишь из зоны комфорта, причём не на шаг, а сразу прыгаешь в пропаст, — Крис сделала глоток и вдруг хитро прищурилась. — Но я, кажется, знаю, как тебе помочь.

— Как?

— Я поеду с тобой.

Я застыла с чашкой в руках, не веря своим ушам.

— Что? Крис, ты серьёзно? А работа?

— Возьму отпуск. Или уволюсь, там видно будет, — она пожала плечами с таким видом, будто речь шла о том, чтобы сходить за хлебом. — Ты правда думала, что я упущу такое? Это шанс всей жизни. Твоей и, чего уж там, немножко моей тоже.

Я вскочила и бросилась её обнимать, едва не опрокинув кофе.

— Крис! Это лучшая новость за всё утро!

— Так, отлепись от меня и давай к делу, — она уже тянулась за блокнотом, в котором обожала всё расписывать. — Ты разбираешься с документами, я беру на себя билеты и сборы. Кто-то же в этом дуэте должен сохранять ясную голову.

Пока Крис носилась по квартире с ручкой и списками, бормоча что-то про чемоданы и зарядки, я заглянула в телефон. На экране уже висело новое сообщение от Леонардо.

«Надеюсь, ты всё-таки подписала. До встречи совсем скоро »

Я показала экран Крис, и она тут же оживилась, бросив свои списки.

— О-о, смотрите-ка. Кажется, тебя там ждут с нетерпением.

— Он просто вежливый, — отмахнулась я, хотя внутри что-то предательски, приятно дрогнуло.

— Ну да, ну да, — Крис подмигнула. — Кстати, я планирую перезнакомиться и подружиться там со всеми. С Бьянкой точно, с Тони — само собой. Вот Маттео какой-то загадочный, но это даже интригует.

— Ты что, уже нацелилась на всю группу разом? — рассмеялась я.

— А что такого? У нас будет вагон времени узнать их получше.

Мы принялись обсуждать практическую сторону, и тут Крис, открыв сайт с билетами, охнула.

— Боже мой, это же целое состояние. Билеты, отели, еда на несколько недель

Я вспомнила про контракт и пролистала документ до нужного пункта.

— Стоп. Смотри: «Все передвижения, проживание и сопутствующие расходы покрываются из бюджета группы».

— Это для тебя, дорогая. А я-то тут с какого боку? — отрезвила меня Крис.

— Сейчас позвоню Винсу, — решительно сказала я. — Скажу, что ты мой ассистент.

И, не давая себе времени струсить, я набрала номер. Сердце забилось чаще, когда в трубке раздался знакомый спокойный голос.

— Привет, Винс, это Эва. Хотела обсудить один момент Возможно ли, чтобы со мной поехал ассистент?

Пауза растянулась на целую вечность. Я прикусила губу, накручивая на палец кольцо.

— Обычно ассистенты у нас из своей команды, — наконец произнёс он задумчиво. — Но если тебе важно иметь рядом своего человека — что-ж, придумаем. Транспорт и проживание возьмём на себя, а вот питание и личные расходы — на вас. И селить будем в одном номере.

— Отлично! Спасибо огромное! — я едва сдержала радость. — Когда можно привезти подписанный контракт?

— Завтра, в том же кафе. В десять подойдёт?

— Да, конечно.

Я положила трубку и повернулась к Крис, которая уже выглядывала из-за дверного косяка, изнывая от любопытства.

— Транспорт и проживание оплачивают. На еду тратимся сами.

— Да я хоть на дошираке месяц проживу, — расхохоталась Крис и сгребла меня в охапку. — Чёрт, Эва, это всё взаправду происходит!

На следующее утро я снова сидела в «August». За окном моросил мелкий дождь, превративший город в размытую акварель — стекло запотело, по нему сползали капли, и в их потёках расплывались огни проезжающих машин. Винс уже ждал меня в углу, у того же столика.

— Привет, Эва, — он поднял взгляд от планшета. — Хорошо выглядишь. Выспалась хоть?

— Не очень, — честно призналась я, опускаясь напротив. — Кажется, я последние три ночи только и делаю, что смотрю в потолок и думаю об этом контракте.

— Это нормально, — он усмехнулся.

Я достала папку и положила её на стол между нами. Пальцы чуть дрожали, и я надеялась, что он этого не заметит.

— Вот. Всё подписано.

Он раскрыл папку, неторопливо пробежал глазами по страницам, проверяя подписи, и в эти несколько секунд я почти не дышала. Мне всё еще было сложно поверить, что это происходит со мной.

— Ну вот, — Винс закрыл папку и поднял на меня глаза. — Теперь всё официально. Добро пожаловать в команду.

Эти три слова прозвучали так буднично с его стороны — и так оглушительно для меня.

— Спасибо, — выдавила я, и голос всё-таки чуть дрогнул.

— Но расслабляться рано, — он тут же вернулся к деловому тону. — Сначала, ещё до тура, будет промо-съёмка. В Милане, через неделю. Нужны фотографии для соцсетей и рекламных материалов.

