FADEOUT: Между ритмом и чувствами

— Эй, ты куда?

Она обернулась на секунду, ухмыльнулась и бросила:

— А ты что, уже сдалась?

Я остановилась. Сдалась? Я ещё раз окинула взглядом толпу, здание, охранников, боковые выходы. Должен быть другой способ. Так просто мы не уйдём.

— Стой, — я поймала Крис за руку.

Она удивлённо обернулась:

— Что? Вон же вход, идём!

Я снова посмотрела на толпу — на то, как люди давят друг друга, как охранники уже раздражённо машут руками, как то тут, то там вспыхивают крики. Что-то было не так. Я не могла этого объяснить, но внутри всё сжалось от ясного, упрямого ощущения: сюда нам не нужно.

— Туда не стоит, — твёрдо сказала я.

— Почему? — прищурилась Крис.

— Просто так чувствую.

Она закатила глаза.

— Эва, сейчас не лучший момент включать социофоба.

— Дело не в людях.

Я огляделась, и взгляд зацепился за узкий переулок сбоку от отеля — почти пустой, скрытый от чужих глаз, уводящий куда-то к задней части здания.

— Нам туда.

— Ты серьёзно?

— Да.

Крис закусила губу, перевела взгляд с толпы на меня и обратно.

— Ну и будь что будет, — фыркнула она и двинулась следом.

Я и сама не знала, права ли. Но однажды эта самая интуиция уже вытащила меня из давки на сцену, а потом и вовсе свела с Леонардо — так почему бы не довериться ей снова

— Я всё ещё не понимаю, что и зачем мы тут делаем, — пробормотала Крис, прикрывая глаза ладонью от утреннего солнца.

— Честно? Я тоже, — призналась я. — Но есть ощущение, будто мы должны быть именно здесь.

Крис тяжело вздохнула и полезла за сигаретами.

Мы стояли в тени на заднем дворе отеля, отрезанные от гудящей у входа толпы. Воздух здесь был влажным, пахло утренним кофе и чем-то металлическим — то ли от решёток кондиционеров, то ли от старых труб. Я заметила боковую дверь и, поддавшись импульсу, подошла, дёрнула ручку. Заперто. А чего я, собственно, ждала?

— Эва, ты меня одну бросила! — возмутилась Крис.

Я улыбнулась и вернулась к ней. Она протянула мне сигарету и принялась рыться в сумке в поисках зажигалки.

— Да где же она

И в этот момент за спиной раздался голос. Низкий, такой знакомый, что у меня внутри всё разом оборвалось и заколотилось — я узнала его раньше, чем успела понять, что слышу:

— Ora hai bisogno del fuoco, Eva?

Я застыла. По спине пробежала горячая волна, дыхание сбилось, и на одну безумную секунду мне показалось, что я ослышалась, что это слуховая галлюцинация, что мозг просто доигрывает вчерашний вечер.

Первой среагировала Крис — вскинула голову так резко, будто её окатили холодной водой. Я медленно обернулась. Всё таки я не галлюцинировала.

Он стоял в нескольких шагах, руки небрежно в карманах, глаза чуть прищурены от утреннего света, а на губах — та самая ленивая, чуть хищная улыбка, которая снилась мне сегодня ночью.

— Охренеть, — только и выдохнула Крис, первой обретя дар речи.

Я сглотнула, чувствуя, как паника в груди стремительно сменяется тёплым, почти пугающим электрическим разрядом. «Держи лицо. Дыши. Спокойно и уверенно», — приказала я себе, робко поднимая взгляд, и встретилась с ним глазами — в них играли те же лукавые искорки, что и вчера.

— Si, — снова неожиданно для самой себя выпалила я, едва заметно кивнув. Руки всё ещё чуть дрожали, но я старалась держаться.

Леонардо достал зажигалку и шагнул ближе. Он щёлкнул колёсиком, и я, несмотря на дрожь, поднесла сигарету к пламени, затянулась и снова подняла на него глаза.

— Вы тут случайно? — спросил он, не отводя взгляда.

— Не совсем, — встряла Крис, ухмыляясь. — Просто моя подруга — социофоб со стажем, и при виде той толпы у входа решила, что лучше умрёт, чем сунется туда. Так что мы пошли в обход. И, кажется, не прогадали.

Я почувствовала, как краснею до корней волос.

— Крис!

— А что? Это же чистая правда, — она пожала плечами с самым невинным видом.

Леонардо тихо рассмеялся.

