Шёлк, ставший парусом

— Умственная работа требует сил, — возразил он спокойно, беря в руки палочки. — Особенно после долгой дороги. — Ловким, отточенным движением он подхватил нежный ломтик маринованной утки и переложил его в её пиалу с золотистым рисом. Жест был одновременно заботливым и властным.

Фэн Хуан на мгновение замерла; её взгляд скользнул от лакового футляра к рису в её пиале, а затем встретился с упорным взглядом Ли Вэя. Лёгкий, почти невесомый вздох вырвался из её губ — звук капитуляции, который был слышен лишь ему.

— Твоя правда, — произнесла она. В её голосе прозвучала усталая уступчивость. Фэн Хуан взяла палочки, и её пальцы сомкнулись вокруг них с привычной ловкостью. — Ум на пустой желудок — тупой клинок.

Между ними повисла тишина, наполненная лишь шелестом листьев и плеском карпов в пруду.

— Но как только мы закончим, — добавила она, и её взгляд снова стал твёрдым, — ты покажешь мне всё.

Уголки губ Ли Вэя дрогнули в новой, на этот раз более тёплой и открытой улыбке. В его глазах вспыхнула искра.

— Обещаю, — тихо, но весомо произнёс он, прежде чем снова погрузиться в трапезу.

Трапеза проходила в почти полном молчании, прерываемом лишь редкими, тщательно подобранными фразами.

— Передай соевый соус, — просила Фэн Хуан.

— Это блюдо приготовлено по старому рецепту наших поваров, — замечал Ли Вэй.

Их слова висели в воздухе пустыми оболочками, за которыми скрывалось невысказанное. Но в тишине между фразами рождался иной диалог — язык взглядов, мимолётных пауз, едва уловимых изменений в дыхании. Когда их глаза встречались, в беседке становилось тесно от всего не проговорённого.

Сад, погруженный в вечерние сумерки, казался безлюдным. Слуги, выученные Чжи Сю, стали тенями среди деревьев, появляясь лишь по едва уловимому знаку. Но в этот час в тени плакучих ив и за декоративными валунами скрывались и другие наблюдатели.

Люди Фэн Хуан — Цзян Чжэнь, Бай Ин, Ду Хай и двое других — замерли в своих укрытиях, слившись с наступающей ночью. Их глаза, привыкшие к темноте, безотрывно следили за каждым движением в беседке. Они видели, как следователь подал их капитану утку, как его пальцы ненадолго задержались на пиале дольше необходимого. Видели, как Фэн Хуан приняла угощение с вежливостью, но не торопилась отвечать на его взгляд.

Бай Ин, притаившийся в кроне дерева, жестом показал остальным: «всё спокойно». Но его собственные пальцы не отпускали рукоять кинжала. Они слышали каждый звук — звон фарфора, шёпот листьев, ровное дыхание своих товарищей. Из беседки доносились лишь отрывистые, вежливые фразы, будто читали по церемониальной книге.

Ли Вэй отчётливо чувствовал на себе тяжёлые, недружелюбные взгляды. Он знал — пираты здесь, в саду, притаились в сумерках и следят за каждым его движением. Так же, как и его собственная стража, незримо окружившая беседку и готовая появиться по первому сигналу.

Он понимал: для людей Фэн Хуан он — враг номер один. И именно с этой строптивой, верной ей командой ему предстояло провести долгие недели в морской экспедиции, в тесном пространстве корабля, где каждый неверный шаг может стать последним.

Ли Вэй не боялся их. За десять лет службы следователем по особым поручениям он бывал в таких переделках, где смерть дышала в затылок. Он смотрел в глаза убийцам и стоял на краю пропасти — в прямом и переносном смысле.

Но говорить, что страха не было вовсе, было бы ложью. Он был. Глухой, холодный ком где-то под сердцем, привычное предостережение организма перед лицом реальной опасности. Просто Ли Вэй научился его не показывать. Страх стал для него тёмным инструментом, что заставлял мозг работать быстрее, а чувства — быть острее. Он прятал его за маской невозмутимости, как прятал клинок в ножнах — до нужного момента.

Фэн Хуан украдкой скользнула взглядом по затенённым уголкам сада, кожей ощущая незримое присутствие своих людей. Она знала — они здесь, в готовности, и любое её слово, любой жест станут для них законом. Эта мысль согревала холодным, стальным теплом.

