Отдай мне контроль

Я даже не успела нормально отступить, как он уже перекрыл собой половину пространства, и это почему-то раздражало ещё сильнее.

Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Чёрт.

Он действительно был слишком высоким для этой ситуации. Слишком спокойным для того, что только что произошло.

И самое неприятное — он не выглядел ни задетым, ни раздражённым.

Как будто это был не конфликт, а просто рабочий эпизод, который он уже мысленно закрыл.

— Что? — ровным голосом спросил он.

— То! Вы ни разу нормально не поздоровались. Ни разу! — голос прозвучал неожиданно громко, эхом ударившись о стены. На мгновение я сама опешила от того, насколько громко это получилось.

Он молчал. Не моргнул, не отступил, не повысил голос. Просто смотрел — так, будто моя вспышка была не конфликтом, а статистикой.

И от этого становилось только хуже: внутри вспыхивало чувство, которое я уже не могла потушить.

— Я вообще-то старше вас, — вырвалось у меня.

Тишина на секунду стала плотнее.

Боже, зачем я это сказала.

— И манеры у вас отвратительные, — продолжила я уже быстрее, будто если остановлюсь, провалюсь. — И машину вы водите неаккуратно. И ответственность за нарушения не берёте. Там вообще-то была пешеходная зона, и скорость — двадцать километров в час. А вы ехали так, будто… будто вам всё позволено. Холодный, надменный, как будто люди вокруг — это просто часть фона.

Он чуть наклонил голову.

Слушал слишком внимательно. Без эмоций. И именно это выводило из себя сильнее всего.

— Закончили? — спокойно спросил он.

— Да вы издеваетесь? — выкрикнула я, почти срываясь на хрип.

— Нет, — произнёс он ровно.

— Не закончила, — я шагнула ближе и ткнула его пальцем в грудь. В такую твёрдую, как камень, от которого палец почти отскочил. — Вы сделали вывод обо мне за пять минут! Решили, что я хаос? Да вы вообще ни черта обо мне не знаете!

Тишина повисла, между нами. Тяжёлая. Почти ощутимая. Я тяжело дышала, чувствуя, как злость смешивается с болью в боку и какой-то глупой, иррациональной обидой. Он стоял неподвижно. И от этого казалось, что это не я здесь громкая, а он просто позволяет мне звучать.

— Всего доброго, Жанна, — произнёс он наконец и открыл дверь.

Как приговор. Спокойный и окончательный.

Урод.

Я вылетела наружу, почти задыхаясь от напряжения. Холодный воздух ударил в лицо, но не остудил. Только сейчас тело напомнило о себе по-настоящему — левый бок тянуло сильнее, нога отзывалась тупой болью. Я остановилась на крыльце, на секунду прикрыв глаза.

— Отлично… просто отлично, — прошептала я. — Собеседование мечты.

Я спустилась по ступеням, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в теле.

За воротами вызвала такси, пальцы едва слушались.

Телефон чуть не выскользнул из рук.

— Да что за день такой…

Я обернулась.

Дом стоял всё таким же идеальным. Холодным и недосягаемым.

И внутри этого идеального порядка теперь явно не было места мне.

— «Я не люблю хаос», — тихо повторила я, передразнивая его.

И впервые за весь день не нашла, что ответить.

Я стояла у ворот ещё несколько секунд, пока телефон искал машину.

Экран тускло подсвечивал карту, стрелка медленно приближалась.

Слишком медленно.

Я стиснула зубы, чувствуя, как боль в левом боку снова всплывает волной — тупой, настойчивой, как напоминание, которое невозможно игнорировать.

Отлично. Просто отлично.

Сначала авария. Потом сломанный телефон. Потом этот… кабинет с человеком, у которого вместо эмоций — бетон.

И теперь я. На улице. С ощущением, что меня аккуратно, но уверенно вычеркнули из чьего-то идеально выстроенного мира.

Я усмехнулась. Криво. Безрадостно.

— Хаос, значит…

Смешно.

Я всегда думала, что хаос — это когда всё рушится одновременно. Когда ничего не держится. Когда люди не успевают дышать.

Но здесь, перед этим домом, я впервые подумала, что хаос может выглядеть иначе.

Не как беспорядок.

А как человек, которого просто не вписывают в чужую систему координат.

Подъехала машина такси, тормозя у обочины.

