Шёлк, ставший парусом

К моменту, когда Фэн Хуан вновь вернулась в Линьхай и ступила на берег, воздух уже изменился. Уходила удушающая парная влажность, сменившись сухой прохладой. По утрам теперь веяло свежестью, а не зноем. Ветер с моря стал упругим и ровным — предвестник хорошей погоды для плавания.

Фэн Хуан вдохнула полной грудью и позволила себе лёгкую улыбку. Идеальное время. Дневная жара спадала, ночи становились по-настоящему прохладными. Небо, высокое и прозрачное, уже не было затянуто летним маревом. Зелень на деревьях теряла свою сочную яркость, а по краям листьев кое-где проступала первая, едва заметная желтизна.

— Чувствуете, ветер сменился? — послышался рядом спокойный голос. Пожилой мужчина, ведя за руки двух ребятишек, смотрел на горизонт. — Он уже не обнимает, а обвевает. Лето кончилось.

Фэн Хуан на мгновение задержала взгляд на пожилом мужчине, ведущем за руки двух ребятишек. В её памяти всплыл тёплый, давно ушедший образ: дедушка, такой же седобородый и мудрый, крепко держит за руки её и маленького Минфэя. Вспомнился запах его халата — сандал и сушёные травы — и его спокойный голос, рассказывающий им легенды о созвездиях.

Под вуалью её шляпы губы тронула мягкая, почти невесомая улыбка. Это воспоминание было одним из немногих, что не отравлено горечью потерь. Дедушка ушёл тихо, в окружении семьи, за несколько лет до кораблекрушения, успев передать ей свои знания.

Она позволила этому светлому чувству согреть её изнутри на несколько долгих секунд, прежде чем сделать глубокий вдох. Затем, собравшись, она твёрдым и решительным шагом двинулась по дороге к поместью Ли.

— Чжи Сю, — обратился Ли Вэй к управляющему, — распорядись, чтобы в моём кабинете всё было готово для долгой работы с документами. Лампы, чернила, покой.

— Да, господин, — склонил голову старый слуга. — Горячий чай и лёгкие закуски тоже приготовить?

Ли Вэй кивнул. За то время, что он почти поселился в городских архивах, его кабинет пополнился новым резным шкафом, где уже лежали аккуратные стопки копий документов и его собственных заметок. Чжи Сю выпрямился, но прежде чем уйти, сделал паузу.

— Господин Вэй, сегодня с утренней почтой пришло ещё одно письмо. Вы были в центральном архиве. — Управляющий извлёк из складок одежды узкий конверт.

Ли Вэй узнал печать на нём — это был знак лекарки Вэн По, которая наблюдала за беременностью его жены Шуан в столице. Лёгкое напряжение сковало ему плечи.

— Спасибо, — произнёс он, принимая конверт.

Чжи Сю ещё раз поклонился и беззвучно вышел, оставив хозяина наедине с его мыслями и этим тонким листком бумаги.

Ли Вэй вскрыл конверт. Бумага внутри была исписана аккуратным, но сжатым почерком, в каждой строке которого чувствовалась профессиональная тревога:

«Госпожа Шуан не здорова. Беременность тяжёлая. Пульс слабый и неровный, плод слишком тих для пятого месяца. Риск потерять ребёнка — высокий. Я дала ей отвар для укрепления сил и запретила вставать с постели. Но этого недостаточно.

Моя настоятельная рекомендация: Привлечь мастера Чэня с Фармацевтической улицы, признанного эксперта по сложным беременностям знатных особ. Он обладает искусством пальпации живота через шёлковую ткань и чтения пульса на таком уровне, который мне недоступен. Его консультация стоит дорого, но она необходима для принятия решения о дальнейшей стратегии. Я взяла на себя смелость предупредить мастера Чэня о возможном визите. Всё может быть организовано с максимальной секретностью.

Прошу Вас отнестись к этому письму со всей серьёзностью. Речь идёт о сохранении жизни и здоровья двух душ.

С глубоким уважением и надеждой на благополучный исход,

Врач Вэн Минжэнь.»

Ли Вэй на мгновение прикрыл глаза, ощущая тяжесть этого известия, словно физическую. Затем он опустился в кресло за своим столом.

Между ним и Шуан не было любви. Их брак был договором, скреплённым печатями двух семей, и за годы они так и остались вежливыми, но холодными чужаками друг для друга. И всё же… он уважал её. Уважал её достоинство, её ум, её тихую стойкость в этой роли, которую она, как и он, была вынуждена играть. Он не желал ей зла.

