Лабиринт. том 1. Сломленные

— Хорошо.

— Я подъеду позже. И посмотри на картины. Тебе полезно.

— Почему?

— Потому что последние несколько дней у тебя лицо человека, которому жмут ботинки на три размера.

Рой посмотрел на свои ботинки.

— С ними всё в порядке.

— Я и не сомневался.

Артур отключился.

Рой не стал перезванивать, чтобы уточнить, что с его лицом тоже всё в порядке.

Теперь он стоял перед огромным полотном Фрэнсиса Бэкона и пытался понять, зачем люди добровольно платят миллионы за возможность повесить чужой крик у себя в гостиной.

Папа на картине кричал беззвучно.

Рой несколько секунд смотрел на распахнутый рот и подумал, что галерея, по крайней мере, отлично справляется со звукоизоляцией.

Вокруг перемещались мужчины в безупречных костюмах и женщины с бокалами шампанского. Большинство смотрело не на картины, а друг на друга.

Сэр Генри пока не появился.

Рой сложил руки за спиной и продолжил ждать.

Вилла оказалась здесь по другой причине.

После Хэдли-Корт Эшфорд почти сразу заговорил о благотворительном вечере через две недели. Формально заказ ещё не был утверждён, но формулировка «мрачнее, чем обычно, только не слишком мрачно» уже успела довести Виллу до желания увидеть, как именно выглядит дорогой мрак в естественной среде.

Приглашение на предпоказ досталось через одного из постоянных клиентов агентства.

Заодно здесь должен был быть сэр Генри Торнтон.

Три дня назад он приглашал Виллу в свой мейфэрский офис и предлагал организовать «вечер мрачной поэзии» в его поместье. За двадцать минут разговора он успел трижды изменить количество гостей, дважды бюджет и ни разу толком не объяснил, чего хочет.

Вилла отказалась.

Вежливо.

Торнтон улыбнулся так, будто отказ его не задел.

Именно поэтому она ему не поверила.

По залам Вилла ходила с телефоном в руке, записывая отдельные детали: слишком высокий белый свет, тень от металлической конструкции на стене, отражение людей в полированном бетоне. Не копировать. Запомнить ощущение.

В главном зале она остановилась.

Не перед картиной.

Перед знакомой спиной.

Тёмно-серый пиджак. Прямая осанка. Очки, которые он поправил привычным движением, даже не отрывая взгляда от полотна.

«Рой Кейн. Мой личный Минотавр. Снова».

Вилла постояла секунду.

Потом подошла и встала рядом.

Рой заметил её не сразу. Или сделал вид, что не сразу.

— Вы всё-таки любите Бэкона, — сказала она.

Он повернул голову.

На Вилле было тёмно-зелёное платье с открытой спиной, волосы собраны низко на затылке. Ничего лишнего. Даже украшений почти не было — только маленькие серьги с чёрным жемчугом.

— Это вывод или обвинение?

— Пока наблюдение.

— Тогда нет.

— А стоите давно.

— Я терпеливый.

Уголок её губ дрогнул. Она посмотрела на картину.

Несколько секунд они молчали.

— Вы здесь по работе? — спросила Вилла.

— А вы? Опять ищете способ избавиться от тела в лабиринте? Или на этот раз объект искусства?

Вилла усмехнулась.

— Я думаю, Бэкон писал не боль, а гнев. Гнев человека, которого заперли в золотой клетке и заставили молиться. Очень по-английски. А я здесь, потому что мой клиент хочет «мрачной поэзии». Пытаюсь понять, сколько мрака можно продать, чтобы гости не начали вешаться на люстрах до десерта.

— Удобная позиция. Когда тебя самого сажают на трон и заставляют кричать, всегда приятно считать это искусством.

Рой развернулся к ней всем корпусом. Он сделал это медленно, вторгаясь в ее личное пространство ровно на ту грань, которая заставляла ее сердце биться чаще, но еще не выглядела угрозой. Она не отступила. Просто стояла и смотрела на него снизу вверх, и в ее глазах плясали золотые искры.