Я открыла дверь и почти рухнула на сиденье.

Дом. Дети. Жизнь, которая не ждёт, пока ты разберёшься в себе или в двухметровых мужчинах с каменными лицами.

Машина тронулась. Я откинулась на спинку и закрыла глаза.

И впервые за день позволила себе не держаться.

Только на секунду.

Потому что уже через несколько минут нужно было снова быть собранной.

Мамой.

Человеком, который не имеет права развалиться.

Дом встретил меня шумом.

— Ма, ты пришла?

— Ага, приползла, — я скинула кроссовки и бросила сумку на комод.

Квартира была тесной, живой и тёплой. С разбросанными школьными рюкзаками у входа, магнитами на холодильнике, списками дел на дверце и кружками, которые никогда не доходили до раковины вовремя. Но в этом было что-то устойчивое, как фундамент, который не сдаётся, даже если всё вокруг трещит.

— Ма, давай помогу, — Ася уже стягивала с меня куртку.

Она всегда была аккуратной. Слишком взрослой для своих лет. Из тех детей, которые не просто помогают — они заранее понимали, где именно ты сейчас развалишься.

Крис, наоборот, прошла мимо с телефоном в руках и буркнула что-то вроде:

— Ты опять героически умирала по дороге домой?

Вот они. Мои дети.

Разные до раздражения и до любви одновременно.

Я прошла в кухню и буквально рухнула на стул.

Вики уже сидела за столом и что-то увлечённо рассказывала, размахивая вилкой, как микрофоном. Крис ела молча, изредка бросая короткие комментарии. Ася аккуратно раскладывала еду по тарелкам, следя, чтобы у всех было одинаково.

— У меня сегодня на рисовании сказали, что я лучше всех рисую портреты, — гордо сообщила Вики.

— Это потому, что ты рисуешь людей с глазами как у мультяшек, — фыркнула Крис, не отрываясь от тарелки.

— Это стиль такой! Ты вообще ничего не понимаешь в искусстве, у тебя только дзюдо и как кого-нибудь по голове стукнуть, — возмутилась Вики, размахивая вилкой в сторону Крис.

— В дзюдо не стучат по голове. А вот тебе сейчас настучу, — Крис замахнулась и легко, будто в шутку, щёлкнула её по голове.

Я хотела вмешаться, но вместо этого просто смотрела на них.

И в какой-то момент шум перестал раздражать. Он стал фоном. Я откинулась на спинку стула и впервые за день позволила себе просто слушать.

И в этой обычной, немного хаотичной кухне вдруг пришло странное ощущение спокойствия. Такого, которое не купишь, не выстроишь и не распишешь по пунктам.

Шесть лет назад всё было иначе.

Я вспомнила тот период почти без образов — только ощущениями: резкие звонки, пустота в квартире, документы, которые сыпались из рук, бессонные ночи и ощущение, что мир не просто треснул, а разлетелся на куски, которые невозможно было собрать.

Тогда это и был хаос.

Настоящий.

Я не успела тогда. Не смогла удержать всё сразу.

И потом училась заново.

Медленно;

По спискам;

По режимам;

По планам на день;

По привычке не забывать дышать;

И сейчас… я уже была не тем человеком.

Я стала самой собранной версией себя. Человеком, который держался на расписаниях, списках и контроле.

А он назвал меня хаосом.

Я тихо усмехнулась, опуская взгляд в тарелку.

Нет.

Хаос — это было тогда.

А сейчас я — порядок, который научился выживать.

Мы доели ужин почти в обычном ритме. Крис первой встала из-за стола, забрала тарелки и молча отнесла их в раковину. Ася сразу подключилась к ней — привычно, без просьб, будто это уже давно было распределено, между нами.

— Я сама уберу, — попыталась вставить я, поднимаясь со стула.

— Нет, — коротко отрезала Крис, даже не оборачиваясь. — У тебя травма. Ложись.

— Это просто ушиб…

— Ложись, — повторила она уже тише, но так, что спорить не хотелось.

Ася бросила на меня быстрый взгляд и чуть кивнула, подтверждая молчаливый союз.

Я сдалась.

— Хорошо, командиры, — пробормотала я и медленно ушла в комнату.

Тело отозвалось сразу — болью, усталостью, тяжестью, которая весь день держалась на адреналине и наконец-то отпустила.

