Жаркая зима - 2014. Том 2

Рука Лены медленно поднялась к скрипке. Как будто гриф скрипки был ледяным и мог обморозить пальцы или напротив, мог ожечь раскаленным жаром - тонкие пальцы Лены робко, одними подушечками пальцев, как бы приноравливаясь, она слегка коснулись полированного дерева грифа. На мгновение белые пальчики замерли над грифом, и только потом осторожно кисть Лены плотно обхватила гриф.

Лена чуть повела головой, её подбородок выпустил скрипку. Лена шумно выдохнула и на выдохе быстро опустила скрипку вниз к брусчатке. Брови на лице старушки взметнулись вверх, она удивилась, и тут же на лице старушки появилось разочарование – старушка протяжно, как это минуту назад сделала Лена, вздохнула, взгляд у старушки потух, она опустила голову, качнула головой «Эх».

- Извините, - тихо произнесла Лена.

Старушка глянула на Лену, качнула рукой «Ладно» и покатила свою подпрыгивающую на брусчатке маленькими чёрными колёсиками продуктовую тележку.

- Ну, что же я…, - плаксиво тихо простонала Лена.

Лена дождалась, когда старушка ушла подальше, вскинула скрипку к лицу, быстро и уверенно ухватила её подбородком, и, не раздумывая, тронула смычком струны. Над «Лентой» зазвучало бодрое произведение «Каприс двадцать четыре Никколо Паганини».

Чем дольше играла Лена, тем светлее становилось у неё лицо – она уже забыла о том, что она на улице, забыла, что жутко боится людей - вечная мелодия великого Паганини всецело захватила внимание Лены.

По брусчатке «Ленты» вышагивал Владимир, он увидел свою знакомую Лену ещё издалека. Чтобы не отвлекать своим появлением Лену и не мешать ей исполнять трудное классическое произведение, Владимир подошёл со спины Лены, остановился и с умильным видом на лице стал слушать стройные звуки Лениной скрипки. Лена закончила играть, Владимир искренне захлопал в ладоши, Лена нервно обернулась.

- О! Здравствуйте!

- Здравствуйте, Лена! Всегда с большим удовольствием слушаю – вы молодец! За удовольствие вас благодарю! – Владимир поднял ладони к груди, сомкнутые у основания запястий, прямыми пальцами изобразил символический хлопок.

Лена сделала книксен - поклон с приседанием, как знак приветствия, благодарности со стороны девочек и девиц, принятый в буржуазно-дворянской среде - реверанс.

- Как поживаете Лена, вижу, что хорошо, но любопытны детали.

- Да, вот…, - Лена замялась, - стою, исполняю Вивальди, а в голову лезут мысли о фэйках.

- О фейках?! – удивлённо вскинул брови Владимир.

- Как, ну, как разобраться? – Лена, вдруг разволновалась, – нас, наши головы затопили информацией по самую макушку. И самое гадкое, что информация разрушительная, крушит мозги всем подряд направо и налево. Патриоты на самом деле не патриоты - оказывается. Враги, оказывается не просто враги, отъявленные сатанисты. И всё это валится и валится из информационного пространство на людей – на всех людей одним сплошным потоком. Как тут не свихнуться? Ведь из «каждого утюга» достают человека. «Каждый утюг» стал рупором, стал мегафоном, громкоговорителем, а он ведь всего лишь утюг, он бельё гладить должен, и на этом всё. Что делать? – её эмоциональный запал, как и воздух из её лёгких весь вышел, она тяжело задышала, переводя дух.

- Мой ответ простой, и от того может показаться издёвкой. Но, я не издеваюсь, - серьёзно сказал Владимир.

Лена полностью обратилась в слух, склонилась в его сторону, и даже чуть повернула голову, выставила вперёд своё музыкальное ухо. Ей, правда, было важно понять.

- Всё что приходит в мою жизнь, не важно, новость из утюга, - он усмехнулся, - или событие какое-нибудь - я всегда пропускаю через простой фильтр-вопрос: Соответствует это жизни, помогает это, появится жизни, или сохранить жизнь - помогает? Или защитить жизнь - эта информация помогает? Улучшает жизнь?

- Да. Сказано красиво. Да, как применить это, например, к…, - она задумалась, - Ну, скажем, как узнать фейк это или не фейк?

