Шёлк, ставший парусом

Она не поворачивалась к Ли Вэю, чувствуя, как жар на щеках постепенно уступает место привычной равнодушной маске. Но её пальцы сжали веера слишком крепко.

Ли Вэй отвернулся к столу, упираясь в него ладонями. Его плечи напряглись под тканью халата. Он сделал глубокий, беззвучный вдох, прикрыв глаза, пытаясь обрести контроль над дыханием, что сбилось от близости и воспоминаний, что нахлынули с новой силой. Ему потребуется вся его хвалёная выдержка, когда он окажется на её корабле, в её мире, где каждый день будет испытанием на прочность. Но решение оставалось непоколебимым. И отступать Ли Вэй не собирался.

13. Цветок Драконьего Сна

После полнолуния луна медленно пошла на убыль, отсчитывая отведённое им время. Месяц. Ровно столько было у Ли Вэя и Фэн Хуан, чтобы раскрыть тайну растительного вещества и сделать следующий шаг к артефакту. Но их спешка определялась не одним лишь нетерпением.

Каждый из них был зажат в тисках своих обязательств. Ли Вэй, как следователь по особым поручениям, нёс прямую ответственность перед императором Цзиньлина. Хотя правитель и дал согласие на рискованный союз с пиратами, его терпение не было безграничным. Двор ждал быстрых результатов, ощутимых доказательств того, что эта необычная коалиция работает.

У Фэн Хуан над головой нависла угроза куда более личная и немедленная. Лин Юй, капитан флотилии «Нефритовый Коготь», теперь владел её секретом. Знание того, что Капитан-призрак — женщина, было кинжалом, который он мог обнажить в любой момент, чтобы подорвать её авторитет или выставить её лёгкой мишенью для насмешек и нападок. Каждый день бездействия давал ему время на подготовку удара, который мог уничтожить всё, что она построила.

Ли Вэй и Фэн Хуан договорились, что для достижения цели им придётся разделиться. Это было рискованно, но неизбежно. Пути поиска информации лежали в разных мирах. Ли Вэй углубится в пыльные архивы библиотеки и канцелярий, взывая к мудрости, записанной чернилами на свитках. Фэн Хуан же вновь обратится к живому знанию — будет искать среди седовласых, видавших виды морских волков, чья память хранила легенды, не попавшие ни в один официальный фолиант.

Ли Вэй не забыл просьбу Фэн Хуан. Открыто направить против пирата имперские корабли он не мог — слишком много вопросов возникло бы. Вместо этого он вызвал к себе своего самого надёжного помощника Чжу и старого моряка Шэнь Бо.

— «Нефритовый Коготь» нужно занять, — без преамбулы начал Ли Вэй, когда они вошли в его кабинет. — Но так, чтобы наше участие осталось невидимым. Никаких флагов империи на горизонте, никаких указов с императорской печатью. Понятно?

— Понятно, господин, — кивнул Чжу, его узкие глаза уже просчитывали варианты. — Нанять вольных стрелков? Безродных капитанов с поддельными бумагами?

— Именно. Шэнь Бо, — Ли Вэй повернулся к старому моряку, — ты знаешь людей, которые сделают дело и не проговорятся. Тех, кто дерётся грязно и любит золото больше, чем свою репутацию.

Шэнь Бо, хрипло кряхтя, кивнул, почесав седую щетину на подбородке.

— Таких найдётся с дюжину в каждой прибрежной луже. Их задача?

— Не топить корабли Лин Юя, а… потрепать им паруса, — холодно пояснил Ли Вэй. — Пусть каждый день приносит ему новую, мелкую, но досадную потерю.

Чжу одобрительно прищурился:

— Сделать вид, что это разборки между самими пиратами. Обычная грызня за влияние.

— Именно так, — подтвердил Ли Вэй.

— Поняли, господин, — в один голос ответили оба. — Никаких следов к вам.

Ли Вэй кивнул, и они удалились. Через час Шэнь Бо уже вёл переговоры в душной портовой таверне, а Чжу готовил фальшивые бумаги и вымышленные легенды для наёмников. Цель была проста: опутать Лин Юя невидимой сетью мелких, но изнурительных проблем, заставив его оглядываться на собственную тень, а не на горизонт, где могла быть Фэн Хуан.

