ЯВЬ. Том 1. Хроники рунного времени

Она рассказала. Коротко. Про сгоревший шатёр, мёртвую землю, фигуру. Артём слушал, стиснув зубы.

— Это мог быть короткий срыв восприятия на фоне стресса, — выговорил он чужим голосом, сам себе не веря. — Или какой-то резкий физический эффект, на который так среагировало сознание. Но одно ясно: камень снова выбил тебя из реальности — и снова сразу после прикосновения.

— Ты сам в такое веришь? — спросила Настя, глядя ему в глаза.

— Я хочу верить. Потому что по-другому это объяснить, наверное, невозможно... — он не договорил.

Илья и остальные ошарашенные стояли молча, не зная, что делать. Профессор как будто остолбенел. Катя-соседка всхлипывала. Даже математики притихли.

Артём не сразу заговорил — только убедившись, что она вернулась полностью.

— Нам надо по-настоящему исследовать этот камень, — решительно заявил Артём. — Увезти в Москву, в лабораторию. Там посмотрим, что это за хрень. Понимаешь, георадар в момент твоего... падения... он выдал какую-то абракадабру, такие показания невозможны для твёрдого тела. Как будто плотность грунта под камнем на секунду упала до нуля. Это физически невозможно. Но я это зафиксировал. И это... — он запнулся, — мне это не нравится.

— На физфаке МГУ? — запинаясь спросил профессор Львов, который до конца ещё не пришёл в себя. — Я подготовлю документы.

Настя подняла заплаканные глаза.

— Спасибо.

Обратно шли молча. Илья нёс контейнер с георадаром. Артём поддерживал Настю, но мысли его были далеко. Он смотрел на неё, на её бледное лицо, на тонкую линию на запястье. Она стала чуть длиннее, чем вчера. Или ему показалось?

* * * * * * * * * * * *

Вечером у костра было тихо. Лена и Сергей сидели обнявшись, но без прежней страсти — новость о повторной аномалии и о странном видении облетела лагерь, и даже они притихли. Математики вполголоса обсуждали, можно ли смоделировать временные провалы на компьютере. Катя-соседка подсела к истфаковцу-старшекурснику и положила голову ему на плечо — тот сначала опешил, а потом осторожно обнял её в ответ.

Настя сидела, прижавшись к Артёму, и молчала.

— Я боюсь, — призналась она. — Не только за себя. За нас всех — ведь этот камень воздействует на всех.

— За меня не надо бояться, — сказал он. — Я рядом. И я во всём разберусь. Завтра едем в Москву. Проверим этот камень в лаборатории физфака. Если в нём есть что-то необычное — мы это увидим.

— А если нет?

— Тогда будем искать дальше. Вместе.

Настя прижалась к нему, слушая стук его сердца, и впервые за долгое время позволила себе не думать о том, что будет завтра. Но где-то глубоко внутри уже знала: её путь только начинался.

Артём сидел неподвижно, глядя на догорающие угли, и вдруг поймал себя на том, что смотрит на собственное запястье. На чистой, гладкой коже, в тот самый момент, когда георадар показал аномалию, он почувствовал короткое, почти неуловимое покалывание. Он провёл пальцем по коже — ничего. Показалось. Наверное.

Он уже хотел отвести взгляд, но заметил, что его механические часы — те самые, что достались от отца, — остановились. Стрелки замерли на девяти утра — том самом времени, когда они исследовали камень. Он поднёс их к уху — тишина. Ни щелчка, ни привычного тихого хода.

«Сломались», — подумал он, но внутри шевельнулось холодное, липкое сомнение. Часы шли исправно многие годы. И остановились ровно в тот момент, когда Настя коснулась камня.

Он перевёл взгляд на её запястье. Тонкая светлая линия в отблесках костра, казалось, слабо мерцала.

— Насть, — тихо позвал он, но она уже спала, уткнувшись ему в плечо.

Он не стал её будить. Только крепче прижал к себе и долго смотрел в темноту, пытаясь убедить себя: всё это объяснимо. Физика. Наука.

Внизу, в овраге, тонкая полоска тумана замерла у кромки света — словно почуяла его ложь.

Глава 4. Наблюдатель

Утро после вчерашнего выдалось серым.

Настя проснулась оттого, что Артём ворочался рядом, пытаясь выбраться из спальника, не разбудив её. Не получилось.

— Сколько времени? — спросила она хрипло.

— Восьмой. Спи ещё.

