Отдай мне контроль

Во-вторых, видеть его холодное, сдержанное выражение лица мне и так не хотелось, а особенно сейчас, когда и без того всё вокруг становилось холоднее с каждым ноябрьским днём.

Дом действительно большой, жилой, человек здесь точно бывает, но его самого будто не существует. Только следы.

Я работаю здесь так же, как привыкла работать в других местах: спокойно, по своему ритму, не привязываясь к чужому графику. Тем более здесь графика как такового нет. Иногда Нелли пишет утром, иногда ближе к обеду, иногда вообще вечером: сегодня можно приехать позже, сегодня только бассейн, сегодня ничего срочного.

Всю информацию передаёт она. Что убрать, на что обратить внимание, когда лучше приехать. Контакта с директором у меня нет вообще, мы виделись только один раз, и этот один раз до сих пор почему-то не отпускает.

Иногда я ловила себя на том, что вспоминаю ту встречу не по делу, а как случайный сдвиг внутри памяти: короткий взгляд, слишком уверенное молчание, ощущение человека, который не стремится объяснять себя. И каждый раз я тут же отгоняла это как нечто лишнее, не относящееся к работе.

За эти недели я привыкла: нет машины — нет хозяина.

Внутри этого дома время будто вообще не меняется. Странное ощущение.

У меня дома шумно. Не хаотично — нет. Я всё-таки люблю порядок и стараюсь его поддерживать. Но у нас всегда есть жизнь: вещи лежат не идеально, где-то детская кружка, где-то плед, где-то недочитанная книга. Уют не бывает стерильным.

А здесь…

Этот дом как будто ничего не чувствует.

Красивый, дорогой и совершенно без эмоций.

Иногда мне кажется, если убрать отсюда всю мебель, то почти ничего не изменится.

На кухне я бываю редко. Она почти всегда идеальна. Даже если хозяин готовит сам, а по некоторым мелочам это видно, после него не остаётся ощущения, что здесь кто-то ел. Всё вымыто, поверхности чистые, вещи лежат ровно там, где должны лежать.

Спальня тоже почти не требует уборки.

Кровать всегда заправлена.

Не просто наспех поправлена, аккуратно как в отеле.

Иногда я только прохожусь тряпкой по поверхностям и всё.

Основная работа происходит совсем в других местах.

В спортзале, в бассейне и сауне.

И это единственные места в доме, где становилось видно — здесь живой человек.

Полотенце, оставленное на полу, или бутылка воды.

Следы босых ног на плитке.

Мокрые разводы возле бассейна.

Иногда ощущение такое, будто человек специально оставляет это всё как доказательство своего существования в этом холодном месте.

Я поднялась на второй этаж с чистыми полотенцами, уже успела пройти спортзал, открыть окна, собрать полотенца у бассейна и только сейчас решила занести чистые в хозяйскую ванну.

Я толкнула дверь ванной спиной, не глядя.

Обернулась и сразу же замерла.

Он стоял ко мне спиной.

Тёмные мокрые волосы касались шеи. Капли воды медленно стекали вниз по линии позвоночника, задерживались на коже и исчезали ниже. От влажной кожи шёл едва заметный блеск, подчёркивающий рельеф спины.

Накачанный, сильный, широкие плечи, спокойная уверенная осанка, напряжение мышц в самых обычных движениях.

Я почему-то заметила это слишком подробно. И тут же разозлилась на себя за это.

Всё происходило секунды две, не больше. Но взгляд предательски задержался на его подтянутых ягодиц просто потому, что мозг не успел перестроиться от мысли «в доме никого нет» к реальному человеку передо мной.

Он обернулся.

Медленно и без спешки. И в этот момент всё внутри меня на секунду сбилось.

Мой взгляд машинально опустился вниз, сначала на накачанный пресс, потом на линию Адониса, затем уже на его член. Жар мгновенно поднялся к лицу, обжёг шею, даже уши. Я почувствовала, как предательски начинаю краснеть, и от этого стало только хуже. Господи, я никогда не попадала в такие ситуации. Не стояла посреди чужой ванной пялясь на чей-то инструмент между ног, при чём внушительного размера, и не понимая почему у меня в голове вообще появлялись мысли о его пенисе, и как теперь мне выйти так, будто ничего не произошло.

А самым выбивающим из равновесия было даже не то, что он голый. А то, что он вообще не выглядел смущённым.

