Ведьма.Темными тропами

Ведьма всё время держалась неподалеку, время от времени бросая на меня изучающие взгляды. Мельников неизменно шёл на шаг позади нее, готовый в любую секунду встать на защиту. Из собранных материалов никак не удавалось выяснить причину его преданности Ведьме, но за этим явно скрывался личный мотив. При этом, судя по их невербальному общению, их отношения не выходили за рамки сдержанной близости.

— Ну что вы, в самом деле, делаете? — Ведьма решительно оттеснила Строева и забрала у него бутылёк с перекисью, после чего присела рядом с Андреем.

Андрей сидел бледный, поджав тонкие губы. Укус на шее уже перестал кровоточить — рана оказалась не слишком глубокой. — Тут нужно продезинфицировать, да и пару уколов от столбняка ему не помешает. — До ближайшего медпункта — четыре часа езды. — До моего дома ближе, — неожиданно предложила Ведьма. Позади неё Мельников тоже выглядел растерянным. — Не могу я бросить человека на произвол судьбы. Да и уехать вы сейчас всё равно не сможете. Отоспитесь, снимите дом в деревне. Нам всем сейчас не помешает прийти в себя.

Яркие язычки пламени плясали в темноте, роняя искры, с гулом улетающие в трубу камина. Камин из натурального камня был сердцем гостиной. Снаружи дом казался небольшим, но внутри оказался куда просторнее. Светлый ковёр, диван, несколько кресел с низким столиком в деревянной раме и сам камин создавали уют, которого я не чувствовал много лет.

Гостиная была проходной. Прямо по коридору виднелась единственная дверь — скорее всего, спальня; по обе стороны коридора располагались две небольшие пустые комнаты. Я успел заглянуть в них по дороге — двери были не заперты. Прихожая плавно переходила в кухню с выходом на террасу и во двор.

Уложив Андрея на диван, Ведьма, вооружившись аптечкой, быстро обработала рану, а затем достала шприцы и по очереди вколола лекарство от столбняка. — В конце концов, медицину никто не отменял. Да и я не в глухом лесу живу, — пояснила она, поймав мой вопросительный взгляд.

Раздав всем матрасы, Ведьма ушла к себе в спальню и плотно прикрыла дверь. Её верный помощник устроился неподалёку от меня. Раненого оставили на диване.

Переутомление не давало отключиться: я то и дело менял положение, пытаясь найти удобную позу. Сквозь тонкую пелену птичьего пения за окном донёсся лёгкий скрип двери. Ведьма бесшумно проскользнула мимо меня в сторону кухни. Поднявшись следом, я нашёл её на террасе — она стояла с сигаретой в руке.

— Не спится, Майор? — Не могу отключить голову. — Значит, будем пить успокоительный чай.

Молочный туман стелился у подножия леса, кутая деревья в белую пелену. Первые лучи восходящего солнца показались над кромкой леса. На фоне громко пели птицы, перекликаясь на разные голоса. В этот предрассветный миг мир будто сжался до маленькой вселенной: терраса, пение птиц и лес — и больше ничего.

— Осторожно, горячо, — Ведьма протянула дымящуюся кружку с отваром янтарного цвета. — Это просто ромашковый чай, поможет расслабиться и уснуть. Не отравлю, — она чуть нахмурилась, сдвинув брови домиком, и сделала глоток из своей кружки.

— Спасибо. — Почему вы так держитесь за этого одержимого? Миронова, кажется? — Он владеет информацией, которую нам нужно получить. — Важной? — Отчасти. — Понимаю. — Ты давала подписку о неразглашении, поэтому частью информации я готов поделиться.

Ведьма резко повернулась ко мне, и в её горящем взгляде читалось дикое любопытство. — Помяни моё слово: именно на этом ты погоришь! — На чём? — она нахмурилась и заерзала на месте, не в силах сдержать нетерпение. — От своего любопытства погоришь, — закончил я, чуть улыбнувшись и наслаждаясь её реакцией. Она фыркнула и отвернулась, снова потянувшись к сигарете. — Ты слишком много куришь, — я забрал у неё сигарету и пододвинул пепельницу ближе. Возражать она не стала: каждая минута промедления была для ее любопытства невыносима.

