Лабиринт. том 1. Сломленные

— Хорошо. И название пока оставляем: «Тени старой Англии: где спит Минотавр».

Дэн оторвался от схемы.

— Минотавр — грек.

— Я в курсе.

— А у нас Тюдоры, английская готика, зимнее солнцестояние и грифоны.

— Минотавр не часть реконструкции. Это образ. Лабиринт, то, что прячется внутри, ощущение, что дом знает дорогу лучше тебя. Если кто-то поймёт отсылку — прекрасно. Если нет, название всё равно работает.

Дэн ещё секунду смотрел на неё.

— Ладно. Но если Эшфорд спросит, почему в английском доме завёлся грек, объяснять будешь ты.

— С удовольствием.

— Это меня и пугает.

Мик хмыкнул.

Флоренс тем временем уже перевернула страницу.

— Следующий вопрос. Ты действительно хочешь, чтобы официанты двигались по схеме планет, или это пока красивая идея, которую мне предстоит превратить в работающую?

— Работающую.

— Тогда мне нужны размеры зала и точное количество персонала к вечеру.

— Будут.

— Хорошо.

Мик посмотрел на лежавшие перед ней папки.

— Фло, ты действительно собрала досье на всех двадцать три человека?

— На всех, кто способен испортить нам вечер. У меня три блокнота: клиенты, гости, поставщики.

— И их маленькие человеческие слабости, — добавил Дэн.

— Они экономят бюджет лучше любого менеджмента рисков.

Мик усмехнулся.

— Расскажи ему про орхидеи.

— Не надо, — сказала Флоренс.

— Теперь надо, — решила Вилла.

Флоренс вздохнула так, будто её вынуждали раскрыть государственную тайну.

— Поставщик попытался подсунуть нам фаленопсисы вместо вандов. Я выяснила, что у него есть знакомая в Голландии, которая его очень хорошо знает, позвонила ей и попросила поговорить с ним.

— Через пять минут он перезвонил и пообещал правильные цветы к утру, — закончил Мик.

— Я не угрожала. Я создала правильную мотивацию.

— Ты чудовище, Фло, — сказал Дэн почти с уважением.

— Зато у нас были ванды.

Вилла поставила чашку и оглядела команду.

— Итак. Мик — свет и тени. Дэн — лабиринт без трупов и пауков. Фло — рассадка, аллергии, семейные войны и всё то, о чём я предпочитаю не знать, пока оно работает. Через две недели эти люди должны уйти от Эшфордов с ощущением, что дом знал о них больше, чем они сами.

Дэн направился к двери, но обернулся на пороге.

— Если кто-нибудь заблудится в твоём лабиринте и начнёт звать на помощь, я умываю руки.

— Пусть заблудится. Будет о чём рассказать за десертом.

Мик ушёл следом. Флоренс осталась и начала раскладывать папки по трём стопкам: «срочно», «важно» и «можно пережить».

— А что в последней? — спросила Вилла.

— Мелкие, но пикантные детали. Лорд Эшфорд в юности хотел стать актёром. Леди Грейсон пишет стихи. У Торнтона есть незаконнорожденный сын в Испании.

— Последнее правда?

— Да. Но пока он сам не решит сделать это достоянием бала, нам не нужно. А если решит — мы будем готовы.

— Ты моё секретное оружие, Флоренс.

— Это надо внести в должностную инструкцию.

Вилла посмотрела на часы.

Половина одиннадцатого.

Жёлтая папка с эскизами всё ещё лежала у Торнтона. После отказа от проекта его секретарша обещала отправить материалы курьером. Не отправила. Вчера Вилла напомнила. Сегодня утром получила письмо, в котором ей предложили «зайти в удобное время и заодно ещё раз обсудить концепцию».

Обсуждать она ничего не собиралась.

— Я съезжу за эскизами.

Флоренс подняла глаза.

— К Торнтону?

— Да.

— Хочешь, я позвоню его секретарше ещё раз?

— Нет. Если продолжим переписываться, папка успеет получить британское гражданство.

Флоренс усмехнулась.

— Возьми Мика.

— Зачем?

— Для устрашения.

— Мик слишком добрый.

— Они этого не знают.

