Рисуя счастье

Анечка более прокаченная и умная девчонка в плане психологии. Ей не нужно было в поисковике искать про абьюз.

– Может, поговорите? Расскажешь ему о своих чувствах?

– Говорила. Говорила годами. Писала, кричала, умоляла, – я смотрела в потолок, и слезы катились по вискам в волосы, щекоча кожу. – Ему все равно. А сегодня... Сегодня он сказал, что у меня ужасные волосы, кошмарные брови и отвратительный маникюр. И что я должна отдавать ему все свои деньги. И в этот момент, Аня, я поняла: всё. Последняя капля. Я его больше не люблю.

– Ангелиночка... – в её голосе были слезы. – Я пришлю тебе телефон. Её Лена зовут.

– Спасибо, родная.

***

Запись к психологу была только через две недели. А на следующий день мне на почту пришла рассылка. Вебинар «Абьюз: распознать и остановить».

Я улыбнулась. Вселенная, видимо, решила, что двух недель ждать не обязательно.

Давно заметила, что когда задаюсь вопросом, который меня тревожит, начинаю то тут, то там видеть информацию, которая является ключиками к решению.

Как так получается, что за 35 лет жизни я ни разу не слышала слово «абьюз», а теперь только что на заборе его не встречаю?!

Зарегистрировалась на вебинар.

Руслана снова не было. Дети играли в своей комнате, и я надела наушники.

Спикер – женщина с мягким, спокойным голосом – говорила то, что я уже читала. Но одно дело читать, другое – слышать, как тебе объясняют твою же жизнь.

«Никто не может распознать абьюзера со стороны. Внешне он абсолютно нормален. Люди и не подозревают, на что он способен внутри семьи».

Аня удивилась. Родители удивятся. Все удивятся. Потому что Руслан умеет быть обаятельным. Он умеет быть «своим в доску». И только мы с детьми знаем другого Руслана.

«Все тираны стремятся к полному контролю. Они требуют от жертвы разрыва отношений со всеми, кроме них».

Я закрыла глаза. Сколько людей ушло из моей жизни? В памяти всплывали картинки из прошлого, как старые фотографии, которые я давно спрятала в дальний ящик. Как Руслан «помогал» мне разорвать отношения с людьми, с которыми дружила и общалась. Аня осталась единственной из моего прошлого. Вспоминая всё это сейчас, мне стало и смешно, и грустно одновременно, какие изощрённые способы он придумывал, чтобы я прекратила своё общение. А я как будто сама себе не принадлежала. Почему же я его слушала? Почему не ставила под сомнение его слова, а слепо верила всему, что он мне говорил? Любовь закрыла мне глаза? Манипулирование, знание приёмов НЛП?

«Чтобы установить контроль, нужно систематически наносить психологические травмы. Жертва должна осознавать свою беспомощность».

Руслан почему-то всегда негативно высказывался по поводу моей внешности. Даже когда мы встречались, говорил мне: «Да не такая уж ты и красивая. Ну, симпатичная, да, но не так чтобы красивая». На тот момент я восприняла это скорее за шутку. Меня приглашали сниматься в журналах, участвовать в показе мод и в конкурсах красоты. Да и ухажёров всегда было много. Поэтому оснований сомневаться в своей внешности не было.

Но со временем ему это удалось. Когда любишь человека, ты его внимательно слушаешь и не думаешь, что в его словах может быть хоть какой-то подвох. Слыша в свой адрес: «Ты что, как можно носить мини-юбку с такими ногами?», не думала о том, что Руслан говорит какую-то ерунду, а пыталась найти подтверждение его словам. И надевала штаны, как он хотел.

Я перестала быть собой. Стала поправляться, приобрела кучу болячек на нервной почве, и только год назад, осознав это, решила работать над своей самооценкой и внешностью. Медитации, бег, йога сделали своё дело. В зеркале снова появилась я – не та, удобная и бесформенная, а та, которой я была когда-то. Но это стало поводом к безумной ревности Руслана.

«Абьюзер часто использует редкие вознаграждения. После вспышки насилия он умоляет вернуться, просит прощения, говорит, что боится потерять».

Сколько раз это было? Скандал, слезы, крик. Потом он подходит, обнимает, шепчет: «Прости, я дурак, я просто безумно тебя люблю, я боюсь тебя потерять». Потом ночь любви. Утром я просыпаюсь и думаю: ну всё, это было в последний раз. Он понял.

До следующего раза.