Её внимание вернулось к Ли Вэю. В этот момент он делал неторопливый глоток чая, и ни единая черта его лица не выдавала напряжения. Казалось, его совершенно не тревожило, что в стенах его поместья притаились те, кого он по долгу службы должен был бы отправить на виселицу.

Уголки губ Фэн Хуан дрогнули в усмешке, скрытой краем чашки. Они оба слишком сильно изменились за эти десять лет. Каждый из них научился носить не одну маску, оттачивая искусство показного спокойствия до совершенства. Под этой тонкой плёнкой приличий скрывалась целая бездна невысказанных слов, обид и той опасной игры, в которую они ввязались.

— Надеюсь, ужин был тебе по вкусу, — произнёс Ли Вэй; его взгляд задержался на Фэн Хуан дольше, чем требовала простая вежливость.

— Благодарю, всё было превосходно, — откликнулась она, встретив его взгляд без колебаний. Затем, отставив чашку, Фэн Хуан перешла к сути без лишних церемоний. — Теперь давай перейдём к делу. — Её голос прозвучал ровно, но в нём явно читалась требовательность, а взгляд уверенно опустился на лаковый футляр.

Уголки губ Ли Вэя дрогнули в почти незаметной улыбке. Эта прямолинейность, столь несвойственная аристократическим манерам, за которыми обычно скрывались двусмысленности и намёки, вновь напомнила ему, с кем он имеет дело.

— Как и обещал, — согласился он, беря в руки футляр и ставя его перед собой на стол. Он отодвинул посуду, освобождая место, и почти сразу же, словно из воздуха, возникли слуги. Действуя быстро и бесшумно, они убрали со стола всё лишнее. По едва заметному кивку Ли Вэя им принесли небольшой чайник с дымящимся чаем и две простые пиалы. Через мгновение стол был пуст, если не считать футляра и чайного набора.

Ли Вэй открыл замочек, раздался тихий, но отчётливый щелчок. Он откинул крышку и бережно извлёк свёртки — копии документов из императорских архивов, тщательно завёрнутые в шёлк для сохранности. Разложив их перед Фэн Хуан, он указал на тетрадь.

— Сведения о «Слезе Морского Дракона» и веерах фрагментарны. Мне пришлось собирать их по крупицам, — пояснил он. Документ, на который он указал, был его личными записями — аккуратными пометками, переплетением выдержек из древних свитков и его собственных умозаключений.

Фэн Хуан взяла его записи. Её пальцы скользнули по страницам, а взгляд выхватил знакомый почерк, ставший ещё более уверенным и строгим за эти годы. Она молча протянула руку к указанному им свитку, чтобы сверить данные.

— У меня тоже есть кое-что, — сказала она, не отрываясь от чтения. — Мне удалось найти старого Шэньгуаня. Он рассказал мне легенду о «выдохе горы».

Ли Вэй воспользовался её погружённостью в чтение, чтобы позволить себе мимолётную слабость — его взгляд на мгновение задержался на её лице, освещённом мягким светом фонарей.

«Какой парадокс, — пронеслось у него в голове. Десять лет, отданные морю и мечу, не смогли стереть эту врождённую утончённость».

Простой наряд, отсутствие украшений, строгий пучок волос — всё это лишь подчёркивало то, что нельзя было скрыть: изящные линии скул, тёмную глубину глаз, ту самую аристократическую гармонию черт, что когда-то сводила с ума половину знатной молодёжи Линьхая. Она старалась выглядеть суровой и простой, как её пираты, но в этой сосредоточенной простоте была такая пронзительная красота, что сердце сжалось от щемящей нежности. Время и тяготы жизни лишь отточили её облик, как море шлифует нефрит, делая его ещё более прекрасным и недосягаемым.

— «Выдох горы»? — переспросил он, искренне удивлённый. — Никогда не слышал.

Фэн Хуан усмехнулась про себя. Конечно, откуда бы Ли Вэю, выросшему в мире императорских указов и канонических текстов, знать о таких легендах? Эти сказания не записаны ни в одних архивах. Они живут лишь в памяти старейшин — седовласых морских волков, чьи лица иссечены ветрами и временем. Эти истории передаются шёпотом у костра, между глотками рисовой водки, и забываются вместе с уходом последних хранителей. Большая часть пиратов и сама о них не ведает.