Эта беременность была долгожданной не для них двоих, а для всех: для её честолюбивых родителей, для его матери, жаждущей внука, для всей сети родственных связей, что ожидали наследника. А теперь… теперь речь шла просто о жизни. О жизни женщины и ребёнка, которые, пусть и не по его выбору, стали его ответственностью.

Он не мог позволить им умереть.

Не тратя времени на долгие раздумья, Ли Вэй взял чистый лист. Его первое письмо было кратким и деловым — лекарке Вэн По. Так, уважительно-сокращённо, её называли в столице, подчёркивая не столько возраст, сколько её статус и мастерство. Он давал полное согласие на привлечение мастера Чэня, санкционировал любые расходы и просил держать его в курсе. Деньги не имели значения.

Затем он взял второй лист. Адресат — его жена, госпожа Шуан. Слова давались ему тяжело. Нежность была невозможна — она была бы фальшивой между ними. Но он нашёл другие слова: официальные, но полные твёрдой поддержки, выражения глубокой тревоги за её здоровье и здоровье их ребёнка, заверения, что все необходимые меры будут приняты. В этой сдержанности была своя честность и, возможно, единственная форма заботы, которую он мог ей предложить.

Оба письма были запечатаны. Он позвал слугу.

— Немедленно в столицу. Домой и лекарке Вэн По. Самой быстрой почтой.

Слуга склонился и исчез. Ли Вэй некоторое время сидел в тишине собственной комнаты. Тень от письма легла на его мысли, напоминая, что в его мире, помимо пиратов и артефактов, есть и другие, не менее жёсткие обязательства.

Глубокий, тяжёлый вдох. Ли Вэй поднялся из-за стола, медленно расправляя плечи, будто сбрасывая невидимую тяжесть. Заботу о жене он обеспечит — деньгами, лучшими лекарями, всей своей властью. Но быть рядом, утешать, держать за руку в её покоях в столице… этого он не мог. Даже если бы захотел.

И дело было не только во вспыхнувшем с новой силой чувстве к Фэн Хуан. Нет. Его руки были связаны другой, железной уздой — обязательствами перед императором. Миссия, которую ему доверили, союз с пиратами, поиск артефакта, способного изменить баланс сил… Всё это висело на волоске. Его отсутствие сейчас могло разрушить хрупкое доверие, сорвать планы, открыть дорогу интригам при дворе.

Один долг вступал в противоречие с другим. И сегодня победил тот, что был обращён к империи.

Уверенным, отмеренным шагом он вышел в коридор, направляясь к кабинету, но каждый его шаг отдавался в душе глухим эхом.

— Господин Ли и госпожа Фэн заняты, — спокойно, но с железной твёрдостью в голосе произнёс Чжи Сю. Он возник на дорожке перед Бай Ин словно из самой тени, преграждая ему путь к кабинету.

— Уйди с дороги, старик, — отмахнулся Бай Ин, пытаясь обойти его. — У меня важные новости для Фэн-ван.

Но Чжи Сю не сдвинулся с места, его стойкость напоминала старый, укоренившийся камень.

— Ваши новости могут подождать до вечера, — парировал он тем же ровным, непроницаемым тоном, за которым чувствовался безусловный авторитет.

— Мои новости такие же важные, как если бы сам император весть прислал! — усмехнулся Бай Ин, делая резкий шаг в сторону. Однако старый управляющий оказался на редкость проворным и вновь оказался прямо перед ним. Его бесстрастное лицо было непреклонной маской. И это поразило Бай Ина. Он видел ледяную сдержанность Фэн Хуан, но даже она порой позволяла себе вспышку гнева, презрительную усмешку или стальной блеск в глазах. Управляющий же не выдавал ничего — ни раздражения, ни страха, ни даже простого любопытства. Он был как идеально отполированная поверхность озера в безветрие, в которой нельзя было разглядеть ни единой ряби.

— Именно поэтому они и могут подождать, — возразил Чжи Сю, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, но отчётливая нотка упрёка. — Истинная важность не терпит суеты.

Бай Ин замер на мгновение, оценивая управляющего новым взглядом. Вместо раздражения в его глазах вспыхнуло что-то похожее на уважаемое изумление, смешанное с досадой.