— В Милане? — я чуть не поперхнулась кофе.

— В Милане, — спокойно подтвердил он, явно довольный моей реакцией. — Студия уже арендована, локации выбраны. Задача — передать атмосферу их музыки, но показать ребят живыми, настоящими, без глянца. Думаю, это как раз по твоей части. — Он чуть помолчал. — Кстати, насчёт твоей подруги. Она точно ассистент?

— Скорее моральная поддержка, — улыбнулась я. — Но она пригодится, обещаю. Без неё я бы тут вообще не сидела.

Винс хмыкнул, без осуждения, и достал из сумки сложенный лист.

— Вот, держи. Маршрут тура. Изучи внимательно.

Я взяла лист и пробежала глазами по датам и городам — Берлин, Ганновер, Мюнхен, Париж, Амстердам, — и список этот кружил голову, как будто кто-то взял карту половины Европы и просто прочертил по ней мою ближайшую жизнь. В самом конце, в финале, дважды подряд значился Рим.

— График плотный, — предупредил Винс, заметив мой взгляд. — Видишь вот этот промежуток после Нидерландов? Две недели. У группы в это время выступления в Штатах, но для тебя поездка под вопросом — из-за визы могут быть сложности. Решим ближе к делу, если всё сложится.

— Я постараюсь, — кивнула я, чувствуя, как реальность происходящего окончательно накрывает меня с головой.

— Вот и хорошо. — Он поднялся, собирая вещи. — Мне пора, самолёт через три часа. Билеты для вас с подругой пришлю на почту сегодня же. Увидимся в Милане, Эва.

Он ушёл, а я ещё несколько минут сидела, обхватив ладонями остывающую чашку, переваривая всё разом — Милан, маршрут, Рим в финале, две недели неизвестности посередине. Снаружи всё так же моросило, и сквозь мокрое стекло я разглядела Крис — она стояла под огромным зонтом и махала мне рукой.

— Ну как, всё прошло хорошо? — спросила она, когда я выскочила под дождь.

— Да. Теперь всё официально. Можем готовиться.

— А знаешь, что нам сейчас просто жизненно необходимо? — её глаза заблестели хорошо знакомым мне опасным блеском.

— Крис, у нас ограниченный бюджет

— Шопинг! — торжествующе объявила она, будто не услышав. — Нам нужны новые вещи для тура. Найдём что-нибудь стильное и недорогое, я мастер таких вылазок. Главное — настрой!

Спорить было бесполезно, и следующие пару часов мы провели в магазинах, где Крис была в своей абсолютной стихии, подбирая вещи нам обеим с азартом охотника.

— Вот эта кожаная куртка идеально сядет с твоими джинсами, — она сунула мне вешалку.

— Мне в первую очередь должно быть в ней удобно, — напомнила я, но, примерив, поняла, что куртка и правда села как влитая.

— А эти ботинки! — Крис уже стаскивала с полки грубые чёрные ботинки на массивной подошве. — Да они просто созданы для рок-тура, посмотри!

После шопинга, нагруженные пакетами, мы заглянули в маленькое кафе передохнуть. Крис увлечённо расписывала мне планы на поездку — куда сходить, что посмотреть, с кем подружиться, — когда мой телефон зазвонил.

На экране высветилось: «Номер скрыт».

Я нахмурилась и ответила.

— Алло?

Глава 7

На другом конце несколько секунд молчали, а потом раздался знакомый низкий голос:

— Привет, Эва. Это Леонардо.

Я застыла. Кофе едва не выскользнул из рук. Напротив Крис, мгновенно считав что-то неладное по моему лицу, замерла, потом беззвучно, одними губами, спросила: «Кто?» — и, когда я так же беззвучно ответила «Лео», едва не смахнула со стола свою чашку. Она вцепилась в край стола обеими руками, выпучив глаза, и принялась трясти головой с таким лицом, будто стала свидетелем чуда.

— Леонардо? — переспросила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Он самый. Извини за скрытый номер, — в его голосе слышалась улыбка. — Вынужденная мера. Не хочу, чтобы он наутро всплыл на каком-нибудь фанатском форуме рядом с фотографией моего подъезда.

Я невольно засмеялась, и напряжение чуть отпустило. Я нажала на громкую связь — Крис всё равно потом замучила бы меня, требуя дословный пересказ, так пусть слушает сама.

— Винс сказал, ты подписала контракт, — продолжил он. — Вот, решил поздравить лично. Теперь от нас так просто не сбежишь, ты в курсе?

— Кажется, начинаю догадываться, — улыбнулась я. — Спасибо. Честно, не ожидала, что ты позвонишь сам.

— А зря не ожидала. — Пауза была короткой, но я почти услышала, как он ухмыляется. — Мы наняли на работу человека, который полночи простоял у моего отеля ради одной фотографии. Должен же я знать, во что ввязываюсь.

Я почувствовала, как вспыхнули щёки.