«У женщины на первых порах создаётся впечатление, что её безумно любят. Мужчина проявляет повышенный интерес к её прошлому и настоящему, и это кажется заботой».

Я вспомнила начало. Руслан спрашивал обо всём: о моих бывших, о друзьях, о детстве. Я думала: как ему интересно! Как он хочет знать обо мне всё! Он ревновал, и я думала: как он меня любит.

Сейчас он спрашивает, где я, с кем, куда иду, просит присылать фотографии и видео. То же самое. Только теперь это называется не «любовь», а «контроль».

***

Я сняла наушники. В комнате было тихо.

Я посмотрела на свои руки. Красивый маникюр, который Руслан назвал ужасным. Потом перевела взгляд на телефон. И вспомнила.

Приложение.

Я открыла его почти машинально. Просто чтобы отвлечься. Посмотреть, где он сейчас. Наверное, на работе. Хотя какой там на работе, уже почти двенадцать.

Карта загрузилась.

Я моргнула. Посмотрела ещё раз.

Машина стояла не на работе. Не на парковке у офиса. И не у друзей. Уже час как она была припаркована возле дома. Но Руслана дома не было.

Я отложила телефон. В комнате было темно, только экран ноутбука светился, и на нём все ещё была открыта статья про абьюз.

«...контроль, ревность, проекция. Часто абьюзер обвиняет партнёра в том, на что способен сам».

Я посмотрела на телефон, на экран с точкой на карте, на своё отражение в чёрном окне. Из темноты на меня смотрела женщина, которую я почти не узнавала. Уставшая. Напуганная. Но в её глазах – на дне, где-то глубоко – тлел маленький, упрямый огонёк.

Глава 4. День рождения.

– Мама, просыпайся, сегодня мой день рождения!

Голос Вани ворвался в сон, как яркий луч. Я приоткрыла глаза, пытаясь сфокусироваться на циферблате часов. 4:02.

– Ванечка, – прошептала я севшим голосом. – Сейчас только четыре утра. Ещё слишком рано.

– Ну ладно, – выдохнул он так, будто я сказала, что праздника не будет вообще.

Шлёпанье маленьких ног удалилось в сторону зала. Через минуту оттуда донёсся знакомый голос из мультика.

Я прислушалась. В доме было тихо. Слишком тихо для присутствия ещё одного взрослого. Руслан не пришел.

Мысль царапнула, но я загнала ее поглубже. С вечера я пекла Ване торт. Шоколадные бисквиты, крем с маскарпоне, наверху будет картинка с персонажами его любимой игры. Всё как он просил. Я так устала, что уснула, едва коснувшись подушки. Тело помнило тяжесть каждого прожитого дня. Я провалилась в сон до следующего толчка:

– Мамааа! – настойчиво будил он меня. – Когда же ты будешь просыпаться?! У меня же сегодня день рождения!

– Ванечка, с днём рождения, любимый. – Я притянула его к себе, поцеловала в макушку. Волосы пахли солнцем и детством – тем особенным запахом, который не спутать ни с чем. – Я очень поздно легла. Дай мне ещё чуть-чуть.

– Ну ладно.

Он ушел. В коридоре послышался голос Лёши, младшего:

– С днём рождения, Ваня!

Братья зашуршали в зале, обсуждая мультик. Я провалилась обратно в темноту.

Третий раз Ваня будил меня почти плача:

– Мама! Ну ты что, не хочешь отмечать мой день рождения?!

Я была разбита. Зная, что сегодня утром я не пойду на работу, а проведу полдня с любимыми мальчиками, мне совсем не хотелось просыпаться слишком рано. Но и не просыпаться уже не могла, видя, как мальчишка ждёт подарки.

– Прости, родной, прости, – я обняла его, чувствуя себя последней эгоисткой. Слёзы подступили к горлу, но я сглотнула их вместе с чувством вины.– Я встаю. С праздником!

Решила зайти в приложение, чтобы понимать расположение машины, ну и Руслана, конечно. Ночью в 23:06 он припарковался возле дома. Его до сих пор нет. Видимо, снова куда-то уехал на такси.

– С днём рождения, Ванечка! Будь самым счастливым. Я тебя очень люблю!

– С днём рождения, Ваня! – Лёша снова радостно поздравил брата, и они накинулись на подарки.

Я пошла на кухню доделывать торт. Руки двигались автоматически: пропитать коржи, промазать кремом. А в голове, как заевшая пластинка, крутилось: «Где он? Где он? Где он?»

В 7:35 щёлкнул замок.

