Жаркая зима - 2014. Том 2

Воришка вскинул голову, дёрнулся, но было поздно, босой ногой Арсений наступил на ладонь воришки Димона.

— Это мой рюкзак. У меня что-то есть, что тебе нужно?

Димон дёрнулся снова. Арсений ногой сильнее прижал ладонь воришки. Лицо воришки Димона скривилось от боли. Из толпы всё тот же визгливый голос воскликнул:

— Валим!!

«Стрижи» грубо распихали всех стоящих спортсменов снова побежали прочь – теперь в сторону моря. Спортсмены им не мешали, они с улыбками на лицах провожали убегающих. Нахалёнок не понимая, что происходит, завертел головой. Услышав привычную команду «Валим» вся фигура Нахалёнка напряглась, центр тяжести его тела переместился на одну ногу, вторая нога уже согнулась в колене, собираясь оттолкнуться и побежать.

— Да, подождите! Стойте! – Арсений убрал ногу с ладони Димона – воришка тут же вскочил и побежал.

— Спросить хочу, — Арсений с улыбкой крикнул в спину Димону, — чего хотел-то?

Воришка отбежал метров на пятнадцать, остановился рядом со своими «Стрижами» и прокричал:

— Пошёл нафиг! — махнул рукой, позвал Нахалёнка, — Валим!

Арсений взял открытый рюкзак, посмотрел в него, убедился, что всё на месте, обращаясь к Димону, крикнул:

— Да, ладно, чё вы, давай договорим.

«Стрижи» в метрах ста стояли «набычившись». Молчали. Не уходили. Парень в кепке крикнул:

— Нахал, чё ты сними «базаришь»? Айда!

— Ну, вы же чёта хотели. Зачем-то полезли ко мне. Чего искали? На свою задницу приключений? – Арсений беззлобно, спокойно улыбался, медленно приближался к «Стрижам».

Вертлявый, «весь как на шарнирах» пацан в кепке кривляясь, подражая персонажам из кинофильмов про бандитов, стараясь перекричать дистанцию, на которой они стояли, надсадно заорал:

— Адреналина хотели хапнуть! «Движухи» охота. Скукота. Тебе «душнила» не понять.

Спортивные ребята дружно в голос засмеялись – «Ха-ха-ха-ха!» Такая неожиданная и наивная откровенность, поданная как «крутые понты» выглядела нелепо. Парень в кепке осёкся, понял, что «сморозил» глупость, опустил голову, козырёк кепки скрыл покрасневшее лицо пацана.

Нахалёнок с опущенной головой вышел из группы спортсменов, остановился, вскинул голову, даже издалека было видно, как он сурово смотрел на пацана в кепке - тот увидев гневный взгляд Нахалёнка, втянул голову в плечи, отступил за спины «Стрижей». Нахалёнок вскинул руки к груди, сжал кулаки, словно собрался боксировать, сорвался с места, и широко шагая к своим «Стрижам», закричал на парня в кепке:

— Слышь, ты! Чё ты, гонишь! Не «база-арь»!

Спортивные пацаны снова грянули дружным хохотом – их смешили нелепые потуги малолетних пацанов в чёрной одежде быть «крутыми перцами».

— Адреналина - говорите? Так зачем грабить-то? Чего в рюкзак мой полезли? – Арсений, медленно вышагивая, всё двигался и двигался в сторону «Стрижей».

— Ну, ты же ведь хотел меня ограбить? «Бомбануть» - как вы говорите. Разве нет? – Арсений расслабленно улыбался.

— Короче, чувак! Вали нафиг! — донёсся всё тот же писклявый голос.

Нахалёнок, на ходу обернулся. Не дойдя до своей банды, он друг остановился. Хмуро глянул на свои запылённые чёрные башмаки, сплюнул себе под ноги. Оглянулся. С тоской во взгляде снова посмотрел на Арсения, вскинул руку, вяло покачал раскрытой ладошкой в жесте «Пока-пока», опустил голову и медленно пошёл к своим. Вся скорбная фигура Нахалёнка выражала желание остаться и договорить с Арсением такой важный для Нахалёнка разговор.

— Так адреналина можно «хапнуть» по-другому – уже в спину Нахалёнка весело крикнул Арсений.

Нахалёнок остановился, резко обернулся, крикнул:

— Как это?!