- Что ж тут сложного? Всё просто. Да, понимаю, тут наловчиться нужно, чтобы в привычку вошло, применять этот вопрос-фильтр. Смотришь видео сгенерированное нейросетью…, - Владимир увидел, как у Лены поползли на лоб брови от удивления, - Да-да, искусственный интеллект уже умеет делать видео, пока косо и криво, но умеет, а будет очень скоро делать такое видео, что не отличишь от настоящего, снятого на камеру. Смотришь такое видео, и задаешь сама себе вопрос: Помогает жизни то, что увидела. Жизни это – помогает? И так далее и тому подобное, - он помолчал, - Дело привычки. Да, - кивнул он, соглашаясь с самим собой.

Лена открыла рот, хотела спросить что-то ещё, он её опередил.

- Понимаете…, - он замолчал, глаза его уставились в одну точку, он мысленно формулировал фразу, - понимаете, в информационной войне, мы тоже создаём фейки. Ну, говорим то, чего не было на самом деле - я об этом. Ну, например, вчера я прочитал новость: «Россия создала мощный лазер, которым можно сбивать спутники из космоса». Ну, ведь понятно, что приврали, если не соврали. Пойди, проверь. Не проверишь. Итак, вопрос: После такой новости образ у России, какой? Позитивный или негативный? – он смотрел на неё, ждал от неё ответа.

Лена помедлила, и произнесла:

- Ну, думаю - это хорошо, если станут думать, что у России есть такие технологии.

- Ну, вот, видите, вы сама всё понимаете. Не имеет значения, что такой технологии у Росси нет, пока нет, - он с многозначительным видом, поднял указательный палец вверх, - а враги, и люди, которые нас недолюбливают, напрягутся - за поведением своим больше следить станут, да за языком своим.

- Спасибо вам, Владимир - в голосе её слышались нотки искренней благодарности, - я поняла.

- Ну, и, слава богу! – он заулыбался, - ну, я пойду, пока-пока!

- Всего вам доброго! – Лена положила скрипку на плечо, прижала скрипичное, нежное дерево своим подбородком.

Владимир двинулся по «Ленте», вслед ему зазвучали звуки мелодии «Времена года» Вивальди. Владимир оглянулся, вскинул руки над головой, ладонями издал хлопок и ещё один – похлопал. Улыбчивыми глазами Лена смотрела, как удалялся Владимир с руками над головой. Через пару мгновений Лена закрыла глаза – звуки мелодии унесли её мысли на божественные высоты бытия.

Глава 11

2013 ГОД. АВГУСТ. КЕРЧЬ.

С рыхлым телом, длинноволосый репортёр Андрюха, с колючими глазами на хмуром круглом, лице подошёл к оператору, забрал у него микрофон.

— Спасибо, — буркнул Андрюха мужчине с усами.

Мужчина с усами пожал плечами, пошёл по своим делам. Андрюха, стараясь не смотреть на оператора, ему было стыдно за свою столь явно проявленную им трусость. Он шустро достал из кармана штанов смартфон и, стараясь скрыть своё конфузливое состояние, быстро пробормотал:

— Та-ак, что у нас дальше по плану? – двигая пальцем по экрану смартфона, он листал текст редакционного задания.

— Блин! Ну, чего об этом снимать? – нарочито громко, стараясь отогнать от себя тошнотное состояние только, что пережитого страха, возопил Андрюха, — что тут снимать?

— Что там? — проворчал оператор, складывая штатив.

— Про пляжный сезон, который в самом разгаре. Чего об этом снимать? Все и без нас знают, что на дворе лето, и пляжный сезон! Задолбала вся эта «провинциальщина»! Уеду в Москву, там настоящие новости, там «движуха»!

Оператор покосился на Андрюху, усмехнулся, качнул головой «Ну-ну» - взял штатив и с камерой на плече пошёл по «Ленте». Андрюха и оператор вышли из «Ленты», оставили справа от себя памятник Ульянову Ленину, слева церковь Иоанна Предтечи, перешли площадь имени Ленина. Возле уютного кафе «Капучино» не стали дожидаться долго не зажигающегося «Зелёного» сигнала светофора, перебежали дорогу на «Красный свет», по небольшой лестнице спустились к набережной.