— В легенде говорится, что так Морской Дракон защищал свои сокровища, — кратко пояснила Фэн Хуан, наконец подняв на него глаза. — Его дыхание делало видимое — невидимым.

Ли Вэй замер, его брови сдвинулись. Он опёрся локтями о стол, сцепив пальцы.

— «Дыхание, делающее видимое невидимым…» — тихо повторил он. — Это что-то вроде тайнописи, что проявляется лишь при особых условиях?

— Вероятно, некое вещество, которое проявляет скрытое, — кивнула Фэн Хуан.

— Любопытно, — прошептал Ли Вэй, погружаясь в размышления. Спустя паузу он продолжил: — Веера — творение гения. Когда я изучал их, то понял: лунный свет, проходя через жемчужины, отбрасывает на стену очертания. Это не просто узоры — это точные координаты, привязанные к звёздам. Я уверен. Но для полноты картины не хватает последнего элемента.

Фэн Хуан оторвалась от документов.

— Ты видел эти проекции? — спросила она, и в её голосе прозвучало сдержанное нетерпение.

— Видел, — подтвердил Ли Вэй, и на его губах появилась та самая усмешка, которая когда-то нравилась Фэн Хуан. — Но без недостающей части они бессмысленны. Ты увидишь их сама, — добавил он, опережая её следующий вопрос. — Завтра ночью, в полнолуние. Я тебе всё покажу.

Не спрашивая разрешения, Ли Вэй начал собирать документы. Его движения были плавными и уверенными, будто он не допускал даже мысли о возражении. Аккуратными движениями Ли Вэй обернул документы в мягкий шёлк, будто совершая некий ритуал, и уложил их в лаковый футляр. Крышка захлопнулась, а замочек издал тот самый, знакомый щелчок — звук, ставящий точку.

Он чуть склонил голову, и в уголках его губ затаилась мягкая, но непроницаемая улыбка. Ладони обхватили футляр, и он плавным движением передвинул его через стол к Фэн Хуан.

— Пусть они будут у тебя, — произнёс он, поднимаясь. — Спокойной ночи, Фэн Хуан.

И, отдав ей лёгкий, почтительный поклон, развернулся и вышел из беседки; его силуэт быстро растворился в ночной темноте сада.

Фэн Хуан замерла; её пальцы так и остались висеть в воздухе, где только что лежали бумаги. В глазах вспыхнула мгновенная искра возмущения от его самоуверенности, но тут же погасла, сменившись странным изумлением.

Взгляд скользнул по лаковой поверхности футляра, игравшей бликами в свете фонарей. Она на мгновение сжала губы, сдерживая порыв сразу же обхватить его руками. Этот ход — передать документы, не спрашивая, поставив её перед фактом, — был чистым Ли Вэем. Не тем юношей из её прошлого, а следователем по особым поручениям, чья должность обязывала проверять и испытывать даже тех, кому он, казалось бы, доверял. Это была не просто игра на опережение — это была профессиональная привычка, въевшаяся в плоть и кровь. Привычка оставлять партнёрам лишь видимость выбора, всегда сохраняя последнее слово за собой.

Но сейчас, в этом безмолвном вызове, не было раздражения. Фэн Хуан шумно выдохнула, и из груди вырвалась короткая, почти невольная усмешка. Да, это напоминало игру — сложную, многоходовую, где каждая сторона проверяла прочность другой.

В следующее мгновение её руки уверенно обхватили футляр, придвигая его к себе. Она на мгновение прикрыла глаза, позволив себе наконец глубокий выдох.

«Он куда опаснее, чем я предполагала», — промелькнуло в сознании. Опаснее не как противник, а как… искушение. Как ключ к двери, которую она считала наглухо запертой. Он будил в ней то, что, как она была убеждена, умерло десять лет назад — ту часть её души, что ещё помнила, что значит доверять, чувствовать, быть уязвимой. И это пугало Фэн Хуан куда сильнее, чем любая открытая угроза.

12. Мера небесной гармонии в лунном свете

В течение следующего дня Ли Вэй не появлялся в восточном крыле, предоставив Фэн Хуан полное уединение. Его собственный график был расписан по часам: с рассвета он принимал доклады о новых нападениях пиратов на торговые караваны у побережья Линьхая, затем инспектировал укрепления порта и распределял дополнительные гарнизоны вдоль наиболее уязвимых участков.

