Жаркая зима - 2014. Том 2

Оператор с камерой подбежал к мамашам, стал снимать их. Они очухались от первого приступа шока, вскочили и бросились к Нахалёнку. В три больших прыжка мамаша оказалась рядом с Нахалёнком, грубо выхватила своего сына-карапуза из его рук.

Плохо соображая, всё ещё находясь под гнётом шока, мамаша коротко хлопнула карапуза по заднице. Мальчик, начинал было успокаиваться, глядя своими светлыми глазёнками в родное лицо матери, заревел пуще прежнего. Мамаша вытаращила глаза, снова напугалась, начала причитать, «ойкать» и «ахать». Страстно со слезами на глазах мать поцеловала своё чадо, вымазав помадой щёки карапуза, перекосила и сморщила маленькое личико сына своими пухлыми напомаженными губами.

Вторая мамаша добавляла сумбура в происходящее – металась раненной птицей. Она, то с одной стороны обегала мамашу с ревущим карапузом, то с другой - истерично причитала тоже. Наконец «Курицы-наседки» с визгами, вскриками и детским плачем убежали к своим коляскам, а там и вовсе быстро укатились с набережной. Откуда ни возьмись на пацанов накинулся дедок, с палкой.

— Ах вы хулиганьё! Кто вам разрешал метлу хватать?! Да что это такое? Среди белого дня уже воруют! Вот дожили! Вот времена настали! А ну пошли вон - «нафиг»!

— Дед, а дед… Ты чё разорался? Мы вообще-то ребёнка спасали, - пропищал Пискля.

Дедок взвился, истерично, брызгая слюной, завопил:

— Что?! Ты как разговариваешь!! Сопля! Наглец бессовестный! Пошли прочь «отседа»! Пошли! Пошли! – старика от негодования заклинило на слове «Пошли».

Подошёл парень в кепке с вещами Нахалёнка и Пискли – остановился, посмотрел на понурые лица друзей, натянул чёрные штаны на крепкие загорелые ноги. Нахалёнок взял из рук Пискли свою одежду, молча умышленно сплюнул дедку под ноги. Дедок резво отскочил от летящей слюны Нахалёнка. От потрясения дедок только и смог сказать:

— Ах ты…! – остался стоять с разинутым беззубым ртом.

Нахалёнок развернулся и пошёл прочь. Пацаны, тоже не вступая в перебранку с истеричным дедом, пошли себе восвояси, на ходу натягивая чёрные футболки на свои загорелые тела. Парень в кепке разочарованно проворчал:

— Слава… Уважение… — сплюнул себе под ноги, - «Трындёжь» всё это!

— Я же говорил, что всё это хрень полная, — вторил ему Пискля.

Нахалёнок остановился, натянул чёрные штаны, одним движением застегнул ширинку, бросил чёрной «кишкой» футболку на своё загорелое плечо, сунул руки в карманы, втянул голову в плечи, став похожим на нахохлившегося худосочного воробья, пошёл дальше, не проронил ни слова.

Дедок ожидая перепалки с пацанами, часто дышал, распаляя сам себя, удивился молчаливому отбытию пацанов, проводил их взглядом. Он закряхтел, согнулся пополам, взялся за рукоятку метлы, поднял её. Щётка метлы повисла на куске поломанной ручки, пару раз щётка легко качнулась, расщепленные древесные волокна рукоятки не выдержали, и щетка, издав звук «Шлёп» упала на асфальт.

— Сломали! - взвизгнул дедок.

Дедок завертел головой, пытаясь увидеть пацанов, чтобы сказать что-то обидное, а пацанов уж и след простыл. Он, тяжело дыша, склонился, подобрал щётку, прижал её к груди. Вдруг из стариковского глаза по сморщенной щеке потекла слеза. Дедок истинно скорбел по своей любимице - метле, сделанной собственными руками – оплакивал свой труд.

Оператор, с камерой в руках скакал по самому краю парапета, рискуя свалиться в воду, эмоционально жестикулировал купающемуся репортёру Андрюхе. Он заорал:

— Андрюха! Андрю-ю-ю-юха! Быстрей греби сюда!!