— Ага, сейчас. — Она села, растирая лицо ладонями. Голова была тяжёлой, будто не спала, а мешки таскала. — Ты куда?

— Хочу ещё раз глянуть на тот камень. Свежим взглядом. Без толпы.

Настя хмыкнула:

— Без толпы не получится. Иван Петрович уже, наверное, всех построил.

Она оказалась права. Когда они выбрались из палатки, лагерь бурлил. Профессор Львов расхаживал у стола с планом раскопок, раздавая указания. Катя-соседка сонно жевала бутерброд, Костя пытался настроить спутниковую тарелку, а математики уже спорили о чём-то своём, высоконаучном.

— Настя! Артём! — окликнул их профессор. — Завтракайте быстро и дуйте на поляну с камнем. Там сегодня будет много народу.

— Много народу? — переспросил удивлённый Артём. — Кто ещё?

— Да явился тут один... — Львов досадливо махнул рукой. — Представитель фонда. Говорит, спонсоры наши заинтересовались находкой. Хочет посмотреть.

Настя переглянулась с Артёмом.

— Какого фонда?

— А чёрт его знает. «Наследие» какое-то. Я, честно говоря, первый раз слышу. Но документы вроде в порядке, — Львов почесал затылок. — Ладно, идите. Сами увидите. Объясните ему там всё по этой находке, а мне пока тут надо всё утрясти, я подойду позже.

Они быстро перекусили и направились к той самой поляне. По дороге их догнал Илья с дроном наперевес.

— Тоже туда? — спросил он, косясь на Артёма.

— Ага. Профессор сказал, там какой-то спонсор.

— Я видел, — Илья понизил голос. — Странный тип. Приехал очень рано, один, без сопровождающих, на крутой тачке. И сразу потребовал показать камень.

— И что?

— Да ничего. Вежливый, но... не знаю. Смотрит так, будто видит тебя насквозь, аж мурашки по коже.

Настя почувствовала, как по спине пробежал холодок. На запястье чуть заметно кольнуло.

Поляна под косогором встретила их непривычной тишиной. Даже птицы, казалось, притихли. Туман, который по утрам обычно уже рассеивался, сегодня почему-то держался — тёмными клочьями висел между деревьями, хотя солнце давно поднялось.

Возле камня стоял высокий мужчина в тёмном вельветовом пиджаке, несмотря на июльскую жару. Он не оборачивался, разглядывая рунические знаки в полной тишине.

Настя сделала шаг вперёд, собираясь поздороваться, но мужчина заговорил первым, не поворачиваясь:

— Доброе утро, Анастасия. А также Артём и Илья. Я ждал вас.

Голос был спокойным, глубоким, и от него почему-то захотелось замереть на месте.

Человек медленно обернулся. На долю секунды Насте показалось, что он обернулся чуть раньше, чем начал поворачиваться.

Ему было около тридцати пяти, а может и больше – точный возраст было угадать трудно. Тёмные длинные волосы, гладко зачёсанные назад, внимательные серые глаза, которые, кажется, видели гораздо больше, чем положено обычному человеку. Он чуть заметно улыбнулся — без тени превосходства.

— Меня зовут Даниил. Я представляю фонд «Наследие». Мы занимаемся исследованием аномальных археологических объектов.

— Откуда вы знаете наши имена? — спросил Артём, инстинктивно выдвигаясь вперёд, почти загораживая Настю плечом.

Даниил посмотрел на него с лёгким интересом.

— О, мне много чего известно, Артём. Например, что вы учитесь на физфаке МГУ, специализируетесь на квантовой физике, но ещё увлекаетесь геофизикой и приехали сюда, чтобы помочь Анастасии исследовать этот камень. — Он перевёл взгляд на Илью. — А вы, Илья, обнаружили камень с помощью беспилотника позавчера днём. И до сих пор не можете забыть, как у вас закружилась голова, когда вы его откапывали.

Илья побелел.

— Откуда... вы следили за нами?

— Нет, — Даниил покачал головой. — Мне не нужно следить. Камни, подобные этому, накапливают следы тех, кто к ним прикасается. Если знаешь, как смотреть — их можно читать.

Он подошёл к каменной глыбе, положил ладонь на шершавую поверхность. На мгновение его лицо стало напряжённым, будто он прислушивался к чему-то внутри себя.

— Да, — сказал он тихо. — Этот кричит громче всех, что я встречал.

— Кричит? — не поняла Настя.

— Это образно. — Даниил убрал руку, и камень, показалось Насте, чуть заметно потемнел.