«Стрижи» ожидая для себя опасность в приближении Арсения, настороженно пялились на него, вытаращив глаза, ещё больше сгрудились, сомкнули свои ряды, встали плечом к плечу.

— Чё я буду орать. Подойди. Договорим спокойно.

Нахалёнок медленно, как бы нехотя, повернулся к Арсению, сделал шаг, обернулся к своим, качнул им головой «За мной». Выражение сожаления на его лице моментально сменилось на маску «крутого пацана» - уголки губ опустились книзу, брови встали «домиком», как будто он удивлялся, в глазах заблестела чертовщинка. Нахалёнок неспешно, вразвалочку пошёл к Арсению.

— Садись, поговорим, - Арсений сел на горячее резиновое покрытие спортплощадки.

Нахалёнок подошёл к Арсению согнул ноги в коленях, уселся по «блатному» «на кортЫ» (на корточки). «Стрижи» медленно возвращались на спортплощадку. Спортивные ребята полукругом расселись по правую и по левую руку Арсения. Спортсмены сидели, «Стрижи» стояли, не решаясь садиться, по-прежнему тревожно соблюдали осторожность.

— Ну вот, вы хотели меня «дёрнуть». (Ограбить) И чё - это типа «движ»? Да?

Арсений перевёл взгляд с Нахалёнка на лица «Стрижей». Он, молча своим твёрдым взглядом, осматривал лица бритоголовых пацанов. Он посмотрел в лицо каждому чёрному пацану, кто не прятал глаз и продолжил:

— «Движуху» можно и по-другому словить. Адреналина можно и без криминала хапнуть.

— Ну, как?! Как?! Достал, тУпишь! Вот ты «токсик*»! Как это - по-другому? – разозлился Нахалёнок.

Примечание*: «Токсик» - сленговое выражение, происходящее от английского слова "toxic" (ядовитый). В современном русском языке оно используется для обозначения человека, чьё поведение негативно влияет на окружающих, «отравляет» им жизнь.

— Ну, например человек с крыши падает. Пойти, спасти человека. Адреналин? – Арсений довольный собой ответил, — Да.

Хмурое лицо Нахалёнка просветлело шкодливой улыбкой – он заулыбался.

— Ха! Ты, чё дурачёк совсем? Хе-хе-хе…

Среди чёрных пацанов прокатился одобрительный гоготок. Улыбка на лице Нахалёнка растянулась ещё шире, он закачал головой «Да-да», оглянулся на рядом стоящего чёрного пацана, надменно глянул на него, закончил:

— Где мы этих «падучих» найдём? Лохов «гоп-стопить» проще.

— Проще не значит лучше, — Арсений улыбался, его всё ещё забавило неуклюжее изображение Нахалёнком «бывалого бандита».

Нахалёнку было интересно, что говорил Арсений, и при этом Нахалёнок понимал, своё падение с перекладины нужно хоть как-то «замазать», заболтать, поэтому нужно срочно если не восстановить, то хотя бы удержать на прежнем уровне свой авторитет. Упасть ещё ниже в глазах своих пацанов он допустить никак не мог.

Нахалёнок и раньше изображал «крутизну», как он её понимал: Развязное поведение, небрежные движения руками и ногами, растягивание слов в их произношении. Сейчас Нахалёнок вдвое, а то и втрое усилил свои «манеры» - не понимая, насколько ещё смешнее он стал выглядеть со стороны.

Нахалёнок скривил лицо, отчего брови стоящие «домиком» уже совсем топорщились, кожа на лбу сложилась в морщины. Он искривил рот так, что у носа и на подбородке появились глубокие складки. Мальчишеское лицо стало похоже на маску сморщенного старика.

— Короче, иди нафиг, прогоняй свою тухлятину лохам – пробубнил искривлённым ртом Нахалёнок.

Спортивные ребята прыскали от смеха в кулаки, глядя на Нахалёнка.

— Спасти человека - это тухлятина? – серьёзным тоном спросил Арсений.

Он прямо смотрел в глаза Нахалёнка. Нахалёнок моргнул, и взгляд его стал растерянным. Нахалёнок ещё быстро-быстро заморгал, двинул кулаком по своим влажным ноздрям, тут же громко шмыгнул носом. Нахалёнок изо всех сил старался спрятать свою растерянность. Возникла пауза. Из толпы чёрных пацанов знакомый всем писклявый голос возмущённо возопил:

— Да, кого спасать-то?!