Я замерла с лопаткой в руках. Руслан вошёл на кухню, чему-то улыбаясь. От него пахло... ничем. Дорогой, улицей, утром.

– Где ты был?

Он моргнул. Один раз, быстро. Как будто его застали врасплох.

– На работе. К нам приезжали партнёры из Москвы. Мы были в бане.

– Всю ночь?

– Ну да.

– А где машина?

Глаза дёрнулись. Совсем чуть-чуть, словно рябь на спокойной воде. Но я заметила. Раньше я бы не заметила. Раньше я бы поверила. А теперь словно ставлю под сомнение каждое его слово. Он понял, что машину я могла видеть около дома. Он же не знает, что сегодня я не отправилась на пробежку, потому что поздно легла, и поднялась с кровати всего полчаса назад.

– Ночью я поставил её около дома, – он говорил слишком быстро. Слова спотыкались и наезжали друг на друга. – Партнёры приехали на нескольких машинах, решили, что я оставлю свою, чтобы не гонять всем караваном. А ты что уже подарила Ване подарки? А как же я?

Череда вопросов закрутилась в моей голове, как колючий клубок. Интересно, а ты интересовался у ребёнка, что он хочет в подарок на день рождения? Тратил ли ты своё время и деньги на выбор и покупку этого подарка?

– А ты опоздал! Ваня проснулся в 4, и несколько раз меня будил, ожидая свой подарок.

Руслан только развёл руками. А в его выражении лица читалось: «Ай-ай-ай, как ты могла».

Он снова перевёл тему, как фокусник перекладывает карты в рукаве.

– А почему партнёры решили переночевать в бане?

– Ну... почему бы и нет?

– А Евгений тоже с тобой ночевал?

Вот оно. Евгений – его друг и руководитель. Вчера Руслан говорил, что они вместе встречают москвичей.

– Нет, он уехал раньше.

– Насколько раньше?

– Я не помню.

Всё. Он тонул в моих вопросах, как в зыбучих песках, и мы оба это знали. Он перевёл взгляд на торт, на играющих детей, снова на меня.

– Тебе надо было быть следователем.

– Почему?

– Да так. Вопросы хорошо задаёшь.

Я промолчала. Но внутри всё сжалось в тугой узел. Он подтвердил. Вопросы были правильные. Ему есть что скрывать.

– Я в душ, а потом отвезу вас в развлекательный центр.

***

В развлекательном центре Руслан пробыл ровно столько, чтобы это нельзя было назвать «забежал и убежал». Посидел с нами минут двадцать, полистал телефон и исчез. По делам.

Мы заказали праздничный завтрак: всё, что обожают мальчишки.

Облепиховый напиток обжёг горло сладостью – неожиданной, почти приторной, как ложь Руслана про прошедшую ночь.

Пришло сообщение.

Анечка: «Привет-привет, моя красавица! Поздравляю с днём рождения сына! Желаю быть самой счастливой и любимой мамой и гордиться своим ребёнком. Отличного дня!»

Я улыбнулась. Отправила ей видео с собой и детьми и подписала: «Мы сегодня утром балдеем».

«А Руслан где?»

Я замерла. Потом напечатала: «Не ночевал дома».

Это был первый раз, когда я сказала об этом. Подруге, которая всегда считала нашу семью идеальной. Первый раз, когда сказала об этом кому-либо вообще. Слова вышли как занозы – маленькие, но острые.

«Ты уверена, что у него никого нет?» – пришло через минуту.

Я смотрела на экран. Палец завис над клавиатурой.

«Не уверена. Но сильно сомневаюсь. Он много работает. Но это можно проверить».

И тогда я рассказала ей. Про приложение, про то, как я его установила, про точки на карте, которые ничего не говорили. Про то, что по ночам он уезжает на такси, а машину оставляет у дома.

«А в приложении такси можно посмотреть маршруты?»

Точно. Приложение такси. Скорее всего там хранится история поездок.

«Думаю, да».

«И что ты будешь делать?»

Я подняла глаза. Ваня с Лёшей ели пиццу, перемазанные соусом до ушей. Они были счастливы. Их мир был целым. А мой только что треснул по швам.

«Завтра утром, когда он будет в душе, я залезу в его телефон».

Внутри всё затрепетало – мелко, противно, как перед прыжком в пропасть. Я призналась в преступлении, которого ещё не совершила.

Аня ответила смайликом – поднятый большой палец. И добавила: «Я с тобой. Что бы ты ни нашла».

