Лабиринт. том 1. Сломленные

С водительского места Хейл поднял средний палец, не отрывая глаз от дороги.

Артур рассмеялся в трубку.

— Вот видишь. Даже на расстоянии чувствует.

На этом вопрос с Бирмингемом был закрыт.

О женщине у «Дорчестера» Рой не думал. Во всяком случае, специально.

Память время от времени сама подсовывала какую-нибудь мелочь: мокрые тёмные волосы, низкий голос, лист с лабиринтом, который она прижимала к груди, спасая от дождя. Обычно это длилось секунду и исчезало, как только появлялось что-нибудь полезнее.

Однажды поздно вечером он открыл ноутбук проверить почту и поймал себя на том, что уже минуту смотрит на пустую строку поиска.

Он мог узнать, кто она, за несколько минут. Камеры у отеля, список подрядчиков, пара звонков — ничего сложного.

Рой закрыл браузер.

Это уже было бы не случайное любопытство.

Через пару дней Артур между делом упомянул охоту у Эшфорда.

— Он нанял какую-то женщину, которая занимается всем оформлением. Элинор говорит, хорошая. Из тех, кто может поставить свечи в амбаре и заставить людей поверить, что они участвуют в древнем обряде.

— Эшфорду понравится.

— Эшфорду нравится всё, что можно назвать древним и дорого продать гостям.

Рой хмыкнул и перевёл разговор на другое.

Имя Артур не назвал.

Вилла тем временем завалила себя работой так основательно, что Флоренс на третий день пригрозила отобрать у неё ноутбук после полуночи.

Охота в Суррее разрасталась быстрее сметы.

Лорд Эшфорд хотел «тюдоровскую готику с элементами язычества», но при этом категорически не хотел ничего «слишком мрачного», «слишком театрального» или «похожего на Хэллоуин». Что именно оставалось после этих трёх запретов, Вилла выясняла методом исключения.

Она убрала из первой подборки почти всё, что заказчик называл языческим. Никаких пентаграмм, пластиковых черепов и рогатых масок, которые его помощник успел прислать как референсы. Вместо этого появились тёмное дерево, воск, охотничьи рога, сухие травы, старое серебро, тяжёлые ткани и ветви боярышника. Не «ведьмин шабаш», а ощущение дома, где пятьсот лет подряд одни и те же люди выходили на охоту из одной и той же двери.

Это Эшфорду понравилось.

Потом он попросил добавить «немного мистики».

Вилла закрыла глаза и досчитала до пяти.

— Я когда-нибудь убью клиента, — сказала она.

Флоренс, не отрываясь от сметы, ответила:

— Сначала выставь ему финальный счёт. Мы не можем позволить себе терять дебиторку.

На краю стола под двумя тяжёлыми книгами сох промокший лист с лабиринтом.

Флоренс заметила его ещё в первый день.

— Ты всё ещё хранишь эту штуку?

— Это хороший эскиз.

— Он размок.

— Поэтому и лежит под книгами.

Флоренс посмотрела на неё поверх очков.

Вилла выдержала взгляд.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказала.

— У тебя лицо сказало.

— Моё лицо вообще очень разговорчивое.

Вилла вернулась к ноутбуку.

Мужчину у «Дорчестера» она тоже не искала. Хотя однажды, выбирая оправу для одного из актёров, поймала себя на том, что слишком долго смотрит на коричневую квадратную модель.

Это её зацепило.

Не сами очки. Его невозмутимость. Она влетела в него, рассыпала бумаги по мокрому асфальту, почти повисла у него на руке — а он даже не растерялся. Будто подобные столкновения происходили с ним ежедневно и всегда заканчивались ровно тогда, когда он решал, что закончились.

Вилла отложила оправу.

— Нет, — сказала она вслух.

— Что нет? — спросила Флоренс.

— Ничего.

— Прекрасный разговор.

На этом вопрос тоже был закрыт. По крайней мере, Вилла решила именно так.

Брасс не заплатил через неделю.

Рой не был удивлён.

Он дал ему ещё три дня. Не из жалости — просто хотел посмотреть, что тот сделает, когда решит, будто отсрочка получилась сама собой.

