Рисуя счастье

– Добрый вечер! – поздоровалась я.

Я волновалась, понимая, что сейчас нужно будет рассказать свою историю пока что совершенно незнакомому мне человеку.

– Привет! Давай на ты, – ответила Лена.

– Давай, – согласилась я. Хотя мне всегда сложно переходить с «вы» на «ты», но сразу начинать на «ты», наверное, будет проще. – Когда я записывалась к тебе, у меня был один запрос. Но за сегодня я узнала столько всего нового, что моя жизнь уже никогда не будет прежней – Начала я. И на одном дыхании рассказала Лене свою историю – про абьюз и новые обстоятельства с любовницей, про свои выводы и намерение развестись.

– Ну а ко мне-то ты что пришла? Ты ведь и сама всё знаешь.

– Я понимаю, что я хочу, но боюсь. Мне нужно понимать, что меня может ждать. Физическое насилие? Будет ли он пытаться лишить меня детей, вывезти их за границу?

– Конечно, всё это возможно. И физическое насилие, и психологическое, и манипулирование, скорее всего, он будет поливать тебя грязью, и говорить всем вокруг какая ты ужасная.

– Думаю, я к этому готова.

– В нашей жизни происходит лишь то, что мы способны пережить. Если ты приняла решение, действуй. Но я рекомендую посмотреть подходящие для этого периоды. Астрологически сейчас не очень хорошее время для кардинальных изменений. Давай я тебе посчитаю.

– Хорошо.

– Аня говорила тебе, что я могу посмотреть информацию на таро?

– Да, я хочу.

– На что сделаем расклад?

– Не знаю, никогда не делала. На что можно?

– Его чувства, мысли, действия?

– Давай.

Лена достала из зелёного бархатного мешочка колоду больших красочных карт и начала их перетасовывать.

– Снимай левой рукой на себя.

Сняла. Лена раскинула три ряда, в каждом по три карты.

– Он тебя не любит. Использует для личной выгоды. Получает от тебя деньги.

Не любит? Хотя, что меня удивляет? Где в его отношении ко мне про любовь? Оскорбления, обесценивание или критика? Но всё равно слышать это было как стоять под ледяным душем.

– Давай посмотрим, что у него с Катей? Если ты думаешь, что она – та женщина, к которой он ездит.

– Давай.

Лена перетасовала карты, я сняла левой рукой часть карт на себя, и она сделала несколько разных раскладов.

– Да, Катя – та самая женщина, к которой он ездит. Ему с ней хорошо. Рядом с ней он чувствует себя мужчиной. Все деньги там. Она была беременна от него, но сделала аборт.

Ему с ней хорошо. А что же он делает рядом со мной? Мне с ним плохо. Ему с ней хорошо. Ей, вероятно, тоже, раз они столько лет вместе, несмотря на то, что у него есть жена и дети.

Затем Лена сделала ещё несколько раскладов на волнующие меня темы. Будет манипулировать. Будет пытаться забрать детей и даже вывести их за границу, но не получится. Будет очень сложно. Сейчас торопиться ни в коем случае нельзя. Сидеть тихо и не подавать вида, что хочу разводиться.

Но как же это тяжело! Хочется немедленно прекратить этот период своей жизни. Расстаться с Русланом, забрать детей, переехать в другое место и начать новую жизнь, счастливую и наполненную, в любви и заботе, без постоянной критики и обесценивания, без предательства и постоянной лжи.

У меня дико раскалывалась голова.

Столько новой информации за один день, пожалуй, это слишком много.

За мной приехала Анечка, и мы поехали домой. По пути я рассказала ей все, что узнала от Лены.

– Интересно, где Руслан сейчас?

– По карте он до сих пор у Кати. Может, заедем посмотрим? Нам по пути.

– Давай.

Мы завернули во двор, и стали не спеша ехать по территории. Дом буквой «Г». Машины нигде нет. Возможно, они уехали, но до сих пор не остановились, поэтому я не вижу.

– Ладно, поедем домой, я очень устала.

***

Зайдя домой, снова зашла в приложение.

– Они в кафе «Восточные сказки». А мне сказал, что в баню поедет! Интересно, как давно он вот так в бане время проводит. Смотри-ка, звонит мне!

– Да, Руслан.

– Привет! Ты где? Дома уже?

– Да, мы дома.

– Как сходили с детьми в развлекательный центр?

– Хорошо. А ты где? В бане?

– Ммм... Нет, не пошёл в баню. Я ехал туда, но по пути на дороге зацепился с таксистом. У меня испортилось настроение, и я решил поехать на Андреевский карьер.