— Хорошо, старик, — сказал он, отступая на шаг и складывая руки на груди. — Да ты, старик, крепче, чем просоленная говядина для дальнего похода! Не проймёшь. Ладно. Я подожду. — Он бросил выразительный взгляд в сторону покоев. — Но скажи им, что у меня в кармане сидит птичка, которая очень хочет рассказать, из какого гнезда выпали яйца семейства Цзи. И чем дольше её не слушают, тем громче она поёт. Понял?

Уголок безупречно сжатых губ Чжи Сю дрогнул на миллиметр — единственный, едва уловимый признак того, что слова Бай Ина достигли цели. Его взгляд, прежде устремлённый в пустоту, на мгновение стал пристальным и острым.

— Ваше послание будет передано, — произнёс он тем же ровным тоном, но теперь в нём чувствовалась не просто формальность, а взвешенная точность. — Господину будет доложено, что вы ожидаете с… информацией о птичьих гнёздах. Теперь, прошу вас, проследуйте в гостевой павильон. Вам будет подано угощение.

Он отступил ровно настолько, чтобы открыть дорогу не к кабинету хозяина, а к боковой аллее, ведущей к «Спящему Аисту». Его жест был безупречно вежливым, но не оставлял пространства для манёвра — приглашением это точно не было. Это был мягкий, но неоспоримый приказ.

Бай Ин фыркнул, но в его глазах промелькнула тень уважения.

«Чёрт возьми, старик ловит каждое слово, как шпион на допросе».

— Вижу, дела с тобой иметь — одно удовольствие, — кивнул он, уже без прежней бравады. — Ладно. Поведу свою говорливую птаху по саду погулять. Но смотри — доложи точно. И чтоб чай был крепкий и настоящий, а не та бурда, что после третьего дня в море пить приходится.

Чжи Сю склонил голову в безупречном кивке.

— В павильоне хранится коллекция господина, — произнёс он ровным голосом. — Вам подадут «Серебряные Иглы с горы Уи» — тот сорт, что удостоился похвалы самого чайного мастера Лу Бовэня. Покой будет обеспечен. Вас известят.

Он повернулся и сделал едва уловимый жест. Из-под арки, словно из воздуха, возник молодой слуга. Никаких слов не потребовалось — одного взгляда управляющего хватило. Слуга склонился перед Бай Ин.

— Пожалуйте.

Чжи Сю же, не теряя больше ни мгновения, развернулся и той же, бесшумной и быстрой походкой направился к дверям кабинета, чтобы передать двойное послание: о нетерпеливом пирате и о «птице», готовой заговорить о семье Цзи.

Пока слуга вёл его по знакомой уже тропинке к павильону, Бай Ин впервые за все дни, что он прожил в поместье, задумался об управляющем. Раньше Чжи Сю был для него просто частью обстановки — тихим, эффективным призраком на периферии зрения.

«А зря, — подумал Бай Ин. — Такую скалу не каждый день встретишь. Фэн-ван держит в кулаке целый флот, но даже она даёт слабину, когда злость или насмешка прорываются наружу. А этот… этот будто вовсе не из плоти и крови. Интересно, что у него там, под этой гранитной маской? И какого такого мастера Лу Бовэня он упомянул, хваля свой чай? Надо будет у капитана спросить…».

Чжи Сю постучал в дверь кабинета, дождался разрешающего «Войдите» и вошёл с бесшумной почтительностью. Он остановился на почтительном расстоянии от стола, где склонившиеся над картами фигуры Ли Вэя и Фэн Хуан прервали свой разговор.

— Господин, госпожа, — его голос был тихим, но идеально чётким, как удар маленького колокольчика. — Прошу прощения за вторжение. Господин Бай Ин настаивает на немедленной встрече.

Чжи Сю сделал микроскопическую паузу.

«Птичьи гнёзда семейства Цзи», — мысленно повторил он услышанную фразу. В его уме, хранящем все дела поместья и тысячи услышанных за долгие годы намёков, мгновенно сложился вывод. Он понял. Это был не просто намёк. Это был ключ ко всему: к темным слухам, что ползут по городу о семье Цзи, к источнику их странного благосостояния, к самым сокровенным тайнам, которые они так яростно охраняли. Человек, владеющий такими «гнёздами», мог раскрыть всё.

— Он утверждает, что обладает информацией о… «птичьих гнёздах семейства Цзи». Его дословные слова, — продолжил управляющий с той же бесстрастной точностью. — Мною было предложено ему дождаться вечернего приёма, однако он настоял на срочности.