— Миронов занимает значимый пост в промышленной металлургии — это само по себе даёт деньги, власть и возможности. Как объект он для нас неинтересен. Важен круг, в который он входит, и то, что там происходит. — Служба безопасности следит за магами и эзотериками? — на её лице мелькнула тень сомнения. — В это сложно поверить, но да: за некоторыми представителями мы наблюдаем. — Я тоже есть в вашем списке? — Теперь да. — На меня вышли через клиентов? — Земля полнится слухами. В узких кругах сарафанное радио работает отлично.

— Допустим, Миронов высоко сидит, у него власть, деньги и обширный круг общения. Но не вербуют же его для своих делишек? — Ведьма оказалась неглупа и сразу ухватила суть. — Люди на высоких постах чаще всего находятся в зоне риска — их легче вовлечь в манипуляции и интриги. — То есть Миронова втянули в какуюто игру? — она впилась в меня взглядом, не сводя глаз. — Да. Ходить вокруг да около уже не имело смысла. — И что это за игра с эзотерическим уклоном? Какойнибудь сатанинский кружок? — в её взгляде горело нетерпение, она ерзала, стараясь сдержать любопытство. — Вполне конкретный закрытый шаманский круг. Попасть туда можно только по знакомству и за большие деньги.

— Получается, Миронов, интересуясь магией и вращаясь в определённых кругах, попал в закрытый шаманский клуб. Там его постепенно втягивают в игру через ритуалы посвящения, подсаживают на крючок, а потом используют как марионетку для своих целей. А подселенный бес делает его ещё более управляемым, — Ведьма подняла на меня взгляд, полный изумления. — Честно говоря, даже представлять не хочу, кто стоит за этим кругом и какие у них цели. Майор, ты хоть понимаешь, во что вы влезли? — В теории. — Знаешь, кто такой шаман? — Тот, кто разговаривает с духами? — Шаман не только говорит с духами и бьет в бубен. Он способен ходить между мирами, подселяться в животных — и подселять. Если шаманы действуют группой, значит, они когото кормят, получая взамен услуги и материальные блага. — Кормят духов? — Судя по Миронову, кормят когото куда более опасного, чем низшие бесы.

Внезапный крик у леса оборвал наш разговор. Стая чёрных воронов кружила у края поляны, разделяющей лес и территорию дома. Душераздирающий крик птиц отозвался гулом в голове — хотелось закрыть уши руками, паника тошнотой подкатила к горлу.

— Не поддавайся, дыши. Делай глубокие вдохи. Постарайся выстроить в голове непроницаемый барьер, — Ведьма схватила меня за руку и быстро заговорила, жестикулируя второй рукой. Всё происходило в считанные мгновения: постепенно гул стих, рассудок прояснился.

Отпустив меня, Ведьма рванула к поляне. Ветер подхватил её наспех собранные волосы, разметав по спине. Я не отставал. Вороны попрежнему кружили, но теперь их крики звучали приглушенно. В их, казалось бы, хаотичном движении я начал различать закономерность: птицы двигались по четкой траектории, но распознать ее на бегу было почти невозможно.

Ведьма распахнула калитку и добежала до края поляны, резко остановившись. Я встал рядом и наконец увидел: вороны упирались в невидимую стену и, не в силах ее преодолеть, возвращались на новый круг.

Поднявшийся ветер раскачивал пожелтевшие кроны берёз и молодых елей. Напротив нас стоял человек в бесформенной одежде с накинутым капюшоном. Лицо было полностью скрыто, на руках — перчатки. Изза объемного слоя ткани невозможно было понять, мужчина это или женщина. У его ног лежал тяжёлый мешок; даже с такого расстояния были заметны бурые пятна, которыми он был пропитан.