— Вы продаете контролируемый хаос, — сказал он. Это был не вопрос.

— А вы его предотвращаете, — ответила она. Тоже не вопрос.

Они стояли так несколько секунд, слишком близко для незнакомцев.

— И все же я первая спросила.

— А я первый уклонился.

— Значит, по работе.

— Возможно.

— Вы невыносимы.

— Вы уже говорили что-то похожее.

— Тогда тем более стоит прислушаться.

Рой едва заметно улыбнулся.

Вилла это заметила.

— Вот. Оказывается, умеете.

— Что?

— Ничего.

Теперь уже он посмотрел на неё с подозрением.

Она снова повернулась к Бэкону.

— Мне нужны идеи для одного вечера. Что-нибудь тревожное, но дорогое. Чтобы люди почувствовали экзистенциальный ужас и не забыли оставить пожертвование.

— Здесь подходящее место.

Рой чуть помедлил.

— Меня прислали посмотреть на одного человека.

— И как? Человек выдерживает конкуренцию с Папой?

— Пока не появился.

— Тогда вам не повезло.

— Почему?

Вилла повернулась к нему.

— Придётся ещё немного поговорить со мной.

Он тоже повернулся.

Между ними оставалось меньше шага.

На этот раз никто не отступил.

Рой поймал себя на том, что смотрит не в глаза, а чуть ниже.

Вилла заметила. Сделала вдох — и только тогда поняла, что до этого задерживала дыхание.

Падать в обморок от вожделения перед Фрэнсисом Бэконом было бы, пожалуй, слишком даже для неё.

Момент разбил голос. Знакомый, с ленивой растяжкой, от которого у Роя всегда слегка напрягались плечи, не от страха, от готовности.

— Рой. Я смотрю, ты уже оцениваешь не только риски, но и прекрасное?

Артур Синклер возник словно из ниоткуда. Он стоял в трех шагах от них, в безупречном костюме цвета антрацита, с бокалом шампанского в руке и с той особенной ухмылкой, которая появлялась на его лице только тогда, когда он чуял нечто более интересное, чем бизнес.

Рой сделал шаг назад. Слишком ровный. Слишком поспешный. Артур это заметил, и его ухмылка стала шире.

— Мы просто обсуждали Фрэнсиса Бэкона, — сказал Рой голосом, который должен был звучать нейтрально, но прозвучал как оправдание. Он сам это услышал и внутренне поморщился.

Вилла, напротив, не выказала ни смущения, ни спешки. Она повернулась к Артуру, окинула его быстрым, оценивающим взглядом, не как женщина мужчину, а как профессионал потенциального клиента, и протянула руку.

— Вилла Ашер. Мы не знакомы. Ваш друг, кстати, умеет производить довольно странное первое впечатление.

— Артур Синклер — он пожал протянутую руку — Только первое?

— Пока собираю статистику.

Артур явно хотел спросить ещё что-то, но рядом раздался слишком громкий голос:

— Мистер Синклер!

К ним направлялся сэр Генри Торнтон.

Высокий, сухой мужчина за шестьдесят, с тщательно зачёсанными седыми волосами и лицом, которое всё время будто опережало собственную улыбку.

— Рад, что вы всё-таки приехали. Я как раз хотел показать вам...

Он увидел Виллу и сбился едва заметно.

— Мисс Ашер. Какая неожиданность.

Вилла ответила такой же вежливой улыбкой.

— Сэр Генри.

Рой ничего не сказал.

Просто отметил паузу.

Торнтон тоже.

— Вы знакомы с мистером Синклером? — спросил он.

— Только что познакомились.

— Лондон тесен.

— Иногда слишком.

Вилла взглянула на Роя.

— Не буду мешать. Мне ещё нужно пройти второй зал.

— До встречи, — сказал Артур.

— До встречи.

Она задержала взгляд на Рое на долю секунды дольше.

— Рой.

— Вилла.

И ушла.