Андрюха подплыл поближе, кивнул головой «Чего?», Окрылённый операторской удачей он возбуждённо размахивал над головой одной рукой и камерой в другой руке - сумбурно прокричал:

— Я снял!! Я снял! – таращил восхищённые глаза.

Андрюха понимал, что он пропустил что-то важное, признаваться в этом не хотел даже себе, отчего выбирался из воды нарочито неспешно, вальяжно. Уром он некрасиво струсил, а сейчас что-то прошляпил – он недовольно и даже раздражённо проворчал:

— Ну? И, чего ты снял?

— Я снял, как пацаны спасли ребёнка! Вот это материал! Бомба!! Вот это сюжет! Вот повезло-то!

Андрюха скривился, тут же выдавил из себя:

— Эх, интервью у р снять бы…

Оператор снова вскинул руки выше головы.

— Так я снял, прям на «пушку» (накамерный микрофон) и снял! Там такие эмоциональные кадры получились! Блеск!

— Ты - молодец! А я вот баран, — понимая, что лучше обозвать себя самому, чем услышать критику от коллеги болезную для израненного эго его творческой натуры, Андрюха тут же «перевёл стрелки» сразу перешёл в наступление:

— А у пацанов ты взял интервью?!

— Ну, ты совсем оборзел Андрюха! Я что «семикрылый семирук»?! Не купался бы, ты «звезда» в рабочее время, — оператор сделал ударение на слове «рабочее», — было бы у тебя интервью этих героев. А так…, — что-то быстро осмысливая, оператор замолчал.

— Хмм… Блин…, — уже разочаровано оператор промямлил, — так и сюжет - не сюжет. Так… Недоразумение какое-то, — его оптимизм и воодушевление выпорхнули из него как воздух и воздушного шарика.

Оператор понял: все, что он снял, не имеет никакого смысла без самих пацанов-спасителей – без главных героев редактор не пустит сюжет в эфир.

— Да-а-а. Надо исправлять «косяк». Так! Где же эти пацаны? — бодро проговорил Андрюха.

Он выпрямил спину, выпятил грудь, приложил руку «козырьком» ко лбу.

— Сколько их было?

— Трое.

— А, вон те… Это - не они?!

Андрюха резко отнял руку ото лба, выпрямил руку перед собой, показывал на маленькие фигурки трёх пацанов уже подходящих к ресторану «Галеон» на набережной.

— Да! Похоже они!

— К машине быстро! Щас мы их догоним.

— Какая машина, Андрюх? Где машина и где мы?

Андрюха разнеженный купанием плохо соображал, «завис» вопросительно смотрел на оператора.

— Ну, машина у главпочтамта, а мы на набережной – мы сюда пешком пришли.

— Тьфу, ты чёрт! – хлопнул себя по лбу Андрюха.

Он вытянул шею, старясь разглядеть мелькающие меж деревьев идущие сильно далеко спины пацанов. Андрюха, понимая, что дело плохо, схватился за телефон.

— Как они выглядели? – резко бросил Андрюха.

— Один был… Тот… Ну, который на «Ленте» на нас сегодня бросился.

— Тот - малолетний урод?! – удивился Андрюха.

Оператор, молча, кивнул, отвернулся. Андрюха почесал затылок, поёжился, снова вспомнил свой стыд за пережитый страх.

Мимо главпочтамта вразвалочку шли Нахалёнок, парень в кепке и Пискля. Майка по-прежнему висела на плече Нахалёнка. Полная женщина неодобрительно посмотрела на полуголого Нахалёнка в центре Керчи.

Он увидел осуждающий взгляд женщины, остановился и пристально стал смотреть в лицо женщины. Женщина замедлила шаг, открыла рот, собираясь что-то сказать – Нахалёнок как гусь вытянул шею, выставил нижнюю челюсть вперёд, вскинул брови на лбу, вытаращил глаза, без слов выразил на лице фразу «Чё надо?»

Женщина вздрогнула, инстинктивно вскинула руку ко рту, спрятала свой испуг за почёсыванием отточенным коготком своего подбородка, опасливо уставилась в землю, и с опущенной головой прошла мимо. Нахалёнок с вытянутой шеей взглядом проводил женщину, пока она не скрылась за углом главпочтамта.