Фэн Хуан, едва вернувшись в «Лагуну Разбитого Копья», собрала в своей резиденции небольшую, но проверенную группу. В неё вошли Ю Мо — за его хладнокровие и умение видеть суть, У Шэн — за его способность растворяться в любой толпе и выуживать слухи, и Лэн Гэн — чья преданность и интуиция были непоколебимы.

— Ли Вэй дал слово, что отвлечёт внимание Лин Юя, — сказала она, обводя их взглядом, — но слов недостаточно. Лин Юй — не тот, кто ждёт удара. Он уже начал свою игру из тени.

Задачи она поставила чётко: нужно было узнать, чем именно занят капитан «Нефритового Когтя». Какие слухи он запускает в портовых тавернах и на чёрных рынках? С кем из других капитанов, местных чиновников или контрабандистов пытается сблизиться? Кого подкупает, а кого запугивает?

— Его сила — в интригах и информации, — резюмировала Фэн Хуан, и в её голосе прозвучала стальная уверенность. — Он узнал мою тайну. Сейчас он ищет, как превратить её в оружие. Вы должны узнать, куда он направляет это оружие, прежде чем он нанесёт удар.

С Бай Ином у Фэн Хуан была отдельная, тайная договорённость. Он не вернулся с ней в лагуну, а остался в Линьхае, получив задание, которое мог выполнить только он, — полностью вскрыть дела семьи Цзи. Фэн Хуан знала, что легальная торговля её тётки Инлун и её мужа, Цзи Кэдао, должна была трещать по швам. Ведь её «Флотилия Призраков» годами методично грабила их корабли, оставляя команды в живых, но забирая каждый ценный груз. Вопрос был в другом: на что же тогда жила семья? Откуда брались средства на содержание поместья, слуг, роскошь? Значит, существовал другой, скрытый источник дохода — и Фэн Хуан намеревалась его найти.

Бай Ин тихо вздохнул. Бросать капитана, когда она уходила в море, было против его природы.

— Фэн-ван… остаться здесь, пока вы там… — он не договорил.

— Твоё место здесь сейчас важнее, чем на палубе, — перебила она, но в её глазах мелькнуло понимание. — Эта информация может стать нашей главной силой против них. Найди её.

Приказ был приказом, и он, мастер перевоплощений и ушлый собиратель слухов, понимал его важность лучше кого бы то ни был. У него уже были первые ниточки — обрывки разговоров, подслушанные в портовых кабаках, имена подозрительных контрагентов, записанные после той разведки у стен поместья Сюэ. Но этого было каплей в море. Чтобы докопаться до истины, нужно было не просто собирать слухи, а внедриться в самые тёмные уголки финансовой паутины Линьхая — наладить контакт с менялами, подкупить канцелярских крыс, проследить за курьерами. Эта работа требовала времени, терпения и полного растворения в городской жизни, чего он не мог позволить себе, находясь рядом с капитаном на корабле.

На этот раз Ли Вэй не отбыл в столицу. Он остался в Линьхае, практически поселившись в городских архивах и частных библиотеках, доступ к которым даровало его положение. Дни напролёт он проводил за изучением манускриптов разных эпох: трактатов по ботанике, алхимическим рецептам, собраниям морского фольклора и древним руководствам по тайнописи.

Порою на его губах появлялась горьковатая усмешка, когда он выписывал особо интересные моменты. Как следователь по особым поручениям, он должен был разбираться в тайнописи, но за долгие годы практика свелась к расшифровке обычных шифров и поддельных печатей. Более же тонкие, почти мистические знания, передававшиеся из поколения в поколение учёных, оказались утрачены — размыты кровавыми междоусобицами двух предыдущих правлений, когда борьба за трон была важнее сохранения знаний. Император Цзянь-цзун, придя к власти, начал кропотливо восстанавливать утраченное, но некоторые сведения канули в Лету безвозвратно.

Однажды, в тишине, специально отведённой для него комнаты в главной библиотеке, его взгляд зацепился за строчку в потрёпанном манускрипте алхимика давно ушедшей эпохи:

«Для проявления невидимого — ищи дыхание Луны в каменной утробе Моря. Опаловый цветок, что светится в ночи, но увядает на заре…»

Слова отозвались эхом в его памяти. Ли Вэй тут же отыскал «Хроники Прибрежных Княжеств», где среди моряковских суеверий упоминался «Цветок Драконьего Сна» — растение, якобы растущее лишь в морских пещерах и охраняемое духами глубины.