Арсений не удостоил своим вниманием «писклявый вопрос», спокойно продолжил:

— Спасёте человека, вас по «телеку» покажут, слава, знаменитость. Уважать начнут вас.

— «Телек» тухлятина, - вяло разлепляя губы, процедил Нахалёнок.

— Ну, в интернете. Какая разница, где покажут. Главное слух пойдёт.

Парень в кепке шагнул к Арсению, тоже уселся «на корты», с явным интересом в голосе произнёс:

— Ха, ну, да…! Круть! Слава - «зашибись»! Тёлки любят славу. А ещё Петю, Васю, Лёшу… Хе-хе-хе…

Бритые головы «Стрижей» закачались, соглашаясь, рты их искривились в улыбках, среди «чёрных» снова прокатился одобрительный хохоток – «Стрижи» приняли эту несмешную шутку.

— Вот! Да! Все «тёлки» сразу ваши. Отбоя не будет – Арсений по-прежнему спокойно улыбался.

Нахалёнок, втянул голову в плечи, подался всем телом к Арсению, зло едва слышно вкрадчиво проговорил:

— С - е - н - я… Ты чё всё тут умничаешь?

Нахалёнок понимал, что Арсений чего-то добивается, но Нахалёнок пока не мог понять чего именно. Он исподлобья, колючими глазами глядя на Арсения, процедил сквозь зубы:

— Тебе чё надо?

— Мне? Да, ничего. Просто интересно мне…

Нахалёнок, вскинулся, перебил Арсения:

— Чё?! Чё тебе интересно? – он покосился на своих пацанов, весь его вид говорил: «Оценили - как я его? А?»

«Стрижи» явно были довольны поведением своего лидера. Нахалёнок увидел это, и на лице у него появилось выражение «Вот! То-то же!» - он надменно посмотрел на Арсения.

— Ну, интересно мне как долго вы останетесь на воле, промышляя «гоп-стопом». Ещё парочка таких наездов на лохов, и вас «менты» враз «срисуют». И никто ваш лепет про адреналин слушать не станет. Сечёшь, о чём я? – улыбка не сходила с невозмутимого лица Арсения.

Нахалёнок насупившись, «сверлил» взглядом Арсения - молчал.

— А то о чём толкую я – тут криминала никакого. И адреналина хоть отбавляй. Спас человека – тебе уважение и благодарность, — Арсений обратился к парню в кепке, — Согласись?

Парню в кепке явно польстило внимание Арсения, он широко заулыбался, соглашаясь, закивал головой, сказал:

— Ну, да. Круть, - вдруг улыбка сошла с лица парня в кепке, ему не давала покоя мысль, и парень её тут же выдал, — Да, блин, а кого спасать-то?

— Да было бы желание, а случай непременно подвернётся. Стоит только захотеть. Мысль материальна. Даже дети знают об этом.

Нахалёнок пропустил непонятную ему фразу «Мысль материальны», пустыми глазами уставился в резиновое покрытие спортплощадки.

— Да-а-а. «Зашибись»! – пискнул голос «стрижа» по кличке Пискля.

— Ну, вот – дарю идею! – Арсений ещё шире заулыбался, - ладно, пойду я. Засиделся я тут с вами. Бывайте.

Арсений подобрал ноги, согнул их в коленях, и, не помогая себе руками, с прямой спиной встал, стремительно развернулся лицом к турнику, с места прыгнул, в прыжке достиг перекладины, и снова бешено завертелся на турнике.

Спортивные ребята один за другим тоже встали, расслабленно с улыбками поглядывая на «Стрижей», разошлись к турникам. Худенький спортивный пацан опять включил свою звуковую колонку - над спортивной площадкой опять зазвучал «Рэп».

Глава 9

Прошло три недели со дня встречи Нахалёнка и Арсения. Нахалёнок явно хандрил. Энергия, которая вызывала в нём прилив куража, лихости и задора, вдруг эта энергия неожиданно иссякла в нём. Цепляться к прохожим Нахалёнку стало не интересно. Пропала охота грубить старшим. «Ботаны» и «Фрики» перестали вызывать своим видом раздражение, и Нахалёнку уже не хотелось их задирать и «шманать» у них карманы на предмет изъятия карманных денег.