Я убрала телефон и посмотрела на детей.

– Мам, а когда торт? – спросил Ваня.

– Скоро, – улыбнулась я.

А в голове крутилось: «Завтра утром. Завтра я узнаю правду».

Глава 5. 40 дней спустя.

С рассветом пришло не спокойствие, а липкое, как смола, ожидание.

Я очень переживала.

Не потому, что лазить по чужим телефонам – дело нечистое. А потому, что у меня был горький опыт. И этот опыт кричал: «Не смотри! Там всегда больно».

Первый раз я залезла в телефон Руслана в день нашей свадьбы.

Гости, музыка, салюты. Друг Руслана сломал ногу, пытаясь сделать сальто. Руслан уехал с ним в больницу и забыл телефон дома.

И почему-то именно в ту ночь, когда всё пошло под откос, меня потянуло посмотреть.

Переписки с девушками. Одни сами напрашивались на близость. Другим намекал он – описывал позы, в которых хочет это сделать. Всё это – после того, как нас объявили мужем и женой.

Мой мир рассыпался, как холст, с которого кто-то безжалостно содрал краски.

Я хотела развод. Показала сообщения его сестре, говорила с его мамой. Они уговаривали: «Не спеши, всё наладится». Руслан говорил: «Я люблю только тебя одну. Я же на тебе женился. Эти сообщения - не правда». Я поддалась.

Был и второй раз. Через год после свадьбы. Я проснулась ночью с чётким чувством: «Посмотри». В телефоне не было ни одного сообщения. Пусто. И слишком странно. Очевидно, что он чистил переписки. Я полезла в телефонную книгу и увидела контакт «Любимая». Это был не мой номер. Я просто «Ангелина» и «Ангелина работа».

Я разбудила его среди ночи.

Он сказал: «Записал когда-то кого-то, уже не помню кого». И я поверила. Или сделала вид, что поверила.

Последующие годы я не залезала в его телефон.

Что же я увижу сегодня?

Я боялась. Понимала: там может быть то, что перевернёт всё. Но усталость от той жизни, которой я жила, была сильнее страха. Я была готова к переменам. Даже к самым болезненным.

Руслан ушёл в душ. Я подождала, пока зашумит вода, и скользнула в спальню.

Телефон лежал на тумбочке. Пароль я знала – у нас одинаковые. Я никогда не была против, чтобы он смотрел мой телефон, потому что у меня не было от него секретов. А Руслан был уверен, что я никогда не полезу смотреть его телефон, потому что так я не поступала. Если не считать ту пару случаев сразу после свадьбы, которых мне хватило на все последующие годы.

Зашла в приложение такси. История поездок.

Последние пару десятков – один и тот же адрес.

Улица Московская, дом 23.

Оплата всегда наличными. Ну да, наверное, это более осторожно, чем оплачивать поездки с карты. Но ведь в приложении есть все данные. И зачем было оплачивать наличными, если я и так была в курсе того, что он ездит на такси и делает это не бесплатно, разумеется.

А, ну да, иногда же за ним приезжали агенты, как он говорил. То есть для меня он уезжал не на такси, а с коллегами по работе.

Вранье, вранье, вранье.

И в прошлую ночь, перед днём рождения Вани, пока я после работы, уставшая, бегала по магазинам, чтобы выбрать и купить ребёнку подарки, продукты для торта, фрукты, пока готовила и кормила детей ужином, пока готовила торт на день рождения, он занимался более интересными вещами.

Я забила адрес в поисковик.

Общежитие.

В общежитии нет кафе, нет ресторанов, нет офисов. Там живут люди.

К кому он ездит? К кому он ездит ночами, когда я одна с детьми?

Катя! – меня будто током ударило.

Они с Русланом давно знакомы, он мне много про неё рассказывал, а теперь она постоянно следит за мной в соцсетях. Катя не находится у меня ни в друзьях, ни в подписчиках, но при этом всегда самая первая смотрит мои сторис, словно я не даю ей покоя или она хочет, чтобы я обратила на неё своё внимание.

Я открыла приложение для слежки за машиной. Теперь, зная адрес, я смотрела иначе.

Да. Он ездит туда. Вечерами. Днём. В выходные.

Картинка складывалась, как пазл, который я так долго не хотела собирать.

Недавно он говорил, что собирается ехать в командировку в Москву, и чтобы не ехать рано утром, поедет вечером. Я, как это периодически бывает, забыла дома ключи от квартиры в другой сумке. Обнаружила это спустя полчаса с того времени, как он сказал, что уезжает в Москву. Знала, что он ещё должен был за Евгением заехать и ещё за каким-то мужчиной. Значит, ещё где-то в городе, не должен был далеко уехать.