Особое внимание он уделял тайной операции по внедрению своих людей в царство Шуйцзэ. Это коварное соседнее государство методично ослабляло Цзиньлин из тени, поддерживая пиратов и устраивая диверсии на торговых путях. Ли Вэй лично проинструктировал двух своих самых надёжных помощников:

— Чжу, тебе следует отобрать трёх человек из отряда «Теневых клинков». Они должны втереться в доверие к советнику Шуйцзэ под видом торговцев редкими специями.

— Янь, ваша группа отплывает с утренним приливом под видом рыбаков. Соберите сведения о передвижениях их флота у архипелага Острых Зубьев.

Пока Ли Вэй был поглощён государственными делами, Фэн Хуан получила долгожданную возможность без помех погрузиться в изучение документов. Она разложила свитки и записи на столе в строго продуманном порядке, создав собственную систему. Ближе всего лежала раскрытая тетрадь с личными выводами Ли Вэя — та самая, что он вёл с педантичной точностью.

— Даже древние легенды ты сумел разложить по логическим схемам, — тихо произнесла она, слегка качнув головой. С её губ сорвался короткий, почти невесомый смешок, в котором читалось невольное уважение к его методичному уму.

Фэн Хуан прерывалась лишь тогда, когда голод давал о себе знать настойчивым требованием. Она практически не покидала комнату, полностью погрузившись в лабиринт информации, собранной Ли Вэем.

Постепенно перед ней начала вырисовываться грандиозная картина. Веера оказались не просто картой в привычном понимании, а сложнейшим звёздным навигационным шифром, созданным для одного человека — Императора-Основателя Люй Хая. Именно он создал великую Морскую Империю Хай, эпоху беспрецедентного мира и процветания, где торговые пути надёжно охранялись могущественным флотом.

Но со смертью Люй Хая и исчезновением «Слезы Морского Дракона» начался неизбежный закат. Его преемники не смогли удержать наследие. Крупные провинции, военные губернаторы и аристократические кланы вступили в жестокую борьбу за власть. Великая Империя раскололась на Три Царства: Цзиньлин, Шуйцзэ и Мулин, погрузившись в пучину междоусобиц.

Фэн Хуан несколько раз перечитала заметки Ли Вэя о трёхуровневой защите навигационной карты. И именно тогда она обнаружила брешь — момент, где его логика, всегда безупречная, останавливалась перед неизвестным. Взяв кисть, она чётким почерком вписала на полях недостающую информацию о растительном веществе, способном проявлять невидимое. И в тот же миг пазл сложился.

Чтобы вскрыть второй уровень защиты, требовались познания в ботанике и алхимии. Это открытие поразило её до глубины души.

— Гениально… — вырвалось у неё шёпотом, полным благоговения. — Лунный свет как источник, жемчужины в роли линз, а теперь ещё и растительный порошок… Каждый уровень защиты обращён к разным граням знания.

Эта многослойная защита восхищала и одновременно тревожила её. Император Люй Хай не просто скрыл путь к артефакту. Он будто бы устраивал проверку каждому, кто попытается его найти. Только тот, кто обладал знаниями в астрономии, ботанике и алхимии, мог разгадать эту головоломку.

Фэн Хуан поднялась из-за стола и начала медленно прохаживаться по комнате, ощущая тяжесть новой задачи. Её познания в ботанике ограничивались практическими знаниями о морских травах и ядовитых растениях побережья — для расшифровки замысла Императора-Основателя этого было катастрофически мало.

Они с Ли Вэем стояли перед необходимостью погрузиться в изучение растений, и это означало неизбежную отсрочку. Да, сегодня ночью он покажет ей звёздные проекции, но без нужного растительного компонента они останутся всего лишь красивым зрелищем.

Фэн Хуан замерла у окна, глядя на заходящее солнце. Месяц. Ровно столько времени у них было до следующего полнолуния. С одной стороны — целая вечность, учитывая, сколько опасностей могло подстерегать её «Флотилию Призраков» за это время. С другой — ничтожно мало для поисков загадочного вещества, о котором они не имели ни малейших зацепок.

Мысли её метались, выстраивая и тут же отметая планы. Где она проведёт этот месяц? Оставить «Флотилию Призраков» без капитана сейчас было бы верхом безрассудства. Лин Юй не просто противник — он хищник, терпеливо выслеживающий добычу. Его флотилия «Нефритовый Коготь» давно точила зубы на её владения, а теперь, когда он узнал её главную тайну, угроза стала втрое опаснее. Каждая минута раздумий отзывалась внутренним напряжением — будто часы уже начали свой обратный отсчёт, безжалостно отмеряя время, которого и так было в обрез.