Я резко отвела взгляд, в другую сторону, успев увидеть его лицо, ещё влажное, спокойное, без раздражения или суеты.

Несколько секунд мы просто молчали.

Первым заговорил он:

— Ну, это я точно не записывал в своё расписание, — усмехнулся он.

— Ну, вот это я точно не планировала видеть, — сама не понимая зачем, я открыто обвела его взглядом — слишком спокойно для человека, которому секунду назад хотелось провалиться сквозь землю.

И уже собралась выйти.

Он вдруг сказал:

— Обычно люди стучат.

Я посмотрела на него.

— Обычно в доме никого нет.

Пауза.

И потом добавила:

— Буду учитывать. Извините.

Он посмотрел на полотенца у меня в руках и спокойно сказал:

— Оставьте. Раз уж принесли.

Я замерла.

На секунду стало совсем неловко. Положить их где-то рядом казалось почему-то ещё страннее, чем просто уйти.

— А… да. Конечно.

Я подошла ближе настолько, насколько было необходимо. Не поднимая взгляд выше его плеч. Сосредоточилась только на полотенцах, будто это была очень сложная задача.

Протянула их ему неуверенно.

Он перевёл взгляд на мои руки и просто взял стопку.

Пальцы случайно соприкоснулись буквально на мгновение, ничего особенного, обычное движение. Но я почему-то сразу отдёрнула руку обратно слишком быстро.

Он это, кажется, заметил. Потому что уголок его губ едва заметно дрогнул — в улыбке.

Я коротко кивнула, развернулась и вышла почти сразу.

Дверь закрылась за моей спиной негромко, но этот звук почему-то прозвучал слишком отчётливо. Я осталась стоять снаружи. Не пошла дальше. Просто на секунду прислонилась лопатками к прохладной поверхности двери и закрыла глаза.

Глубокий вдох.

Потом ещё один.

Боже.

Я медленно выдохнула и открыла глаза, уставившись куда-то перед собой. Сердце билось быстрее, чем должно было после обычного рабочего дня и совершенно обычной неловкой ситуации.

Ничего не произошло. Вообще ничего.

Я случайно зашла. Увидела хозяина дома. Извинилась. Вышла. Конец истории.

Тогда почему ощущение было такое, будто я только что сделала что-то запрещённое?

Я провела ладонью по лицу и тихо усмехнулась самой себе.

Жанна, соберись. Это просто мужчина. Просто работа. Просто очень неудачно зашла не в ту дверь.

И всё равно почему-то ещё несколько секунд стояла на месте, прежде чем заставила себя оттолкнуться от двери и пойти дальше.

Через десять минут я увидела его на кухне.

Он пил кофе так, будто ничего не произошло стоя чуть в стороне от кухни, опираясь на стол рукой. Его лицо оставалось собранным, ни следа неловкости или напряжения, которое ещё витало во мне. Только холодная сосредоточенность, с которой он, казалось, воспринимал всё вокруг. Он сделал ещё один глоток кофе, медленно, без спешки, и поставил кружку обратно на стол с тихим звуком. И только после этого он чуть сдвинул взгляд в мою сторону — почти формально, не придавая этому никакого значения.

Я поставила ведро на пол, неловко прижала руку к локтю и смущённо прошептала.

— Ещё раз извините. Нелли не предупредила, что вы дома.

— Машина на обслуживании, сейчас жду её. Такси не мой вариант.

Я кивнула. И уже в следующий момент в голову, почти против воли, закралась мысль: почему именно не вариант? Принцип? Привычка всё контролировать? Или простое нежелание доверять свою жизнь чужому водителю.

В этот момент телефон завибрировал.

Лара.

«Ты идёшь вечером. И без отказов. Там нормальные мужики».

Я усмехнулась.

— Господи, Лара…—пробубнила я и усмехнулась.

— Что смешного? — Уточнил он.

Я подняла голову.

— Подруга зовёт меня на… мероприятие.

— Звучит угрожающе.

— Скорее как попытка устроить мне личную жизнь.

Директор посмотрел мне в глаза с неуловимым отблеском, смысл которого я не смогла понять.

— Не смею задерживать.

Я не сразу отреагировала и посмотрела на него с явным непониманием.

Он продолжил спокойно:

— Заканчивайте, пожалуйста, пораньше. Не хотелось бы быть причиной опоздания на поиски личной жизни.

Никакой улыбки, это было сказано ровно.