Медленно, как пазл, в его уме начала складываться гипотеза. Для проявления второго слоя карты требовалось не просто растительное вещество, а конкретный цветок — редкий, эфемерный, чья пыльца или нектар обладали уникальными свойствами. Он рос там, где соединялись две стихии: камень (пещеры) и море. Но где именно? Побережье Трёх Царств было изрезано сотнями гротов и подводных лабиринтов. Искать нужную пещеру без более точных указаний было всё равно что искать иголку в стоге сена на дне океана.

Фэн Хуан времени зря не теряла, но на этот раз ей приходилось действовать с удвоенной осторожностью. Слухи, будто веера «Танец Феникса и Дракона» находятся у Капитана-призрака, уже ползли по пиратским тавернам, как ядовитая плесень. Она без труда вычислила источник — Лин Юй. Пока что её репутация и неприступность «Лагуны Разбитого Копья» держали хищников на расстоянии, но в воздухе витало напряжение, плотное и зловещее, как предгрозовая тишина. Фэн Хуан чувствовала, как под ногами зреет землетрясение — рано или поздно кто-то рискнёт на удар, соблазнённый обещанием легендарной силы.

Именно в этот момент её разведчики вернулись с первыми плодами. Новости были тревожными, но информативными. Во-первых, Лин Юй, похоже, был занят отражением серии внезапных, досадных нападений на свои тылы — что-то, напоминающее работу наёмных грызунов. Во-вторых, и это было куда важнее, он вёл активные переговоры с тремя другими капитанами: Лао Цю, Хай Дунем и Мэн Шэ.

Услышав эти имена, Фэн Хуан усмехнулась — звук был низким, почти рычанием.

— Смотри-ка, играет по-крупному… — прошипела она про себя.

Она знала их всех. Лао Цю был старым морским волком, грубым и практичным до мозга костей. Его не интересовали легенды — лишь тяжёлые сундуки и выживание своего экипажа. Он уважал грубую силу и презирал всё, что от неё отвлекало. Хай Дунь, бывший офицер береговой стражи, осуждённый по ложному обвинению, сохранил военную выправку и тактический ум. Он был опасен не яростью, а дисциплиной. Но самым тревожным звеном в этой цепи был Мэн Шэ. Его происхождение окутывала тайна, а специализация — яды, диверсии и бесшумные похищения — делала его орудием точечного и беспощадного удара. Его люди не шли на абордаж с криками — они просачивались в трюмы как тень.

Лин Юй собирал не просто союзников — он собирал инструментарий. Лао Цю для грубой силы, Хай Дунь для тактики, Мэн Шэ для удара в спину. Это означало, что его планы были далеко идущими и предельно конкретными. И Фэн Хуан понимала — целью этого нового альянса была она.

Фэн Хуан не собиралась отступать от своего плана ни на шаг. Пока Лин Юй плёл сети, она методично искала ключ к разгадке — того, кто знал бы о загадочном растении.

Шэньгуань, увы, не смог помочь во второй раз. Выслушав её, старик лишь покачал седой головой.

— Мои знания заканчиваются там, где начинается «дыхание камня под водой», — сказал он с тихой досадой. — Но есть один… Ши Цюань. Штурман, а ныне отшельник. Он избороздил моря так, как никто. Если кто и знает о таких вещах, так это он.

Наводка привела её к острову Костяного Звона — уединённому клочку суши вдали от основных торговых путей, входящему в состав дикого архипелага. Своё мрачное название остров получил из-за ветра: пронизывая бесчисленные природные каменные арки и гроты, он издавал протяжный, похожий на похоронный звон или стон, звук, от которого стыла кровь.

Это место было временной стоянкой, перевалочным пунктом и прибежищем для тех пиратов и контрабандистов, кому нужно было исчезнуть из поля зрения — будь то власти или конкуренты. Здесь не было никакого закона, кроме грубой силы и негласного перемирия, которое действовало ровно до тех пор, пока последний из пришлых не покинет берег. Воздух был солёным и сырым от молчаливой угрозы. Каждый, кто сюда попадал, знал — вопросы здесь задают только те, кто готов платить за ответы железом или золотом.

В таверну «Глоток перед пропастью» Фэн Хуан вошла в сопровождении Лао Хэя, Цзян Чжэня и Ду Хая. Нижняя часть её лица, как всегда, была скрыта маской, а голос, когда она говорила, звучал нарочито хрипло и низко, с лёгкой сипотцой, которую она отрабатывала годами. Воздух в помещении был спёртым от запаха дешёвого, мутного шаоцзю, пота и морской соли.