Даниил посмотрел на неё долгим взглядом. В серых глазах читалась спокойная уверенность, но не более. Он повёл рукой, и Насте показалось, что звуки леса — птицы, ветер, далёкие голоса — исчезли, будто их накрыли невидимым колпаком. В ушах заложило, как при резкой смене высоты. Где-то на краю сознания Настя отметила: звук собственного дыхания на мгновение запаздывает, будто догоняет её с крошечной задержкой.

— Я оглох? — спросил Артём, оглядываясь.

— Нет, это лишь небольшой полог, которым я нас накрыл, чтобы посторонние не слышали, — спокойно ответил Даниил. — То, что я скажу, не для чужих ушей. Илья, конечно, славный парень, но ему не обязательно знать всё.

Илья, уловив что-то в голосе Даниила, молча подхватил дрон и отошёл к краю поляны — делая вид, что ищет лучший угол для съёмки.

— Так вот, этот алтарный камень переполнен магической энергией, — продолжил Даниил. — Он не просто хранит память места. Он удерживает слои времени: прошлое, настоящее и то, что ещё только может случиться.

— Это звучит как машина времени, — резко сказал Артём. — И что ещё за магическая энергия? Это псевдонаука!

— Называйте как хотите. Суть в цене. Такие камни не открываются просто так. Каждый контакт что-то забирает. Чаще всего — память.

Настя вздрогнула. Артём почувствовал это и сжал её руку.

— А вы здесь зачем? — спросила она тихо.

— Я искал этот камень десять лет. С тех пор, как узнал, где твоя мать пропала, — сказал Даниил, незаметно переходя на «ты».

Настя вздрогнула снова.

— Искали? Но он же стоял открыто... пока оползень не сошёл.

— Не совсем. — Даниил покачал головой. — Стояли валуны в круге. А такие камни умеют прятаться. Не физически — они на виду, но для чужого глаза остаются пустышками. Тысячи людей проходили мимо. Даже я.

— Но моя мама... она его увидела.

— Потому что он открылся для неё. — Даниил посмотрел на Настю внимательно. — Твоя мать была носителем большой силы. Камень открывается не для каждого и не всегда — только в определённые дни и только тем, чья сила достаточно велика. Он почувствовал её — и откликнулся. А когда она ушла... закрылся. Оползень только довершил дело.

— И теперь он открылся снова. Для меня?

— Да. Когда ты коснулась его — он узнал в тебе её дочь. Ту же кровь, ту же силу. Если бы ты была слабее — не откликнулся бы.

У Насти перехватило дыхание. В тот же миг амулет на груди полыхнул жаром — глубоким, идущим изнутри. А под кожей запястья, там, где вчера появилась тонкая линия, отозвалось покалывание, словно кто-то невидимый коснулся её пальцами.

Камень в двух метрах, казалось, дрогнул. Но Даниил перехватил её взгляд и кивнул: не показалось.

— Вы хотите сказать... она жива?

— Я этого не знаю, — честно ответил Даниил. — Но этот камень может дать ответы.

— А пока... — Он прервался, чуть заметно усмехнувшись. — К нам гости. Шумные, самодовольные. И совершенно не вовремя.

Он сделал жест рукой, и звуки леса вернулись — птицы, ветер, далёкие голоса. Настя моргнула, чувствуя, как странное напряжение отпускает.

Через минуту из леса донеслись голоса. Громкие, с характерными столичными интонациями.

— О, глядите, люди! А мы уж думали, заблудились окончательно!

Из-за деревьев вышли четверо. Два парня и две девушки, все примерно одного возраста — чуть за двадцать. Одетые не по-походному: дорогие джинсы, модные кроссовки, у девушек — яркие шарфики и солнечные очки, которые они тут же сняли, оглядываясь.

Парень, шедший первым, — высокий, с нагловатой улыбкой и идеальной укладкой, — картинно развёл руками.

— Здрасьте всем! Вы, наверное, те самые археологи? Мы проездом, слышали, тут раскопки какие-то легендарные. Ну и решили заглянуть.

— А вы, собственно, кто? — холодно спросил подошедший профессор Львов.

— Ой, простите, не представились! — Парень щёлкнул каблуками, пародируя военную выправку. — Кирилл. МГИМО, четвёртый курс, международная журналистика. А это мои коллеги: Стас, — он кивнул на парня с рюкзаком, который уже достал iPhone и начал снимать панораму, — Кристина, — блондинка с идеальным макияжем кокетливо улыбнулась, — и Лера, — брюнетка чуть более скромная, но с таким же оценивающим взглядом.