Но настолько по-детски колко, что я вдруг вспомнила выражение лица Вики, когда та обижалась и делала вид, что ей всё равно.

— Благодарю, — съязвила я.

И ушла, будто ничего не произошло. Только почему-то внутри стало не по себе. Это ощущение держалось, цепляясь за мысли, которые я пыталась отогнать.

Парковка у дома была залита мягким солнечным светом. Около двенадцати воздух уже прогрелся настолько, насколько это вообще было возможно для ноября.

Я вышла на ходу поправляя сумку на плече. Дверь за мной закрылась с глухим щелчком. Я сделала несколько шагов, и в этот момент из ворот на парковку плавно въехала машина.

Чёрный внедорожник неспешно подкатил и остановился точно передо мной.

Тот самый внедорожник, который однажды едва не стал причиной моей гибели. И водитель, из-за которого до сих пор внутри поднимается странное, выматывающее напряжение. Я до конца не понимала, что с ним не так и почему он вообще продолжает занимать столько места в моих мыслях. Дверь открылась, и из неё не спеша вышел молодой человек, который, не дав мне толком его рассмотреть, тут же затараторил.

— Доброе утро, — сказал молодой человек и чуть улыбнулся. — Приятно познакомиться. Я Алекс, помощник Владислава Андреевича.

Пауза была короткой.

— Я о вас много слышал.

Я на секунду замерла.

— От кого? — вырвалось у меня быстрее, чем я успела отфильтровать тон.

В глазах Алекса мелькнуло лёгкое удивление, затем он ответил спокойно:

— От Нелли. Она о вас очень много рассказывала. Говорила, что вы… очень собранная. Целеустремлённая. И хорошо держите рабочий темп.

Я едва заметно выдохнула. Внутри на долю секунды проскочило раздражённое облегчение — не то, что бы я автоматически себе нарисовала.

«Я уже подумала… что это он обо мне говорил», — мелькнуло в голове.

Отогнав мысль, не развивая её дальше.

Алекс тем временем продолжил.

— Я, кстати, привёз автомобиль, — добавил он чуть проще, почти по-юношески. — Директор вчера на ТО отдавал, я забрал.

Он произнёс это так, будто объяснял очевидное, но сам факт выглядел лишним — как деталь, которую никто не просил озвучивать.

Я посмотрела на него чуть внимательнее. Алекс оказался симпатичным молодым парнем лет двадцати пяти, светловолосым и в какой-то мере напоминающим золотистого ретривера, таким же живым, открытым и доброжелательно-беспечным. В нём чувствовалась лёгкая, почти щенячья энергичность и мягкость характера.

Ростом он был чуть ниже директора и заметно легче по телосложению — килограммов на пятнадцать, если не больше.

— Вы вообще… всегда всё так подробно объясняете? — спокойно уточнила.

Алекс на секунду замер, а потом коротко засмеялся без неловкости, скорее с самокритичной лёгкостью.

— Иногда перегибаю. Работа с Владиславом Андреевичем этому способствует.

Он чуть пожал плечами, всё ещё улыбаясь.

Я ответила короткой, почти невольной улыбкой.

И именно в этот момент мой взгляд ушёл в сторону дома.

Я обернулась — почти машинально и мой взгляд остановился на окне на верхнем этаже, где стоял директор.

Он не двигался.

И когда я подняла взгляд, наши глаза встретились через стекло.

Лицо директора было странным, не нейтральным и не привычно холодным, а застывшим в выражении, где напряжение не скрывалось и не объяснялось. Он смотрел прямо на меня, игнорируя всё остальное, включая Алекса рядом с машиной.

Я сразу отвернулась.

Домой я возвращалась как обычно.

Автобус, ещё немного пешком.

Дома было тихо, дети ещё не вернулись.

Я сняла куртку, переоделась и пошла на кухню.

Поставила на плиту сковородку и принялась готовить еду, затем загрузила стирку, быстро разобрала вещи, протерла пол.

Удивительно, но после чужого дома убирать свой мне было легче. Здесь хотя бы живут.

Через час нужно было идти в соседнее офисное здание, обычная подработка. Ничего интересного: помыть полы, протереть пару поверхностей и домой.

Я быстро собралась и ушла.

В офисе, как обычно, было тихо. На ресепшене дежурил охранник, который уже в третий раз за смену пытался разогреть чай и каждый раз забывал про него, уходя проверять камеры. В какой-то момент он даже пожаловался мне, что «эти чайники живут своей жизнью», и сам же над этим усмехнулся.

