Отдай мне контроль

В руках — сумка.

Фигура замерла на полушаге.

Я несколько секунд просто смотрел.

Мозг после всего дня предложил сразу несколько версий происходящего, ни одна не была нормальной.

— Что за нахуй?..

Фигура вздрогнула. Медленно выпрямилась. И только тогда я понял, что это Жанна.

Она стояла посреди моей гостиной с таким выражением лица, будто сама уже понимала, насколько невозможно сейчас выглядит. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых не было ни защиты, ни объяснения только абсолютная, искренняя мысль: «Я совершила ошибку».

Я молчал и несколько секунд просто смотрел. Мысль догоняла медленно.

Какого хрена?

— Я… — она нервно поправила волосы свободной рукой. — Простите.

— Что вы здесь делаете?

Голос вышел резче, чем я хотел. Она едва заметно вздрогнула. Посмотрела на сумку. Потом снова на меня.

— Встреча задержалась… потом я уже собралась уходить, но забыла сумку.

Она показала рукой куда-то назад.

— Я вернулась… а тут вы приехали.

Я медленно перевёл взгляд на сумку. Потом обратно на неё. Потом ещё раз на траекторию, по которой она буквально пыталась красться вдоль стены к выходу. Абсурдность ситуации наложилась слоями. Проблемы со стройкой и разбитый телефон. Теперь она, пытающаяся незаметно сбежать из моего дома.

— И вместо того, чтобы выйти… вы решили тихо уползти к двери?

Жанна поморщилась. Подумала и сказала:

— Когда вы зашли… у вас был такой вид, будто любое движение рядом может стать последней ошибкой в жизни.

Я моргнул. Она быстро добавила:

— Не в буквальном смысле. – протараторила она. — И… потом вы начали очень громко разговаривать.

— Поэтому вы спрятались?

Она опустила взгляд.

— Ну… - она продолжила. — Я немного испугалась.

Несколько секунд я просто смотрел на неё. И в какой-то момент напряжение, которое держало меня весь день, дало слабую трещину. Короткий выдох и почти смешок. Я провёл рукой по лицу.

— Жанна…

Она сразу подняла взгляд.

— Да?

Я устало покачал головой.

— Я просил вас стать невидимой?

Она осторожно кивнула и посмотрела виноватым взглядом на меня. И очень серьёзно ответила:

— Я честно старалась.

Она собралась уходить, у двери надела куртку, взялась за ручку, обернулась и проговорила.

— Владислав Андреевич?

— Да?

Она посмотрела как-то иначе. Не как обычно.

— Вы сегодня выглядите уставшим.

Она чуть улыбнулась и ушла.

Дверь закрылась, и я ещё несколько секунд стоял в прихожей. Прислушиваясь к тому, как стихли шаги за дверью. И вдруг понял одну простую вещь. Это больше не похоже ни на интерес, ни на случайность, ни на временный сбой. Не на желание отвлечься, ни на одиночество и не на любопытство. Я слишком долго пытался объяснить это чем угодно, кроме очевидного. Её отсутствие меняло мой день. Её присутствие меняло меня. Я ждал её, не признавая этого. Приезжал туда, куда не должен был ехать. Раздражался не там, где была причина. Я медленно выдохнул. И впервые я перестал спорить с собой. Мои чувства к Жанне были реальными и настоящими. До этого момента у меня оставалась иллюзия, что это можно исправить логикой. Проигнорировать и переждать. Вернуть всё обратно. Теперь уже нет, и я не знаю, что делать дальше. Я закрыл глаза и усмехнулся. Потому что, кажется, я столкнулся с задачей, которую нельзя было решить ни деньгами, ни правильным планом действий.

И это мне нравилось.

Глава 5

Глава 5

За кадром.

Жанна.

Сергей вошёл в мою жизнь неожиданно легко. Постоянные переписки на самые разные темы, смешные видео, картинки и, конечно, разговоры об искусстве. Мне нравилось с ним общаться, он был весёлым, доброжелательным и открытым. И внешне вполне соответствовал моему вкусу. Всё складывалось так, что, возможно, со временем я смогла бы открыться ему как женщина. И тот поцелуй был действительно хорошим. Но после него мы больше не целовались — просто прощались тёплыми словами. Думаю, я всё ещё не готова переходить на следующий уровень наших отношений. Но иногда внутри что-то появлялось, какое-то лёгкое возбуждение, и мне хотелось его поцелуя вновь.