Я почти не заметила, как провалилась в сон.

Темнота накрыла быстро, без сопротивления.

Телефон снова завибрировал где-то рядом ночью.

Сначала я не хотела открывать глаза, даже не хотела шевелиться. Было редкое, хрупкое желание просто остаться в этом состоянии — тёплом, выключенном, где ничего не требует решений.

Сообщение могло подождать.

Наверное, это банк. Или школьный чат. Или очередное уведомление, которое я всё равно не смогу изменить посреди ночи.

Я перевернулась на другой бок, уткнулась в подушку и попыталась снова провалиться в сон.

Вибрация повторилась. Раздражающая, настойчивая. Я тяжело выдохнула.

Рука сама потянулась к телефону. Глаза ещё толком не открывались.

Я уже почти была готова проигнорировать, снова отложить, не влезать.

Что-то или кто-то никогда не ждёт до утра.

С усилием я открыла глаза и посмотрела на экран и моргнула. Свет бил слишком резко, разрывая темноту, будто вытаскивал меня из сна за шиворот.

Я застыла.

Несколько секунд просто лежала, не двигаясь, глядя в экран так, будто он должен был сам объяснить, что это ошибка.

Директор.

«Вы приступаете к своим обязанностям завтра в 10:00.»

И ниже:

«Вы всё ещё хаос.»

Я медленно выдохнула.

Тишина в комнате стала плотнее, почти вязкой.

— Что, блядь? — вырвалось у меня почти беззвучно.

Глава 2

Глава 2. Сбой не устранён.

Влад.

Телефон светился в темноте.

«Вы всё ещё хаос».

Я смотрел на экран, не сразу отключая его. Несколько секунд он просто лежал в моей руке, как лишний источник света в комнате, где и так не было покоя.

В голове мелькнул её образ, и я отстранился от него, как от случайной мысли, которой не место.

Ярко-красные волосы, светлая кожа, зелёные глаза. Небрежные пряди, будто она не старалась выглядеть идеально и в этом было что-то слишком живое, слишком настоящее.

В её внешности не было холодной, выверенной резкости.

Пухлые губы, на которых взгляд задерживался дольше, чем следовало.

И глаза. Внимательные и слишком прямые. Словно она смотрела не просто на меня, а сквозь привычные границы, которые я обычно не позволял пересекать.

Я прикрыл глаза.

В памяти всплыла сцена у двери.

Её раскрасневшиеся щёки, сбитое дыхание.

— И манеры у вас отвратительные!

Любой другой на её месте уже начал бы оправдываться.

Люди рядом со мной обычно быстро становились тише — не потому, что я повышал голос, а потому что в этом не было необходимости. Достаточно было взгляда.

Я умел добиваться тишины.

Но Жанна не вписалась в привычный порядок.

Она не отступила, не снизила тон и не попыталась сгладить столкновение.

Она спорила, злилась, тыкала пальцем и делала это так, будто не учитывала существование последствий.

И именно это выбило меня из привычного состояния равновесия.

Не её слова и не тон. А короткое внутреннее смещение — едва заметное, но достаточное, чтобы оно зафиксировалось. Странное, неприятно чужое.

Мысль, которая возникла и так же быстро была подавлена: не необходимость остановить её, а… отсутствие привычного желания — это сделать.

Я открыл глаза.

Нет. Этого не происходило.

Подобные реакции не были частью моей логики.

Темнота комнаты вернула к реальности.

Я взял телефон и набрал сообщение — скорее чтобы закрыть этот внутренний шум, чем из реального намерения.

«Встретимся?»

Ответ пришёл почти сразу.

«Ок».

Я выдохнул ровно и коротко. Поднялся, оделся без спешки, как обычно. Движения были привычными, выверенными, возвращающими ощущение контроля.

Спустился вниз, взял ключи от машины и вышел.

Прохладный воздух снаружи помог зафиксировать выражение лица — спокойное, собранное, без лишних эмоций.

В машине стало тише.

Я позволил себе расслабить плечи, но не мысли. Они оставались структурированными, под контролем, как всегда.

Работа, обязательства, привычные решения — всё это быстро заняло место постороннего шума.

Ирэн была удобным продолжением этой логики: предсказуемая, не требующая внутренней перестройки.

И этого было достаточно.

В гостиничном номере, который я давно снимал для подобных встреч, стояла привычная, выверенная тишина. Я ждал.