– На Андреевский карьер? То есть ты сейчас там?

– Да.

– Пришли мне фотографию.

– Фотографию? Зачем? – голос Руслана говорил о том, что это самое неожиданное, что он мог сейчас услышать.

– Хочу посмотреть. Ты же периодически просишь меня прислать фотографии. Решила теперь попросить тебя прислать мне фотографию. Пришли.

– Ладно.

– На Андреевском карьере он, представляешь?! Как же можно так врать! Враньё на вранье.

– Да уж, посмотрим, какую фотографию он тебе пришлёт.

Прошло пять минут, десять, а фотографий все нет. Напишу ему сообщение.

«Жду фотографии!»

***

Дети сильно возбудились после развлекательного центра, у них началась потасовка, в результате которой Ваня толкнул Лёшу на кровать. Лёша рассёк лоб об острый угол. Началось сильное кровотечение. Спальня, коридор, ванная комната – всё вокруг было забрызгано кровью.

Кое-как вместе с Аней заклеили Лёше лоб, быстро отмыли кровь с пола и мебели, и отправились в травмпункт.

Была глубокая ночь. И длинная очередь на приём к детскому травматологу.

А Руслан в это время развлекался, присылая мне фотографии с карьера. На тот момент прошло уже полтора часа. Чёрный карьер, чёрное небо. И ни одной звезды.

Полтора часа он ездил туда и обратно, чтобы сделать для меня эти снимки. Вместе с ней. С Катей.

Каким же надо быть подлецом?

***

Ещё спустя час он приехал домой. Но меня с детьми там не было. Он начал названивать и писать. Но у меня не было желания разговаривать с ним, и я решила игнорировать звонки и сообщения. Тогда он позвонил Ане, но она тоже не стала отвечать, тем более, была глубокая ночь. Потом позвонил моей маме, она – мне. Я рассказала ей про мальчиков, про травмпункт, и что мы уже сидим в машине около дома. Дети заснули. Мы с Аней болтали о том, что произошло сегодня, я рассказывала о своих намерениях и планах.

Спать совсем не хотелось. Всё тайное стало явным. Мой прежний мир разрушен. Как же больно. Как же тяжело. Но я решительно готова к изменениям в своей жизни.

Поднялась домой. Не говоря ни слова и по-прежнему игнорируя все вопросы Руслана, прошла с Лёшей на руках в спальню, и легла. Но спать не могла. Делала вид, что сплю, а сама снова и снова прокручивала события прошедшего дня и продумывала дальнейшие действия.

Часам к трём ночи очень сильно захотела есть, вспомнив, что даже не поужинала вчера. А уже практически новый день.

Пришла в кухню-гостиную, где спал Руслан, заварила себе чай и достала банку мёда и орехи.

Руслан проснулся, спросил, почему я не сплю, и что вчера произошло, почему нас не было дома. Я процедила:

– Дома надо находиться, чтобы знать.

И продолжила молча пить чай.

Видно, что ему хотелось спать, и он не был готов продолжать диалог, который не клеился. И, казалось, что он чувствует себя виноватым. Ребенок перебинтован. Он в это время развлекался, и теперь даже не знает, что произошло с сыном.

***

Выпив чай, снова легла на кровать. Сон не шёл. Решила посмотреть, в какое время сегодня рассвет. В четыре утра. Отлично. Тогда буду собираться на пробежку.

Обычно я просыпалась в 5 утра, и к 5:30 уже была готова к занятиям спортом. В это время на улице практически никого нет. Лишь изредка можно увидеть проезжающую мимо машину или человека, выгуливающего собаку. Воздух в это время после ночи особенно прекрасен. Когда живёшь в городе, только в такое раннее утро можно насладиться радостным пением птиц, подышать свежим чистым воздухом и побыть наедине с самой собой. Раннее утро – самое лучшее время, чтобы подумать о своей жизни, составить планы на будущее, зарядиться энергией на весь предстоящий день.

Но сегодня я рано вышла на пробежку в надежде сбросить все отрицательные эмоции.

Как обычно, побежала на набережную. Старалась бежать как можно быстрее. Сбрасывала напряжение, боль, злость.

Смотрела, как кто-то расправляет на поляне воздушный шар, чтобы отправиться в полёт. У меня дома тоже лежит сертификат на полёт. Как завершу вопрос с разводом, тоже полечу. Обязательно. А пока что не время. Несколько рыбаков устроились на набережной, закинув удочки в пруд.