— Значит, интуиция социофоба, — протянул он, глядя на меня так, будто эта деталь его искренне позабавила и заодно расположила. — Неплохо сработало.

— Видимо, иногда она полезнее, чем кажется, — выдавила я, пытаясь не сгореть на месте от стыда.

И тут за его спиной я заметила движение. Бьянка, Маттео и Тони выходили из той самой двери, которую я пару минут назад безуспешно дёргала, и, окинув нас взглядом, явно удивились этой встрече не меньше нашего.

— Ну что, всё готово? — раздался сбоку голос Бьянки. Она стояла, небрежно опершись о стену, скрестив руки и лениво нас разглядывая.

— Почти, — кивнул Леонардо и, будто нехотя, мотнул головой в нашу сторону. — Только у нас тут незапланированные гости.

Губы Крис изогнулись в саркастической усмешке.

— О, да ладно? — она упёрла руки в бёдра в своём классическом жесте «сейчас выскажу всё». — Вообще-то это ты нас пригласил. Или у вас тут списки, по которым гостей пропускают?

Тони, прислонившийся к стене рядом с Бьянкой, лениво нас оглядел и усмехнулся.

— Не совсем, — протянул он. — Просто мы рассчитывали по-тихому улизнуть от толпы у главного входа. А тут, выходит, нас уже встречают.

— Ну так и мы не толпа, — с наигранной обидой отозвалась Крис.

Я сглотнула, сжимая телефон. Волнение росло, словно пружина внутри закручивалась всё туже.

— И что теперь? — спросила я, стараясь звучать спокойнее, чем была.

Бьянка переглянулась с Маттео и Тони, потом снова посмотрела на нас, и в её глазах мелькнул авантюрный огонёк.

— Да чего уж там, раз вы нас всё равно вычислили, — она пожала плечами. — Давайте по-быстрому, пока они не сообразили, что мы сбежали с заднего хода.

Она кивнула Леонардо, и он спокойным, ленивым движением отступил, давая нам подойти. Мы с Крис переглянулись, и меня с головой накрыло ощущение полной нереальности.

— Ну что, ragazze, хотите фото? — Тони склонил голову набок, хитро улыбаясь.

— Ты ещё спрашиваешь? — Крис мгновенно выхватила телефон, и голос у неё дрогнул от восторга.

Мы сгрудились ближе, и я почти физически ощутила тепло Леонардо, оказавшегося рядом. Тони переключил камеру, прищурился, выбирая угол.

— Так, делаем бунтарский рок-н-ролл?

Бьянка фыркнула:

— Ты ещё уточку предложи. Просто снимай, Тони.

Щелчок. Я взглянула на экран — и у меня перехватило дыхание. Мы и правда были там, все вместе, рядом. На снимке я выглядела так, будто и впрямь принадлежала этому моменту, и расплывчатая, как сон, реальность вдруг обрела чёткость.

Крис ткнула меня локтем.

— Эва, если это сон, не вздумай меня будить.

И тут я вспомнила, зачем пришла на самом деле. Глубоко вдохнула, чувствуя, как от адреналина кружится голова.

— Подождите а можно — голос предательски дрогнул, но я взяла себя в руки. — Можно сделать ещё несколько кадров? Для моего портфолио.

Повисла пауза. Леонардо посмотрел на меня, чуть склонив голову набок, будто изучая.

— Ну-у, — первой нашлась Бьянка, — раз уж ты всё равно сорвала нам все планы, то почему бы и нет.

— Для портфолио? — переспросил Маттео, чуть нахмурившись.

— Да, я фотограф, — затараторила я, будто заучила это наизусть. — Хотела бы сделать пару кадров с вами. Ничего особенного, просто портреты.

Они переглянулись. Время явно поджимало, и я уже почти не верила: ну зачем им, мировым звёздам, тратить последние минуты на какую-то странную девицу, возомнившую себя фотографом. Но Бьянка вдруг кивнула.

— Только быстро, — сказала она, и остальные её поддержали.

Я тут же вскинула камеру, которую всё это время держала наготове, и принялась искать лучший ракурс. Невероятно, но они встали именно так, как нужно, без единого указания. Утренний свет ложился мягкими контрастами, подчёркивая их черты, и впервые я видела их без привычного сценического грима — настоящими, домашними, живыми. Сначала я сняла несколько портретов по отдельности, стараясь поймать в каждом что-то своё: Леонардо вышел задумчивым и чуть дерзким, Бьянка — уверенной и стильной, Маттео — отстранённым, но притягательным, а Тони — энергичным, искрящимся. Потом попросила их встать вместе, и они расслабились, начали улыбаться, перешучиваться, а я ловила эти секунды — лёгкость, свободу, ту самую химию, что связывала их между собой.