Чжи Сю позволил себе сделать микроскопическую, почти ритуальную паузу, опустив взгляд на пол ровно настолько, чтобы подчеркнуть важность следующих слов, не нарушая при этом прямоты доклада.

— Он ожидает в павильоне «Спящий Аист». Я распорядился подать ему чай «Серебряные Иглы с горы Уи» из вашей коллекции, господин, чтобы обеспечить должное уважение и… дать его нетерпению остыть. Он производит впечатление человека, чьё сообщение может иметь существенный вес.

Ли Вэй поднял взгляд с карты, переводя его сначала на управляющего, а затем на Фэн Хуан. Он заметил, как её глаза на мгновение расширились, выдавая всплеск острого интереса, прежде чем в них снова воцарилось привычное спокойствие.

Но ответить он не успел. Его опередила Фэн Хуан.

— Благодарю, Чжи Сю, — её голос прозвучал ровно, с той самой властной интонацией, которая не терпела возражений. Она изо всех сил старалась подавить внутреннюю дрожь нетерпения — что же такого раскопал Бай Ин на её проклятую тётку? — Я понимаю срочность. Но ваше решение было верным. Пусть господин Бай Ин подождёт до ужина.

Чжи Сю склонился в безмолвном поклоне и бесшумно удалился, закрыв за собой дверь.

Едва та закрылась, как Фэн Хуан резко повернулась к Ли Вэю, предвосхищая его вопрос.

— Я знаю, о чём ты сейчас подумал, Вэй! — она предупреждающе подняла руку. — И я помню наш уговор. Бай Ин расскажет всё, что нашёл в твоём присутствии. Ты услышишь каждое слово. — Она пристально посмотрела на него, будто закрепляя эту мысль. — А теперь… давай продолжим. До ужина ещё есть время.

Ли Вэй с интересом наблюдал за этой маленькой сценой. Реакция Фэн Хуан — этот моментальный переход от вспышки личного интереса к жёсткому контролю — была для него красноречивее любых слов. Он всматривался в её лицо и поймал это промелькнувшее нетерпение, эту давно забытую, живую искру. И что-то внутри него отозвалось тихим, тёплым эхом.

Затем его мысли вернулись к словам Чжи Сю. «Птичьи гнёзда семейства Цзи». Семейство Цзи… Инлун, тётка Сюэ Лань. Память услужливо подбросила обрывки старого дела. Когда-то, будучи ещё молодым, неопытным следователем, он пытался копнуть в их сторону — и наткнулся на глухую, хорошо выстроенную стену. Ничего. Ни одной зацепки. Потом его карьера унесла в столицу, и это дело так и осталось пылиться в его личных архивах с пометкой «непроработанное».

И теперь, спустя десять лет, судьба в лице его бывшей невесты и её дерзкого пирата подбрасывала ему этот старый, неразрешённый вопрос прямо в руки. Ирония судьбы была изысканной.

Уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке, полной не столько радости, сколько профессионального азарта охотника.

— Договорились, — спокойно согласился он, и его взгляд снова упал на карту. — «Поющие Утёсы»… — задумчиво проговорил Ли Вэй, склоняясь над огромным столом, специально установленным в кабинете для работы с картами. Его взгляд перебегал с одной карты на другую. — На нынешних картах я такого названия не встречал.

С момента возвращения Фэн Хуан они погрузились в анализ. В кабинете царил рабочий хаос: на соседнем столе лежали стопки записей Ли Вэя, а стеллажи ломились от копий рукописей, которые он скрупулёзно переписывал в архивах.

Ли Вэй постучал пальцем по одной из карт, затем его взгляд оторвался и заскользил по полкам, заставленным фолиантами. Он резко выпрямился, оттолкнулся от стола и быстрыми шагами пересёк комнату к дальнему шкафу, где хранились самые древние и потрёпанные манускрипты.

Фэн Хуан наблюдала за ним с не меньшей сосредоточенностью. Среди пиратов легенда о «Поющих Утёсах» была известна лишь как страшилка. Даже Ши Цюань, самый осведомлённый из тех, кого она нашла, наотрез отказался указывать путь, сказав лишь, что поклялся собственной жизнью никогда больше не приближаться к тому месту. Ни золото, ни угрозы не сдвинули его с этой клятвы.

— Может, это старое название, давно вышедшее из употребления? — предположила Фэн Хуан, озвучив мысль, витавшую в воздухе.

— Скорее всего, — отозвался Ли Вэй, устанавливая небольшую лестницу, чтобы достать несколько особенно потрёпанных трактатов по исторической географии региона. Он аккуратно разложил их на своём столе, отодвинув в сторону более свежие записи.