Рой проводил её глазами до дверного проёма.

— Очень интересная женщина, — сказал Торнтон. — С характером.

Рой промолчал, не дав развиться теме.

Разговор о картине начался через минуту.

О земле — ещё через пять.

Торнтон действительно был дёрганым, только не там, где ожидал Артур. О цене говорил спокойно. О сроках тоже. А когда Рой спросил о документах на участок и старых сервитутах, начал отвечать длиннее, чем требовалось, и дважды повторил, что «там всё совершенно чисто».

Люди редко повторяли слово «чисто», когда действительно были в этом уверены.

Артур тоже это услышал.

Но обсуждать Торнтона они стали только после того, как тот отошёл к другой группе гостей.

— Ну? — спросил Артур.

— Землю надо проверять.

— Это я понял по тому, как он чуть не проглотил язык.

Артур посмотрел туда, где исчезла Вилла.

— А теперь более важный вопрос.

— Нет.

— Я ещё не задал.

— Всё равно нет.

— Кто она?

Рой помолчал.

— Вилла Ашер. Организатор мероприятий.

— Это я уже услышал.

— Мы несколько раз пересекались.

— Несколько — это сколько?

— Четыре.

Артур медленно повернул к нему голову.

— Четыре.

— Да.

— И ты до сих пор называешь это «пересекались».

Рой поправил очки.

— Она была в Суррее.

Артур замер.

Потом его лицо изменилось.

— Подожди.

Рой уже пожалел, что сказал.

— Дуб?

— Артур.

— Так вот из-за кого ты подрался с дубом.

— Я ни с кем не дрался.

— Разумеется. Ты просто совершенно случайно вернулся из леса в коре и с выражением человека, которому только что стало интересно жить.

— У тебя богатое воображение.

— Наконец-то.

Рой посмотрел на него.

Артур поднял свободную руку.

— Всё. Молчу.

Он молчал примерно две секунды.

— Ты её проверял?

— После Суррея. Поверхностно.

— И?

— Ничего.

— А Торнтон?

Рой посмотрел в сторону соседнего зала.

— Вот это проверю.

Артур кивнул.

На этот раз без шутки.

Вилла уехала из галереи раньше, чем закончился предпоказ.

Торнтон больше к ней не подходил, но одного его появления хватило, чтобы настроение испортилось. Она не любила клиентов, после отказа которых хотелось проверить, закрыта ли дверь.

***

Рой вернулся домой поздно.

Ноутбук открыл почти сразу.

Базовую проверку Виллы он уже делал после Хэдли-Корт. Тогда всё было просто: убедиться, что она не связана с Морганом, людьми из Ливерпуля или кем-либо ещё, кто мог оказаться рядом с ним неслучайно.

Ничего не нашлось.

Сегодня появился Торнтон.

Это уже было основанием посмотреть ещё раз.

Глубже Рой полез не в её жизнь вообще, а в конкретную связь.

Через сорок минут картина стала понятнее.

Торнтон действительно встречался с Виллой три дня назад. Деловая встреча. Обсуждение частного мероприятия в его поместье. Никакого договора. Никаких последующих платежей. На следующий день агентство Ашер письменно отказалось от проекта.

Всё.

Он перечитал короткую справку.

Никакой связи с Торнтоном. Рой мог закрыть файл.

И закрыл.

Через несколько секунд открыл браузер.

Это уже не имело никакого отношения к безопасности.

Он нашёл сайт её агентства.

Несколько фотографий с мероприятий, короткое описание услуг, контакты. На одной из фотографий Вилла стояла в дверях какого-то старого дома в чёрном платье, с рацией в руке, и смотрела не в камеру, а куда-то в сторону.

Рой задержался на снимке дольше, чем требовалось.

Потом закрыл ноутбук, встал, прошел на кухню, налил себе воды. Выпил. Вернулся. Снова открыл ноутбук. Снова посмотрел на фотографию.

— Черт, — сказал он в тишину квартиры.

Потом закрыл вкладку.

Номер телефона был указан внизу страницы.