Сегодня он пригласил меня в интересное место — посмотреть ретро-кино в кинотеатре, сохранившемся ещё с советских времён. Во время просмотра мы немного касались друг друга коленями. А потом он взял мою руку и больше не отпускал. И это оказалось неожиданно приятно. На кончиках пальцев было лёгкое покалывание, едва заметное, но от этого ещё более волнующее. Я поймала себя на мысли, что мне нравилось ощущать его руку в своей. И, кажется, за долгое время мне захотелось стать к нему ещё немного ближе.

Вечер подходил к концу, и он повёз меня домой. В машине мы ещё какое-то время обсуждали фильм, пока Сергей вдруг не заговорил серьёзнее обычного.

— Жанна, я хочу заранее извиниться, но я кое-что сделал.

— И что же? — с усмешкой спросила я.

В голове тут же промелькнули несколько не самых однозначных вариантов.

— Помнишь, ты скидывала мне ссылку на свои работы?

— Да, помню.

Он ненадолго замолчал, а потом продолжил:

— Я показал их своему знакомому редактору.

— О… Боже, Сергей, не стоило этого делать, — взволнованно сказала я.

Внутри мгновенно поднялся знакомый, спутанный клубок тревоги.

— Подожди. Оказывается, вы знаете друг друга. Это Филимонов Пётр.

Я облегчённо выдохнула.

— О, конечно. Он мой бывший работодатель. И как он?

— С ним всё в порядке. Только, кажется, он совсем не ожидал услышать о тебе среди моих знакомых.

Я улыбнулась, а в памяти всплыли последние дни перед моим уходом и его попытки уговорить меня остаться.

— С ним мне нравилось работать, он многое для меня сделал. Когда я уходила, он долго уговаривал меня остаться, а я ушла, потому что… Да если честно, я уже не знаю, почему ушла. Раньше мне казалось, что я просто выгорела.

— А сейчас? — перебил мои мысли Сергей.

Я посмотрела в окно и вдруг почувствовала странное облегчение.

— А сейчас… Сейчас мне кажется, что я просто хотела закрыть ту главу своей жизни. И больше её не открывать.

— Ты говорила, как тяжело переживала утрату мужа.

Я ненадолго замолчала.

— Я будто потеряла себя. В какой-то момент я больше не могла смотреть на то, на что раньше смотрела с удовольствием. И не хотела получать радость от того, что когда-то любила.

Я отвернулась к окну.

— Сейчас я иногда думаю… что это было моим наказанием. За то, что я вообще могла продолжать жить той жизнью без него.

Я коротко усмехнулась, но без веселья.

— А я не хотела продолжать. Мне хотелось только одного — понять, каково это: умереть внутри и всё равно каждое утро просыпаться.

— Я очень тебе сопереживаю. Я понимаю, как это — потерять близкого человека. Ты молодец, что выкарабкалась из этого болота.

— Спасибо. Я иногда забываю, что это вроде бы кажется простой вещью — собраться. Но потом вспоминаю, каково это было — собирать себя по кусочкам. — В глазах почувствовались слёзы, но я сглотнула и вернула комок горечи обратно внутрь. — Ты тоже справился со многим в жизни. И твоя потеря была глубокой. Потерять сестру-близняшку — это тяжело. Вы ведь одна плоть и кровь.

— Да… это как будто руку оторвали.

— Воспоминания — это самое ужасное и в то же время самое прекрасное, чем обладает человек.

Безусловно, горечь о прожитых прекрасных днях с мужем накатывала на меня волной иногда, и, чтобы справиться с этим, я моментально переключалась на самые тёплые воспоминания — на наши совместные дни, когда существовали только мы с ним. И со временем я начала понимать, что тогда была молодой и неопытной. А сейчас я прожила уже достаточно без него и могу прожить столько же дальше, не возвращаясь в ту пучину, в которую меня затянуло после его смерти. Время не лечит. Оно даёт возможность проанализировать и собраться заново.

Я посмотрела на Сергея внимательнее и увидела в его лице осколки скорби. В те моменты он выглядел особенно ранимым, когда начинал вспоминать свою сестру. Что именно с ней случилось, он мне не рассказывал. Я знала лишь, что она была жестоко убита каким-то человеком, который сейчас спокойно живёт на свободе, будто ничего не произошло. И когда он говорил об этом, я видела в нём такую ярость и такую боль, что казалось — дай ему волю, и он бы голыми руками разорвал этого ублюдка.