Через несколько часов упорных поисков их внимание привлёк «Свод заметок о побережье времён Второй Династии». На полях, выцветшими чернилами, чья-то рука начертала: «Утёсы Гуй-юй (Ущелье Воплей Призраков) — место гиблое. Ветер и волны в расщелинах рождают звук, подобный плачу загнанного зверя. Мореходы зовут их „Поющими“ и обходят за милю».

— Описание совпадает, — произнесла Фэн Хуан. — Есть координаты?

— Есть, но… — Ли Вэй замолчал, его взгляд вновь задумчиво скользнул к стеллажам. — Но есть идея получше. Давай сверим с официальными источниками.

Он снова поднялся и направился к другому шкафу, где хранились более современные, но не менее ценные трактаты. На стол перед Фэн Хуан с лёгким стуком легла увесистая книга в тёмном переплёте: «Картографические сводки Ту Чжи».

— Ту Чжи? — удивлённо подняла бровь Фэн Хуан. — Он работал на императора Сюань-цзуна, прапрапрадеда нынешнего правителя. Его отчёты считались эталоном точности. Интересно…

Они погрузились в изучение сухих, официальных отчётов и карт, составленных чиновником для трона. И среди множества записей нашли нужную: место, ныне обозначенное как «Бухта Каменного Воя» — название безликое, географическое, стёршее из памяти всю поэтику и суеверный ужас прежнего имени.

— Я знаю это место, — в унисон произнесли Ли Вэй и Фэн Хуан, встретившись взглядами. Теперь всё встало на свои места. «Бухта Каменного Воя» была известна как негостеприимная, труднодоступная ловушка с коварными течениями, не сулящая ни выгоды, ни славы. Именно поэтому ни он, как следователь, изучавший торговые пути, ни она, как капитан, искавший укрытия и добычи, не ассоциировали его с «Поющими Утёсами».

Но даже определив место, они не могли позволить себе мчаться туда сломя голову. Столь глупой поспешности не простил бы ни один капитан, ни один следователь. Теперь их задачей было собрать воедино все сведения о самом цветке — разрозненные крупицы знания, разбросанные по архивам и легендам.

Ли Вэй разложил на столе приготовленные записи и копии документов. Вместе они принялись просеивать информацию: сухие строчки ботанических трактатов соседствовали с поэтичными образами из морских баллад, а отчёты мореплавателей — с суеверными страшилками береговых деревень.

Из этого хаоса постепенно стали проступать числа. «Десятилетний сон корней» из одного манускрипта перекликался с «цветением в ночь великого светила раз в десять вёсен» из песни старого лоцмана. Ли Вэй взял в руки кисть и чистый лист бумаги. Он сопоставил редкие, разрозненные упоминания о находках цветка с записями астрономических явлений, его взгляд стал острым и сосредоточенным. Цифры, даты, циклы — под его пальцами они начали складываться в строгую, почти зловещую формулу, привязанную к сложным ритмам лунно-солнечного календаря.

Расчёты заняли несколько часов. В кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь дыханием двоих людей. Когда последнее число было выведено, Ли Вэй отложил кисть и медленно потёр переносицу, закрыв глаза.

Он посмотрел на Фэн Хуан. В его взгляде читалась усталость от напряжённой работы и горечь от полученного результата.

— Следующее полнолуние, подходящее под все параметры… — его голос был тихим и чуть хриплым, — через шесть лет и восемь месяцев.

Он разочарованно выдохнул.

Фэн Хуан, до этого лишь молча следившая за его расчётами, первой прервала затянувшееся молчание. Её голос прозвучал ровно, выводя из размышлений, как удар гонга.

— Он цветёт раз в десять лет. Карта начертана при Императоре-основателе Люй Хае. Её автор не мог надеяться, что тот, кто её найдёт, просто сядет и станет ждать у нужной скалы целое десятилетие.

— Точно, — тут же откликнулся Ли Вэй, подхватив нить её логики. Его усталость будто отступила, сменившись острым интересом. — Значит, создателю карты был нужен не сам цветок в момент цветения.

— Именно, — Фэн Хуан поднялась и начала медленно обходить кабинет, её пальцы скользнули по корешкам старых фолиантов. — Ему требовалось то, что от цветка остаётся. Что-то, что можно унести с собой и что не теряет силу со временем. Скорее всего, — она обернулась к столу, — его сушили и толкли в порошок.