Звоню. Не берет телефон. Снова и снова звоню, а он не отвечает. Написала сообщение, в котором рассказала о произошедшем. Он очень долго не отвечал. За это время сообразила, что у моей мамы есть ещё один комплект ключей, позвонила ей, и она приехала ко мне.

Спустя какое-то время Руслан мне перезвонил. Теперь я решила не отвечать на телефон. Пусть подёргается, как я с детьми без ключей от квартиры. Он мне много раз звонил, потом маме (но она по моей просьбе сказала, что мы не вместе).

Придя домой, увидела Руслана, лежащего в кровати под одеялом за просмотром фильма. На мои вопросы, почему он вообще лежит, если его двое мужиков ждут и ему нужно ехать в Москву, он не смог ответить ничего вразумительного. Смотрю по карте этот день. Да, он снова поехал по этому адресу. Был там непродолжительное время. Потом они куда-то поехали на выезд. Но развернулись. Он отвёз её обратно и сам вернулся домой.

Ещё недавно он говорил о том, что знакомому Лёхе нужно ночью помочь трубы поменять, которые внезапно прорвало. Да уж, сантехник из Руслана никакой! Но друга бы он в беде не оставил. Вспоминаю дату. Снова ездил по этому адресу.

Сколько раз? Сколько ночей? Сколько лет?

Нужно выяснить, кто там проживает.

Руки тряслись. Но внутри что-то росло. Не боль, а холодная и ясная злость.

***

Я оделась и поехала, но не работу, а к Саше. Мне было важно поделиться переполняющими эмоциями. Благодаря Саше, моя жизнь разделилась на до и после, и именно он должен узнать о происходящем первым.

Саша встретил меня удивлённым взглядом.

– Случилось что?

Я выдохнула и рассказала всё. Про приложение, про адрес, про Катю.

– Ты говорил, что у тебя есть знакомые... Поможешь узнать, она там зарегистрирована?

– Конечно, – Саша достал телефон. – Но нужны полные данные. ФИО, дата и место рождения.

– ФИО знаю. Дату рождения сейчас найду в соцсетях.

Я отправила ему сообщение с данными, и он сразу переслал кому-то.

– Есть у меня один знакомый, – сказал Саша, не глядя на меня. – Хороший юрист. Если кто и пробьёт, то он.

– Спасибо.

– Т-только т-ты это... Осторожнее с ним.

– С кем?

– С Денисом. Он, к-конечно, профи, но... – Саша посмотрел на меня странно. – Он мне как-то говорил, что ты была его п-первой любовью. В школе ещё.

Я замерла.

– Денис?

– Ага. Помнишь такого?

Помнила ли я? Серьёзный мальчик с добрыми серыми глазами. Мы сидели за одной партой полгода, пока он не перевёлся. Я даже забыла его фамилию, а лицо – нет.

– Он здесь живёт? – спросила я осторожно.

– Здесь. Женат, ребёнок. Но про тебя вспоминал, – Саша усмехнулся. – Говорил, ты была особенная.

Мне стало тепло от этих слов, как если бы кто-то зажёг свечу в давно нетопленой комнате. Денис... Внутри что-то дрогнуло. Какая-то давно забытая струна.

– Ладно. Лишь бы помог.

Саша кивнул, но в глазах его я увидела то, чего раньше не замечала. Беспокойство. Или... ревность?

– Ты чего?

– Ни-че-го, – задумчиво ответил Саша, отвернувшись к окну. – Просто... будь осторожна. Сейчас ты уязвима. А мужики это чувствуют.

Я коснулась рукой его плеча:

– Саш, спасибо тебе за то, что ты у меня есть.

Он обернулся, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое.

– Я рядом, – сказал он тихо. – Что бы ни случилось. А ты не смотрела его передвижения сегодня?

Я открыла приложение.

– Вот это да... – выдохнула я. – Он отвёз Лёшу к бабушке и сразу к ней. С утра пораньше!

– Интересно, есть ли у них дети?

– Дети? Ты думаешь...

– Если он ездит к ней и утром, и вечером, и ночует... это уже семья, Геля.

– Да, как оказалось, я доверяла ему больше, чем он того заслуживал.

Я смотрела на точку на карте и чувствовала, как земля под ногами становится зыбкой, как будто я ступаю по тонкому льду, который вот-вот треснет.