Стук в дверь прозвучал ровно, без лишней спешки.

Я открыл.

Тёмные волнистые волосы Ирэн мягкими прядями спадали почти до талии, подчёркивая тонкую шею и изящные плечи. Миндалевидные ореховые глаза с золотистым отблеском смотрели спокойно и внимательно. Она прислонилась плечом к дверному проёму, ладонь легла на бедро — уверенно, грациозно, так, будто она заранее знала, какое впечатление производит.

В ней не было показной вульгарности только тихая, уверенная сексуальность, от которой в теле автоматически поднималось привычное напряжение.

— Здравствуй, милый, — протянула она мягко, почти мурлыкающе.

— Проходи, — коротко ответил я.

— Ты сама любезность, милый. «Спасибо», — с лёгкой усмешкой произнесла она и прошла мимо, нарочито плавно качнув бёдрами, словно проверяя границы моего контроля.

Она сняла искусственную шубу и небрежно бросила её на диван, затем повернулась ко мне. Взгляд удержала дольше обычного, не торопясь, внимательно, будто фиксируя результат своей же игры.

Её цель всегда была очевидна. Сегодня тем более.

Обычно всё начиналось с алкоголя и разговоров, которые Ирэн любила растягивать перед близостью. Но сегодня мне не хотелось ритуалов. Мне нужно было быстрее добраться до ощущения, которое давало привычное отключение лишних мыслей.

Я подошёл ближе и резко взял её за руку, притянув к себе.

Она чуть удивлённо вскинула взгляд.

— Милый, ты сегодня нетерпелив, — спокойно заметила она.

— Сегодня без разговоров, — отрезал я.

Её пальцы скользнули по бретелькам платья. Одно движение и ткань уже опустилась на пол.

Она оказалась ближе, чем воздух позволял. Слишком близко.

Я провёл тыльной стороной ладони по её щеке — медленно, почти изучающе. Затем резко сжал подбородок, фиксируя её взгляд на себе, и поцеловал.

Поцелуй вышел жёстким, требовательным таким, в котором я пытался утопить лишние мысли, вытеснить всё, что не поддавалось контролю.

Но даже в этом контроле появлялась странная внутренняя трещина, короткое, раздражающее ощущение, будто часть меня всё ещё оставалась вне происходящего.

Её дыхание сбилось, когда моя рука скользнула по её шее. Она отвечала без сопротивления, полностью входя в ритм, подстраиваясь под давление моих движений.

Я резко сжал её волосы на затылке и чуть оттянул голову назад. Она замерла на секунду, глотая воздух.

Я смотрел на неё пристально, и внутри всё ещё оставалось глухое, фоновое напряжение — не связанное с ней, но упрямо не уходящее.

— Ты уже выбрала себе подарок? — спросил я низко, почти ровно.

После наших встреч она часто отправляла ссылки на украшения, и я их покупал. Это всегда выглядело для меня проще, чем любая форма объяснений: понятный обмен, в котором не было лишнего смысла.

Ирэн чуть выдохнула и улыбнулась — тонко, уверенно, с едва заметной игрой.

— О, милый. Я уже выбрала подарок. Но это не просто подарок… это то, что я давно хотела.

Я прищурился, ощущая, как внутри на секунду усилилось напряжение.

— Тогда покажешь, насколько сильно хочешь это заслужить, — спокойно произнёс я, выпуская её волосы из пальцев.

Ирэн опустилась на колени без колебаний. Её движения были спокойными, уверенными, почти демонстративно осознанными. Ладони скользнули по моим бёдрам, её взгляд не отпускал мой ни на секунду.

В её глазах вспыхнуло голодное, тёмное желание — яркое и открытое.

И в этот момент я почувствовал только одно — ровное, уверенное желание. Тело реагировало привычно и правильно, без лишних мыслей и сомнений. Всё остальное перестало иметь значение. Стоя на коленях передо мной, Ирэн медленно провела языком по губам. От этого жеста внизу живота тут же пробежалось знакомое напряжение. Я приспустил брюки, а она потянула вниз боксеры, освобождая мой возбуждённый член. Ирэн обхватила его рукой. В её ладони ощущалась его твёрдость, а по напряжённым мышцам пробежалась заметная пульсация. Ирэн сглотнула и коснулась его губами, задержавшись лишь на кончике. Её язык медленно скользнул по чувствительной коже, заставляя меня невольно напрячься от нахлынувших ощущений. Ирэн двигалась медленно и осторожно, постепенно привыкая к его размеру. Её губы скользили вверх-вниз по нескольким сантиметрам длины, а внимание вновь и вновь возвращалось к самой чувствительной части. Она не спешила, позволяя себе привыкнуть к нему. Проведя языком по гладкой чувствительной коже, она задержалась на самом кончике, осторожно касаясь места, где выступали капли предэякулятной жидкости.