Вилла взяла пальто.

— Я справлюсь.

— Знаю.

Флоренс вернулась к планшету.

— Поэтому и спросила один раз.

Вилла уже у двери оглянулась.

— Если Дэн начнёт ныть, скажи, что я разрешила ему только после обеда.

— Запишу в регламент.

Полдень вторника. Мейфэр. Рой сидел в припаркованном «Ягуаре» напротив офиса Артура и ждал, пока тот закончит разговор с Элинор. Через несколько минут им предстояло ехать в Сити. Рой не вслушивался в доносившиеся из приоткрытого окна обрывки разговора: клуб Элинор, новое помещение, чей-то инструктор. Это не было его делом. Он умел ждать.

Взгляд по привычке скользил по улице: курьер, такси, человек с собакой, мусорный бак у соседнего здания. Потом открылась дверь дома напротив.

Вышла Вилла Ашер.

Рой выпрямился. На ней был тёмно-синий брючный костюм, в руке — кожаный портфель и жёлтая папка. Она остановилась на ступенях, что-то проверила в телефоне и быстрым шагом пошла в сторону Бонд-стрит.

Здание принадлежало Торнтону.

Вот теперь это было интересно.

После галереи Рой проверил их связь. Официально всё заканчивалось одной встречей: предложение Торнтона, отказ агентства, никаких договоров, никаких платежей, никаких последующих контактов. Чистая и довольно простая история. И всё же сегодня Вилла выходила из его офиса с папкой под мышкой так, будто вопрос между ними вовсе не был закрыт.

Рой проводил её взглядом до угла. Внутри включилось привычное раздражение от несходящихся фактов. Не ревность — эта мысль даже показалась ему нелепой. Несоответствие. Документы говорили одно, улица только что показала другое. Он не любил, когда между двумя версиями оставалось пустое место.

Артур вышел через несколько минут, сел рядом и захлопнул дверь.

— Элинор нашла новое помещение для клуба и хочет моего благословения.

Он пристегнулся.

— Благословения. Как будто она хоть раз спрашивала разрешения. Ставит меня перед фактом, а я потом рассказываю всем, что мы приняли решение вместе. Идеальный брак.

Рой завёл двигатель.

— Ты чего такой мрачный?

— Нормальный.

— А. Значит, очень мрачный.

Артур устроился удобнее, но продолжать не стал. Рой выехал в поток. В зеркале на секунду мелькнула дверь офиса Торнтона и исчезла.

Вечером Рой ждал Артура в частном клубе в Мейфэре. В читальне пахло старой кожей, сигарами и виски, которое за десятилетия успело впитаться в деревянные панели. Он сидел в глубоком кресле с документами на владельца складов в Тилбери, который предлагал Артуру сотрудничество. Читал медленно и внимательно — до тех пор, пока из-за ширмы в соседней части зала не донёсся знакомый голос.

— Нет. Никакого сусального золота и танцовщиц с голыми животами. Это не дешёвая «Арабская ночь». Если вы хотите Ахеменидов, мы работаем с огнём, камнем и ритуалом, а не с представлением о Персии из гостиничного ресторана.

Рой перестал читать.

— Чаши с шафраном останутся. Портал из чёрного камня — тоже. И музыка будет построена вокруг ритма, а не вокруг человека с бубном. Если вам нужны танцовщицы, я могу дать телефон другого агентства.

Пауза.

— Нет, я не обиделась. Я экономлю нам обоим время.

Рой опустил взгляд в бумаги. Ни одну строку он уже не воспринимал.

Через несколько минут послышался звук отодвинутого стула. Из-за ширмы вышла Вилла — с папками под мышкой и тем самым выражением лица, которое появлялось у неё после спора: чуть раскрасневшаяся, собранная и явно довольная тем, что не уступила ни сантиметра Она сделала два шага и остановилась, потому что прямо перед ней, загораживая проход между креслами и книжными шкафами, стоял Рой Кейн.

Она не вздрогнула. Просто подняла голову и встретилась с ним взглядом.

— Снова вы.

— Мир тесен, — сказал он. Голос ровный, без эмоций.

Вилла чуть склонила голову набок, поправляя ремешок портфеля на плече. На ее губах появилась легкая усмешка, не веселая, скорее, философская.