— Ну, что… Пошли опрашивать людей, что они думают, про этот долбанный пляжный сезон.

— Щас, — оператор установил на асфальт штатив и прикрепил к штативу камеру. Проверил уровень записи звука, натянул наушники на голову, сунул микрофон в руки Андрюхе, пробурчал, — поехали.

Андрюха тут же сходу, обратился к сидящим рядом двум молодым модно одетым женщинам - мамашам с колясками. У ног мамашек прямо на пыльном асфальте сидел карапуз и возил ладошкой по серой пыли, внимательно разглядывая линии и вензеля, которые оставляли его пальчики на асфальте. Девчушка лет, трёх вся чистенькая, в розовых рюшах, стояла рядом с карапузом замерев. Она пристально наблюдала, как появляются линии из-под пальцев пацанёнка. Мамаши были увлечены собою и своей беседой, не видели художества своего юного, возможно будущего абстракциониста, нового «Пикасо».

— Здравствуйте, как вы думаете, солнце не вредно для здоровья?

Две мамаши не услышали вопроса Андрюхи.

— Извините! Можно вопрос?

Одна мамаша поморщилась, «отлепила» свой увлечённый взгляд от лица своей подружки, нервно бросила Андрюхе:

— Что?

— Как вы думаете, солнце не вредно для здоровья, - Андрюха сунул микрофон в лицо мамаше.

Женщина снова скривила своё лицо в недовольной гримасе, отпихнула микрофон от своего лица, как отмахиваются от надоедливой мухи.

— Осторожней! Женщина! Микрофон дорогой! Дороже ваших колясок! — возмутился Андрюха.

Обе мамаши тускло заверещали в презрительном смехе, и тут же без паузы, снова затараторили:

— Ты понимаешь? Нет! Ты можешь понять? Ты – не можешь этого представить! Он – сволочь, такой говорит мне…

Андрюха отошёл от мамаш, тоскливо вздохнул, развернулся лицом к ласковому морю, вставил руки в боки - стоял и смотрел, как по морю медленно плёлся паром. Он закрыл глаза, подставил лицо солнцу – замер, наслаждаясь моментом благодатной погоды.

Простояв так минут десять, Андрюха с кислым лицом разлепил глаза, обернулся, не увидел рядом оператора, встрепенулся – завертел головой. Оператор ушёл далеко по набережной. Маленькая фигурка оператора была уже возле водной станции, так в Керчи называлась общественная лодочная станция. Оператор увлечённо вертелся и так, и эдак, пристраивался с камерой к ныряющим прямо с набережной, то ли девчонкам, то ли девушкам - издали Андрюха не мог разобрать возраст девиц.

Оператор снимал, как изящные, с длинными ногами девичьи тела, прикрытые крохотными кусочками нейлоновой ткани, в виде купальников, вонзались в воду с солнечными брызгами подобно осколкам хрусталя и исчезали в толще прозрачной изумрудной воды.

Ласковый ветерок шевелил длинные волосы на голове Андрюхи, он поплёлся к оператору. Тот удовлетворив свои творческие амбиции в эротических кадрах девушек в «бикини» с довольным видом вальяжного мартовского кота, взмахнул рукой, попрощался с милыми «чаровницами-русалками».

— Где смотреть? — весело воскликнула одна белокожая нимфа с увесистой грудью и тонкой талией.

— Сегодня в вечерних новостях, — оператор ещё раз махнул рукой девицам, повернул камеру и переключил своё операторское внимание на парочку пенсионеров греющихся на солнышке. Сухонький старичок в чёрных плавках и миниатюрная старушка в чёрном закрытом купальнике были само очарование - истинные «Божьи одуванчики». Они синхронно приветливо вскинули свои сухонькие «ручки-палочки», помахали в камеру. Оператор улыбнулся – кивнул пенсионерам. К пенсионерам подошёл Андрюха.

— Работаем? — обратился Андрюха к оператору - тот кивнул.

— Здравствуйте, скажите - как вы думаете, солнце не вредно для здоровья? — он выставил микрофон, стараясь понять, кто из пенсионеров первым начнёт отвечать.