Они нашли Ши Цюаня в углу, где старый штурман, сгорбившись над столом, неспешно потягивал крепкую, жгучую настойку. Его руки, покрытые шрамами и татуировками, уверенно держали чашку.

Фэн Хуан без лишних слов опустилась на табурет напротив. Её спутники встали позади, образуя молчаливый, но ощутимый барьер.

— Ши Цюань, — её голос прозвучал тихо, но отчётливо, искусственная хрипота скрывала природный тембр. — Говорят, ты знаешь моря лучше, чем свои ладони.

Старик медленно поднял на неё мутноватый взгляд, оценивающе окинул её и её людей.

— Знаю, — хрипло пробурчал он. — А ещё знаю, что такие визиты редко сулят что-то хорошее. Чего надо, капитан?

— Информация. О цветке, что растёт в морских пещерах и светится в темноте, — прозвучал низкий, намеренно бесцветный голос из-под маски. Эта ниточка пришла к ней не из пиратских сказаний, а в лаконичной, зашифрованной весточке от Ли Вэя.

Ши Цюань фыркнул, отхлебнул своего пойла.

— Сказки. Бредни старых моряков, чтобы молодняк пугать.

— Для ценных сведений найдётся и достойная плата, — продолжила Фэн Хуан, положив на стол небольшой, но тяжёлый мешочек. Звук, которым он лёг на дерево, говорил сам за себя.

Старик на мгновение замер, его взгляд задержался на мешочке, затем снова поднялся на маску Фэн Хуан.

— Проклятье на свою голову ищешь, — прошипел он, но уже без прежней бравады. Он потянулся за напитком, но рука его дрогнула — не от страха, а от давнего воспоминания. — Ладно. Капитан… слыхал я в молодости… на «Поющих Утёсах», там, где волны гудят, как трубы, а пещеры чернее могилы, растёт диковина. Цветок, что светится лунным светом. Старики говорили — это драконы дышат, трогать нельзя, а то буря насмерть забьёт. Брехня, конечно… — он махнул рукой, но в его глазах мелькнула тень настоящего суеверного страха, — но место то гиблое, никто туда не суётся… И слава Небесам.

***

После сокрушительного поражения от Капитана-призрака Лин Юй затаился. Неделю его флотилия «Нефритовый Коготь» не показывалась на основных торговых путях. Это было время для зализывания ран — и буквальных, и метафорических.

В уединённой бухте кипела работа: плотники латали пробоины, смолили такелаж, зашивали изорванные паруса. Но главной заботой была рана на предплечье самого Лин Юя — глубокая, оставленная клинком Фэн Хуан. Первые дни лекарь применял холодные компрессы из отвара хризантемы и жимолости и прикладывал пасту из корня лопуха и куркумы, но воспаление не спадало. Когда рана начала «портить плоть», был вызван опытный лекарь-хирург.

Тот, осмотрев повреждение, мрачно констатировал:

— Огонь яда сильнее огня лекарства. Нужен огонь железа.

Процедура была суровой. Хирург раскалил на древесном угле серебряную иглу для огненного иглоукалывания. Быстрыми, точными движениями он прижёг воспалённые края раны, чтобы остановить распространение порчи. Лин Юй, стиснув зубами кожаный ремень, лишь хрипло выдохнул, его тело покрылось холодным потом. Затем врач аккуратно удалил омертвевшие ткани специальным ложечковым скальпелем и промыл рану едким спиртовым настоем мирры и ладана, дымящимся и пахнущим смолой. Для дренирования он вложил в неё тонкую полоску шёлка, пропитанную пастой из реальгара — ядовитого для заразы, но спасительного для плоти минерала.

После этого рану засыпали порошком из корня пиона и коры корицы для роста новой плоти и перевязали стерильным шёлком, пропитанным мёдом и крепким рисовым вином. Внутрь Лин Юй трижды в день принимал горький как полынь отвар — противоядие от внутреннего жара, и настойку женьшеня, чтобы поддержать истощённую борьбой с болезнью ци.

Физическая боль постепенно отступала, уступая место ясности и холодной ярости. Сидя в каюте с тяжело заживающей, но чистой раной, Лин Юй строил планы. Теперь это была не просто вражда — а личная война. И в этой войне он намеревался использовать все средства.