— Мы на практику в Китай едем, через Владивосток, — вставил Стас, щёлкая кадры на телефон. — А тут такая оказия — решили сойти с поезда, глянуть на знаменитые раскопки. Прямо как в Индиане Джонсе!

— Это не кино, — буркнул подошедший профессор Львов. — И вообще, посторонним здесь нельзя.

— Да мы ненадолго, — Кристина стрельнула глазами в сторону Артёма. — Просто интересно же. Говорят, у вас тут камень какой-то древний нашли.

— Откуда информация? — удивился профессор.

— Так в соцсетях уже гуляет! — хохотнул Стас. — Местные паблики пишут: «В муромских лесах археологи откопали артефакт возрастом тыщи лет!» Мы и подумали — почему бы не заскочить?

Настя переглянулась с Артёмом. Про камень никто официально не объявлял. Значит, либо утечка, либо...

— Ладно, — Львов устало махнул рукой. — Посмотрели и идите. У нас рабочий процесс.

— Да мы только поближе глянем! — Кирилл уже шагнул в сторону камня, не обращая внимания на профессора.

И вдруг остановился.

Потому что прямо перед ним, откуда ни возьмись, возник Даниил. Он был совершенно спокойным, руки сомкнуты на груди, но от него веяло такой уверенной силой и даже угрозой, что Кирилл непроизвольно отступил на шаг.

— Молодой человек, — сказал Даниил негромко. — Профессор Львов прав. Доступ к объекту строго ограничен. Вы можете понаблюдать с расстояния, но не ближе.

— А вы... — Кирилл попытался вернуть самоуверенность, но голос чуть дрогнул.

— Я тот, кто финансирует эти раскопки. И я не люблю, когда мои распоряжения нарушают.

На мгновение в воздухе повисло напряжение. Кирилл открыл рот, собираясь возразить, но встретился взглядом с Даниилом и почему-то передумал.

— Ладно, — буркнул он. — Мы в лагере подождём. Мы взяли минибас в каршеринг, вещи есть, даже палатка, переночуем тут неподалёку. Вечером у костра посидим, познакомимся поближе?

Он снова посмотрел на Настю, но Настя демонстративно отвернулась к камню.

— Как хотите, — пожал плечами Даниил. — Но предупреждаю: ночью в лесу бывает по-всякому.

— Не пугайте, мы взрослые люди, леших и прочие небылицы не боимся, — фыркнула Кристина.

МГИМОшники, громко переговариваясь, отошли к краю поляны. Стас всё же запустил дрон — поменьше, чем у Ильи, но дорогой, — и начал снимать сверху. Но когда дрон на секунду завис над камнем — изображение на экране дёрнулось, и пошло рябью.

— Эй! — крикнул Илья. — Вас же просили здесь не снимать!

— Да ладно, мы высоко и быстро, — отмахнулся Стас, пытаясь восстановить картинку.

Илья хотел возразить, но Даниил положил руку ему на плечо.

— Не трать нервы, — сказал он тихо. — Они уедут завтра утром. А пока присмотри за ними, чтобы они ничего лишнего не наломали.

Потом он снова посмотрел на Настю — уже не как на случайного свидетеля, а как на человека, которого долго искал. Дождавшись, пока Илья уйдёт, Настя с нетерпением спросила снова:

— Так, значит, моя мама... она жива или нет?

— Надо исследовать камень, — ответил Даниил.

— И что вы предлагаете? — спросил Артём, которому не понравилось, как легко Настя принимает объяснения Даниила. Слишком легко.

— Увезти его в Москву. В нашу лабораторию по изучению аномальных явлений. Там доступны методы, с помощью которых можно провести глубокий анализ. Я могу организовать транспорт, документы, всё необходимое. И, если хотите, вы сможете присутствовать при исследованиях.

Настя посмотрела на Артёма. Тот колебался.

— У нас уже есть договорённость с лабораторией на физфаке, — сказал он.

— Прекрасно, — легко согласился Даниил. — Тогда я свяжусь с вашими коллегами, чтобы там присутствовать. Чем больше учёных, тем лучше. А пока идите. Мне нужно ещё поработать с камнем. Настя, вечером, если захотите, поговорим подробнее.

* * * * * * * * * * * *

Вечер у костра выдался многолюдным.