Пенсионеры задумались - старушка открыла рот, микрофон в руке Андрюхи метнулся в сторону старушки – она произнесла:

- Тут как посмотреть. Если…

Оператор перестал слушать ответ старушки, он скосил глаза и с вожделением посмотрел на приветливую «русалку». «Русалка» сидела на нагретом солнцем бетоне, опёршись руками о бетон, и выставив вперёд прямые ножки, издали наблюдала за работой «телевизионщиков». Русалка почувствовала, что оператор сморит на неё, заулыбалась, вскинула ладошку, махнула оператору.

Слово «Спасибо» произнесённое Андрюхой пенсионерам вернуло оператора из эротических грёз сюда, на набережную.

Андрюха уже отходил от пенсионеров, быстро махнул рукой оператору в сторону двух военных идущих по набережной, показал на них пальцем – побежал военным наперерез. Оператор кивнул «Понял».

— Извините! Можно вопрос? — Андрюха вскинул руку, привлекая внимание военных – военные остановились. Андрюха ждал, когда же наконец подойдёт оператор.

— Ну, чего ты! – нервно воскликнул Андрюха, бросил извиняющийся взгляд на военных.

Мимо прокатили перед собой коляски две знакомые уже мамаши. Одна из них скользнула заинтересованным взглядом по импозантному седовласому оператору. Девочка в памперсе и в кружевном чепчике сидела в одной коляске. Вторая коляска была пустая. Мальчишка, с тщательно отёртыми от асфальтовой пыли руками мамашей, сосредоточенно крутил педали, восседая на маленьком трёхколёсном велосипеде.

— А что вы хотели? — спросил заинтересовано военный.

— Щас-щас! — суетливо ответил Андрюха.

Наконец оператор навёл камеру на военных, включил запись на камере и кивнул Андрюхе – Андрюха быстро развернулся и сунул микрофон в лица военным.

— Скажите, как в армии решается вопрос с купанием личного состава?

— В смысле? – не понял военный.

— Ну, сейчас лето на дворе, солдаты купаются в море, им разрешено?

— А-а… Ну… В принципе запретов нет. Кто хочет - купается, кто не хочет, тот не купается – ответил военный.

Слушая косноязычный ответ военных, рот оператора медленно растягивался в надменной улыбке.

— А вы сами, купаетесь, есть у вас любимые места в Керчи, или вы ездите за город?

Оператор мысленно вынес военным свой спесивый вердикт: «Тупые солдафоны» - перестал слушать ответы военных. Он снова обернулся на русалок, взглядом высматривал ту самую симпатичную «русалку». Донесся голос Андрюхи, он закончил задавать вопросы военным подходил к оператору.

— Всё я пас. Иди, поснимай «картинки». Интервью сегодня больше не будет.

— А чё снимать-то? – разморенный жарой, лениво процедил оператор.

— Ну, как чё? «Девочек» в бикини, - съехидничал Андрюха.

— Так, я уже, - хищно осклабился оператор.

— Блин! Ну, чё, тебе надо говорить, что снимать? Море. Чайки. Кораблики. Людей. Короче - сам придумай. А я пока воспользуюсь служебным положением и в рабочее время, - он сделал акцент на слове «рабочее» и хитро улыбнулся, - пойду, искупаюсь. Тема сюжета какая? «Купальный сезон». Вот! – он вскинул палец вверх, — в лучших традициях журналистики - тему нужно прочувствовать на себе. Всё как учили, - язвительно умничал Андрюха.

Мимо «телевизионщиков» шаркая ногами, прошёл крепкого вида дедок с короткой белой бородкой. В руках у дедка было пластиковое ведро и метла. Ведро, издав гулкий звук «Бхдым» днищем об асфальт, бухнулось к ногам дедка обутых в запылённые резиновые галоши. Он, широко замахиваясь метлой, начал мести асфальт.

Андрюха прямо там, где стоял, сбросил с себя шорты и футболку, с бетонного парапета нырнул в изумрудную воду. Оператор подхватил штатив с камерой, и буквально кинулся в сторону водной станции. Стройная русалка увидела, что оператор бежит в её сторону, нырнула в воду и поплыла к оператору.

— Поснимаешь меня? – игриво крикнула русалка.

— Всенепременно моя прелесть! Нимфа! Чудесница! Чаровница моя, - сыпал старинными, вычурными словами оператор. Холостой и бездетный ловелас любил козырнуть неизвестным словцом и блеснуть эрудицией - соригинальничать.