Он посмотрел на него.

Взял свой телефон.

Сохранил:

«В. Ашер».

Несколько секунд экран оставался открытым.

Потом убрал телефон в ящик стола.

Через десять минут он снова открыл ящик и переложил телефон в карман пиджака.

В это же время Вилла сидела в своей квартире над книжной лавкой, на полу в гостиной, окруженная эскизами, заметками и чашками с остывшим чаем. Царица лежала на подоконнике, наблюдая за хозяйкой с выражением королевского неодобрения. Вилла не работала. Она смотрела в стену и думала о том, как он стоял перед кричащим Папой, как повернулся к ней, как вторгся в ее пространство, как его глаза за стеклами очков потемнели, когда она назвала его по имени.

Она достала телефон, открыла чат с Кларой.

«Я снова его видела. В галерее. Он стоял перед Бэконом и смотрел на кричащего Папу с таким лицом, будто прикидывал, сколько будет стоить заставить его замолчать».

Клара ответила почти мгновенно, у нее был дар всегда быть онлайн.

«И? Ты с ним заговорила?»

«Да. Он спросил, ищу ли я способ избавиться от тела в лабиринте».

«Романтик. Что ты ответила?»

«Что Бэкон писал не боль, а гнев».

«О господи, Вилла, вы двое созданы друг для друга. Вы будете обсуждать философию насилия, пока не умрете от старости, так и не переспав».

Вилла улыбнулась.

«Теперь я познакомилась с его Артуром».

«С его кем?»

«Начальником. Или другом. Или обоими сразу. Не поняла».

«А Рой?»

«Стоял рядом и делал вид, что ему совершенно всё равно».

«Получалось?»

Вилла подумала.

«Не очень».

Три точки появились почти сразу.

«А у тебя?»

Вилла закрыла чат.

Через минуту снова открыла.

«Работай, Клара».

Ответом пришёл один смеющийся знак.

Вилла отложила телефон.

Царица с подоконника посмотрела на неё с выражением, которое вполне можно было перевести как «жалкое зрелище».

— Предательница.

Царица прикрыла глаза.

Вилла открыла смету.

Через десять минут поняла, что читает одну и ту же строку в третий раз. Вздохнула, встала и пошла ставить чайник. Завтра работы было достаточно и без Роя Кейна.

***

Кэт появилась у него в среду утром без предупреждения.

Для неё это считалось нормальным способом прийти в гости.

Рой услышал, как открылась дверь, потом шаги на лестнице и знакомый стук чашки о подоконник.

Кэт всегда сначала устраивала свой зелёный чай. Потом уже сообщала, зачем пришла.

— В Манчестере проблема, — сказала она, входя в кабинет.

На ней был светло-серый свитер, тёмные брюки и очки в тонкой оправе. Короткие волосы слегка растрепались от дождя. Со стороны она могла сойти за человека, который пришёл обсуждать научную статью, а не чужие финансовые схемы.

Кэт села в кресло напротив.

— Фишер.

— Конкретнее.

— Говорит, что работает на нас. Его люди говорят то же самое. Бумаги — нет.

— Ты читала его бухгалтерию.

— Разумеется.

— Он знает?

— Пока нет.

Рой снял очки и протёр стекло.

Кэт отпила чай и подождала.

— Хейл проверял его три недели назад.

— Хейл проверял то, что ему показали. Я посмотрела то, что прятали.

— И?

Кэт поставила чашку на подоконник.

— Морган.

Рой снова надел очки.

— Насколько близко?

— Достаточно. Два промежуточных счёта, один общий поставщик и человек, который получает деньги из Дублина, а потом внезапно становится очень заинтересован в манчестерских перевозках.

— Тэдди.

— Он самый.

Кэт посмотрела на него поверх очков.

— Тоби ведь говорил, что он вернётся?

— Говорил.

— Не люблю, когда Тоби оказывается прав. Он потом выглядит довольным.

— Тоби всегда выглядит одинаково.