Первым делом Лин Юй выпустил своё самое острое оружие — слово. Через верных людей в каждой крупной пиратской таверне от Луньганя до самых диких бухт поползли ядовитые слухи. Сначала прямой и соблазнительный:

— Те самые веера «Танец Феникса и Дракона» уже в руках Капитана-призрака. Он нашёл ключ к «Слезе Морского Дракона» и держит путь к ней в тайне ото всех.

Затем, когда жадность и зависть были разожжены, последовали слухи более тонкие, подрывающие основы:

— «Флотилия Призраков» больше не довольствуется своей долей. Они диктуют, кому и где можно охотиться. Мои два корабля они отогнали от жирного каравана у мыса Каменного Стража просто потому, что «это теперь их вода». Завтра они приплывут к вашим берегам.

А в довершение, с показным страхом и панибратством:

— Слыхали? Капитан-призрак собирает новый флот. Не для поиска сокровища, а, чтобы установить свои порядки на всех морях. Скоро мы все будем просить у него разрешения просто поднять парус.

Расчёт был точен: посеять зерно сомнения, страха и алчности. Однако пиратские капитаны, хоть и ворчали в своих каютах, не спешили поднимать паруса для атаки. Репутация Капитана-призрака как непобедимого тактика и зловещая слава его базы — «Лагуны Разбитого Копья», куда без лоцмана-призрака не мог войти ни один чужой корабль, — всё ещё действовали как ледяная вода на самые горячие головы. Пока что слухи лишь создавали гулкое, тревожное напряжение в воздухе, будто натянутую тетиву.

Но главную свою добычу — личность Капитана-призрака — Лин Юй пока держал при себе, как последний козырь. Это знание жгло его изнутри, но выложить его на стол означало проиграть в другом.

Ведь по всем пиратским тавернам уже гуляла горькая для него весть: «Нефритовый Коготь» был разбит «Флотилией Призраков» в открытом море. Его, Лин Юя, отбросили с потерями, чуть не потопили флагман. Это ударило по его репутации сильнее любого шторма — в мире, где сила и победа были единственной валютой уважения.

И если бы он теперь заявил, что его победила… женщина? Его бы не просто подняли на смех. Его бы освистали в каждом портовом кабаке. От его имени шарахались бы как от чумы. Влияние, которое он выстраивал годами через страх и силу, рассыпалось бы в прах. Он стал бы не грозным капитаном, а посмешищем, басней о том, как «Лин Юя побила девчонка». Этот позор был бы хуже смерти.

Поэтому он молчал, вынашивая тайну как яд замедленного действия. Пусть сейчас все думают, что он проиграл равному противнику. Эта иллюзия хоть как-то сохраняла его лицо. Но в тишине своей каюты он клялся, что однажды заставит Фэн Хуан заплатить за это вдвойне — и за рану на руке, и за ту, невысказанную, рану в его гордыне.

Ядовитые слухи, которые Лин Юй методично сеял через своих людей, наконец начали приносить первые плоды. Признаком этого стала возможность поговорить начистоту с Лао Цю — старым, как сами скалы, капитаном, чьё уважение покупалось только реальной выгодой.

Лин Юй нашёл его в дымной таверне «Ржавый якорь», где тот, откинувшись на стуле, тянул из чашки крепкую, пахнущую дрожжами и полынью настойку. Лин Юй опустился напротив, отодвинув пустую кружку.

— Моим людям последнее время не дают покоя, — начал он, не повышая голоса. Говорил он не о слухах, а о конкретной, досадной проблеме, которая мучила его самого. — То вёсла ночью пилят, то воду в цистернах портят. Мелкие пакости, а сил отнимают больше, чем открытый бой. И знаешь, в чём подвох? — Он сделал паузу, глядя прямо в мутные глаза старика. — Все шишки валят на «Призраков». Говорят, это их почерк — изматывать, нервировать, прежде чем нанести удар.

Лао Цю хмыкнул, поставив чашку с глухим стуком.

— У всех сейчас нервы на пределе, — буркнул он. — Особенно с этими сказками про «Слезу». Все носятся как угорелые, а Капитан-призрак, видать, решил, что пора всех остальных поставить на место. Дурацкая игра.

Лин Юй уловил в его тоне не просто раздражение, а усталость от этой невидимой войны. Это была его точка входа.