— Но не сейчас, сейчас я на работе. Вечером. Скажи телефон, чУдная. Я позвоню, — ворковал оператор.

Русалка охотно начала называть цифры. Оператор шустро записал телефонный номер русалки в свой смартфон.

— Илона! – крикнула русалка.

— Илона, прелесть, чудо расчудесное, я непременно позвоню. Хотя, стоп! Давай в восемь часов в кафе «Вкус жизни». Знаешь где это?

— Да. Тут рядом, вон, даже видно отсюда.

— Замечательно! До встречи моя хорошая, моя славная Илоночка!

Оператор подмигнул Илоне, развернулся и побежал снимать море, паром, и чаек.

Нахалёнок, парень в кепке и тощий паренёк, обладатель писклявого голоса, лежали прямо на бетоне парапета. Они только что искупались. Крепкий телом парень в кепке, с ежиком белобрысых волос на голове, положив себе кепку на лицо – дремал. Тощий Пискля лежал на спине, с руками за головой – смотрел в безупречно голубое небо. Нахалёнок лежал на боку, с головой на вытянутой руке. С ироничной улыбкой он смотрел на уже знакомых ему телевизионщиков - на оператора и на репортёра Андрюху.

Нахалёнок видел, как Андрюха скинул шорты и футболку, звонко плюхнувшись животом о воду, нырнул и долго не всплывал – наконец вынырнул и поплыл. Нахалёнок сел, чтобы было лучше видеть, куда так ретиво заспешил оператор. Когда грудастая девица вскинула прямые белые руки над головой, груди её колыхнулись, и нисколько не уменьшились в размере из-за поднятых рук, они по-прежнему вздымались двумя внушительными холмами на груди. Девица сложила ладошки в молитвенном жесте над головой, легонько оттолкнулась от парапета и полетела по воздуху. Изящно изогнувшись в полёте своим стройным станом, совершенно без брызг русалка скользнула в воду и вынырнула с запрокинутым лицом, чуть нагнула голову вперёд, из-за чего её чёрные длинные сверкающие на солнце мокрые волосы красиво и ровно улеглись по плечам и по голове. Русалка не торопясь поплыла к оператору. Нахалёнок, думая, что он говорит тихо, восторженно выдохнул:

— У-ух! Классная «тёлочка»!

— Где? – приятель одним движением сбросил с лица кепку, быстро сел.

— Да, вон. С тем «лошарой», — Нахалёнок показал пальцем на оператора.

Пискля встрепенулся тоже, приподнялся на локте.

— С камерой, что ли? А где «тёлочка»?

— Да, вон, плывёт к нему, — Нахалёнок не удержался и ляпнул, — «Дойки» зачётные.

По пешеходной набережной медленно то и дело останавливаясь и пропуская гуляющих людей, ехал белый фургон, он вёз товар для многочисленных кафешек на набережной.

— Ну, понятно, он типа весь такой с камерой, из «телека», вот она к нему и липнет, — пренебрежительно процедил Пискля и сплюнул в море.

Парень положил кепку себе на лицо, снова улёгся на спину, чуть поморщился и поёжился – бетон был горячим.

— Ну, согласись, она классная? — не унимался Нахалёнок.

— Наверное. Я ж не видел, — отозвался парень в кепке.

Пискля перевернулся на живот, повернул лицо в сторону моря, стал смотреть на волны.

— Я - видел. Краси-и-ивая, — мечтательно протянул Писколя, — И никакие у неё не «дойки», а грудь, - вдруг недовольно проворчал Пискля.

Нахалёнок заулыбался на слове «Грудь».

— Согласен. У этой красотули точно – грудь, - примирительно произнёс Нахалаёнок.

Нахалёнок опустил голову, собирался тоже вытянуться на горячем бетоне. Он не понял сразу, что привлекло его внимание, он что-то увидел боковым зрением, не придал этому значения, и уже почти лёг, как вдруг, словно ужаленный он подскочил – уселся на «пятую точку».

Глаза Нахалёнка сузились, он смотрел сквозь щёлочки меж век. То, что он увидел, подбросило его тело. Он вскочил на ноги. Резко, случайно задел руку Пискли.

— Ты, чё? – сонно вздрогнул Пискля, он обернулся и глянул на Нахалёнка.