— Это Лондон, мистер Кейн. Здесь все тесно, если знать, куда смотреть.

Она сделала шаг в сторону, чтобы обойти его, но проход был узким, и ее плечо едва уловимо коснулось его груди. Легкое прикосновение, ткань ее пиджака к его кашемировому кардигану. Искра. Рой почувствовал жар ее тела даже через слои одежды. Она тоже почувствовала, ее дыхание сбилось на долю секунды, почти незаметно, но он услышал.

Она прошла мимо и уже взялась за ручку двери, ведущей в холл, когда Рой заговорил снова.

— Вы сегодня были в офисе сэра Генри Торнтона.

Это был не вопрос. Констатация факта, брошенная ей в спину. Вилла остановилась. Ее спина напряглась, но она не обернулась. Пауза. Долгая, натянутая.

— Вы следите за мной, мистер Кейн? — спросила она, не поворачиваясь. Ее голос был ровным, но в нем звенела та самая сталь, которую он слышал из-за ширмы.

— Нет. Его офис напротив офиса Артура.

Вилла медленно повернулась. Теперь она смотрела на него в упор, и в ее болотных глазах горел холодный, оценивающий огонь. Она не злилась, она прикидывала, что ему ответить и сколько правды он заслуживает.

— Какая неудачная архитектура.

— Для кого?

— Пока не решила.

Он почти улыбнулся.

Вилла заметила и чуть сузила глаза.

— Сэр Генри ранее пытался нанять меня для одного мероприятия, — сказала она наконец. — Я отказалась.

— И всё равно вернулись.

Вилла постучала пальцами по кожаному портфелю.

— Моё осталось у него.

— Можно было оставить.

Она посмотрела на него так, будто он предложил выбросить деньги в Темзу.

— Нет.

Одно слово прозвучало достаточно окончательно.

Рой чуть наклонил голову.

— Принцип?

— Собственность.

— Я думал, вы скажете что-нибудь красивее.

— Я сегодня уже отработала красоту.

Он усмехнулся.

На этот раз заметно.

Вилла несколько секунд смотрела на него.

— Вот теперь точно умеете.

— Что?

— Ничего.

Она уже повернулась к двери, когда Рой спросил:

— Он пытался оставить эскизы себе?

— Скорее сделать вид, что не понимает, зачем они мне понадобились.

— И?

— Пришлось быть убедительной.

Рой молча смотрел на нее.

— Убедительной, — повторил он. — Вы угрожали ему Ахеменидским огнем?

Уголок ее губ дернулся, тень той самой усмешки.

— Нет. Я объяснила, что мои эскизы защищены авторским правом, а человек с его репутацией вряд ли хочет спор о краже интеллектуальной собственности. Его секретарша нашла папку очень быстро.

Рой посмотрел на жёлтую папку. Объяснение было простым. Слишком простым, чтобы автоматически принять его только потому, что ему хотелось. Но оно совпадало с тем, что он уже знал: отказ, отсутствие договора, отсутствие платежей. И с тем, как Торнтон отреагировал на Виллу в галерее.

— Вы мне верите? — спросила она.

— Я считаю, что версия сходится с фактами.

Вилла несколько секунд молчала, потом усмехнулась.

— От вас это, наверное, почти комплимент.

— Не привыкайте.

— Не успею.

Она снова взялась за ручку двери.

— Доброго вечера, Рой.

— Вилла.

Она вышла. Рой вернулся в кресло и снова открыл документы по Тилбери. На этот раз прочитал первый абзац дважды. Потом закрыл папку, достал телефон и отправил Хейлу короткое сообщение: проверить, действительно ли Ашер сегодня забрала у Торнтона оставленные материалы. Не её. Факт.

Ответ пришёл через двадцать минут: секретарша Торнтона подтвердила выдачу жёлтой папки, зарегистрированной после первой встречи. Вилла пробыла в офисе меньше четверти часа.

Рой убрал телефон. Несоответствие исчезло. Почему-то легче от этого не стало.