Нахалёнок вялой, расхлябанной походкой двигался по «Ленте», по пешеходной улице имени Ленина в Керчи. Когда он был разухабист, он непременно начал бы обращать на себя внимание, строил бы на своём лице смешны рожи, приставал бы, крутился-вертелся возле людей с профессиональной телекамерой.

Телевизионщики стояли посередине «Ленты», снимали очередной свой новостной репортаж. Парень с микрофоном останавливал взрослых людей, задавал им какие-то вопросы.

Нахалёнок погружённый в свои думы, сначала даже не заметил телевизионщиков. Когда поравнялся с ними, Нахалёнок медленно повернул голову, исподлобья глянул в сторону репортёра с микрофоном, сплюнул в сторону оператора. Оператор дёрнул ногой, чтобы слюна не попала ему на ногу, отчего оператор шевельнул камерой, и усатый мужчина, которого снимал оператор, на мгновение «выпал» из кадра.

— Ты, чё?! – зло фыркнул на Нахалёнка оператор, - Урод!

— Давай заново, с этого места, - проворчал оператор репортёру, — брак получился. Ещё дубль.

Усатый мужчина недовольно закатил глаза, шумно выдохнул, украдкой глянул на часы на своей руке. Журналист с непонимающим взглядом уставился на оператора, потом посмотрел на Нахалёнка.

Такой грубый выпад в свою сторону Нахалёнок неделю назад ни за что не спустил бы. Он или отвесил бы пенделя оператору, или разбил бы камеру этому «ти-ви-шному» «утырку». Как все телевизионные операторы, этот тоже слишком много о себе мнил. Ставил в собственных глазах себя выше всей этой обывательской «черни» - «ТелезрителЕй». Стараясь выглядеть остроумным, оператор умышленно смещал ударение в этом слове - ему казалось, что так получалось смешно.

«Сбить корону» было любимое занятие Нахалёнка, поставить на место зарвавшегося «хмыря» нравилось Нахалёнку. Сейчас Нахалёнок встретился со злыми глазами оператора, и просто лениво ухмыльнулся, отвернулся и пошёл дальше по «Ленте».

Никогда прежде Нахалёнок не задумывался о том, что говорил Арсений. Пятнадцатилетний Нахалёнок, сын капитана милиции, и алкоголички матери, катился по жизни этаким «весёлым колобком». И всё, что прикатывалось в его жизнь, или он закатывался в какие-то события, всё это было каким-то «вечным праздником» - фальшивым аттракционом. Папа «мент» по-настоящему любил Нахалёнка. Любовь эта выражалась в том, что папа не задумываясь и не разбираясь всегда «отмазывал» сына, отводил от него угрозу сеть в тюрьму по «малолетке». Папа глубоко верил: его сын ни в чём не может быть виновен. Нахалёнок знал об этом, и от того всё больше борзел, становился маленьким злобным шакалёнком.

В отличие от уверенного отца мать, регулярно пребывая в тщетных поисках истины на дне бутылки с водкой, вообще ни в чём не была уверена - ей было абсолютно всё равно как жил Нахалёнок.

Нахалёнок каким-то своим «шестым чувством» ощущал, что весь этот праздник был подобен бумажному конфетти. Да - ярко, да – броско, и при этом вся эта цветня мельтешня лишёна всяких смыслов. Откуда-то из «далёкого далёка» глубин его головы постоянно возникали мысли - своей неожиданностью сбивавшие его с толку, вводившие в смятение его душу и мешали беззаботно катиться по жизни.

Мысли эти были из категории «Вечных вопросов». Например, таких как: «В чём смысл жизни?» Понимание, что ответ на такой трудный вопрос он никогда не сможет отыскать, вводило его в состояние тоски и грусти. Именно эта «Вселенская грусть» поглотила Нахалёнка после его встречи с Арсением.

— Да, что за хрень со мной творится? Сдохнуть хочется, — раздражённо пробубнил себе под нос Нахалёнок.

Он оглянулся, снова увидел, уже ставшими маленькими, фигурки телевизионщиков в конце «Ленты» – он ушёл уже достаточно далеко. Нахалёнок вскинул руку, сложил пальцы трубочкой, приставил «трубочку» к глазу и стал смотреть на оператора и репортёра через воображаемую подзорную трубу.

— Ну, его нафиг - этот «тухляк»! Праздника хочу! – чётко произнёс Нахалёнок.

