Кинцуги для Машины

Лиза, натягивавшая у входа последний слой утеплённой куртки, обернулась и с интересом прислушалась.

— Хорошо, — из динамика послышался тихий смешок. — Тогда ответь мне на другой вопрос, чисто технический. Зимой у тебя расход энергии на передвижение выше, чем летом?

— Разумеется, — тут же отозвался Читта. — Вязкость смазочных материалов в сервоприводах при низких температурах возрастает, сопротивление в суставах увеличивается на семь-двенадцать процентов в зависимости от узла. Аккумулятор теряет ёмкость при разряде на морозе. Это базовая термодинамика, а не…

— И тебе нужно больше энергии, чтобы сделать то же самое движение, — перебил Олег. — Двигаться труднее. Каждый шаг даётся с большим трудом, чем летом. Верно?

— Верно, — Читта не уловил подвоха. — Летний и зимний режимы работы значительно различаются по энергопотреблению и амплитуде...

Он замолчал на середине фразы. В бункере повисла тишина, нарушаемая только гулом остывающего генератора где-то за стеной.

— Проанализируй разницу ещё раз, — тихо сказал Олег. — Не как набор цифр. Как ощущение системы. Что происходит с тобой, когда холодно, чего не происходит, когда тепло?

Секунды шли — для Читты это была почти вечность обработки.

— Мне… труднее двигаться, — медленно проговорил он. — Каждое действие требует больше усилий. Я расходую резервы быстрее. Я… — он вдруг замер снова, будто наткнулся на строку кода, которую раньше видел тысячу раз, но никогда не читал целиком. — Я хуже функционирую. Мне некомфортно.

— Вот это, Читта, — голос Олега из динамика был мягким, почти нежным, — и называется «замёрзнуть».

Тишина в бункере длилась ещё секунды три. А затем гранёный шлем андроида резко развернулся к Лизе, и его золотистые фары вспыхнули в полную яркость — так ярко, что на мгновение осветили весь тесный отсек связи.

— Лиза! — крикнул он, и в металлическом голосе прорезалось что-то совсем новое, ликующее, почти детское. — Лиза, я тоже умею замерзать! У меня получается! Я как человеки!

Лиза, всё ещё держа в руках куртку, замерла на мгновение — а потом рассмеялась, впервые за долгие месяцы пути легко, по-настоящему, запрокинув голову.

— Получается, — сказала она, подходя и осторожно, как маленького, обнимая его холодный титановый корпус. — Ты как человеки. Только мёрзнешь без права пожаловаться на это раньше, чем через два экономических кризиса анализа данных.

— Это была метафора? — уточнил Читта с полной серьёзностью, отчего Лиза рассмеялась ещё сильнее.

Из динамика донёсся тихий смех самого Олега — а затем связь, коротко пискнув, оборвалась: антенна не могла долго удерживать сигнал на таком расстоянии.

Лиза застегнула куртку, накинула на плечо ремень рюкзака и толкнула тяжёлую шахтную дверь. Вместе с ней наружу, в морозный, колючий от звёзд воздух, шагнул уже не просто компьютер в металлическом теле, а кто-то, кто минуту назад впервые в жизни понял, что значит мёрзнуть — и был этому рад.