Домой Вилла вернулась поздно. Царица встретила её в прихожей долгим взглядом, в котором без труда читалось: «явилась». Вилла поставила портфель на стул, сняла туфли и прошла на кухню. Кошка последовала за ней с достоинством человека, которому всё равно, но который всё равно проверит.

Разговор с Роем продолжал крутиться в голове. Не сам вопрос о Торнтоне — на него она уже перестала злиться. Хуже было другое: он действительно её проверил и не стал этого скрывать. Никаких красивых оправданий, никаких «случайно услышал». Просто «да». Это должно было бесить сильнее, чем бесило.

Вилла поставила чайник и поймала себя на том, что улыбается.

— Даже не начинай, — сказала она Царице.

Царица отвернулась к миске.

Вилла открыла ноутбук, но через несколько минут поняла, что смотрит на одну и ту же строку сметы. Закрыла его. На сегодня хватит.

Рой вернулся в Хайгейт после полуночи. Артур задержал его дольше, чем обещал: партнёр из Тилбери оказался именно настолько дружелюбным, насколько предполагали его письма, то есть не особенно.

Рой снял пиджак, положил телефон на стол и только тогда увидел в контактах сохранённое ещё после галереи имя: «В. Ашер».

Теперь у него был повод написать. Можно было спросить про Торнтона, хотя вопрос уже был закрыт. Можно было сообщить, что её история подтвердилась, хотя она об этом не просила. Можно было придумать ещё несколько вполне приличных служебных причин.

Ни одна не была настоящей.

Рой открыл контакт, задержал палец над экраном, потом заблокировал телефон и положил его обратно. На этот раз в ящик не убрал.

Глава 7

Это был вторник, и вторник начинался неплохо.

Рою нужен был флеш-накопитель. Маленький, черный, с серебряной цепочкой. Его, как брелок, что было удобно и глупо одновременно носил Марк Солли. Мелкий посредник, который работал на Тэдди Моргана и думал, что Рой об этом не знает. Рой знал об этом уже восемь дней, на накопителе были данные о счетах, которые связывали Тэдди Моргана с бирмингемским поставщиком. Без этих данных Кэт не могла закончить свою часть работы, а Кэт не любила незаконченную работу.

Солли работал барменом в «Прайм» по вторникам и четвергам.

Это Хейл установил за три дня — маршрут, расписание, привычки. Солли приезжал на метро, выходил на Олдгейт, заходил в один и тот же магазин за одним и тем же сэндвичем, открывал клуб в половине восьмого. Человек без воображения, что само по себе было информацией: люди без воображения предсказуемы, а предсказуемые люди управляемы.

— Флешка при нем? — спросил Рой.

— В куртке, — сказал Хейл. — Внутренний карман, левая сторона. Он ее не вынимает. Думает, что это безопаснее, чем дома.

— Он прав. Дома было бы безопаснее для нас, — заметил Рой.

Они сидели в машине в ста метрах от входа в клуб. Хейл за рулем. Тоби на заднем сиденье — занимал его полностью, как предмет мебели, которому дали возможность передвигаться. Кэт не было — она была внутри. Уже двадцать минут. Рой не спрашивал, как она туда вошла. Некоторые вопросы разрушали картину мира.

— Сколько людей? — спросил Рой.

— Пятеро своих, — сказал Хейл. — Плюс персонал. Персонал — не его.

— Пятеро — это Солли хочет казаться важным или реально ждет неприятностей?

— Второе. Он получил сигнал, что мы ищем флешку. Не знает от кого, не знает как — просто знает.

— От кого сигнал?

— Работаю.

— Хорошо.

Рой смотрел на вход в клуб. Красная дверь, тусклый свет над ней, двое на входе — молодые, в одинаковых куртках, с одинаковым выражением лица людей, которых наняли выглядеть убедительно.

— Тоби, — сказал Рой.

— Да, — сказал Тоби с заднего сиденья.

— Ты сегодня в каком настроении?

Тоби подумал. Это всегда занимало у него время — он не отвечал не подумав.

— Миролюбивом, — сказал он наконец. — Но гибком.

— Хорошо. Гибкое миролюбие — это именно то, что нужно.

Хейл вытащил зубочистку.

— Заходим?

— Да.

Двое на входе увидели Тоби первым.