Старушка, проходившая мимо, вздрогнула, испуганно покосилась на Нахалёнка говорившего с самим собой. Вдруг сморщенное лицо старушки расплылось в улыбке:

— Ничё-ничё внучек, не тушуйся, я сама с собой говорю тоже, — старушка примирительно махнула рукой и пошла дальше.

Нахалёнок даже не повернул голову в сторону старушки, он поднялся на носки башмаков, тут же резко встал на полную стопу, чуток подпрыгнул на месте, как это делают спортсмены по лёгкой атлетике перед прыжком в высоту.

— У-у, злодеи! – почему-то брякнул Нахалёнок, и с этими словами затопал по брусчатке толстыми подошвами башмаков - побежал. Старушка остановилась, обернулась, тревожно смотрела вслед Нахалёнку.

— Эх, дети-дети, что с вами стало, — сокрушённо покачала головой старушка, и двинулась восвояси.

Нахалёнок бежал с приставленной «Подзорной трубой» к глазу, всё быстрее и быстрее разгоняясь. Фигурки телевизионщиков стремительно увеличивались в «Подзорной трубе». Оператор и репортёр стояли спиной, а усатый мужчина, тот, кому задавали вопросы, уже увидел Нахалёнка. Глаза у мужчины с усами распахивались всё шире и шире, он начал отклоняться в сторону всем телом и даже отступил на шаг назад – снова выпал из кадра в видеокамере. Оператор нахмурился, выглянул из-за камеры, мысленно выругался, негодующе посмотрел на мужчину с усами. Мужчина с усами в страхе вскинул руку с выставленным прямым указательным пальцем, тыча в Нахалёнка, бежавшего на них с лицом, перекошенным злостью.

Теперь и телевизионщики услышали топот башмаков на толстой подошве. Репортёр, а за ним тут же оператор - оглянулись. Репортёр шустро сунул микрофон в руки оператору, кинулся бежать. Оператор как лицо материально ответственное - камера дорогая, убежать, как убежал репортёр не мог. Оператор быстро смекнул, что пацан бежит по его душу, и что его сейчас станут бить. Он проворно схватил штатив с камерой. Камерой к себе, «ноги» штатива выставил навстречу летящему на него Нахалёнку.

Шаг, ещё шаг, третий шаг – всё происходило как замедленном кино: Нахалёнок выкидывал вперёд в широком шаге ногу, оператор медленно зажмурился, усатый мужчина, плавно двигаясь, скрывался, прятался за оператором. Отбежавший в сторону репортёр медленно разворачивался телом, в движении поворачивал голову и с окаменевшим лицом смотрел, чем всё закончится.

В голове Нахалёнка прозвучал голос Арсения: «Спаси человека». Башмаки на толстой подошве, до этого шлёпаясь о брусчатку носами, вдруг стали соприкасаться с брусчаткой каблуками. Нахалёнок начал ставить ноги так, чтобы затормозить своё движение. Дикий, злобный задор сошёл с его лица. На лице его появилось выражение детского недоумения. Он чуть откинулся всем телом назад, раскинул руки, словно хотел удержаться за воздух. Через пару приземлений на каблук, движение ног Нахалёнка сильно замедлилось. Он уже не выкидывал ноги вперёд, а семенил ими. Наконец погасив инерцию, Нахалёнок остановился. Он часто-часто заморгал, двинул рукавом себе по лицу, отёр слюну, от скорости растёкшуюся по щеке. Нахмурился. Тряхнул головой прогоняя мысли о празднике. Он снова подумал: «Спасти человека».

Нахалёнок остолбенел в паре метров от оцепеневшего оператора, со вскинутым штативом, стоявшего на полусогнутых ногах. Оператор готовился отразить нападение и чтобы смягчить удар согнул ноги в коленях. Из-за фигуры оператора показался мужчина с усами.

— Это - что такое? — первое, что смог сказать напуганный мужчина с усами.

Нахалёнок вздрогнул от этого вопроса, на лице его вмиг появилось прежнее задиристое выражение, он сплюнул в сторону оператора.

— Сам ты - урод.

Нахалёнок надменно усмехнулся, развернулся на каблуке, и пошёл прочь.

Глава 10

2013 ГОД. ОСЕНЬ. КЕРЧЬ.