Хриплый стон сорвался с моих губ. Намотав её волосы на руку, я взял контроль на себя, задавая ритм её движениям. Там, где она не могла дотянуться губами, её ладонь продолжала ласкать, двигаясь в такт каждому моему движению.

— Вот так, — негромко произнёс я. — Именно так.

Она продвинулась дальше, стараясь справиться с моим членом заглатывая его глубже себе в рот. На мгновение её дыхание сбилось, но она быстро взяла себя в руки и продолжила дальше.

— Сука, — зашипел я. — Продолжай, давай глубже.

Я отпустил её волосы, позволяя ей действовать свободнее. Она продолжила заглатывать мой член пока не коснулась губами до моей кожи вокруг него, поглотив его полностью. Я застонал от охренительного удовольствия. Несколько мгновений она оставалась неподвижной, а затем снова продолжила, уверенно и ритмично сосать его, обхватив ту часть члена рукой, которая не вошла ей в рот двигая в такт своим движениям головы и лаская языком мой головку.

— Засунь руку в трусы и ласкай себя, — приказал я.

В ту секунду как Ирэн сунула руку и начала гладить себя, она резко изменилась в движениях, позволяя чувствам взять верх. Это сразу отразилось на нас обоих — напряжение стало глубже, плотнее, почти невыносимым.

Она тихо застонала и подняла на меня взгляд снизу вверх. Я наблюдал за ней, за тем, как её состояние меняется в каждом движении — как взгляд становится то более ясным, то теряет фокус, выдавая нарастающее напряжение от возбуждения.

— Кончишь? — сказал я, посмотрев на неё сверху вниз. — Я хочу, чтобы ты кончила.

Я снова взял её за волосы на макушке, фиксируя движение её погружения ртом моего члена. Сильнее протолкнул его ей в горло, пока не почувствовал, как она застонала и начала задыхаться. Я начал быстрее двигать, задавая более резкий ритм, наслаждение разливалось по моему телу.

Ирэн тихо застонала, и я понял, что момент достигает своего предела. Я резко прервал происходящее и отстранил её, раздался негромкий влажный щелчок, она обхватила мой член и начала двигать рукой смотря мне прямо в глаза. Её грудь вздымалась верх-вниз, а рукой продолжала себя ласкать. Этот неповторимый её вид меня заставил застонать, как она была возбуждена и как она себя доводила до оргазма продолжая дрочить мне и себе. Её туманный взгляд, полуопущенные веки всё это побудило меня ещё больше желать её.

— Продолжай, — прошептал я. – Ты близко?

Она подчинилась и кивнула головой смотря на меня широко открытыми глазами и открытым ртом откуда доносилось тяжелое дыхание и стоны.

Я засунул ей член обратно в рот и подвигал им. И тут оргазм обрушился на нее, точно удар, она замычала с членом во рту, обхватывая его то сильнее, то слабее губами. Волны удовольствия пронеслись по моему телу, и я готов был кончить. Мой член пульсировал. Я был на грани потери самообладания. Сердце билось словно собиралось выпрыгнуть из груди, каждый толчок погружался всё глубже и глубже ей в рот. Она тяжело дышала, я опустил взгляд и увидел, как мой член исчезает у неё во рту.

— Ну же, глубже, — выпалил я.

Я начал двигаться, быстрее вгоняя член жесткими глубокими движениями ей в рот. И наконец мне стало невыносимо терпеть, дрожа от острого удовольствия я стоял перед ней и каждый раз, когда она заглатывала член всё глубже и глубже, по моему телу прокатывался ток удовольствия заставляя меня стонать. Тело содрогнулось, а перед глазами всё помутнело - я кончил. Кончил ей в рот с давленым стоном. Ирэн продолжала сосать член еще несколько секунд, пока вся сперма не вышла. Тело дернулось от напряжения и сразу обмякло. Я вытащил член из неё и провёл по губам размазывая сперму. Ирэн демонстративно проглотила сперму и улыбнувшись подмигнула мне. Её улыбка стала шире, Она поднялась на ноги и слегка пошатнулась. Я сразу подхватил её, удержав от падения. Она притянулась ближе и поцеловала меня.