— А если я предложу не ныть, а прекратить эту игру? — спросил он, понизив голос до доверительного шёпота. — Разом. Если ты примешь моё предложение, всё, что плавает под флагом «Призраков» — корабли, грузы, оружие — станет твоим. Я беру только ту самую «безделушку», из-за которой весь этот переполох. Только представь их склады, старина. Десятилетиями копили. — Он дал этой картине повисеть в воздухе. — А потом… вода снова станет спокойной. И титул того, кто укротил самого неуловимого капитана, будет стоить дороже любого золота.

В глазах Лао Цю, обычно бесстрастных, как морская галька, промелькнул тот самый холодный, алчный блеск, которого ждал Лин Юй. Охотник учуял добычу.

— Хм. Ловко подмечено, — проскрипел старик. — А тебе-то что с этого, кроме игрушки и пары лишних монет?

— Удовольствие от хорошо сделанной работы, — с лёгкой, едва уловимой ухмылкой ответил Лин Юй. — И уверенность, что после этой победы мой голос при дележе любого другого каравана… будет звучать весомее. Мы расчистим стол. Обоим на пользу.

Лао Цю долго молчал, его взгляд блуждал где-то за спиной Лин Юя, будто он прикидывал не только богатства, но и риски. Наконец, он медленно, по-стариковски, кивнул. Его не волновали ни легенды, ни амбиции. Его мир сводился к полным трюмам, свободным путям и почёту, который держится на страхе. Лин Юй предлагал всё это — и даже давал видимое оправдание для войны. Грубая, мозолистая ладонь старика протянулась через стол. Сделка была заключена.

Следующая встреча была назначена в месте, которое сам Мэн Шэ выбрал в качестве ответа на приглашение — на заброшенном маяке, чья разбитая башня вонзалась в ночное небо, как кость в горле у моря. Лин Юй, поднимаясь по скрипучим ступеням, чувствовал, как его собственная, ещё не зажившая рана пульсирует в такт шагам.

Мэн Шэ стоял неподвижно у разбитого фонаря, его тёмный халат сливался с тенями так, что казалось, будто в полумраке висит лишь бледное, отчуждённое лицо и повязка, скрывающая глаз. Лин Юй, видавший всякое, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот человек был опаснее любой бури.

— Ты позвал, Лин Юй, — голос Мэн Шэ был тихим, почти шёпотом, но каждое слово падало в тишину с весом свинцовой печати. — Говори. Моё время ценно, а ночь коротка.

Лин Юй подавил порыв начать с обычных пиратских угроз или посулов.

— Ты слышал, конечно, — начал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, — о неуловимости «Призраков». Никто не знает, как они появляются и исчезают. Никто не видел лица их капитана. Их сила — в тайне. В том, что их нельзя найти.

Мэн Шэ не шевельнулся.

— Это знает каждая портовая крыса, — его губы едва дрогнули. — Ты привёл меня сюда, чтобы констатировать очевидное? Говори дело или иди своей дорогой.

Внутри у Лин Юя всё закипало от ярости — он держал в руках величайший секрет и не мог им воспользоваться. Сказать правду сейчас значило не только раскрыть последний козырь, но и выставить себя посмешищем — капитаном, которого победила женщина.

— Я предлагаю партнёрство, — продолжил он, заставляя свой голос звучать почтительно, хотя каждая клетка его тела протестовала против этой лести. — Мне нужен специалист твоего уровня. Тот, кто может найти то, что не хочет быть найденным. — Он выдержал паузу, вглядываясь в неподвижное лицо Мэн Шэ. — А в награду… ты получишь то, чего не добивался ещё никто. Право сорвать с него маску. Снять трофей, который не брал ни один капитан. Доказать, что даже самая охраняемая тайна в этих морях — не устоит перед тобой.

Мэн Шэ медленно поднял руку и начал барабанить костяшками пальцев по собственному плечу. Тикающий, неровный звук нарушал ночную тишину.

— Это вся моя плата? — его вопрос повис в воздухе, острый и холодный.

— Всё, что найдёшь в его личной каюте. Карты, дневники, секреты. И право первого вопроса, когда мы возьмём капитана живым. Для тебя это ведь не просто добыча, — Лин Юй позволил себе лёгкую, почти незаметную ухмылку. — Это трофей. Доказательство твоего мастерства. Что нет такой тайны, которой ты не мог бы овладеть.