Не теряя ни секунды, Ведьма опустилась на колени, уперлась руками в землю и принялась раскачиваться, быстро шепча слова. Ветер доносил до меня обрывки фраз: «Род, на помощь приди», «Встань на защиту, Род».

Всё стихло так же внезапно, как и началось. Вороны с глухим криком разлетелись в стороны, будто их спугнули выстрелом. Человек в капюшоне развернулся и исчез в лесу.

Я рванулся было за ним, но Ведьма удержала меня, не дав сделать и шага. Бледная, задыхаясь, словно после спринтерского забега, она схватила меня за рукав. — Нет, там опасно, — с трудом поднявшись с колен, она пошатнулась и направилась к дому.

На кухне хлопотал взъерошенный Мельников. — Марьяна, что случилось? — его лицо было предельно серьезным, желваки ходили по скулам. Казалось, он либо уже знал, либо предчувствовал беду. — Остальные спят? — Да. — Никого не выпускай и не впускай, пока я не разрешу.

Она распахнула массивный шкаф на террасе и принялась быстро перебирать предметы, чтото выискивая. — Майор, вам придется мне помочь.

Всунув мне в руки скрутки с травами и полотенце, Ведьма решительным шагом направилась к лесу, сжимая в каждой руке по ножу с резным орнаментом на рукоятке.

С каждым шагом к месту, где незнакомец оставил мешок, к горлу подступал ком тошноты. Незнакомый, доселе не встречавшийся запах заполнял носовые пазухи, проникая глубже, в самые лёгкие.

— Обмотай полотенцем лицо и подожги скрутку, которую я дала. Так будет меньше тошнить.

Белый холщовый мешок был насквозь пропитан кровью. Приблизившись, я заметил, что внутри будто чтото шевелится.

— Ты видишь это? Там чтото живое? — Нет, — Ведьма остановилась возле мешка, её лицо побледнело. Она протянула ладонь вперёд, слегка растопырив пальцы и шевеля ими. — Черная магия, очень старая и всеми забытая. Поэтому тебя сразу замутило. У старого колдовства есть свой запах: для тебя он будет сродни трупному, только в разы сильнее. В нем нет привычной сладковатой ноты — он резкий, и рецепторы, не успевая адаптироваться, включают режим защиты, заставляя паниковать и отступать. У тебя редкая способность чувствовать.

Подойдя ближе, Ведьма кончиком ножа поддела тонкую веревку на горловине. Мешок лежал на боку; тонкой струйкой потекла кровь, а следом вывалился кусок пульсирующей плоти.

— Это… сердце? — И не одно, — я пригляделся и увидел крупные стежки из белых ниток, соединяемые куски плоти между собой. Несколько крупных сердец животных, сшитых воедино, пульсировали, словно одно живое целое.

— Марьяна, похоже, у тебя серьёзные проблемы?

Она ничего не ответила, лишь резко развернулась и пошла к дому.

Глава 7 Колдовство.

В голове всё ещё стояло помутнение, сопровождавшееся лёгкой тошнотой. Ведьма заварила в большом стеклянном чайнике отвар: сквозь прозрачные стенки виднелись мелкие фиолетовые цветки вперемешку с разномастными листьями. С каждым глотком железный обруч, сковывающий голову, понемногу ослабевал, позволяя мыслить связно.

В воздухе витало напряжение — оно невидимыми разрядами проходило сквозь тело. Ведьма, закутавшись в тонкий плед, стояла у края террасы, не отводя взгляда от леса. Взгляд у неё был остекленевший: она о чёмто сосредоточенно думала, постукивая пальцами по перилам.

Андрей спал в доме, остальные сидели с помятыми лицами — в полной прострации и растерянности: выспаться после бессонной ночи не удалось никому. Складывалось впечатление, что время начало ускоряться, раскручивая маховик событий с пугающей скоростью.