07:00.

Глаза открылись раньше будильника, как и всегда.

Я молча сел на кровати и провёл рукой по лицу. В комнате стояла тишина.

Поднялся, надел спортивные штаны и вышел из спальни.

Тренажёрный зал находился на первом этаже. Свет включился автоматически, стоило мне подойти к беговой дорожке.

Движение быстро выжгло остатки сна. Тело работало привычно и чётко, без единой лишней мысли.

Но на короткое мгновение в этой привычной пустоте всплыло вчерашнее — обрывки ночи с Ирэн. Я не задержался на этом. Мысль была зафиксирована и отпущена, как лишний шум.

Именно за это я и любил тренировки, они отключали всё ненужное.

После дорожки я перешёл к силовой нагрузке. Металл звенел в тишине дома. Мышцы постепенно начинали гореть, но в этом ощущалась правильная ясность. Так легче было удерживать голову пустой.

Затем был бассейн. Холодная вода мгновенно привела тело в тонус. Я плыл ровно и спокойно, считая движения, будто выстраивая внутри себя порядок.

После бассейна я принял душ. Горячая вода стекала по плечам. Я стоял несколько минут неподвижно, упираясь ладонью в кафель, позволяя телу окончательно прийти в равновесие.

Потом выключил воду и вышел.

На кухне уже работала кофемашина.

Свежий кофе, смузи и планшет с расписанием дня.

Я сел за кухонный островок и открыл документы по проекту жилого комплекса.

Совещание было назначено на 10:30.

Проблемы с подрядчиками, новые сметы, согласование материалов, всё это уже ожидало меня в документах.

Я допил кофе, поднялся в спальню и переоделся. Надел часы и уже собирался выйти, когда телефон снова завибрировал.

Сообщение от службы безопасности:

«Новый сотрудник клининга. Доступ подтвердить?»

Я несколько секунд смотрел на экран, затем нажал:

«Подтвердить».

Следом пришло ещё одно сообщение:

«Временный код доступа отправлен сотруднику».

Хорошо.

Я спустился вниз, взял ключи от машины и вышел из дома.

На улице было прохладно.

Я сел в машину, завёл двигатель.

Телефон снова завибрировал. Сообщение от Нелли:

«Жанна приедет к десяти. Инструкцию выслала».

Я коротко ответил:

«Попробуйте ей объяснить значение слова “невидимая”».

И убрал телефон.

И только в этот момент я поймал себя на мысли — я уехал раньше специально.

Чтобы не встретиться с ней.

Если бы на её месте был любой другой человек, я бы спокойно остался ещё на час:

позавтракал, просмотрел документы, провёл бы звонок из кабинета.

Но в тот день я уехал раньше.

Осознание пришло резко, почти неприятно ясно.

Какого чёрта?

Я что, избегал встречи?

Эта мысль показалась настолько абсурдной, что внутри сразу поднялось раздражение. Я никогда никого не избегал. Тем более уборщицу.

Да, я не любил чужое присутствие в доме. Клининг всегда работал по моим правилам: сотрудники находились в доме только в строго определённые часы и не пересекались со мной без необходимости. Простая, чёткая система, которая годами не давала сбоев.

Раньше я не задумывался о подобных деталях.

Но в тот день я выехал из дома на час раньше.

Потому что там должна была быть Жанна.

Эта мысль раздражала ещё сильнее, чем сам факт.

Через несколько секунд машина уже выехала за ворота.

Глава 3

Глава 3.

Жанна.

Сначала мне казалось странным, что за несколько недель работы в доме я ни разу не столкнулась с директором. Но потом я поняла, что это даже к лучшему — честно говоря, я не горела желанием встречаться с ним снова.

Во-первых, у меня всё ещё оставалось странное ощущение, будто, работая здесь, я получаю не столько работу, сколько одолжение. Как будто после того, как он изначально не хотел меня брать, моё присутствие здесь стало чем-то вроде исключения из правила.