Это был стандартный эффект: когда Тоби шел, взгляд цеплялся за него раньше, чем за остальных. Не потому что он делал что-то угрожающее — он не делал ничего. Просто его было много, и это само по себе было аргументом.

— Клуб закрыт, — сказал один из них.

— Я вижу, — сказал Тоби. — Мы по делу.

— Какому делу?

— По нашему.

Пауза. Охранник посмотрел на Тоби, потом за его плечо — на Хейла, на Роя. Хейл стоял чуть сбоку с руками в карманах куртки и смотрел куда-то над головой охранника — туда, где теоретически был горизонт. Рой стоял прямо и ждал с видом человека, у которого есть время, но он предпочел бы его не тратить.

— Подождите, — сказал охранник и потянулся к телефону.

— Конечно, — сказал Рой.

Они ждали. Сорок секунд. Охранник говорил тихо, потом убрал телефон и открыл дверь — не потому что хотел, а потому что получил команду.

Тоби вошел первым. Рой — за ним, неторопливо, как входят в помещение, которое уже считают своим.

Внутри было пятеро. Солли за барной стойкой — бледный, с руками, которые он пытался держать спокойно и не вполне справлялся. Четверо рассредоточены по залу — двое у стены, один у второго выхода, один на возвышении у диджейского пульта, откуда был обзор всего помещения.

Хейл вошел следом. Остановился у двери — спиной к ней, лицом к залу. Сложил руки перед собой. Зубочистка переехала из левого угла рта в правый.

Тоби прошел к центру зала. Остановился. Огляделся — медленно, без спешки, как оглядываются люди, которым некуда торопиться. Поймал взгляды троих из четырех. Четвертый, тот что на возвышении, смотрел на Роя.

— Все хорошо. — сказал Тоби негромко. Не угрожающе. Скорее успокаивающе — как говорят людям, которые начинают нервничать. — Никто никуда не торопится.

Один из тех, что у стены, сделал движение рукой — Тоби повернул к нему голову. Просто повернул. Человек у стены остановился.

— Хорошо, — сказал Тоби. И улыбнулся — неожиданно, мягко, как улыбаются люди, которые искренне рады, что обошлось без осложнений.

Рой подошел к барной стойке.

Солли смотрел на него. Рой сел на барный стул — не торопясь, как садятся, когда пришли ненадолго, но на своих условиях. Снял очки. Протер стекла. Надел обратно.

— Марк, — сказал он.

— Ты кто такой, твою мать? — сказал Солли. Голос почти ровный. Почти.

— Не возбуждайся так. Тебе хорошо известно кто я. — Рой положил руки на стойку. — Еще до того момента, как Тэдди Морган упомянул имя Синклера в разговоре с тобой три недели назад. В кафе на Брик-лейн. Ты заказал капучино, он — черный. Вы сидели у окна. Он сказал тебе держать флешку до его приезда и никому не отдавать.

Солли молчал. Побелел немного.

— Это хорошее кафе, — продолжил Рой. — Я там бывал. Капучино действительно хороший.

— Откуда вы

— Марк. — Рой говорил ровно, почти дружелюбно. — Я знаю о тебе достаточно, чтобы этот разговор был очень коротким. Я знаю, где ты живешь. Знаю, что ты должен за квартиру за два месяца. Знаю, что твой брат, коппер, в Лидсе думает, что ты работаешь барменом и больше никем. — Пауза. — Я бы хотел, чтобы твой брат продолжал так думать. Это в интересах всех.

— Вы угрожаете.

— Нет. — Рой чуть наклонил голову. — Я описываю ситуацию. Угроза, это когда говорят, что случится, если ты не сделаешь. Я просто объясняю, как все устроено. — Он положил на стойку конверт. — Здесь достаточно, чтобы закрыть долг за квартиру. Это не взятка. Это компенсация за неудобство.

Солли смотрел на конверт. На Роя. Снова на конверт.

— А Тэдди?

— Тэдди получит сигнал, что флешка утеряна. Это твоя версия. Я не буду ее опровергать.

— Он не поверит.

— Может быть. — Рой пожал плечами. — Но это уже будет его проблема, не твоя. У тебя, Марк, сейчас только одна проблема, и она решается очень просто.