— Жень, — цепкие серые глаза внимательно смотрели, ловя каждое слово, — буди Андрея. Нужно проверить Миронова. Заодно решите, кто из вас сменит Саныча на дежурстве у церкви. И подыщите нам жильё.

Коротко кивнув, парень скрылся в дверях дома.

— Марьяна, есть предположение, кто это был и что ему нужно? — Ведьма наконец сфокусировала тяжёлый взгляд на мне, слегка сдвинув брови. Мельников сидел в соседнем кресле, тревожно поглядывая на неё. Скинув плед, Ведьма присела напротив и закурила.

— Вариантов масса — от проклятия до привязки. Но ни один из них не подходит к тому, что произошло. Это старое, забытое колдовство, обладающее особой мощью. В тот момент я смогла лишь призвать род на защиту — это единственное, что получилось противопоставить.

Порывистый весенний ветер рывками бил в лицо, срывая капюшон толстовки. Мелкая зелёная трава, расстелившаяся по земле щетинистым ковром, сочно похрустывала под подошвами кроссовок. Мешок лежал на том же месте, обнажив ободранные кровавые края; легкая тошнота мгновенно подступила к горлу, грозя опустошить желудок.

Туго перевязанный пучок трав густо задымился терпкими ароматами, моментально проясняя голову.

— Почему за несколько часов нашего отсутствия мухи не облепили мешок?

— Магия защищает его. Над ним словно купол — он не даёт насекомым пробраться сквозь него.

— Что будешь делать? — Мельников, отойдя на приличное расстояние от мешка, озадаченно смотрел на Ведьму.

— Сделать с ним мы ничего не сможем — только закопать подальше в лесу, чтобы на находку никто не наткнулся. Сама по себе она не несёт особой опасности, скорее это большой намёк и предупреждение: скоро цветочки сменятся ягодками пострашнее. К вашим делам майор это не относится, поэтому единственное, что мне потребуется, — это физическая помощь, чтобы закопать мешок.

Ведьма притихла, погрузившись в свои мысли и не желая делиться со мной информацией, и шла вперед, петляя между деревьями.

Мельников шёл последним, катя перед собой садовую тачку с двумя лопатами. В тачке обнаружились канистра с бензином и старая ветошь.

Спустя несколько часов хождения по одним только ей известным тропкам мы вышли к истоку шумной реки. Судя по расстоянию, прошли несколько километров.

Выкопав яму по пояс, я отошёл в сторону, давая возможность скинуть в нее мешок Мельникову.

Гулко ударившись о дно и разбрызгивая кровь по сторонам, мешок упал, раскрыв рваные края. Сшитые сердца продолжали изредка пульсировать, создавая впечатление, будто сердце бьётся.

— Это иллюзия, сердце не живое. Если присмотреться и сосредоточить взгляд на шве посредине, вы заметите, как внутри шевелятся черви: именно они создают эффект движения. Подкрепленная магией, иллюзия пульсирует, словно живое.

Внимательно разглядев останки в яме, я почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Мельников опустошал желудок за соседним деревом. С трудом сдерживая рвотные позывы, я отошел от ямы и поджёг оставшийся пучок травы, чтобы отбить запах.

Ведьма подхватила канистру и щедро полила останки в яме, чтото еле слышно нашептывая. Наконец, остановившись, поставила канистру на землю и жестом попросила не подходить.

Пары бензина ухнули, едва соприкоснувшись с огнём. Синее пламя поднялось столбом к небу — в свете яркого весеннего солнца его цвет четко прослеживался. Писк, раздавшийся изнутри ямы, заставил напрячься от нечеловеческих ощущений.

Ведьма стояла на краю ямы, глядя вниз, и водила руками с растопыренными пальцами из стороны в сторону, словно закручивая по часовой стрелке невидимый вентиль.

Спустя некоторое время душераздирающий писк стих, уступая место запаху разложения. Подпитываемый неизвестно чем, синий костер продолжал гореть, отсвечивая холодным пламенем.