Перекошенное страхом лицо Нахалёнка, испугало Писклю. Пискля завопил:

— Да, чё случилось-то?

Крепкий паренёк скинул кепку с лица.

— Чё - вы? – он увидел перепуганного Нахалёнка и с вытаращенными глазами Писклю, сел и по-боксёрски вскинул руки к груди, резво озираясь по сторонам, готовился к атаке пока ещё невидимых врагов.

Зрачки глаз Нахалёнка зыркнули в одну сторону, тут же метнулись в другую - он моментально убедился, что то, что он видит, не видит никто на набережной. Он вскочил на ноги, и побежал, полетел, понёсся как ветер к фургону, который пятился задом.

Сигнал заднего хода фургона ритмично и однообразно пищал, и карапуз на велике весело размахивая пухлыми ручками в такт звукового сигнала заднего хода фургона - изображал дирижёра. Видимо карапуз видел дядю-дирижёра по телевизору, и сейчас услышав ритмичный звук, вспомнил об этом дяде, сидел на велике и махал ручками. Большое, чёрное, колесо фургона неумолимо приближалось к карапузу на велике. Нахалёнок метнул взгляд на мамаш. Эти кумушки сидели и по-прежнему трепались, не замечали надвигающейся трагедии. Кричать мамашам, значит потерять драгоценные мгновения.

Оператор махнул своей русалке Илоне, повернул голову, и улыбка вмиг слетела с его лица, он увидел, как фургон вот-вот наедет на мальчика на велосипеде. Оцепеневший оператор не поворачивая головы, двинул одними зрачками глаз и увидел, как уже знакомый ему Нахалёнок с выпученными глазами, делая огромные скачки с выставленными вперёд руками, бежал к пухлому мальчику на трехколесном велосипеде.

Оператор смог, наконец, пошевелиться, повернул голову и увидел бегущих за Нахалёнком ещё двух пацанов. Один из пацанов на бегу схватил метлу дворника, торчавшую из белого пластикового ведра. Пацан перевернул метлу вверх щёткой, и, размахивая метлой, как саблей над головой, ринулся к фургону. Оператор вскинул на плечё видеокамеру и включил на камере запись.

Камера послушно запечатлела как:

• Парень с метлой со всей силы лупил по кузову фургона.

• Как растопыренные пальцы Нахалёнка впились в рубашку на теле карапуза.

• Как пальцы Нахалёнка с силой вмяли и рубашку, и тело карапуза.

• Как карапуз, почувствовав боль от хватки пальцев Нахалёнка, раззявил свой слюнявый ротик, собираясь зареветь.

• Как Нахалёнок поднимал карапуза, и на то самое место, где только что была голова карапуза, наехало чёрное резиновое колесо фургона.

• Как велосипед, словно он был из бумаги, смялся под колесом фургона.

• И, как третий пацан подбежал к мамашам и, указывая пальцем на Нахалёнка и карапуза, что-то громко говорил им.

• Лица «мамаш» моментально стали белыми, глаза вышли из орбит, они обе вцепились руками в скамейку, и сидели потрясённые, не шевелись поверженные шоком.

Нахалёнок прижал карапуза к своей груди. Фургон остановился. Из кабины фургона выскочил водитель - он, не разобравшись, накинулся с нецензурной бранью на пацана с метлой. Пацан с метлой увернулся от летящей ему в голову оплеухи водителя, показал рукой на покореженный велосипед карапуза. Мгновенно сознав, какая ужасная драма могла произойти, водитель остолбенел. Водителя затрясло. Трясущими руками он достал сигаретную пачку. С трудом вынул сигарету и никак не мог зажечь зажигалку, чиркал и чиркал – огонёк никак не появлялся.

Пацан с метлой двумя пальцами аккуратно отобрал зажигалку из подёргивающихся пальцев водителя. Пацан щёлкнул один раз зажигалкой – прозрачный на солнце огонёк с синим оперением взметнулся над зажигалкой. Водитель припал сигаретой к огню жадно и продолжительно затянулся, машинально кивнул головой «Спасибо». Водитель сразу с усилием выдул в щёлку меж губ длинную белую струю дыма, опять протяжно затянулся. Водитель стоял и смотрел на смятый велосипед невидящими глазами.