МГИМОшники действительно приехали на своём минибасе. Кирилл притащил бутылку марочного виски, Кристина — коробку дорогих конфет. Они вели себя как добрые друзья, но их навязчивость раздражала и даже настораживала.

— Ну расскажите, что за камень? — ныла Кристина. — Мы же никому не скажем.

— Археологическая сенсация! — подхватил Стас, снимая всё на телефон. — Можете потом в соцсетях засветиться, лайков набрать!

— Нам не нужно, — отрезал Костя, который обычно молчал.

Кирилл сел вплотную рядом с Настей, пытаясь завязать разговор, но Артём демонстративно обнял её за плечи. Кирилл усмехнулся, но отстал.

Даниил сидел поодаль, в тени, и, казалось, вообще не присутствовал в компании. Иногда Настя ловила на себе его взгляд — спокойный, изучающий.

Когда совсем стемнело, МГИМОшники начали перешёптываться, и вскоре Кристина и Стас исчезли в темноте.

Когда костёр начал догорать, а народ потихоньку расходиться, профессор Львов поднялся со своего места, поправил очки и прокашлялся:

— Товарищи студенты, прежде чем разбредаться по палаткам, хочу сделать важное объявление. Сегодня ночь на Ивана Купалу. Вода в Оке холодная, течение быстрое, в темноте всякое бывает — к реке я вас не пущу. — Он помолчал. — Да и вообще, в такие ночи... лучше держаться поближе к костру.

Настя почувствовала, как на запястье вспыхнуло жжение — резко, до боли; амулет на груди сразу вслед за этим потяжелел и стал горячее. Она обернулась к лесу. Там, за деревьями, туман стоял плотнее, чем днём.

Кто-то разочарованно вздохнул, но Львов поднял руку:

— Я понимаю, праздник хочется отметить. Посидите ещё у костра, пообщайтесь, помечтайте под звёздами. Это тоже традиция, между прочим. А я, с вашего позволения, поеду в деревню. Снял там домик под штаб — надо отчёты разобрать, да и возраст уже не тот, чтобы в палатке спать, спина не позволяет. — Он усмехнулся. — Так что вы тут без меня, но смотрите, без глупостей. Завтра важный день.

Он пожелал всем спокойной ночи и, слегка прихрамывая, направился к своей старенькой «Ниве», припаркованной у въезда в лагерь. Через минуту мотор затарахтел, фары выхватили из темноты верхушки сосен, и машина скрылась за поворотом.

Лера и Кирилл тоже отошли к микроавтобусу, у которого будущие дипломаты разбили свою палатку, оставив после себя запах виски и пустую бутылку.

— Хоть у кого-то тут романтика намечается, — хмыкнула Катя-соседка, кивнув в сторону леса.

Настя промолчала. Ей было не до чужих романов. Она весь вечер ловила себя на мысли, что хочет подойти к Даниилу, но не решалась. Наконец, когда костёр почти догорел, она решилась.

— Я сейчас, — шепнула она Артёму и встала.

Даниил сидел на поваленном стволе в стороне от всех, глядя на тлеющие угли. Он не обернулся, но когда Настя приблизилась, заговорил первым:

— Ты хотела спросить о чём-то, Анастасия?

— Да. — Она села рядом, на некотором расстоянии. — Вы сказали, что алтарный камень может дать ответы о моей матери. Как это работает? И... как мы его повезём? Он же огромный.

Даниил чуть заметно улыбнулся.

— Разумные вопросы. Камень — не просто артефакт, он — портал в память места. Моя лаборатория оснащена необычным оборудованием, которое позволяет считывать эти слои. Но посмотрим, что удастся узнать на физфаке. Что касается транспортировки... — Он помолчал. — Я уже заказал подъёмный кран, специальный контейнер и оформляю документы. Завтра с утра всё будет готово. Если вы хотите, можете поехать со мной завтра, когда камень погрузят. Или позже, с Артёмом. Решать вам.

Настя почувствовала, как сердце забилось чаще. Значит, всё серьёзно. Он действительно всё организовал.

— Я поеду с вами, — сказала она твёрдо. — Если можно.

— Конечно. — Даниил кивнул. — Место в машине есть. И Артём, разумеется, тоже может ехать.

— Спасибо, — выдохнула Настя.

Она уже собралась уходить, но задержалась.

— Даниил... вы знали мою мать лично?

Он посмотрел на неё долгим тяжёлым взглядом.

— Да. Одно время мы работали вместе. Она была... удивительным человеком. И очень сильным. Сильнее, чем сама думала.