Села на набережной. В ушах заиграла песня. Анна Асти. «Хобби». Та самая, что Саша прислал пару месяцев назад.

Странно. Почему он прислал именно эту песню? Просто так? Или...

Тогда она просто нравилась, а сегодня я каждой клеткой чувствовала, про что она.

...Та другая будет счастлива, может. Ну кому я вру, с ней будет всё то же. Пусть пока кайфует и целует в губы. Больно будет позже...

Она про меня, про мою жизнь, про мои отношения.

По коже побежали ледяные мурашки – одна за другой, как будто кто-то невидимый проводил пальцем по моей спине. Я ставила ее на повтор, и снова и снова мурашки. А за спиной будто вырастали крылья.

Я всё смогу. У меня получится. Я начну новую жизнь.

И у меня будет достойный мужчина. Любящий. Искренний. С которым мы будем сидеть на берегу океана, смотреть на звёзды и смеяться.

Я встала и побежала дальше. Навстречу рассвету.

Глава 6. Приоритеты.

Вернувшись домой после пробежки, прилегла и провалилась в сон, как в чёрную яму без дна. Проснулась оттого, что кто-то дёргал меня за руку.

– Мам, мы сегодня едем в Тулу? – Ваня стоял надо мной с таким лицом, будто от ответа зависела его жизнь.

Я села на кровати. Голова гудела, как набатный колокол. За окном светило солнце, но внутри было темно.

– Да, родной. Сейчас спрошу у папы, во сколько едем.

Пару дней назад был день рождения Вани, и мы с Русланом заранее договорились, что в субботу поедем погулять в парк в Тулу. Детям там очень нравится. И нам тоже. Парк огромный: широкие дорожки, выделенные полосы для велосипедистов и самокатчиков, множество цветов. А ещё – детские и спортивные площадки, кафе, развлечения на любой вкус и возраст: от аттракционов и зооуголка до экзотариума, конноспортивного комплекса, пруда и пляжа.

Дети с нетерпением ждали поездки.

Я заставила себя улыбнуться, встала и пошла на кухню. Руслан сидел с телефоном, пил кофе. Увидел меня – взгляд скользнул и уткнулся обратно в экран.

– Во сколько едем в Тулу? – спросила я максимально ровным голосом.

– В Тулу? – он поднял брови, будто слышал об этом впервые. – Сегодня такая погода хорошая, давай лучше на пляж.

– Мы договорились отметить день рождения Вани в Туле.

– Ну давай завтра. Сегодня не хочется. Жара. Поехали на речку.

Я смотрела на него и вдруг увидела всё, как на рентгеновском снимке: его привычку отодвигать мои желания на последний план, его равнодушие к тому, что важно детям, его умение делать вид, что нашего разговора пару дней назад просто не было.

– Я не хочу на речку, – сказала я твёрдо. – Там оводы. И ты это знаешь.

Руслан почему-то никогда не любил общественные и благоустроенные пляжи. И если мы ездили поплавать, то это всегда была речка, очень мелкая. И всегда с огромным количеством оводов около неё. Место красивое. Но река холодная, мелкая и с кучей насекомых. В этот момент я поняла: больше не готова соглашаться на то, что мне не нравится. Хватит жить так, как хочет Руслан. В нашей пока ещё семье есть ещё и я, и дети.

Он хмыкнул.

– Ну а куда тогда?

– В Тулу. В парк.

– Нет. Давай купаться.

Воздух между нами накалился, как перед грозой. Я сжала кружку так, что побелели костяшки. Внутри закипало что-то страшное. Хотелось крикнуть: «Ты вчера был у неё, пока я зашивала голову нашему сыну! Ты врёшь мне в глаза! И теперь ты ещё смеешь решать, куда мы поедем?»

Но я вспомнила слова Лены: «Сиди тихо. Не показывай».

Я выдохнула.

– Хорошо. Тогда поехали на озеро. Там нормальный пляж.

Руслан удивился. По глазам видела – ждал скандала, готовился отражать атаку. А я сдалась. Это его сбило с толку.

– Ладно, – сказал он. – Поехали.

К моему удивлению, Руслан согласился.

***

Два часа на пляже я продержалась чудом.

Солнце жгло плечи. Дети визжали в воде. Руслан лежал на полотенце, уткнувшись в телефон. А я сидела в тени, раскрыв книгу, и не видела ни одной строчки. Перед глазами стояла карта – как призрак, который нельзя прогнать. Точка на Московской. Траектория вчерашней ночи. Фотография с карьера, которую он сделал для меня, что подтвердить свою ложь.