Мы почти подъехали к дому, как он продолжил:

— Слушай, Жанна, ты так и не хочешь вернуться в профессию?

— Я даже не то, чтобы не хочу… я не могу. Почти шесть лет я не брала в руки фотоаппарат. Моя насмотренность сейчас равна нулю. Я не та, что раньше. Сейчас я не могу назвать себя профессионалом.

— Возможно. Но, может, ты просто утрируешь? Ты же даже не пробовала. У тебя есть фотоаппарат?

— Есть, но он, скорее всего, уже не работает. «Где-то в шкафу на дальней полке пылится», —протянула я.

— Это не важно. Я дам тебе свой. У меня есть. Модель не новая, но профессиональная. Короче, я думаю, тебе стоит попробовать. Проверить, сможешь ли ты снова начать фотографировать.

— Нет, Серге…

Он перебил меня, слегка повысив голос:

— Подожди. Ты не понимаешь. Это нужно для полного исцеления. Я не говорю тебе о возвращении. Я хочу, чтобы ты поняла: ушла ли ты из-за выгорания или потому, что хотела поставить точку в этой главе жизни.

— Ну… идея неплохая. Думаю, мой психолог дал бы добро на это, — я погладила свои руки и скрестила их перед собой.

— Ну так что, заметано? — улыбнулся он.

— Заметано.

Машина остановилась. Сергей протянул мне руку, чтобы закрепить наш «договор» рукопожатием. Я аккуратно подала ему ладонь, он мягко сжал её, а затем поднёс тыльную сторону моей руки к губам и поцеловал. Щёки у меня вспыхнули моментально. Это было мило и одновременно слишком сильно меня зацепило то, с каким спокойным и покорным видом это сделал.

Он вышел из машины, обошёл её и открыл мне дверь, протянув руку. Я вышла и немного споткнулась, попав ногой в ямку, и буквально упала ему на грудь, щекой прижавшись к его телу. Я осторожно подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. Я думала, это был бы идеальный неловкий момент для нашего второго поцелуя. Но Сергей явно думал о другом.

— Жанна, ты в порядке? — он медленно поставил меня на ноги и отступил на шаг.

— Ого… если бы не твоя широкая грудь, я бы убилась, — весело ответила я. — Спасибо.

Тут уже стало ясно, что мы прощаемся без какой-либо близости.

— Я постараюсь всегда успевать тебя ловить, — тихо произнёс он. — Завтра я пришлю курьера с фотоаппаратом утром. Начни фотографировать. Я не настаиваю, чтобы ты показывала мне кадры, но я бы очень этого хотел.

— Хорошо. Спасибо ещё раз. Спасибо за прекрасный вечер. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Жанна.

Он отошёл в сторону, пропуская меня вперёд. Я прошла мимо, слегка подмигнув ему.

И в этот момент он резко сказал:

— К чёрту.

Он схватил меня за руку, развернул к себе и жадно поцеловал. Это уже был не лёгкий и спокойный поцелуй. Он был глубоким, жарким, с требованием ответа. Я не сопротивлялась. Давно я не чувствовала такого возбуждения, такой искры, которая вспыхнула мгновенно, когда он провёл рукой по моим волосам, а другой прижал меня к себе за талию так крепко, что я почти физически почувствовала очертания чего-то. Поцелуй длился недолго, но оставил в моём теле вспыхнувшее возбуждение. Когда его губы отстранились от моих, я смогла наконец вдохнуть. Моё тело откликнулось на этот поцелуй, и я прижалась к нему — к телу, которое излучало жар.

— Так… а что ты там говорил?

— А, забудь. Всё это время я думал, что ты не готова, но сейчас вижу, что, возможно, ты хочешь продолжить общение в таком духе, — Сергей улыбнулся хитрой улыбкой, глядя на меня.

— Возможно, — ответила я с лёгкой улыбкой.

— Если ты не готова, я готов ждать, — серьёзно сказал Сергей, удерживая мои руки и чуть отстранив меня от себя, чтобы посмотреть прямо в глаза.

Я немного испугалась. Не его, скорее того, насколько мне самой понравилось происходящее.

— Я не знаю… Возможно, мы и правда торопимся. Но сейчас мне понравился наш поцелуй.

Он улыбнулся чуть мягче.

— Понравился?

С этими словами он снова осторожно притянул меня к себе и, едва касаясь губами моих, тихо произнёс:

— Мне тоже.

И нежно поцеловал меня ещё раз.