Затем он помолчал.

— Я должен был её остановить тогда. Не смог, не успел. Может, хотя бы тебе помогу.

— Она чего-то боялась?

— Не найти. Не сделать то, что предначертано. И того, что ты останешься одна.

У Насти защипало в глазах. Она быстро отвернулась.

— Спокойной ночи, — сказала она и пошла к палатке, где её ждал Артём.

Артём издалека слушал их разговор, но ему казалось, что эти двое говорят на языке, которого он не понимает. От этого было неуютно.

А Даниил встал, пошёл к своей машине и покинул лагерь, уехав в соседнюю деревню.

Проводив Даниила взглядом, Настя постояла ещё немного, глядя на тлеющие угли. Лагерь затихал. Из палатки математиков доносился приглушённый смех, от микроавтобуса МГИМОшников — тихие голоса и звяканье посуды. Где-то в лесу заухала сова.

Настя вдруг поймала себя на том, что снова трогает запястье. Кожа там была чуть теплее, чем на другой руке, и под пальцами чувствовался слабый, но ровный пульс — её собственный, но какой-то слишком медленный, будто время внутри неё текло иначе. Она отдёрнула руку, но ощущение странной двойственности не прошло: казалось, что она одновременно здесь, у догорающего костра, и там — за лесом на поляне, где камень ждал её с того самого вечера, когда мама шагнула в провал.

Она посмотрела на палатку Лены и Сергея, откуда доносился приглушённый смех, и вдруг отчётливо поняла: если бы не Артём, не его руки, которые держали её сегодня, когда мир плыл перед глазами, — она бы просто тронулась умом. Поверила бы, что это нормально — видеть то, чего нет, и чувствовать то, чему нет объяснения.

Она быстро пошла к своей палатке, где ждал Артём. Изнутри пробивался слабый свет карманного фонарика.

— Залезай, — раздалось из-за полога.

Она нырнула внутрь. Артём сидел, обхватив колени, и смотрел на неё.

— Всё нормально?

— Да. — Настя устроилась рядом, чувствуя, как он тут же накрыл её плечо рукой. В палатке было тесно, тепло, пахло сырой землёй и им.

Она опустила взгляд и увидела его часы. Механические, старые, с зелёным циферблатом — он их почти никогда не снимал. Но сейчас они лежали на рюкзаке, и стрелки показывали без семнадцати двенадцать.

Настя машинально схватила телефон. 23:43.

В тот же миг секундная стрелка на часах дёрнулась, перескочила вперёд, замерла, мелко вибрируя, словно упёрлась во что-то невидимое, — и рванула дальше. Не ровно, а рывками. Минутная стрелка дрогнула следом.

Экран телефона мигнул у неё в руке. Цифры поплыли, распались на светлые полосы и собрались снова: 23:58.

Настя почувствовала это тиканье в собственном запястье — будто кто-то прокрутил время прямо в её венах, обжигая холодом. На один удар сердца ей почудился другой звук — тяжёлый, гулкий, как если бы под землёй, там, на поляне, билось чьё-то огромное сердце.

Она потянулась к часам, но Артём опередил, схватил их и поднёс к уху.

— Что за...

Он резко замолчал, встряхнул их, снова прислушался. Телефон в руке Насти показывал 23:58. Часы — тоже.

— Сломались, что ли, — пробормотал он разочаровано. И вот здесь Настя впервые увидела на его лице не сомнение, а тот же страх, который с самого утра рос в ней самой.

Она выдохнула, прижалась к нему, чувствуя, как его пальцы накрывают её запястье. Жжение под кожей понемногу отпустило, а амулет на груди стал ровно тёплым. Это успокаивало.

— Спи, — сказал Артём, укладывая её голову себе на плечо. — Завтра тяжёлый день.

Она закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы гладят её по спине. Часы на рюкзаке снова тикали — ровно, словно ничего не было.

Но когда Артём уснул, Настя снова открыла глаза и посмотрела на циферблат.

Секундная стрелка шла назад.

Глава 5. Ночь Купалы

Когда фары машины Даниила скрылись за поворотом, лагерь выдохнул.

Туман хоть и отступил, но его присутствие ещё чувствовалось — холодком на коже, странной тишиной, в которой даже сверчки молчали. Никому не спалось. Настя опять вышла из палатки, провожая взглядом удаляющиеся огни, и машинально гладила амулет на груди — тот самый, мамин, с едва заметными рунами. Он отзывался ровным, успокаивающим теплом.