— Готово, — наконец сказала я, опуская камеру. Я знала, что поймала именно то, что хотела.

— Уверена, что вышло здорово, — Бьянка подошла ближе, кивнув на камеру.

— Более чем. Спасибо, — улыбнулась я.

— Ну вот, теперь нам и правда пора, — Леонардо взглянул на часы. — Спасибо, что были с нами вчера. И что нашли нас сегодня. Берегите себя.

Его слова прозвучали так искренне, что я едва сдержала эмоции.

— Это вам спасибо. За вашу открытость, — выдохнула я, чувствуя, что и этих слов недостаточно.

Они двинулись к машине, что ждала неподалёку, а мы с Крис стояли и смотрели им вслед, не веря, что всё это происходит наяву.

— Не верится, что это реально, — прошептала Крис.

— Мне тоже, — ответила я, всё ещё ощущая лёгкую дрожь.

— Слушай, пока мы не уехали, — вдруг обернулась Бьянка, — оставишь мне свои контакты? Люблю хорошие фото, а ты выглядишь так, будто других у тебя не бывает. Интересно будет посмотреть.

— Да, конечно, — ответила я, ещё толком не осознавая происходящего, и торопливо дала ей свою страничку в инстаграме, где, в общем-то, были и все остальные мои контакты.

Они начали рассаживаться по местам. И тут я заметила его — на переднем пассажирском сиденье сидел незнакомый парень, которого я раньше не видела ни на сцене, ни вчера у отеля. Он смотрел на всю эту сцену с откровенным неодобрением, поглядывая то на часы, то на нас, и весь его вид говорил: задержались, лишние люди, не по плану. Я не знала, кто он, но под его взглядом мне вдруг стало неуютно, будто мы и правда сделали что-то не то.

А потом машина тронулась — и Бьянка, уже сев внутрь, вдруг высунулась из заднего окна, скорчила нам уморительную рожицу, её волосы взметнулись и заплясали на ветру. Я среагировала чисто на инстинкте — вскинула камеру и успела поймать этот кадр за долю секунды до того, как машина набрала ход: Бьянка, смеющаяся, растрёпанная, живая, в потоке утреннего света. Один из лучших снимков, что я когда-либо делала.

Они уехали, а мы с Крис остались стоять в переулке — потрясённые и счастливо вымотанные. И только когда телефон коротко звякнул уведомлением — «darkbianka теперь подписана на вас», — до меня начало по-настоящему доходить, что сейчас произошло.

— Это было невероятно, — выдохнула наконец Крис.

— Более чем невероятно, — отозвалась я, и, улыбаясь, мы медленно побрели обратно к нашему отелю.

Мне не терпелось вернуться и пересмотреть все кадры, убедиться, что они получились такими же живыми, как этот момент. И тут телефон в кармане завибрировал снова. На меня только что подписался Леонардо.

Глава 3

Прошло несколько дней после возвращения, и мы с Крис снова окунулись в рутину: каждое утро, ещё полусонные, натягивали фартуки и шли открывать смену в маленькую кофейню на углу нашей улицы. Публика здесь была самая обычная — постоянные посетители, знавшие нас по именам, студенты, оккупировавшие столики с ноутбуками на полдня ради одного капучино, редкие туристы, заглянувшие позавтракать. Раньше это место казалось мне воплощением спокойствия и стабильности, да, не той, о которой принято мечтать, но всё же.

Я стояла за стойкой, взбивая молоко для латте, и руки делали всё сами, на автомате, пока мысли блуждали где-то далеко. Перед глазами то и дело вспыхивали обрывки: сценический свет, ревущая толпа, голос Леонардо, прорезающий пространство, улыбка Бьянки, подмигивание Тони. В ушах будто до сих пор звенело эхо музыки, фантомное послевкусие чего-то грандиозного, к чему я прикоснулась и что у меня тут же отобрали.

Я опомнилась слишком поздно. Сначала до меня донёсся резкий, горелый запах, и только потом я поняла, что питчер обжигает ладонь, что молоко давно перегрелось и пошло этим тошнотворным запахом жжёной плёнки. Я отдёрнула руку, но недостаточно быстро: металл успел впечататься в кожу обжигающей полосой, и я зашипела, прижимая пальцы к губам.