Пара сотрудников задержалась в коридоре — обсуждали начальство.

Я закончила уборку быстро: протёрла столы, прошлась по полу, проверила санузел. Работа здесь всегда была одинаковой без сюрпризов, и в этом был её главный плюс: никаких обнажённых мужчин в ванной.

Когда я вышла, уже начинало темнеть, и офис, наконец, окончательно затих, будто вместе с людьми выключили и его собственный голос.

Когда я открыла дверь, дома было шумно.

Крис что-то рассказывала младшей из комнаты, кто-то смеялся, кто-то спорил.

Я только улыбнулась.

— Мам, есть что по есть?

Я закатила глаза.

— Нет, конечно. Я весь день сидела и ждала вашего возвращения.

Крис выглянула из комнаты.

— То есть всё-таки есть?

— Есть.

Минут через пятнадцать мы уже сидели на кухне и ужинали.

Я машинально взяла телефон.

Там было одиннадцать сообщений от Лары.

Я открыла чат.

«Ты идёшь».

«Не придумывай отмазки».

«Я уже сказала, что ты будешь».

«Он симпатичный».

«У него есть работа».

«Жанна, это уже редкость».

Я усмехнулась.

Крис сразу заметила.

— Что? – фыркнула она.

— Лара опять пытается затащить меня в клуб.

Она отложила вилку.

— О. – протянула и закатила глаза, подумала секунду, и выдала.

— Опять формат «я нашла нормального мужика, только у него почему-то есть друг»?

Я не выдержала и засмеялась.

— В точку.

Она кивнула серьёзно.

— Сходи.

Я посмотрела на неё.

— Это ещё зачем?

Она пожала плечами.

— Ну а что. Вдруг там реально нормальный человек.

Потом сделала паузу и добавила:

— Если что — пароль для вызова помощи пришлёшь одним сообщением.

Я усмехнулась.

— Каким?

Она невозмутимо пожала плечами:

— «Крис, забери меня. Они обсуждают инвестиции и называют кофе американо "американо́".»

Я рассмеялась уже громче.

Она улыбнулся и спокойно добавила:

— Мам. Серьёзно. Сходи. Ты никуда не ходишь вообще.

Я хотела сразу отказаться, но почему-то не стала.

И просто написала Ларе:

«Подумаю».

Я всё ещё смотрела на сообщение Лары, когда телефон начал звонить.

— Ответь, — сказала Крис.

Телефон продолжал вибрировать.

— Она не отстанет, — вздохнула Крис.

Нехотя я нажала кнопку ответа и включила громкую связь, в тот же момент в динамике раздался женский голос.

— Жанна? – вопросительно сказала Лара.

Я молчала.

— Ты собираешься сказать нет?

— Лара…

— Нет, подожди. Дай угадаю. Ты устала. У тебя дети. Завтра работа. Ты не хочешь никуда идти. Ты никого не ищешь. Ты вообще прекрасно живёшь.

Я молчала.

Она победно выдохнула:

— Угадала?

— Ты забыла ещё про больную поясницу и желание лечь спать в десять, – изрекла иронично я.

— Ой, прекрати, - фыркнула она.

Я усмехнулась.

Лара продолжила уже спокойнее:

— Жанн. Я не пытаюсь выдать тебя замуж.

— Ты сейчас звучишь подозрительно убедительно, – я с иронией усмехнулась.

Крис засмеялась.

Лара услышала.

— Крис рядом? – спросила она громко.

— Тётя Лара, давите сильнее. Она сопротивляется.

Предатель.

— Спасибо, Крис.

— Мам, ну правда.

Я подняла взгляд.

Крис пожала плечами.

— Ты же даже не хочешь идти не потому, что не хочешь. А потому что тебе лень собираться.

Ася кивнула.

— Мам, иди, - промурлыкала Ася.

Я посмотрела на неё.

— А Вика?

Ася пожала плечами.

— Я посижу, уроки сделала, вот поужинали. Всё нормально. Ты свободна на этот вечер.

Лара тут же подключилась:

— Видишь? Даже дети за меня.

Я потёрла лоб.

— Лар…

Она вдруг сказала очень спокойно:

— Ты последние годы только работаешь. Просто поешь где-нибудь не дома. Если будет плохо — уедешь.