— Ну всё, тебе пора, — тихо сказал он. — Потому что, если ты останешься ещё немного, мне будет всё сложнее тебя отпустить.

Он поцеловал меня в лоб и отступил на шаг.

Когда я вернулась домой, квартира встретила меня сонной тишиной. Дети уже спали. После жара его рук и поцелуя эта тишина ощущалась почти оглушающей, и я боялась нарушить её даже собственными шагами. В голове снова и снова вспыхивали обрывки нашего поцелуя — такого неожиданно глубокого, тёплого и нежного одновременно. Я осторожно коснулась губ кончиком пальца, вспоминая ощущение его прикосновения, будто оно всё ещё оставалось со мной. Сергей прочно поселился в моих мыслях и, кажется, уходить оттуда уже не собирался. И я поняла, что мне этого больше и не хотелось. Я улыбнулась этой мысли и пошла в ванную. Завтра обязательно будет удивительный день.

Утром, перед выходом на работу, мне доставили посылку. Времени открывать её не было, поэтому я взяла её с собой. Я знала, что Влада сегодня не будет — меня заранее предупредила Нелли — и решила открыть посылку уже в доме и посмотреть, какой фотоаппарат передал мне Сергей. А потом, если получится, сделать пару кадров. Благо на территории дома был небольшой палисадник с красивым заснеженным дубом. Я решила начать с этого.

Приехав, я сразу занялась уборкой, оставив распаковку фотоаппарата на потом. День был снежным, и в воздухе уже чувствовалось предновогоднее настроение. Дом всё-таки успели украсить к нужному сроку, и внешне всё выглядело именно так, как и должно было выглядеть перед праздниками. Но внутри было как-то совсем не празднично. Влад отказался заниматься украшениями. Я писала ему и предлагала заказать ёлку, но он ответил, что его это особо не волнует.

Закончив протирать мебель, я прошла в комнату, где лежали мои вещи. Я приняла душ — за день успела сильно вспотеть. В доме сегодня было на удивление жарко. То ли сломался датчик температуры, то ли Влад так замёрз, что включил его на полную. В голове сразу всплыли воспоминания о его приходе ко мне и нашем разговоре.

Конечно, я прекрасно поняла, о чём Влад тогда говорил. Но мне хотелось держаться от него на расстоянии. Я замечала, как он смотрел на меня в последнее время: в его взгляде появился какой-то странный интерес. Влад из тех людей, которые будто постоянно ведут внутреннюю борьбу. Борются со своими чувствами, желаниями, решениями. И я не хочу становиться частью этой борьбы. Психолог говорил, что мне стоит избегать тех, в ком слишком много внутренней драмы и слишком мало спокойствия. А вот с Сергеем всё иначе. Рядом с ним я не чувствовала этого напряжения, этой тяжести, которая будто возникала вокруг Влада каждый раз, когда он смотрел на меня. С Сергеем всё казалось проще.

Я высушила волосы феном и приступила к распаковке коробки.

Фотоаппарат — Canon EOS 5D Mark II. Нестареющая, можно сказать, классика. На корпусе были заметны потёртости, но почему-то они вызывали только больше уважения. Было видно — им работали. Я быстро настроила камеру и, накинув куртку, вышла на улицу. Обошла дом и направилась к дубу в небольшом палисаднике.

Остановилась и начала искать ракурс. Смотрела на дерево, обходила его кругом, привычно выстраивая кадр ещё до того, как подняла камеру. Когда наконец нашла то, что хотела снять, прицелилась и нажала на кнопку спуска, но ничего не произошло. Я нахмурилась, и секундное разочарование промелькнуло в голове. Собравшись, я внимательно проверила настройки. Всё было в порядке, автофокус работал, камера реагировала. Значит, проблема была в кнопке. Я нажала ещё несколько раз и поняла: спуск срабатывал через раз. Ну ничего, и не с таким работали.

Я быстро поймала нужное усилие и сделала несколько кадров. Руки помнили, и голова тоже. Такие вещи не забываются. После шести лет перерыва тело всё равно помнит это ощущение — ежедневное нажатие на спуск, повторявшееся почти пятнадцать лет подряд. Навык никуда не исчез. Он просто ждал, когда я снова возьму камеру в руки.

Я так увлеклась, что не заметила, как кто-то подошёл ко мне сзади.