Массивный корпус сухогруза вытеснял вокруг себя толщу морской воды. У носовой части корабля прозрачная вода горячилась потревоженная стальным форштевнем сухогруза. Вода сопротивлялась, возмущаясь, пенилась и бурлила, и, дойдя до середины корпуса корабля, покорно смирялась, плавно обтекала могучие, высокие борта сухогруза. Огромные бронзовые винты притягивали успокоенную воду, и теперь уже против своей воли, вода снова приходила в яростное бурление. Винты закручивали воду в тугие струи и эти водяные живые струи, стремясь вырваться из железных объятий винтов на свободу, отталкиваясь от лопастей винтов, двигали сухогруз по морю.

Сухогруз степенно и величаво, едва заметно для глаз перекатывался с одной огромной, покатой, широко распластанной волны на другую такую же вальяжную волну. В открытом море волны всегда широкие, пологие, похожие на холмы на суше. Низкое атмосферное давление и порывистый ветер, вызванный низким давлением, превращал эти изумрудные холмы сначала в сопки, и совсем быстро в горы с высокими с белой пеной пиками. Что делало вид гор из морской воды полной копией земных гор с шапками снега на скальных вершинах.

В каюте Андрея из динамика раздался голос капитана: «Судно поворачивает, возможны большие углы крена, пожалуйста, приготовьтесь. Спасибо»

Андрей встал с койки, удерживая равновесие по качающему полу каюты, дошёл до иллюминатора – посмотрел через стекло на море. За бортом переворачивались и вздымались могучие пласты воды. Море бушевало. С верхушек водных пиков ураганный ветер срывал белую пену. Куски морской пены, терзаемые ветром, рассекались на ещё более мелкие клочки, а клочки измельчались и разлетались белой пылью, похожей на снег, врезались в очередную вздыбившуюся водную толщу, растворялись в ней, чтобы снова взбиться в белую пену, взлететь на вершину водного пика и снова сорваться, и снова полететь по воздуху в виде белого «водяного снега». И, так – бесконечное число раз.

- Нд-а, штормит, - тихо проговорил Андрей.

Он взял со стола пару книг, зарядное устройство для смартфона и убрал всё это в рундук. Повертел головой, осматривая каюту, что бы ещё нужно было убрать. Убедившись, что всё в его каюте пребывало на своих закреплённых штатных местах, Андрей двинулся по кренившемуся в разных плоскостях полу обратно к койке.

Плюхнувшись на койку, Андрей взял смартфон, палец его прошёлся по экрану, по списку контактов, нашёл надпись «Родная» и нажал на кнопку «Видеосвязь». Не сразу, через пару минут, на экране появилось очаровательное лицо Лены – племянницы дядя Игната и тёти Любы, тех, что выгнали из своего дома излагающего нацистскую идеологию профессора из Львова. На экране было видно лицо Лены, и скрипку. Судя по освещению её лица, Лена явно стояла на улице.

- Здравствуй, родная!

- Приве-е-ет! – заулыбалась Лена.

- Леночка, родная моя скоро, очень скоро мы увидимся. Этот рейс у нас небольшой. До Турции смотаемся и обратно. Не скучай. Люблю тебя, моя хорошая.

- Андрюша, скорей бы уж… Мне плохо без тебя.

- Ты у меня молодец – вон, от страхов своих избавляешься – ты же на улице сейчас? Играешь?

- Так это твоя идея.

- Идея-то моя, а делаешь ты. Горжусь тобой. Ну, всё родная, давай, пока-пока.

- Люблю тебя!

- Я тоже люблю тебя!

Лена стояла со скрипкой в руках возле лавочки на «Ленте». Она выключила смартфон, положила его в карман куртки. Посмотрела в один конец пешеходной «Ленты», потом повернула голову в другую сторону «Ленты». Людей в этот час на «Ленте» было не много. Лена с тоской в глазах посмотрела на скрипку. Она покосилась на замедлившую шаг старушку с продуктовой тележкой – старушка явно хотела услышать звуки скрипки, она остановилась и внимательно смотрела на Лену.

Лена тяжело и протяжно вздохнула. Удерживая боковым зрением старушку, мысленно желая, чтобы старушка ушла, Лена приложила подбородник скрипки к своему лицу. Смычок в руке Лены завис над струнами. Старушка остановилась, она не сводила глаз с Лены. Обе руки Лены опустились. Скрипка висела в воздухе удерживаемая подбородком Лены. Она затравленным взглядом посмотрела в любопытные глаза старушки. Лена опять вздохнула, словно игра на скрипке была для неё пыткой.