– Поехали домой, – сказал Руслан, даже не глядя на часы.

– Мы только приехали. И время ещё раннее.

– Мне на работу надо.

– Езжай. Приедешь за нами позже.

– Нет, возможно, я очень поздно освобожусь.

Я посмотрела на детей. Они только разыгрались, только вошли во вкус. Их крики смешивались с шумом воды и криками птиц. Ваня строил песочный замок, и песок лип к его ладошкам, осыпался с пальцев золотыми струйками. Лёша гонялся за голубем, босой, смешной, с выгоревшими на солнце волосами.

– Руслан...

– Геля, я сказал – поехали.

Он уже вставал, стряхивая песок с полотенца.

Я закрыла глаза. У меня не было сил спорить. Не было сил бороться. Не было сил делать вид, что у нас семья.

В машине я отключилась. Провалилась в сон, как в спасительную пустоту, где не было ни боли, ни мыслей, ни его.

Проснулась только когда колёса зашуршали по асфальту во дворе.

Руслан очень торопился.

Мне было все равно. Все мои мысли были заняты только сном – единственным местом, где я могла спрятаться. Я помылась и сразу же заснула.

***

Проснулась только спустя шесть часов. И сразу же полезла в приложение.

Открыла карту – и мир снова раскололся надвое.

Машина. Не на работе. Не в городе.

Тула.

Он в Туле.

Я увеличила карту. Центральный парк Тулы. Те самые аттракционы, которые обещал детям. Та самая зелёная аллея, по которой мы должны были гулять всей семьёй. Картинка сложилась мгновенно, как удар под дых.

Это его приоритеты? Дети хотели в парк. Дети хотели отметить там день рождения. Дети хотели покататься на аттракционах.

Но мысли Руслана – не про детей.

Планы Руслана – не про детей.

Приоритеты Руслана – это не мы. Это она.

Он заехал за ней и поехал с ней в Тулу.

В то самое место, куда отказывался ехать с нами. С нашими детьми. С Ваней, у которого был день рождения.

Я смотрела на точку на карте и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Как холст, который долго натягивали, а потом резко отпустили – и он повис бесформенной тряпкой.

Он украл у сына праздник. Не деньги, не игрушку – воспоминание.

Я набрала его номер.

Сброс.

Ещё раз.

Сброс.

На рабочий – сброс.

Тогда я написала сообщение: «У нас ЧП! Перезвони срочно!»

Через минуту телефон зазвонил.

Я скинула. И сразу набрала по видеосвязи.

Он не взял.

Я писала снова и снова: «Возьми трубку». Тишина.

Потом пришло сообщение: «По трассе еду. Что случилось?»

«Пришли фото».

Пришло фото – дорога, столб, лес. Ничего не доказывающее. Пустое, как его обещания.

Я набрала текст и долго смотрела на него, прежде чем отправить.

«Ты что, из Тулы едешь?»

Три точки. Он печатает. Удаляет. Снова печатает.

«Нет, я по работе».

Я закрыла глаза.

По работе. Парк Тулы. Работа.

Можно ли врать наглее? Можно ли быть более подлым? Как можно быть таким мерзавцем – пообещать детям поехать в Тулу, и поехать туда не с ними, а с любовницей.

Ангелиночка, терпи! Нужно держать себя в руках.

Я сидела на кровати, смотрела в стену и чувствовала, как внутри что-то ломается. Не сердце – оно уже было разбито. Ломалась вера. Вера в то, что я хоть что-то значу. Что мои пятнадцать лет – не зря. Что наши дети – не просто приложение к его жизни, которую он живёт где-то там, без нас.

Всё делала ради семьи, ради него, ради детей. Из кожи вон лезла, чтобы дома всегда было чисто и вкусно приготовлено, занималась с мальчишками.

В голове закрутились мысли, старые, привычные, как мозоль: «А что я делаю не так? Где я ошиблась? Почему он не хочет быть с нами?»

Я снова искала проблему в себе.

Привычка. Рефлекс. Спазм.

Но вдруг, как вспышка, пришло другое: «А почему я должна быть идеальной, чтобы он был нормальным отцом? Почему я должна тянуть одна, чтобы он просто не врал?»

Я вылезла из коробки. Из той тесной, душной коробки, которую принимала за свой мир. И увидела правду. Она оказалась не красивой картиной, а грязным мазком, которым кто-то заляпал всё белое.