— Я не это я просто я не сталкер, в общем, не переживай.

— Это нормально, — добавил он легче, будто сжалившись надо мной. — Хорошие фотографы все немного одержимые. Мне это даже нравится.

— Я приму это за комплимент.

— Не возражаю, — отозвался он. — Я редко их раздаю, цени момент.

Я закатила глаза, но улыбка расползалась против воли.

— В Милане сильно не накручивай себя, — продолжил он, сменив тон на чуть более серьёзный. — Промо-съёмка — это важно, да, но не смертельно. Просто делай то, что умеешь. Остальное мы с ребятами берём на себя — будем стоять красиво, обещаю.

— Постараюсь не подвести. И не уронить камеру от волнения.

— И вот ещё что. Если до Милана появятся вопросы — пиши прямо мне. Не люблю эти цепочки через Винса и трёх ассистентов. Со мной — быстрее. И, скажем так, приятнее.

— Хорошо, — выдавила я. — Спасибо.

— Тогда до Милана, Эва. Удачи с чемоданами. — И, помолчав секунду, добавил, уже тише, без всякой игры: — Рад, что ты сказала «да».

Он отключился раньше, чем я успела что-то ответить. Я медленно опустила телефон на стол.

— Так, — Крис подалась вперёд, и глаза у неё горели. — Я, конечно, всё слышала, но мне нужно, чтобы ты подтвердила вслух. Тебе. Только что. Звонил. Леонардо. — Она тыкала пальцем в стол на каждом слове. — Сказал, что смотрел твои фотографии. Назвал тебя одержимой и сказал, что ему это нравится. И велел писать ему напрямую, потому что так «приятнее». Эва. ЭВА.

— Я в курсе, — пробормотала я, всё ещё чувствуя, как горят уши.

— Нет, ты не в курсе, — она откинулась на спинку стула и выдохнула. — Девочки, которые мы были полгода назад, сейчас бы просто упали замертво. Прямо тут, в этом кафе.

Я хотела возразить, но не смогла — потому что она была абсолютно права.

Оставшиеся до вылета дни пролетели в подготовке. Я зарывалась в работы других фотографов, изучала, как снимают музыкантов, что работает, а что превращается в безликий глянец. Я даже завела отдельную доску в Pinterest — собирала туда кадры, свет, ракурсы, настроение, цветовые палитры — целую визуальную карту того, что хотела попробовать. Глупо, наверное, но мне так было спокойнее: будто, разложив всё по полочкам, я смогу удержать контроль хотя бы над одной частью этого безумия.

Darknights были непростой задачей. Не типичные рокеры, которых хочется снять в дыму и красном свете, — в них было что-то глубже, элегантнее, под всей этой бунтарской оболочкой. Мне хотелось показать не только сцену, но и то, что за ней: живых людей. Я снова и снова пересматривала их фотографии, читала интервью, пытаясь нащупать каждого. Леонардо — харизматичный лидер с этим своим темпераментом, в котором огонь так близко к нежности. Бьянка — сильная, дерзкая, но за этой бронёй явно что-то спрятано. Маттео — закрытый, отстранённый, и при этом живее многих, кого я знаю. Тони — душа компании, и интересно, что прячется за этой неиссякаемой лёгкостью.

Накануне отлёта я в последний раз перебрала оборудование. Камера, объективы, в том числе пара винтажных, которые я купила специально для этой работы и боялась тронуть лишний раз. Портативный принтер — никогда не угадаешь, когда захочется сунуть кому-то в руки моментальный снимок.

— Готова? — Крис возникла в дверях с чемоданом.

— Вроде да. Хотя до сих пор не верится.

— Это реальность, детка. Мы летим в Милан, — она подмигнула. — Кстати, если увижу там твоего Леонардо, обязательно сообщу ему, что теперь он от нас не отвертится.

— Крис, не смей, — рассмеялась я.

— Шучу. Почти. Но перезнакомиться со всеми я планирую всерьёз.

Утром такси уже ждало внизу. Я задержалась на пороге, окинув взглядом квартиру — гирлянду над окном, фотографии на стене, пустую банку «Варшава» на полке, — и подумала, что, когда мы вернёмся, всё это останется прежним, а вот мы, наверное, уже нет.

— Поехали? — Крис потянула меня за руку.

— Поехали.

В аэропорту было людно и шумно. Мы прошли регистрацию, сдали багаж, и всё было как обычно — и при этом совершенно иначе, потому что внутри меня всё дрожало от предвкушения.

— Смотри, — Крис кивнула на табло. — Милан. Наш рейс.

Я посмотрела на светящиеся буквы.

— Знаешь, — сказала я, когда мы устроились в зале ожидания, — год назад я бы рассмеялась тебе в лицо, скажи мне кто-нибудь, что я полечу в Италию снимать Darknights.

— А я бы не поверила, что полечу с тобой как твой личный ассистент, — отозвалась Крис. — Но вот мы здесь. И это, между прочим, только начало.