— Чёрт, — выдохнула я, тряся рукой.

Боль меня отрезвила, на пару секунд она выдернула меня из тумана обратно в реальность, в эту кофейню, к этому испорченному питчеру молока, которое теперь придётся выливать.

— Эй, ты там живая? — окликнула меня Крис, заходя на бар. Судя по её отсутствующему виду, она тоже варила скорее свои мысли, чем чей-то эспрессо. — И, кстати, можешь забрать пятый столик, мне руки нужны?

— Живая, — я подставила обожжённое место под холодную воду, поморщилась. — Сейчас заберу.

Я выключила воду, вытерла руки, заварила молоко заново и понесла поднос к столику. Каждый раз, когда над дверью звякал колокольчик, я невольно вскидывала голову — и сама не понимала, кого высматриваю. Глупо было ждать, что Леонардо или Бьянка вдруг войдут сюда заказать кофе, будто это самый обычный день.

После смены мы вышли на улицу, и Крис тут же закурила, глубоко затянувшись.

— Всё ещё не укладывается в голове, что мы снова здесь, — сказала она, выпуская дым. — После всего этого. Как будто та неделя в Варшаве была чужой жизнью, которую нам дали на пробный период, а потом забрали.

— Знаю, — тихо отозвалась я, кутаясь в куртку, хотя холодно не было.

Я смотрела, как город наполняется вечерними огнями, как мимо несутся машины, как чужая жизнь идёт своим чередом. Раньше я любила этот город — его улицы, запах дождя на асфальте, тёплые витрины, уличных музыкантов на углу. Но сейчас всё будто кто-то приглушил, убавил яркость, оставив одни пастельные тени.

— Думаешь, это всё, что нас ждёт? — вдруг спросила я, глядя, как свет фар скользит по мокрому асфальту. — Кофе, столики, смена за сменой. И так до конца?

Крис не ответила сразу. Я услышала, как она затягивается, и приготовилась к её привычному ироничному тону, но на этот раз она меня удивила:

— Знаешь, меня ведь раньше всё устраивало, — сказала она. — Я думала, мы хорошо устроились. Помнишь, как мы вообще тут оказались?

Я усмехнулась. Ещё бы я не помнила.

Мы познакомились на первом курсе — две девчонки, приехавшие учиться в чужую страну, без семьи под боком, без подушки безопасности, только мы и съёмная комната на двоих. Крис первой подошла ко мне в коридоре общежития, бросив что-то едкое и смешное, и с тех пор мы уже не расставались. Потом был выпуск, мутные годы, когда непонятно, куда себя деть, и где-то в этом промежутке я успела влюбиться не в того человека и едва не потерять себя в отношениях, которые слишком долго называла любовью. Когда я наконец нашла силы уйти, идти мне было особо некуда — и Крис, не раздумывая, забрала меня к себе. «Будешь жить со мной, и точка», — сказала она тогда тоном, который не предполагал возражений. Так мы и живём вместе уже два года, в этой маленькой квартирке, в которую вросли обе.

Кофейня была такой же случайностью — устроились «на время», чтобы платить за аренду, пока разберёмся, чего хотим на самом деле, найдём нормальную работу. Я мечтала о фотографии, таскала с собой камеру и снимала всё подряд, но так и не решилась сделать с этим хоть что-то серьёзное. А Крис пела — у неё был голос, от которого мурашки по коже, но дальше пения в душе и редких пьяных караоке дело никогда не заходило. Мы обе складывали свои мечты на дальнюю полку с пометкой «потом». И «временно» как-то незаметно растянулось на два года.

— Но теперь я не могу перестать думать о той сцене, — продолжила Крис, и в её голосе не осталось обычной брони. — Как будто кто-то взял и включил свет в комнате, где я давно привыкла к темноте. И теперь я вижу, насколько всё вокруг выцветшее.

Я молчала, потому что мне нечего было добавить — я чувствовала ровно то же.

Мы дошли до дома, не торопясь, и поднялись к себе. Наша квартирка встретила нас привычным тёплым беспорядком: гирлянда лампочек, которую мы так и не сняли после прошлого Нового года, тянулась над окном; на стене висели мои фотографии — десятки кадров, приколотых вперемешку, города, лица, случайные моменты; на полке у дивана стояла та самая банка с выцветшей надписью «Варшава», теперь пустая. Пахло кофе, который мы приносили домой галлонами, и ванильной свечкой Крис. Раньше это всё дышало уютом. Сегодня уют почему-то казался тесным.