Я выдохнула.

Посмотрела на детей.

Крис сделала серьёзное лицо:

— Мам, если человек окажется странным — просто скажи фразу «мне надо покормить кота».

— У нас нет кота, - отрезала я.

— Поэтому это будет тревожный сигнал.

Я засмеялась. Покачала головой.

— Ладно.

В трубке сразу раздался победный крик.

— Да!

— Но ненадолго.

— Конечно - конечно. Через три часа ты уже будешь танцевать.

Я отключилась и сразу пожалела о своем решении.

Через десять минут дети стояли в моей комнате.

Ася открыла шкаф.

— Так. Только не чёрный свитер.

Крис села на кровать.

— И не одежда для уборки, пожалуйста.

— У меня нет одежды для уборки.

Они одновременно посмотрели на меня.

Я посмотрела в ответ.

Через пятнадцать минут компромисс был найден.

Джинсы, тёмный топ, кроссовки и пуховик.

Я посмотрела в зеркало.

По мне как обычная, но Крис оценила.

— Вообще-то ты красивая.

Я посмотрела на неё.

— Ну… я просто сказала.

Через несколько минут под окнами посигналила машина, Лара приехала.

Я взяла сумку и вышла, поцеловав детей и пообещав, что повеселюсь.

Я впервые за долгое время вышла из дома не на работу.

Клуб оказался… простым. Не таким страшным, как я себе представляла.

Музыка негромкая, люди разговаривают, а не только делают вид, что им весело.

Лара уже махала рукой мужчинам за столиком.

Один сразу поднялся, как только мы подошли.

— Сергей.

Он улыбнулся и протянул руку.

Сергей был достаточно высоким и стройным, с мягкой, почти спокойной внешностью, в которой не было резких линий. Лицо, аккуратное, с плавными чертами, без угловатости, которая обычно делает мужчин визуально жёстче. Карие глаза, тёплые и внимательные. В них не было навязчивости или оценки, только сосредоточенность и интерес. Каштановые волосы лежали слегка небрежно, будто он не тратил на них ни лишнего времени, ни лишнего внимания. В целом он производил впечатление человека уравновешенного и простого, без попытки казаться кем-то другим.

Второй, Анатолий был крепкого, чуть плотного телосложения, с выраженной физической «собранностью», которая обычно бывает у людей, привыкших много двигаться.

Черты лица более резкие, чем у Сергея: чёткая линия челюсти, прямой нос, чуть тяжёлые брови. Взгляд открытый, прямой, без долгих пауз и размышлений скорее быстрый, фиксирующий, чем наблюдающий.

Волосы короткие, тёмные.

Сергей просто спросил:

— Вам удобно здесь?

Я даже немного растерялась.

Потому что обычно спрашивают что-то другое. Я кивнула на его вопрос.

Вечер пошёл неожиданно легко. Разговор сам собой перестал напоминать знакомство и быстро перешёл в обычную человеческую беседу, без попыток произвести впечатление и без натянутых пауз. Я ловила себя на том, что впервые за долгое время не считаю минуты и не думаю о том, как скоро можно будет уйти. Всё происходило проще, чем я ожидала, и от этого становилось даже немного странно.

Через какое-то время Лара всё-таки утащила Анатолия танцевать.

Сначала он для приличия поворчал, что не танцует, но уже через минуту стоял посреди зала и явно чувствовал себя прекрасно. Лара смеялась так громко, что её было слышно даже сквозь музыку.

Сергей пару раз посмотрел на меня.

— Пойдём?

Я сразу покачала головой.

— Нет.

Он чуть улыбнулся.

— Категорично?

— Я не танцую.

— Совсем?

Я пожала плечами.

— Не люблю.

Он не стал уговаривать.

Просто кивнул:

— Хорошо.

И почему-то именно это мне понравилось.

Мы остались за столиком. Разговаривали дальше спокойно, без неловких пауз.

Минут через десять Лара и Анатолий вернулись с танцпола раскрасневшиеся и довольные. Анатолий шумно выдохнул и буквально плюхнулся на стул.

— Всё. Мне двадцать восемь, а чувствую себя на сорок семь.

Лара засмеялась, отпила воды и вдруг совершенно без перехода повернулась к Сергею:

— А вообще Жанна фотографирует.

Я сразу повернулась к ней.

— Лара.

Она уже тянулась за телефоном.

— Нет, покажу.