Нахалёнок вернул шею в прежнее положение, развернулся и буквально уткнулся носом в чью-то форменную рубашку на груди. Нахалёнок вскинул голову, увидел нависающее над ним спокойное мужское лицо в милицейской фуражке. Глаза милиционера взирали твёрдым взглядом на Нахалёнка в упор.

Нахалёнок отступил на шаг, мотнул головой направо-налево, увидел Писклю и Парня в кепке – они стояли спиной и не видели встречу Нахалёнка с милиционером. Нахалёнок пронзительно свистнул. Пискля и парень в кепке, как по команде обернулись, увидев милиционера, оба пацана дёрнулись было сорваться и побежать, но чувство верности своему другу остановило их. И парень в кепке, и Пискля медленно шагнули к Нахалёнку и милиционеру, подошли к другу и остановились, настороженно глазели то на милиционера, то на Нахалёнка. Пока пацаны проявляли чувство преданности, милиционер стоял и молчал, по-прежнему со спокойным лицом рассматривал пацанов. Наконец милиционер строго просил:

— Так, пацаны, на набережной были сейчас?

Нахалёнок тяжело вздохнул.

— Ну, были.

— Да, метла случайно сломалась, мы не хотели! – воскликнул Пискля.

Милиционер не обратил внимания на признание Пискли, он обернулся, глазами поискал кого-то, увидел подъезжающий «Жигулёнок» с надписью на борту «Керчь-ТВ», махнул рукой и крикнул уже выбирающимся из «Жигулёнка» Андрюхе и оператору:

— Забирайте - вот они.

Андрюха с сияющим лицом смешно задирая колени вверх, вприпрыжку побежал к милиционеру.

— Идите ко мне мои, хорошие!

— Блин, ещё эти…, - проворчал Нахалёнок.

Парень в кепке отступил на пару шагов, собираясь побежать.

— А чё? Чё…? Мы… Мы ничё не сделали, — убедительно врал парень в кепке.

С довольным видом, подоспевший оператор с камерой, стараясь выговорить ласково, а получилось угрожающе - проворковал:

— Ещё как сделали!

Нахалёнок угрюмо смотрел на оператора - своего утреннего обидчика. Нахалёнок сорвался с места с криком:

- Ва-алим!!

Нахалёнок отбежал метров на сто и остановился.

— Чё им надо, — презрительно пробурчал Нахалёнок.

Полицейский схватил за руку парня в кепке. Репортёр Андрюха вцепился в руку Пискли.

— Да, блин! Чего вы?! Мы интервью хотим взять у вас! Подвиг ваш по телевизору показать!! – воскликнул Андрюха.

— Чё, правда? — парень в кепке тут же перестал вырываться.

— Ну, конечно! – воскликнул оператор, устанавливая камеру.

Андрюха опустил руку Пискли, обернулся к милиционеру.

— Большое вам спасибо, товарищ милиционер! Благодаря вам слава нашла своих героев.

— Так, пацаны, сначала, перед интервью, дайте свои адреса, мы вашим родителям благодарственные письма отправим и в школу сообщим, — милиционер вынул блокнот и ручку, приготовился писать.

Пискля с сияющим от радости лицом стал диктовать адрес. Парень в кепке, что есть силы, замахал рукой, призывая Нахалёнка вернуться. Издалека Нахалёнок видел, как милиционер указал шариковой ручкой на Нахалёнка, что-то спросил у Пискли. Пискля утвердительно темпераментно закачал головой «Да-да». Нахалёнок видел, что друзья улыбаются и призывно машут ему – неуверенно он заковылял обратно. Милиционер приложил сложенные пальцы ладони к виску, отдал честь, и ушёл. Пискля кинулся к Нахалёнку, когда достиг уха Нахалёнка, громко и восторженно зашептал в ухо:

— Вот! А вы говорили, что Сеня врал. Выходит не врал.

Нахалёнок склонился к уху Пискли – прошептал:

— Чего «мент» спрашивал про меня?