— Ты просто плохо смотришь.

Рой откинулся на спинку кресла.

— Что предлагаешь?

— Уже ничего.

Он посмотрел на неё.

— Кэт.

— Что?

— Что ты сделала?

Она взяла чашку.

— Сегодня утром налоговая получила очень подробный пакет по финансисту Фишера. Двойная отчётность, фиктивные счета, несколько переводов, которые будет трудно объяснить.

— Ты отправила пакет в налоговую.

— Кто-то отправил.

— Кэт.

— Хорошо. Я.

— Я не давал команду.

Она посмотрела на него спокойно.

— Рой, ты обычно даёшь правильную команду. Просто иногда позже, чем мне удобно ждать.

— Это моё решение — когда её давать.

— Конечно.

Она сделала глоток.

— А моё — сколько времени дать тебе на размышления.

Рой молчал.

Кэт тоже.

— Это опасная привычка.

— Зато эффективная.

— До первого раза, когда ты полезешь не туда.

— Тогда ты мне скажешь.

— Я сейчас тебе говорю.

Она чуть улыбнулась.

— Нет. Сейчас ты ворчишь.

Рой снял очки.

Кэт подняла ладонь.

— Всё. Фишер занят собой. Его канал к Моргану как минимум на время прикрыт. Дальше — твоя работа.

— Или Хейла.

— Именно. Я люблю архитектуру. Строительство оставляю вам.

Рой посмотрел на неё.

— Ты в порядке?

Вопрос прозвучал иначе.

Кэт поняла.

На секунду отвела взгляд к окну.

— В порядке.

Потом добавила:

— Нашла пластинку Чета Бейкера пятьдесят четвёртого года. Хейл почти прослезился.

— Хейл не плачет.

— Я сказала «почти».

Рой хмыкнул.

Кэт удовлетворённо кивнула.

— Буду в городе до пятницы. Если с Тэдди полезет что-нибудь ещё — звони.

Она встала и забрала чашку.

Уже у двери остановилась.

— Кстати.

— Что?

— Хейл говорит, ты стал рассеянным.

Рой посмотрел на неё.

— Хейл говорит лишнее.

— Он утверждает, что на прошлой неделе ты дважды переспросил одну и ту же цифру.

— Это не рассеянность.

— Конечно.

— Кэт.

Она прислонилась плечом к дверному косяку.

— Что происходит?

— Ничего.

— Рой.

— Ничего, Кэт.

Она смотрела ещё несколько секунд.

Не поверила.

Но отступила.

— Ладно.

Кэт взяла пальто.

— Если передумаешь, знаешь, где меня найти.

— На моём подоконнике.

— Со своим чаем.

Она ушла.

Рой вернулся к столу.

Телефон лежал рядом с ноутбуком.

Он взял его.

Открыл контакты.

«В. Ашер».

Несколько секунд смотрел на номер.

Потом заблокировал экран и положил телефон обратно.

Глава 6

Офис Виллы в Блумсбери выглядел скорее как штаб по подготовке государственного переворота, чем как место, где планировали благотворительный бал. На одном столе лежали образцы тканей и схема света, на другом — меню, сметы и двадцать три папки с гостями. Карта рассадки занимала половину стены. Флоренс сидела за своим столом с планшетом и толстым блокнотом, воплощая такую степень порядка, которая сама по себе уже выглядела угрожающе. Мик и Дэн стояли у карты рассадки с лицами людей, которым только что сообщили, что шампанское будет без пузырьков.

Вилла вошла с чашкой чая в руке, поставила её рядом с ноутбуком и оглядела комнату.

— Доброе утро. Фло, сколько у нас папок?

— Двадцать три.

— Значит, у нас двадцать три способа испортить вечер. Наша задача — не дать им этого сделать.

Она села во главе стола. Флоренс придвинула к ней верхнюю стопку так спокойно, будто собиралась читать меню в дорогом ресторане, а не перечислять слабые места британской аристократии.