Фэн Хуан шла по вечернему саду в сопровождении бесшумного Чжи Сю. Управляющий, как тень, скользил на два шага впереди, освещая путь изящным фонарём, чей свет дробился о листву садовых деревьев. В руках Фэн Хуан был тот самый лаковый футляр — теперь уже отягощённый не только документами Ли Вэя, но и её собственными открытиями, аккуратно вписанными на поля.

Она шла не как гостья, а как союзник на военный совет. Сегодня им предстояло объединить её пиратскую смекалку и его следовательскую методичность в поисках ответа, скрытого в ботанических трактатах.

— Ты пришла раньше, чем мы договаривались, — в голосе Ли Вэя прозвучало неподдельное удивление, когда дверь за управляющим закрылась.

— Ты разве против? — Фэн Хуан приподняла бровь, ставя лаковый футляр на его стол с характерным стуком.

Уголки губ Ли Вэя дрогнули в почти незаметной усмешке, его взгляд скользнул с футляра на её лицо.

— Разумеется, нет, — парировал он. — Но ты бы не появилась здесь заранее, если бы не было веской причины… — он намеренно сделал паузу, прежде чем произнести её новое имя с лёгким ударением: — Хуан.

— Есть вопросы, которые нужно решить до полуночи, — её тон был твёрдым и деловым.

— Неужели? — Ли Вэй удивлённо вздёрнул брови, но тут же жестом указал на резной стул, приготовленный для неё напротив. Фэн Хуан приняла приглашение, заняв место и положив руки на футляр.

— Император Цзянь-цзун знает об Императоре-основателе Люй Хае? — спросила она, не открывая ещё футляр.

— О том, что именно он создал единую империю, распавшуюся на Три Царства? — уточнил Ли Вэй. Получив кивок, он покачал головой. — Нет. Эти сведения я собирал по крупицам. Древние рукописи сильно пострадали от времени и небрежения. Ты же знаешь, предыдущие правители не слишком заботились о царских архивах.

— И ты умолчал? — Фэн Хуан замерла, впиваясь в него взглядом.

— Да, — ответил Ли Вэй без тени сомнения. — Такое знание могло бы всё усложнить. — Он сделал паузу, вспоминая тот момент, когда сложил все фрагменты в единую картину. Осознание истинного масштаба находки ударило его тогда с силой приливной волны. Стоило ему сообщить Цзянь-цзуну, что артефакт способен восстановить былое единство Трёх Царств, и император мог бы принять совсем иное решение.

Фэн Хуан медлила с ответом, пальцы её нервно постукивали по лаковой крышке футляра. Она взвешивала каждый возможный вариант, но правда была в одном — выбора у неё не оставалось.

— Изучая твои записи, — она откинула крышку и достала тетрадь, — я нашла пробел в твоих выводах. — На полях рядом с его аккуратными иероглифами виднелись её собственные пометки, сделанные твёрдым, решительным почерком. — Чтобы карта проявилась полностью, нужно растительное вещество, способное показать невидимое. Но ни намёка, что это за растение. Насколько глубоки твои познания в ботанике?

Ли Вэй откинулся на спинку стула, его взгляд ушёл в сторону. В тишине кабинета было слышно лишь потрескивание свечей.

— Не настолько, чтобы сходу назвать нужное растение, — наконец признался он. — Травы, которые я знаю, в основном те, что используются в медицине или… в расследованиях, для обнаружения ядов.

— Я так и думала, — Фэн Хуан с лёгким стоном выдохнула. — Значит, у нас есть месяц, чтобы выяснить, что это за растение, найти его и использовать в следующее полнолуние.

— Слишком мало времени… — задумчиво произнёс Ли Вэй, проводя рукой по подбородку.

— Я знаю, — голос Фэн Хуан на мгновение дрогнул, выдав её напряжение. — Но другого у нас нет.

— Почему? — Ли Вэй мгновенно уловил эту слабину. Он наклонился вперёд, и в его пристальном взгляде читалась вся острота следователя. — Что случилось, Хуан?

Фэн Хуан отвела взгляд. Просить помощи у него было горькой пилюлей, но глотать её приходилось.