Солли смотрел на него еще секунду. Потом медленно достал флешку из внутреннего кармана куртки и положил на стойку.

Рой взял флешку. Взял конверт и положил на то место, где лежала флешка.

— Спасибо, — сказал он. — Хорошего вечера, Марк.

Он встал. Застегнул пиджак.

Один из четырех, тот, что стоял у второго выхода, сделал шаг вперед. Тоби повернул к нему голову.

Человек у выхода остановился.

— Всем спокойной ночи, — сказал Тоби. Совершенно искренне.

Они вышли. Дверь закрылась.

На улице Хейл сказал:

— Четыре минуты.

— Три пятьдесят две, — поправил Тоби.

— Ты считал?

— Я всегда считаю.

Рой шел к машине. Флешка была в кармане. Конверт остался на стойке. Это была простая арифметика: информация стоила дороже, чем деньги в конверте, а Солли получил возможность сказать себе, что он не сдал флешку, он ее продал. Людям важно, как они называют то, что делают.

На следующее утро Хейл прислал сообщение в шесть сорок семь.

Просто адрес. Рой знал, что это означает: смотри сам.

Он приехал через сорок минут. Хейл стоял у машины — расстегнутая куртка, зубочистка, вид человека, который ждал давно и не скучал.

— Вчера вечером, — сказал Хейл. — Ресторан на Мэйфэр. Тэдди Морган и один человек. Час двадцать.

— Кто человек?

Хейл протянул телефон. На экране — фотография. Нечеткая, с расстояния, но достаточная. Мужчина лет пятидесяти пяти. Сухощавый. Дорогой костюм. Осанка человека, которому не нужно ничего доказывать, потому что все давно доказано.

Рой смотрел на фотографию три секунды.

— Ты знаешь, кто это?

— Нет, — сказал Хейл. — Но знаю, куда он поехал после. — Пауза. — В Мейфэр. Улица Хилл-стрит. Дом восемнадцать.

Рой поднял взгляд.

Дом восемнадцать на Хилл-стрит. Он знал этот адрес. Там располагался офис сэра Генри Торнтона.

— Они знакомы, — сказал Рой. Не вопрос.

— Как минимум, — сказал Хейл. — Портье открыл дверь раньше, чем он позвонил. Значит, ждали.

Рой смотрел на фотографию еще секунду. Тэдди Морган, который «проверял систему» по словам Тоби. Торнтон, которого Артур просил «посмотреть». Встреча в ресторане, которую не планировалось видеть.

Слишком аккуратное совпадение, чтобы быть совпадением.

— Артуру?

— Пока нет, — сказал Рой. — Найди мне имя.

— Работаю.

— И Тоби скажи — пусть держит Тэдди в поле зрения. Тихо. Без контакта.

— Уже сказал.

Рой вернул телефон. Посмотрел на адрес — восемнадцать, Хилл-стрит. Потом на серое утреннее небо над Мейфэром.

Два человека из разных концов одной проблемы встретились за ужином и думали, что их никто не видел. Это была стандартная ошибка. Люди, которые привыкли действовать осторожно, иногда забывают, что осторожность — это не только про то, что делаешь ты. Это про то, кто смотрит.

— Хейл.

— Что.

— Флешка у Кэт?

— Со вчерашнего вечера.

— Хорошо.

Рой сел в машину. Хейл — за руль. Тронулись.

За окном Мейфэр медленно просыпался — дорогой, самодовольный, полный людей, которые ужинали с нужными людьми и думали, что этого никто не заметил.

Имя пришло в среду.

Не через базы — базы дали только компанию и адрес регистрации, что само по себе было информацией: человек, который умеет оставаться невидимым в базах, либо параноик, либо профессионал. Хейл нашел его через старый метод — живых людей, которые помнят лица.

Он позвонил Рою в семь вечера.

— Ричард Коул, — сказал он. — Пятьдесят восемь лет. Партнер в «Коул и Беннет». Юридическая фирма. Сити.

— Слышал о нем?

— Нет. Это хорошо или плохо?

— Плохо, — сказал Рой. — Люди такого уровня должны быть слышны. Если не слышен — значит, работает на это.

Пауза.

— Клиенты?