Мельников, бледный словно тень, стоял, привалившись к дереву, и неотрывно смотрел за действиями Марьяны — как и я.

Марьяна упорно стояла на краю ямы, водя руками из стороны в сторону и начитывая заклинания. Русые волосы выбивались из хвоста, напряженная прямая спина и тонкие руки мелькали перед глазами. Спустя некоторое время огонь постепенно начал угасать: пламя больше не было видно, а удушливый сладковатый трупный запах отступил, уступая естественным запахам леса.

Обсуждать то, что произошло в лесу, не хотелось никому: каждый шёл молча, обдумывая в голове то, что беспокоило его больше всего. Марьяна на этот раз шла неторопливо, иногда останавливаясь, будто вспоминая обратную дорогу. Под её глазами залегли тени усталости, губы были поджаты в задумчивости.

Мельников шёл за ней след в след, умудряясь катить перед собой садовую тачку. Его бледность и растерянность постепенно сходили на нет, уступая место усталости: вторые сутки без сна действовали на непривычного человека, догоняя изнеможением. Ещё в самом начале службы я уяснил простую вещь: в нашей работе спать, как и иметь хоть какуюто жизнь помимо работы, было абсолютным пределом мечтаний — ты либо строишь карьеру, либо уходишь в запас. Поэтому выдержке и способности обходиться без сна в академии учили с первых дней.

Впереди наконец показались очертания уже знакомого дома. У кромки леса из стороны в сторону ходил Строев; Андрей сидел на траве, привалившись к дереву. Ещё издалека, увидев Строева, мерявшего шагами небольшую поляну, я понял: ничего хорошего он не скажет.

— Товарищ майор, разрешите вас на минуту, — скосив глаза в сторону, Строев отошёл, ожидая, пока я подойду.

— Что случилось?

— Миронов пропал. Вернее, не просто пропал — его похитили.

Глава 8 Похищение.

— По лицу Зотова прошла судорога, которую он тщательно стёр ладонью. Черты его лица резко заострились, став суровее обычного. Не прощаясь, майор быстрым шагом покинул территорию моего дома, и я наконец смогла выдохнуть и подумать — теперь уже на своей территории.

— Марьяна, может, тебе на время уехать?

— Если ты что-то от меня скрываешь, Илья, тебе стоит рассказать сейчас, пока ещё не поздно.

— С чего ты решила, что я могу что-то от тебя скрывать? — По лицу Ильи скользнула тень, делая его ещё бледнее, чем утром.

— Люди майора вышли на меня через тебя и твоих клиентов. Для меня не составит труда выяснить, как именно это произошло, поэтому лучше скажи сразу.

— Можешь проверять. Перед тобой я чист, аки младенец.

— Тогда что тебя беспокоит?

— Мне не нравится петля, которая затягивается вокруг тебя. Марьяна, ты знаешь, как я к тебе отношусь, и мне с каждым днём становится всё не по себе. Можешь посмеяться, можешь просто поверить, но моя внутренняя чуйка прямо воет от опасности, которая творится вокруг.

— И моя не даёт мне покоя. Одни вопросы без конкретных ответов. На кладбище я, сама того не подозревая, кому-то помешала провести ритуал — на мою же смерть. Хозяин кладбища намеренно вмешался, чтобы помочь, и, кстати, о майоре он тоже нас с тобой предупредил.

— А что с подкладом?

— Подклад с червями — это предупреждение. Надо быть начеку.

— То есть кто-то предупреждает, а кто-то пытается навредить. Думаешь, это один и тот же человек?

— В первом случае человеком отдавало слабо. Там, скорее, от человека осталось меньше половины. А вот второй был определенно человек — я бы даже сказала, начинающий практик. У него шлейф не слишком ярко выражен.

— Что будешь делать?

— Буду ждать следующих шагов. Должны же они хоть как-то наследить. Да и майор со своим подопечным пока связывают меня по рукам и ногам.