Крис плюхнулась на продавленный диван, не снимая куртки, а я не могла найти себе места и осталась стоять у окна, разглядывая узор дождя на стекле.

— Я больше не могу просто возвращаться сюда и делать вид, что мне достаточно, — сказала я наконец. — После Варшавы это как как будто примеряешь старую одежду, из которой уже выросла.

— И что ты предлагаешь? — Крис приподнялась на локте. В её голосе не было ни капли насмешки — скорее осторожное, почти жадное ожидание.

— Пока не знаю, — честно призналась я, всё ещё глядя в окно. — Но я не верю, что вся эта поездка, вся эта встреча была не просто так. Может, нам и правда пора что-то менять. Маленькими шагами. Хоть с чего-то начать.

Крис фыркнула:

— Ты говоришь как человек, который собрался перевернуть мир.

— А может, и стоит попробовать.

Она хотела что-то ответить — но в этот момент на столе завибрировал мой телефон.

Я бы не обратила внимания, если бы взгляд случайно не скользнул по экрану и я не увидела отправителя.

Darknights management

Я смотрела на эти два слова и не могла пошевелиться. Дело в том, что после фестиваля я не просто разобрала те снимки — я добавила лучшие из них к себе в портфолио, к остальным своим работам. А через пару дней наткнулась в соцсетях группы на объявление: Darknights искали фотографа для нового европейского тура. Я смотрела на этот пост, наверное, минут двадцать, перечитывая раз за разом, уговаривая себя, что у меня нет ни единого шанса, что на такое откликаются сотни профессионалов с громкими именами, и мне точно ничего не светит. А потом всё-таки собрала папку, написала короткое сопроводительное письмо и отправила официальную заявку, твердя себе, что это глупость, что мне никогда не ответят, что я просто кину камень в пропасть и забуду. Была не была.

И вот теперь на экране горело это.

— Что там? — Крис мгновенно уловила, как я застыла, и подалась вперёд.

— Это — голос сел до шёпота. — Это от менеджера Darknights.

Крис подскочила с дивана.

— ЧТО?! — она уже нависала надо мной, заглядывая в экран. — Немедленно открывай.

Пальцы дрожали, когда я разблокировала телефон и открыла письмо.

Здравствуйте, Эва!

Благодарим вас за присланные работы — они произвели на нас сильное впечатление. Ваши фотографии отличает высокий уровень и особое видение, которое, на наш взгляд, прекрасно передаёт атмосферу группы.

В связи с подготовкой к предстоящему европейскому туру Darknights мы хотели бы предложить вам сотрудничество в качестве официального фотографа. Если предложение вам интересно, свяжитесь с нами для обсуждения условий и деталей.

Будем рады вашему ответу.

С уважением,

Винс Конти,

менеджер группы Darknights.

Мир вокруг будто растворился — стены квартиры, гул машин за окном, мягкий свет торшера, — всё стало неважным, осталось только несколько строк на экране и стук собственного сердца в ушах.

— Это розыгрыш? — прошептала Крис.

— Не знаю, — выдавила я. — Может, спам. Может, мошенники.

Я вцепилась в телефон, лихорадочно проверяя адрес отправителя, имя, сверяя с тем, что находила в интернете, выискивая подвох, опечатку, любую зацепку, которая доказала бы, что это ошибка. Но всё сходилось.

Крис мерила комнату шагами, хватаясь за голову.

— Эва. Эва, это же по-настоящему. Это реально происходит.

Я медленно подняла на неё глаза, и где-то внутри, сквозь шок, пробилось ясное, обжигающее понимание: это мой шанс.

— Я согласна, — сказала я, и собственный голос показался мне чужим.

И тут же осеклась.

— Крис — я посмотрела на неё, и радость придавило тревогой. — А как же ты? Я не могу просто взять и уехать, оставить тебя здесь одну.

Она замерла по центру комнаты. А потом усмехнулась, хотя глаза подозрительно блестели.

— Так. Слушай меня внимательно, — она присела передо мной на корточки. — Если бы кто-то вдруг написал мне и сказал: «Крис, выходи на сцену, пой», — ты правда думаешь, я бы хоть секунду колебалась? Да я бы уже паковала чемодан. Так вот, это твоя сцена. И я скорее закопаю тебя заживо, чем позволю отказаться от неё из-за меня.

Я засмеялась сквозь подступившие слёзы.

— А что будешь делать ты?