— Когда я возвращалась на базу от Шэньгуаня, флотилия Лин Юя напала на мою. — Она снова посмотрела на Вэя, не отводя глаз. — Кто-то пустил слух, что веера уже похищены и находятся у одного из капитанов. — Она сделала паузу, давая ему понять намёк. Ли Вэй кивнул — он сразу понял, что это работа агентов Шуйцзэ.

— Продолжай, — попросил он ровным голосом.

— Во время боя… так вышло, — Фэн Хуан сделала глубокий вдох, — Лин Юй сорвал с меня маску. — Она резко подняла ладонь, пресекая его возможную реплику. — Он не оставит это просто так. Он будет использовать это знание. Но сначала он попытается разгромить мой флот и…

— Тебе нужно, чтобы имперский флот отвлёк «Нефритовый Коготь» на время наших поисков? — закончил за неё Ли Вэй.

— Да, — коротко кивнула Фэн Хуан.

— Я позабочусь об этом, — так же коротко ответил Ли Вэй.

Оставшееся время до полуночи они посвятили разработке стратегии. После долгих обсуждений сошлись на том, что Фэн Хуан придётся ненадолго вернуться к своей флотилии — возможно, в пиратских преданиях и легендах, передаваемых из уст в уста, сохранились сведения о нужном растении. Вопрос с отвлечением Лин Юя Ли Вэй взял на себя: пока «Нефритовый Коготь» будет занят противостоянием с имперским флотом, его внимание хотя бы на время переключится с Фэн Хуан.

Когда до полуночи оставались считанные секунды, Ли Вэй встретился с Фэн Хуан взглядом:

— Веера?

— Здесь, — она достала из складок одежды узкий футляр и извлекла оттуда «Танец Феникса и Дракона».

В её пальцах замерли два веера — белый с фениксом и чёрный с драконом. Ли Вэй принял их, и на мгновение его пальцы коснулись её ладони. Затем он плавно раскрыл оба веера и поднялся. Жестом пригласив Фэн Хуан последовать за ним, он вложил раскрытые веера обратно в её руки, после чего встал за её спиной. Его руки мягко, но уверенно обхватили её запястья, направляя их к потоку лунного света.

— Сто тридцать семь с половиной градусов, — тихо произнёс он, найдя нужный угол.

Это была первая с момента маскарада такая близость. Запах её волос — тонкий аромат османтуса, смешанный с солёным дыханием моря — ударил ему в голову. Кровь заструилась быстрее, а сердце забилось с такой силой, что потребовалось настоящее усилие воли, чтобы голос оставался ровным. Прикосновение к её коже вызвало давно забытое тепло, пробудив память тела, которую не смогли стереть годы.

Фэн Хуан замерла, когда он обошёл её и встал сзади. Её дыхание прервалось, и скрыть это было невозможно. Взгляд скользнул от перламутровых переливов вееров к его пальцам, обхватившим её запястья. По телу разлился непривычный жар. Его голос, прозвучавший совсем рядом с ухом, заставил её вздрогнуть и выйти из оцепенения.

— Сто тридцать семь с половиной градусов… «Мера небесной гармонии», — тихо выдохнула она, вспомнив сакральную геометрию, где это число означало гармонию между небом и землёй.

И в этот момент поверхность вееров замерцала. Ли Вэй, тоже заметивший свечение, чуть развернул свой корпус, направляя веера в сторону стены. Лунный свет, преломлённый через жемчужины, отбросил на поверхность призрачное серебристое сияние. Тонкие линии складывались в очертания архипелагов, морских течений и созвездий. Изображение было фрагментарным, обрывистым, словно карта с недостающими частями, но от этого зрелища у Фэн Хуан перехватило дыхание. Восхищение и трепет заставили её глаза расшириться, на мгновение стерев с её лица всю суровость и оставив лишь чистое изумление.

Они замерли, наблюдая, как призрачные линии пульсируют на стене, словно живая карта дышит в такт их сердцам. Затем Ли Вэй медленно разжал пальцы, отпуская её запястья, и отступил на шаг назад.

Фэн Хуан беззвучно выдохнула, ощущая, как напряжение спадает с её плеч. Она опустила руки, и в тот же миг лунный свет соскользнул с поверхности вееров. Серебристые очертания на стене растаяли, оставив после себя лишь призрачное воспоминание. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей и собственным учащённым сердцебиением, которое Фэн Хуан слышала теперь слишком отчётливо.