— Не надо.

Поздно, она листала уже фотографии в галерее телефона.

Я сидела и чувствовала себя так, будто кто-то достал мой личный дневник и начал читать вслух.

Сергей долго смотрел, я уже начинала нервничать.

Потом поднял голову и сказал спокойно:

— Это твои работы?

Я кивнула.

Он ещё раз посмотрел.

— Очень хорошие кадры.

Я сразу отмахнулась.

— Да нет…

Он перебил:

— Нет, серьёзно.

Я замолчала.

Он повернул телефон.

— Вот это особенно сильный кадр.

Я посмотрела и пожала плечами.

Он сказал:

— Нет. Ты просто привыкла смотреть своими глазами и не замечать.

Почему-то именно это меня задело.

Не похвала, а то, что он говорил не из вежливости.

Оказалось, Сергей оператор.

Сначала мы говорили про работу вообще.

Потом про свет.

Потом про кадр.

Потом про то, почему половина людей считает хорошей фотографией просто дорогую камеру.

Потом вообще ушли в обсуждение фильмов и документалистики.

Когда уже собирались расходиться, он спросил спокойно:

— Можно твой номер?

Я посмотрела на него удивлено и сразу сказала:

— Только честно.

Он улыбнулся.

— Опасно звучит.

Я выдохнула.

— У меня дети. Две работы. Я не очень умею ходить на свидания и отвечаю на сообщения по три часа.

Он кивнул.

— Принято.

Я чуть нахмурилась. Он усмехнулся.

— Жанна, я не предложение делаю. Мне просто понравилось разговаривать.

Я неожиданно улыбнулась.

— Тогда можно.

Мы обменялись телефонами.

И почему-то впервые за долгое время мне показалось, что со мной познакомились не потому, что я кому-то нужна для чего-то, а потому что человеку интересно то, что мне интересно. Мы уже собирались расходиться.

Лара с Анатолием что-то обсуждали у выхода.

Я застёгивала пуховик, когда Сергей вдруг сказал:

— Подожди.

Я обернулась.

Он достал телефон.

— У тебя есть где посмотреть работы? Портфолио? Сайт? Что-нибудь.

Я сразу напряглась.

— Да. Есть папка. И сайт, но он уже старый. Я туда давно ничего не выкладывала.

Он несколько секунд смотрел на меня, а потом просто сказал:

— Скинешь?

Я чуть нахмурилась.

— Зачем?

Он пожал плечами совершенно спокойно.

— Хочу ещё посмотреть.

Потом добавил:

— И, возможно, покажу одному человеку.

Я сразу подняла голову.

— Не надо.

Он улыбнулся.

— Надо.

Я не ответила.

— Не переживай. Никуда без твоего разрешения ничего не уйдёт. Просто… мне кажется, ты сама не очень понимаешь, что упускаешь.

Я несколько секунд молчала.

Его слова зацепили сильнее, чем должны были. Не из-за него самого а из-за того, куда они неожиданно попали внутри меня.

В памяти всплыло то, что я обычно не трогала. Не потому, что забыла а наоборот, потому что помнила слишком хорошо.

Когда-то моя жизнь выглядела совсем иначе. Работа, которая была не «подработкой» и не обязанностью, а смыслом. Я ездила с командой, неделями жила в дороге, ловила редкие моменты дикой природы, когда всё вокруг существует честнее, чем люди. Камера в руках была продолжением взгляда, а не инструментом заработка.

Мои фотографии публиковались. Меня знали и звали в лучшие журналы.

Я умела смотреть так, что это замечали другие.

А потом всё изменилось.

И в какой-то момент я просто перестала показывать свои работы. Сначала было не до этого. Потом — из-за страха.

Словно вместе с другой жизнью я потеряла право на её возвращение.

Я не стала объяснять это вслух.

Просто молча достала телефон и всё-таки отправила ссылку.

И уже перед выходом, Сергей сказал:

— Мы ещё поговорим про это.

Я ничего не ответила, просто кивнула.

Лара уже стояла у выхода и что-то тихо обсуждала с Анатолием.

— Я поеду отдельно.

Я посмотрела на неё удивленно исподлобья.

Она подняла руки.

— Что? Сергей всё равно едет в твою сторону.

Я хотела отказаться, но усталость за день навалилась неожиданно сильно. И мысль ехать ночью на автобусе вдруг показалась слишком сложной, я согласилась.