Продолжая снимать, я сделала шаг назад и наткнулась на что-то твёрдое. Резко отшатнувшись вперёд, я обернулась. Передо мной стоял Влад. Его глаза смотрели на меня и были чем-то совершенно необъяснимым. Тёмные, почти как омут. Густые ресницы, чёрные брови и эта вечная межбровная складка делали его лицо серьёзным, почти суровым. Сейчас он смотрел на меня иначе. Во взгляде было что-то другое, чему я не могла дать названия. Потому что Влад оставался закрытой книгой. И он явно не хотел, чтобы кто-то когда-нибудь её открыл.

Он был одет во всё чёрное и резко контрастировал с окружающим миром. Вокруг всё было белым от снега, и снег ложился на его плечи и волосы крупными хлопьями сразу же таял.

Я на несколько секунд забылась, рассматривая его, и случайно нажала на спуск фотоаппарата. Раздался характерный звук, и Влад посмотрел на камеру. Я опустила взгляд на камеру, а затем снова подняла его на Влада.

— Что вы здесь делаете? — спросил он, не отводя взгляда от моего лица.

— Владислав Андреевич, давно вы здесь стоите? — прошептала я.

Влад посмотрел на меня, вопросительно приподняв одну бровь.

— Достаточно, чтобы увидеть, что у вас посинели руки от холода. И что губы начали трескаться.

Влад сделал несколько шагов ко мне, и, между нами, почти не осталось места. Я поймала себя на мысли, что он был действительно… красив. Тут же попыталась отстраниться от этой мысли, вернув себе нейтральность. Я отвела взгляд на секунду, пытаясь собраться, и сделала шаг назад, всё ещё держа камеру в руках.

— Вам стоит пройти в дом, — продолжил он.

Я на мгновение растерялась. И только после его слов почувствовала холод. Реальный. До этого он будто не существовал — я слишком была внутри процесса.

Я посмотрела на свои пальцы — они действительно были странного оттенка. Провела языком по губам и сразу почувствовала сухие трещинки и неприятное покалывание.

— Точно… — тихо сказала я. — Я совсем не заметила.

Он не ответил сразу, лишь чуть сместил взгляд.

— Вы фотографируете, — произнёс он наконец.

Я кивнула и чуть приподняла камеру:

— Да.

Он посмотрел на фотоаппарат. Я коротко выдохнула и попыталась объяснить проще:

— Мне друг… — я на секунду запнулась, — сказал, что нужно начинать с малого.

Я повела рукой в сторону дерева, снега, воздуха вокруг.

— Он подарил мне фотоаппарат. Ну, точнее, временно дал.

Влад нахмурился.

— Ваш друг? — повторил он.

— Да.

— И что? Это хороший фотоаппарат? — он снова посмотрел на камеру.

Межбровная складка на его лице стала глубже.

— Да. Хороший, но старый.

Я чуть поправила ремень камеры на плече.

— У меня когда-то был похожий. В начале я как раз с таким работала. Потом, конечно, появились новые модели, более точные…

Я пожала плечами.

— Но дело не в этом. У него кнопка спуска иногда залипает.

Влад слушал молча.

— Ваш друг не мог подарить вам новый фотоаппарат?

На слове «друг» что-то едва заметно изменилось — не акцент, а сухая фиксация.

Я на секунду замолчала.

— Зачем мне новый? Я просто хочу… снова начать снимать.

Я посмотрела на него чуть внимательнее.

— Это же не должно быть сразу серьёзно.

Влад неожиданно снял пальто и накинул его мне на плечи. Тепло накрыло почти мгновенно.

— Владислав Андреевич… зачем вы… — начала я сбивчиво.

— Пойдёмте в дом, — перебил он спокойным тоном.

Я заморгала и почему-то послушалась.

Мы вошли внутрь, и тепло дома ударило по коже болезненно резко. Я сразу поняла, насколько сильно замёрзла.

— Боже… — тихо сказала я. — Я даже не чувствовала, насколько.

Влад не ответил. Он просто закрыл дверь, взял фотоаппарат и аккуратно поставил его на придверный комод. Затем подошёл ко мне, снял с меня своё пальто и мою куртку и повесил их. Я не успела отступить как он взял мои руки в свои. Его ладони были тёплыми, я вздрогнула. Он слегка наклонился и начал медленно растирать мои пальцы между своими ладонями.

— В горячую воду сейчас нельзя, — сказал он. — Нужно согревать постепенно.

Он поднял взгляд:

— Вы не против?

— Нет… не против, — выдохнула я.

Он молча продолжил, сосредоточенно разогревая мои руки. Его взгляд не отрывался от моих пальцев, а затем поднялся на меня. Я пыталась не встречаться с ним глазами.