— Начинаем с тех, кто способен устроить катастрофу ещё до первого блюда. Сэр Генри Торнтон. Аллергия на арахис — потенциально летальная. Два года назад купил поддельного Рембрандта и до сих пор реагирует на эту тему бурно. Бывшую жену не упоминать вообще. Леди Грейсон была на её стороне во время развода.

— Развести их по разным концам зала, — сказала Вилла. — Торнтона ближе к выходу в зимний сад, Грейсон — к сцене. И предупреди официантов: никаких орехов даже в декоративной посыпке.

— Уже. Кухня получила отдельный протокол.

— Дальше.

— Лорд Уинтертон. Охота — религия. Веганов презирает примерно так же, как плохие манеры.

— Веганы в списке есть?

— Леди Эшфорд, — сказала Флоренс.

Мик тихо присвистнул.

— Она хозяйка дома. От неё он далеко не убежит.

— Уже убежал, — ответила Флоренс. — Я посадила их в противоположные концы зала. Её ближе к сцене, его ближе к бару.

— А если всё-таки встретятся? — спросил Дэн.

— Тогда он скажет, что веганство убивает британскую культуру, она назовёт охоту варварством, и они будут счастливо ненавидеть друг друга до десерта. Это уже не наша проблема.

— Ты специально оставила им шанс встретиться?

— Я не Господь Бог, Дэн. Я работаю с рассадкой.

Вилла спрятала улыбку в чашке.

— Что с меню леди Эшфорд?

— Два отдельных блюда. Согласовано с её личным поваром.

— У неё есть личный повар? — спросил Мик.

— Три. Я говорила с тем, который отвечает за диеты. Очень милый человек. И с нашим шефом тоже поговорила.

— Вежливо?

— Предельно. Сказала, что если он перепутает блюда, я расскажу его жене, где он был в прошлую командировку.

Мик медленно повернул к ней голову.

— А где он был?

— Понятия не имею.

— Флоренс.

— Его жена тоже не знает, что я понятия не имею.

Дэн посмотрел на Мика. Мик — на Дэна.

— Ты блефуешь, — сказал Мик.

— Я обеспечиваю результат. Не путай.

— Дальше, — сказала Вилла, пока мужчины не решили выяснить, сколько ещё человеческих судеб лежит в блокнотах Флоренс.

— Лорд Кроули. Аллергия на людей.

— Медицинская? — уточнил Дэн.

— Хуже. Не выносит громкие разговоры, женские духи и людей, которые активно жестикулируют. Я посадила его рядом с выходом. Если станет невыносимо — уйдёт. Все выиграют.

— Включая его?

— Особенно его. Леди Грейсон панически боится пауков.

Вилла повернулась к Мику и Дэну.

— Мик, проверь её апартаменты. Дэн, никакой паутины в декоре. Даже если она исторически достоверная и художественно безупречная.

— А если очень красивая?

— Тогда она красиво устроит личный Армагеддон посреди бала, — сказала Флоренс. — Нам не нужны такие спецэффекты.

— Принято. Пауки исключены из эпохи Тюдоров.

— Теперь пространство, — сказала Вилла. — Дэн, мне нужен лабиринт из теней. Не буквальный. Люди должны чувствовать, что залы меняются, когда они переходят из одного в другой. Тени от свечей — горгульи, грифоны, ветви. Никаких ярких цветов, никаких случайных деталей и никаких охотничьих трофеев. Эшфорды хотят тюдоровскую готику с языческим привкусом, а леди Эшфорд не должна встретиться глазами с мёртвым оленем во время ужина.

— Лес без трупов. Понял.

— Мик, свет мягкий. Не похоронный. Тени должны двигаться чуть не так, как ожидает глаз.

— Сделаю так, что они будут жить отдельно от свечей.

— И гости решат, что это магия.

— Это и есть магия. Просто с проводами.

Флоренс перевернула страницу.

— Композитор прислал демо. Основу собрал из средневековых мотивов, очень низко в миксе. Гости будут слышать музыку, но не сразу понимать, откуда у них мурашки.