Мир несправедлив. Люди жестоки. И тот, кто клялся в любви, может годами жить двойной жизнью, не испытывая ни стыда, ни угрызений совести.

Я заплакала. Впервые за долгое время – навзрыд, как ребёнок.

По Ване, который не достучится до папы.

По Лёше, который вырастет и поймёт.

По себе. По той девчонке, которая много лет назад надевала белое платье и верила в любовь – одну и на всю жизнь.

***

Зазвонил телефон.

Аня.

– Геля, ты как?

– Он свозил её в Тулу. В парк. Куда обещал детям.

– Я сейчас приеду.

– Не надо. Я хочу побыть одна.

– Тогда слушай. Ты не виновата. Слышишь? Ничем. Ты лучшая мать, каких я знаю. Ты тянешь всё одна. Ты красивая, умная, добрая. А он – просто кусок дерьма, который не стоит ни одной твоей слезы. Завтра будешь решать, что делать. А сегодня – просто плачь. Люблю тебя.

Я отложила телефон и снова зарыдала.

Но сквозь слёзы, сквозь боль, сквозь эту чудовищную усталость во мне росло что-то новое.

Не надежда. Нет.

Уверенность.

Я больше никогда не позволю ему делать мне больно.

***

Руслан вернулся поздно. Я слышала, как он возится в прихожей, как чистит зубы, как ложится на диван в гостиной – в последнее время он спал там, «чтобы не мешать».

Я лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.

В голове крутилась фраза из той песни, что играла утром на пробежке:

«Та другая будет счастлива, может. Ну кому я вру, с ней будет всё то же...»

Пусть. Пусть будет счастлив с ней. Пусть кайфует и целует в губы. Пусть возит её в Тулу и врёт про работу.

Я больше не жду. Я больше не верю. Я больше не надеюсь.

Я просто буду жить.

Свою жизнь. Для себя. Для детей.

Глава 7. Тарификация звонков.

Следующим утром Саша передал мне номер телефона Дениса.

– Ты чего такой хмурый, как небо над головой сегодня?

– Н-ничего. Просто... – он пожал плечами. – Будь осторожна.

– Я уже большая девочка.

– З-знаю. Знаю...

Я улыбнулась.

– Спасибо тебе за помощь, Саша.

Саша не улыбнулся в ответ.

***

Денис ответил на сообщение через час. Коротко: «Привет. Помню тебя. Можем встретиться сегодня в 17:00, скажу всё лично. Кофейня «Цветаева» на Ленина».

Кофейня «Цветаева». Маленькая, с бархатными креслами и потрясающим запахом шоколада. Я бывала там пару раз.

В назначенное время я сидела за столиком у окна и нервно крутила в руках телефон.

Я не волновалась из-за документов. Я волновалась из-за него.

Дверь открылась, звякнул колокольчик – резко, будто вскрикнул.

Он вошёл. Вместе с ним в кафе ворвался запах дорогого парфюма и дождя.

Широкие плечи, уверенная походка, дорогой костюм. Лицо серьёзное, даже строгое. А глаза... Глаза были те же. Серые, с тёплым отливом. Те самые, в которые я смотрела пол-урока, пока учительница мазала мелом доску с логарифмами.

– Ангелина, – он улыбнулся, и морщины у глаз стали глубже, строгость исчезла, превратившись во что-то другое, очень знакомое. – Ты совсем не изменилась.

– Ты тоже, – соврала я. Потому что он изменился. Стал старше, мужественнее. Благородная седина тронула виски, в уголках губ залегла горькая складка, которой раньше не было. От этого внутри все сжалось ещё сильнее – пополам между нежностью и тошнотворным предчувствием.

Он сел напротив, положил на стол тяжёлую кожаную папку.

– Что тебе заказать?

– Капучино и тирамису.

– Помню. Ты и в школе всегда обожала тирамису. Как будто других десертов вообще не существует. – Задумчиво заулыбался Денис.

Горло сдавило – не болью, а чем-то сладким и острым одновременно, как первый глоток горячего шоколада, когда обжигаешься, но не можешь оторваться.

– Ты помнишь?

– Я много чего помню, – он смотрел прямо, не отводя взгляда. – Как ты все время рисовала. Кажется, все твои школьные тетрадки были изрисованы рисунками и стишками. Только тетради по русскому и математике оставались нетронутыми твоим творчеством, да?

– О, да. – Засмеялась я.