— Всё, я согрелась, — резко сказала я и выдернула руки.

Влад попытался их удержать, но отпустил.

— Пойдёмте, — сказал он. — Я налью вам чай.

Мы прошли в холл. Я села на диван. Он накрыл меня пледом и ушёл на кухню.

Через несколько минут он вернулся с чашкой. Я сделала глоток и тут же поморщилась — слишком горячо.

— Осторожно, — спокойно сказал он.

Я подняла взгляд, он стоял прямо надо мной. И смотрел, не отводя глаз. Я сделала вид, что сосредоточена на чашке, хотя дело вовсе не в ней, а в том, что он просто стоял и смотрел. Меня накрыли воспоминания, первый раз, когда я его увидела. Мир тогда не стал другим, он просто замедлился. Люди, звуки, движение — всё осталось, но как будто ушло на второй план, потеряло резкость и скорость. И среди этого — он. Слишком выделяемый из общего фона. Тогда я поймала это ощущение — короткое. Он заставляет внутри что-то дёргаться. Я моргнула, пытаясь вернуть себя в настоящее.

Влад развернулся и вышел из комнаты, не сказав ни слова. Я осталась сидеть, сжимая чашку. Прошло несколько минут. Он вошёл обратно. В руках у него были женские тапочки. Я на секунду просто посмотрела на них, не сразу понимая, откуда они здесь вообще могли взяться. Он подошёл ближе и остановился передо мной. И прежде, чем я успела что-то сказать, он опустился на колени. Я замерла.

Влад взял мою правую ногу осторожно, и надел тапочек медленно. Он на мгновение поднял взгляд, и посмотрел мне в глаза. Я не отвела взгляд. Затем он сделал то же самое со второй ногой. Теперь он смотрел иначе: сначала на движение своих рук, потом на тапочки, и только после — снова на меня. Это было… неправильная ситуация. Слишком интимная, для нас. Я чувствовала, как внутри одновременно поднимаются противоположные импульсы. Сбежать или остаться? Но сильнее всего меня выбивало другое. Он стоял передо мной на коленях. Его лицо расслабилось, межбровная складка исчезла. Странная форма мягкости, которую он, казалось, сам не до конца осознавал. Покорности. Я поймала себя на мысли, которую не успела додумать до конца, и чтобы не продолжать я чуть дёрнула ногами, словно пытаясь вернуть себе ощущение дистанции.

—Спасибо, — сказала я быстрее, чем планировала.

Влад сразу отстранился. Не только телом, но и выражением лица. Он как будто быстро собрался и его глаза стали привычно спокойными.

Я попыталась подняться, но ноги неожиданно подвели. Голова на секунду стала лёгкой, и я качнулась вперёд. Влад мгновенно оказался рядом, придержал меня за плечи и вернул обратно на диван.

— Не спешите, — сказал он тихо.

— После холода так бывает. И сразу отступил так быстро, будто хотел показать, что это была не забота, а просто реакция.

— Я хотела сходить за фотоаппаратом, посмотреть, что там получилось. — Сказала я. Влад ничего не ответил. Только сразу вышел из комнаты. Через полминуты вернулся. В руках у него был фотоаппарат. Он подошёл ближе, протянул его мне.

Я поставила чашку на столик и взяла фотоаппарат с его рук. Включила его в режим просмотра и замерла на последнем снимке.

Там был он. Вид снизу вверх, чёрное пальто, снежинки и взгляд прямо на меня. Кадр получился хорошим. Я задержала взгляд, а потом быстро выключила фотоаппарат и положила его экраном вниз.

— И что там? — спросил он.

— Ничего.

— Не может быть. Вы там час фотографировали.

Он сделал шаг ближе.

— Я бы не хотела показывать.

Он сложил руки.

— Что за детский сад.

Он сложил руки на груди. Ткань футболки чуть натянулась на предплечьях, и я почему-то задержала взгляд на секунду дольше, чем следовало. Подняла глаза выше, а он уже смотрел на меня с едва заметной улыбкой. Наверное, понял.

— Детский сад, говорите? — тихо сказала я.

Он не ответил. Потом вдруг спросил:

— Только мне не готовы показывать? Или вообще никому?

Его лицо изменилось.

— О чём это вы? — спросила я, не отводя взгляда.

Он посмотрел на фотоаппарат.

— Своему другу покажете?

Я замерла.

— Не знаю…