— Думаю, майор скоро уйдёт. Миронова похитили, здесь ему делать больше нечего. — Илья сидел в кресле, закинув ногу на ногу и разглядывая свои сцепленные руки.

— Может, Миронов пропал именно потому, что майор мешает не только мне, но и кому-то ещё? — От простой истины по спине прошёл холодок. Всё очевидное, как всегда, лежало на поверхности.

— Как проверишь?

— Как ведьма может что-то проверить?

Бордовая колода, шелестя, ходила в руках, ложась рубашкой на стол. Классический расклад на запрос как нельзя лучше подходил к ситуации. Видение можно закрыть, поставить пелену, непрогляд, да много всего. Но карты могут дать намек, пусть на небольшой, но след. Пять карт веером лежали на столе.

— У тебя сейчас такой вид, будто ты увидела там конец света.

— Судя по картам, до него осталось немного.

— Что там? — Придвинувшись ближе к столику, Илья смотрел с интересом, ожидая пояснений.

— Перевернутая семерка мечей, луна, башня. — Тыкая пальцем попеременно в каждую карту, я складывала картину из лжи, обмана и манипуляций, которая в конечном итоге приведёт к большому обману и последствиям в виде летального исхода или жертвы.

— Поподробней можно, я пока в картах не силён.

— Предательство, ложь, пелена обмана, которая приведёт к краху.

— Карты могут врать?

— Могут давать ложный след или вводить в заблуждение. Но столько намёков враз игнорировать нельзя.

С того момента, как майор уехал, наступило затишье. Мысли неспешно ходили по кругу, мозг неустанно цеплял всё больше новых деталей. Илья, растопив в гостиной камин, уснул на диване. Разложив карты ещё несколько раз, я окончательно убедилась, что картина из раза в раз не изменилась: карты в раскладе менялись, но суть оставалась прежней.

Оставив Илье записку, накинула капюшон толстовки, вышла из дома. За кромкой леса полыхал ярко-красный закат, солнце ушло за горизонт, обещая вернуться, даря весеннее тепло. Решив срезать путь до кладбища, пошла через поле. Тёмные кованые ворота были наглухо закрыты, отгораживая погост от остального мира. На этот раз я решила зайти с обратного входа, не привлекая лишнего внимания.

Ритуал благодарности хозяину прошёл на автомате. Спустя полчаса скитаний и ожиданий по спине потёк знакомый холодок, поднимая волосы на загривке.

Ожидая увидеть хозяина в привычном облике, я была растеряна, увидев сгусток чёрного полупрозрачного тумана.

Абсолютно не церемонясь, он подошёл вплотную, дотрагиваясь до моей головы. Невидимая рука тяжёлым камнем обрушилась на голову. Мыслеобразы обрывистыми картинками полетели перед глазами, словно кто-то торопился, перелистывая фотографии.

Перед глазами мелькали образы: ночь, день, могилы, кресты, таблички. Не менялось только одно — та же фигура в балахоне, с которой я столкнулась в первый раз, что-то выискивала на кладбище.

— Что он ищет? — Слова с трудом вырвались из горла.

Мыслеобразы сменялись один за другим, складываясь постепенно в картинку. Понимание наконец обрушилось волной.

— Не может быть, это просто невозможно. — Шокированно оглядываясь по сторонам, схватила рюкзак, выбегая за ворота.

Не разбирая дороги, я бежала через поле. Сердце колотилось набатом внутри. Придя на кладбище в надежде поговорить с хозяином и попытаться узнать хоть что-то, я получила ещё больше вопросов.

Припаркованный у дома микроавтобус стоял с настежь распахнутой дверью. Майор, затягиваясь сигаретой, ходил вперед и назад, словно по линейке меряя шагами землю. Как только увидел меня, бросил сигарету, направляясь навстречу.

— У меня плохие новости.

— У меня, майор, не лучше.