Она замолкла, остановившись в центре комнаты, и её следующая фраза прозвучала с холодной убеждённостью.

— Ши Цюань твердил о запрете: «не тронь, а то буря разнесёт». Но любой запрет существует лишь до первого, у кого хватит алчности или дерзости его нарушить. Кто-то обязательно собирал этот цветок.

Их взгляды встретились — и в этой мгновенной, безмолвной договорённости родилась новая уверенность. Уголки губ Фэн Хуан дрогнули, и по её лицу скользнула первая за день улыбка — неяркая, с лёгкой, едва уловимой хитрецой. Ли Вэй заметил, что эта сдержанная усмешка ему нравится.

— Наверняка такие люди были. И они собрали то, что называлось… — она на секунду задумалась, в памяти всплывали строчки из древнего манускрипта.

— «Лунное дыхание», — тихо, но чётко договорил Ли Вэй.

Фэн Хуан лишь кивнула.

Когда Ли Вэй и Фэн Хуан закончили работу, за окнами уже сгустились сумерки. Ужин для них накрыли в павильоне для трапез, куда вскоре присоединился Бай Ин. Вечерний воздух был по-настоящему прохладным — верный знак наступающей осени. Ли Вэй распорядился принести утеплённые накидки.

— Фэн-ван! — воскликнул Бай Ин, появляясь у стола, словно из ниоткуда. Он почтительно кивнул своей капитану и уселся рядом. — У меня есть для вас ценная информация! Но… — он покосился на Ли Вэя с нескрываемым подозрением, — он точно должен это слышать? — Пират не стал церемониться в присутствии следователя. Такта ему и правда не хватало, но кто ждёт его от морского разбойника?

— Говори уже, Бай Ин, — махнула рукой Фэн Хуан. — Следователь Ли должен быть в курсе. — Она бросила на Ли Вэя быстрый, говорящий взгляд: ты сам этого хотел. Тот подцепил палочками рис и отправил его в рот, не отрывая глаз от Фэн Хуан и её помощника.

— Хорошо, Фэн-ван, — с напускным почтением начал Бай Ин. — Мне пришлось потратить несколько недель, чтобы выведать эти сведения! — Он снова скосил взгляд на Ли Вэя, на этот раз с преувеличенной важностью. — Я, как мастер перевоплощений…

— Хватит красоваться, — сухо оборвала его Фэн Хуан.

— Прошу прощения, Фэн-ван, — Бай Ин кашлянул в кулак, закинул в рот несколько кусков мяса, прожевал и сделал долгий глоток тёплого чая. — Семья Цзи занимается контрабандой и работорговлей, — выпалил он наконец, без обиняков.

Спина Ли Вэя мгновенно выпрямилась, а взгляд стал острым, хищным. Бай Ин тихо присвистнул. Лицо Фэн Хуан тоже стало серьёзным.

— В порту у них несколько складов, — продолжил пират. — Третий и Восьмой — для контрабанды: редкий фарфор, медь, боевые кони, оружие… — Он запнулся, встретив тяжёлый взгляд Ли Вэя. Тот, как следователь по особым поручениям, уже мысленно прикидывал, на сколько казней хватит улик. — Но семейка Цзи не глупа, — Бай Ин понизил голос, сделав многозначительную паузу. — У них есть крыша. Покровители сидят прямо в городской управе. Без таких «друзей» их дела давно бы пошли ко дну. Так что всё, что пожелает клиент, они достанут. А вот Двенадцатый склад — на отшибе портовой зоны, обнесён частоколом и охраняется. Туда свозят людей для работорговли. Все они или одурманены, или спят. Я видел собственными глазами, — Бай Ин ткнул пальцами в свои глазницы, — как шла погрузка «товара». Пришлось залезть на высокое дерево.

Фэн Хуан сохраняла молчание, продолжая неторопливо есть. Ли Вэй тоже не спешил с вопросами. Он лишь аккуратно положил палочки на стол.

— Старший сын, Цзи Жунь, постоянно торчит в публичных и игорных домах, просаживая уйму денег, — Бай Ин достал из складок своего простого халата документ и развернул его. Сначала показал Фэн Хуан, затем Ли Вэю. — Это долговая расписка. Он занял 20 000 лян серебром у гильдии «Алмазные Весы». А вот тут, — Бай Ин ткнул в строку, — указано, чем будут расплачиваться… «алые слитки», — усмехнулся он.