— Что-нибудь придумаю, — она пожала плечами. — Я всегда придумываю. Главное — отвечай ему скорее, пока они не передумали и не нашли какого-нибудь скучного дядьку с зеркалкой.

Я снова посмотрела на экран, на это письмо, которое за пару минут перевернуло всё, и начала печатать ответ. Пальцы всё ещё подрагивали от предчувствия чего-то нового, что кардинально изменит мою жизнь.

Глава 4

С того момента, как на экране моего телефона загорелось сообщение от Винса, прошло три дня — три дня, которые умудрились растянуться, как три недели, и одновременно пролететь, как три секунды.

Я всё так же варила кофе по утрам, протирала столики между заказами, улыбалась постоянным клиентам. Снаружи не изменилось ничего: та же кофейня, тот же фартук, те же отточенные до автоматизма движения. Но внутри всё гудело, будто под кожей пустили слабый электрический ток, и каждое привычное действие теперь было пропитано предчувствием перемен, которые вот-вот сметут мою прежнюю жизнь. Столики, за которыми мы с Крис когда-то засиживались после смены, болтая ни о чём, превратились в декорацию из прошлого. Запах кофе, раньше означавший для меня дом, тепло и стабильность, теперь только напоминал, что я застряла где-то между двумя мирами и ни в одном из них толком не нахожусь.

То же самое творилось и с Крис. Она всё так же подкалывала клиентов, всё так же хмурилась, когда кто-то сгребал со стойки половину сахарницы, но взгляд её всё чаще уплывал к окну, за которым кипела другая жизнь — яркая, хаотичная, манящая.

И в один из таких дней, едва я переступила порог кафе, телефон завибрировал в кармане. Незнакомый номер. Палец на секунду завис над экраном, обычно я не отвечаю незнакомым номерам, а потом я сделала глубокий вдох и ответила.

— Эва? — голос я узнала сразу: спокойный, уверенный, привыкший, что его слушают. Винс. — Мы утвердили даты тура. Нужно обсудить детали и согласовать всё как можно скорее. Я сейчас в твоём городе — можем встретиться сегодня?

— Конечно, когда?

Он назначил встречу через пару часов, в кафе в центре, — я пару раз проходила мимо этого места, но внутри ни разу не была: маленькое, стильное, из тех, что облюбовали творческие люди. С трудом удерживая дрожь в пальцах, я записала адрес и пообещала приехать вовремя.

Крис подошла ближе, уловив обрывки разговора.

— Ну что? — спросила она, хотя по моему лицу уже всё было ясно.

— Через два часа у меня встреча с Винсом, — я опустила телефон и наконец выдохнула. — Будем обсуждать всё: даты, условия, работу. Это правда происходит, Крис.

Она замерла на секунду, словно давая словам уложиться, а потом расплылась в широкой, искренней улыбке.

— Я так за тебя рада, подруга! Ты справишься, — сказала она твёрдо. — Я в тебе ни секунды не сомневаюсь. Это твой момент, слышишь?

Я кивнула, хотя внутри всё ещё клубился туман сомнений.

— Мне надо переодеться, — спохватилась я, оглядывая себя. — Не могу же я заявиться туда в рабочем фартуке.

Крис скользнула взглядом по нашей форме и фыркнула.

— Это уж точно. Беги домой, собирайся. Я тебя прикрою.

— Ты лучшая, — я обняла её, стянула фартук и бросила его на стойку.

Дома меня встретила привычная тишина, и я заметалась по комнате, перебирая вещи с той же паникой, что и в Варшаве, только теперь ставка была другой. Не свидание, не фанатская встреча — деловой разговор, от которого зависело всё. Мне нужно было выглядеть так, будто я знаю себе цену, даже если на самом деле меня потряхивало. В итоге я остановилась на тёмных прямых джинсах, белой рубашке и лёгкой куртке — просто, чисто и без лишнего шума. Взглянув в зеркало, я увидела собранную, спокойную девушку, и только глаза выдавали бурю, которая бушевала внутри. Сойдёт.

Едва я застегнула сумку, телефон снова звякнул. Крис.

«Покажи им, на что способна.»

Я улыбнулась — её поддержка дотягивалась до меня даже сквозь весь город, — глубоко вдохнула, подхватила сумку и вышла.

Центр встретил привычной суетой: офисные, спешащие на обед, уличный музыкант с гитарой на углу, туристы с камерами наперевес. Обычно я растворялась в этом потоке без остатка, но сегодня двигалась сквозь него как сквозь плотную завесу, не чувствуя ни людей, ни шума.