– И как учителя допускали такое творчество? Наверное, им оно нравилось так же сильно, как и мне. Эти морские пейзажи или нашествие сердечек. А ещё помню, как ты смеялась, когда я рассказывал глупые анекдоты.

Официантка поставила передо мной чашку и тарелку. Тирамису – влажный и очень воздушный, пахнущий какао и маскарпоне. Вкус ударил в нос раньше, чем я успела взять ложку.

– Это было двадцать лет назад.

– Девятнадцать, – поправил он. – Я считал.

Ложка звякнула о тарелку, где-то рядом на баре зашипела кофемашина. Я смотрела на него и видела, как под кожей на скуле бьётся венка. Он тоже волновался.

Я отломила кусочек десерта. Вкус растаял на языке – горьковатый кофе, сладкий крем, холодное послевкусие. И вместе с ним пришло то чувство из прошлого: школьный коридор, солнечные лучи, пробивающиеся сквозь окна, его рука в моей.

Какой же он красивый. Даже слишком.

Он протянул папку, нарушив эту приятную тишину.

– Здесь всё, что удалось собрать. Катя Соболева, 38 лет. Разведена, есть сын 15 лет. Проживает вот по этому адресу. Снимает. Индивидуальный предприниматель. Мастер маникюра. С Русланом знакома около семнадцати лет. – Он сделал паузу. – Есть ещё кое-что.

Я замерла. В висках застучала кровь, глухо и часто.

– Она часто ездит с ним на машине. Руслан любит погонять. Посмотрел информацию по штрафам ГИБДД, на фото– и видеофиксации они почти всегда находились в машине вдвоём.

Семнадцать лет.

Они знакомы семнадцать лет.

– И ещё, – Денис достал из папки толстую пачку бумаги, перетянутую резинкой, пахнущую типографской краской. – Детализация звонков. Этот номер, – он ткнул пальцем, – принадлежит ей. За последние полгода – около тысячи звонков. В среднем пять в день. Иногда ночью. Иногда рано утром.

Я смотрела на чёрные строчки, и они расплывались. Семнадцать лет. Тысяча звонков за полгода... Пятнадцать лет брака.

– Спасибо, – выдохнула я. – Ты не представляешь, как это важно.

– Представляю, – тихо сказал Денис. – Я сам через это прошёл.

Я подняла глаза.

– Ты?

– Моя жена... – он запнулся. – Юля. Мы вместе десять лет. И я тоже однажды полез в телефон. И тоже нашёл. Только не у неё. У себя.

– В смысле?

– Я нашёл переписку с другой, – он говорил, глядя в стол, на свои руки, сцепленные в замок. – Два года назад. С коллегой. Ничего серьёзного, пара встреч, глупость. Но Юля узнала. И до сих пор не простила. Мы живём как соседи. Ради ребёнка.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Затем, что я знаю, каково это – жить во лжи. – Он поднял на меня глаза. В них стояла такая усталость, что мне захотелось закрыть его от всего мира. – И затем, что я тебя никогда не забывал. Девятнадцать лет, Ангелина. А сейчас, глядя на тебя... – Он замолчал, перевёл дыхание, и его голос стал хриплым. – Зря я тогда не остался. Зря не нашёл тебя раньше. Раньше, чем все это дерьмо случилось с нами обоими.

Колокольчик над дверью снова звякнул. Вошли люди с громким смехом и запахло мокрой одеждой. Но между нами повисла такая тишина, что я слышала, как кровь пульсирует в венах.

***

Мы вышли из кофейни, когда город уже накрыло темнотой. Фонари освещали лужи на асфальте, в которых художественно отражались старинные здания города. Обожаю запах мокрого асфальта. А сегодня всё казалось особенным.

Денис предложил подвезти.

– Мы договорились встретиться с Сашей. Он скоро подъедет. Спасибо.

– Ангелина. – Денис взял мои ладони в свои. Горячие, сухие, сильные. – Если понадобится помощь – любая. Юридическая, моральная, какая угодно. Я рядом.

Мои ладошки вспотели, а по телу пробежала горячая волна.

Я смотрела на наши пальцы, переплетённые в оранжевом свете фонаря. Его кожа чуть смуглая, с выступающими венами. Моя – бледная и холодная. Контраст, который обжигал.

Где-то рядом засигналила машина – резко, нетерпеливо. Денис даже не повернул головы. Смотрел только на меня.

Не Саша.

– Можно я тебя обниму? – спросила я. – Просто так.

– Иди ко мне. – Сделав глубокий выдох, Денис притянул меня к себе.

Он закрыл глаза и вдохнул аромат моих волос.