— Он спросил: «Майор Сумин не твой отец», я сказал что да - твой, — прошептал Пискля.

— Зачем? – подозрительно покосился Нахалёнок на Писклю.

— Сказал, что сообщит твоему отцу.

— Чё сообщит? – сник Нахалёнок.

— Ну, что мы пацана спасли, — сиял Пискля.

От сказанного Писклёй лицо Нахалёнка расплылось в широкой улыбке.

— Да-да, пацаны, улыбайтесь, а то стоите как не живые! – воскликнул журналист Андрюха.

Милиционер обернулся и с отеческой улыбкой издали наблюдал, как оператор закрепил камеру на штативе, как Андрюха задав вопрос, и в своём фирменно жесте направил микрофон в лица пацанов.

-/-

На следующий погожий солнечный денёк, Пискля, Нахалёнок и парень в кепке прохаживались по «Ленте». Пискля явно смакуя повторил уже ни раз и не два сказанное им вчера во время интервью:

— Всё-таки Арсений был прав. Работает… — он увидел двух молоденьких девчонок, и тут же забыл, что хотел сказать ещё. Он широко заулыбался незнакомкам.

Девчонки-подростки смотрели на пацанов, о чём-то шептались, и хихикали, глядя то на Нахалёнка, то на Писклю. Пацана в кепке девчонки не замечали.

— Привет, девчюли! – Нахалёнок вскинул руку собираясь пройти мимо.

Вдруг худенькая девчонка с большими, синими глазами на круглом лице, с крупным нарисованным цветком Лилии на белой футболке и в короткой синей юбке, не скрывающей, того, что должна скрывать юбка, пошла к пацанам. Те «облизывая» сальными взглядами девичью аккуратную фигурку не двигались с места, терпеливо ожидали, пока медлительная Синеглазка, жеманно двигая тонкими руками и узенькими плечиками, сама приблизится к ним.

— Это - вы?

— Мы! – весело отозвался Нахалёнок, пока ещё не понимая, о чём спрашивает эта «девчюлечка-симпатюлечка».

— Крутые! — вздёрнула большой палец Синеглазка.

— А чё - мы? — всё ещё не понимал Пискля, — Ты о чём? — весело пропищал он.

С вытянутой перед собой полненькой ладошкой, покрытой тёмно-жёлтыми точками веснушек к Синеглазке подходила её подруга, пухленькая и как все рыжие люди, белокожая, девочка в шортах – в своих беленьких ухоженных пальчиках девочка держала смартфон.

Пышка повернула экран своего телефона Пискле, показала фотку на экране смартфона. На фотке в центре кадра стоял Нахалёнок, рядом с ним Пискля с рукой на плечах у Нахалёнка, из-за них, сбоку выглядывало хмурое лицо парня в кепке - внизу фото была надпись «Спасатели».

— А, да!! Это – мы! — довольный пропищал Пискля.

— А чё у тебя с голосом? — спросила синеглазка.

— Сломался, — нашёлся Пискля.

— У него голос сломался, когда он фургон руками тормозил, — Нахалёнок уверенно вступился за Писклю.

Улыбки сошли с лиц девчонок, они синхронно повернули головы и сочувственно посмотрели на Писклю. Тот обернулся на Нахалёнка – Нахалёнок подмигнул Пискле, и заговорщицки заулыбался. Пискля, желая вернуть улыбки на расстроенные лица девчонок, поспешил успокоить их:

— Голос вернётся - не переживайте.

— Правда? — удивленно прошептала Пышка.

— Ага, — соврал и мотнул головой Пискля.

— Можно «сфотаться»? – спросила Синеглазка.

Нахалёнок сиял от удовольствия, кивнул «Да». Наслаждаясь моментом он в своей шкодливой манере, выпендриваясь широко распахнул свои руки, принял позу для фото, как бы приглашая Синеглазку в свои объятия - уверенный, что она не станет его обнимать. Девчонка буквально прыгнула на грудь Нахалёнку и всем телом прижалась к нему. От Синеглазки исходил тонкий запах Ландышей - любимые цветы бабушки Нахалёнка.