***

Через пару часов Саша прислал адрес регистрации Кати и сразу же позвонил.

– Видела, прислал тебе сообщение? Это этот дом?

– Нет, он ездит в общежитие. Но уже посмотрела на карте, и поняла, что дом, в котором она зарегистрирована, находится на расстоянии пары домов от того общежития, к которому Руслан постоянно ездит. Помню, он рассказывал, что у неё тяжёлые отношения с родными. И это её район. Вероятно, она решила снимать комнату в общаге или купила её недалеко от места регистрации, где она проживала с 16 лет, и где её ребёнок уже давно ходил в детский сад и в школу.

– У неё есть ребёнок?

– Да, когда мы начинали с Русланом встречаться, он мне говорил, что у Кати есть маленький ребёнок, мальчик.

– Не его?

– Не думаю. Хотя уже ничему не удивлюсь, наверное.

– Слушай, – Саша понизил голос. – Можно ещё проверить тарификацию его звонков. Узнать, с кем он чаще всего общается.

– Это возможно?

– Я узнаю, можно ли достать официальную детализацию. Какой у него оператор?

– Мегафон. У нас обоих Мегафон.

– Есть ещё приложение Getcontact. Показывает, как человек записан у других. Если у него установлено – можно много тегов увидеть.

– Интересно. Попробую.

– Хорошо. Давай начнём с тарификации.

Так просто. И так страшно.

Похоже, моя семейная жизнь не просто треснула – она рассыпалась, как старое зеркало, и я вижу в осколках себя прежнюю, себя сегодняшнюю и себя будущую.

***

Близился вечер. Скоро я пойду к психологу, выговорюсь. И, думаю, пойму, что делать дальше.

Я осознавала, что решение о разводе уже принято.

Но смущал жёсткий характер Руслана. Как он себя поведёт, когда скажу ему, что хочу разводиться? Будет ли применять физическое насилие? Как будет себя вести по отношению к детям? Не вывезет ли их за границу, пользуясь двойным гражданством, чтобы насолить мне? Оставит ли меня в покое?

Сегодня пятница. Вечером в пятницу Руслан обычно ходит в баню. А в баню ли? Теперь я не уверена в этом.

Договорились с Анечкой, что вечером она довезёт меня до Лены, а сама побудет с моими детьми в развлекательном центре.

Руслану сказала, что вечером иду с детьми в развлекательный центр. Он предложил довезти нас. Я согласилась. Он оставил нас около центра. Дети, радостные, побежали прыгать на батуте и кататься с горок. Я ждала Анечку. В ожидании решила посмотреть, доехал ли Руслан до бани.

Нет! Не может быть! Он снова у Кати. Утром у неё, вечером у неё, и ночует у неё периодически. Действительно, прямо настоящая семья.

– Привет, Ангелина! Я возле развлекательного центра. Выходи. Поедем.

Рассказала Ане последние новости, пока мы ехали к Лене.

– Гель, а ты помнишь ту женщину в центре?

– Ещё бы.

– Знаешь, сколько с того дня прошло?

– Месяц, наверное. Чуть больше.

– Сорок дней, – Аня повернулась ко мне на секунду, и в свете фар её лицо стало серьёзным. – Ровно сорок. Я сегодня специально посмотрела, когда ты мне про всё рассказала.

– Ты хочешь сказать...

– Я ничего не хочу сказать, – перебила она мягко. – Просто подумала: может, та тётка была не проверкой. Может, это была разминка. А основное представление началось сейчас.

Я молчала, глядя на мелькающие за окном огни города. Сорок дней. Сорок дней назад я улыбнулась незнакомке и пожелала ей счастья. А сегодня ищу адрес женщины, с которой муж изменяет мне, возможно, годами. Вселенная действительно готовила меня. Только я не знала к чему.

– В любом случае, – добавила Аня, сворачивая во двор, – сорок дней – это срок. Вроде как перейти черту и не оглядываться. Может, оно и к лучшему, что всё совпало.

– Или к худшему.

– Нет, Геля. К лучшему. Потому что теперь ты не притворяешься, что всё нормально. Ты знаешь. Как освободишься, возвращайся. Если будешь задерживаться, я с детьми приеду за тобой.

– Договорились.

***

И вот я в малознакомом микрорайоне города, поднимаюсь по лестнице в подъезде многоквартирного жилого дома. Нажимаю звонок.

Мне открывает дверь симпатичная блондинка с лучезарной улыбкой, очень женственная.