На четвёртый день Рой снова приехал в «Дорчестер». Без звонка.

Хейл остался у машины.

Брасс сидел за столом и смотрел в окно. Когда дверь открылась, он обернулся слишком быстро.

Ждал.

Не обязательно Роя. Просто чего-то неприятного.

— Мистер Кейн.

— Колин.

Рой закрыл за собой дверь и сел.

На этот раз — в другое кресло.

Брасс проследил за ним взглядом, словно пытался понять, есть ли в этом какой-то смысл. Рой не стал помогать.

— Как прошла свадьба?

Брасс моргнул.

— Простите?

— Свадьба вашей дочери.

— Хорошо. Очень хорошо.

— Рад слышать.

Пауза затянулась.

— Молодые довольны?

— Да. Они сейчас уехали на несколько дней, и я как раз хотел сказать, что…

— Отлично. Значит, хотя бы свадьба состоялась. Теперь о деньгах.

Брасс полез в ящик стола и достал плотный конверт.

— Здесь часть.

Рой взял его, открыл и заглянул внутрь.

— Меньше половины.

— Остальное будет. Мне нужен месяц. Максимум. Я уже договорился, просто сейчас возникли…

— Обстоятельства?

Брасс замолчал.

Рой положил конверт на стол перед собой.

— Колин, мы этот сюжет уже проходили.

— Я всё верну.

— Вернёте.

Управляющий поднял глаза. Похоже, уверенность Роя пугала его сильнее угрозы.

— Помните наш разговор о страховой компании?

— Да.

— И о том, что Артур Синклер не заинтересован в вашей смерти?

— Да.

— Хорошо. Ничего не изменилось.

Брасс чуть выдохнул.

Рой дал ему сделать это.

— Изменилось другое. В прошлый раз я сказал, что остальное меня пока не касается. Теперь касается.

Брасс снова напрягся.

— Я не понимаю.

— Понимаете.

Рой встал и застегнул пиджак.

— Следующий разговор может быть не со мной, Колин.

— С кем?

Рой посмотрел на него несколько секунд.

— Вы тридцать лет работаете с людьми. Попробуйте сами решить, какой ответ на этот вопрос вас пугает больше всего.

Он оставил конверт у себя и вышел.

Хейл ждал за рулём.

— Сколько?

— Меньше половины.

— Что дальше?

— Ничего.

Хейл повернул голову.

— Совсем?

— Он заплатит.

— Ты сказал ему, кто придёт следующим?

— Нет.

— А кто придёт?

— Никто.

Хейл несколько секунд молчал, потом переставил зубочистку в другой угол рта.

— То есть ты оставил ему самому придумать человека пострашнее тебя.

— Люди обычно справляются.

— Экономно.

Рой убрал конверт во внутренний карман.

— Бухгалтерия.

Через шесть дней Хейл сообщил об этом в машине.

— Брасс закрыл долг.

— Весь?

— Весь. С процентами.

Рой оторвался от письма на телефоне.

— Где взял деньги?

— Продал часть портфеля. Что-то занял у брата. Остальное вытащил из своих запасов.

— Значит, запасы всё-таки были.

— Были.

Хейл свернул на Мейфэр. За окном потянулись знакомые фасады, витрины и машины, владельцы которых очень старались выглядеть так, будто никогда не смотрели на цену.

— И ещё, — сказал он. — Брасса уволили.

Рой повернул голову.

— За долг Артуру?

— Нет. За семь лет очень творческой бухгалтерии.

— Кэт?

— Кэт.

Рой убрал телефон.

— Я просил выяснить, куда ушли наши деньги.

— Она выяснила. Потом заметила, что у него слишком часто не сходятся счета, и ей стало интересно.

Это уже звучало на Кэт похоже.

— Насколько всё плохо?

— Около восьмидесяти тысяч за семь лет. Завышенные счета поставщиков, наличные из банкетов, списанное в отчётах серебро, которое никто не списывал. По чуть-чуть из разных мест. Наши деньги там вообще не главная история.

— Кто получил материалы?

— Правление отеля. Анонимно. С копиями счетов, датами, платежами и таблицей на двенадцать страниц.

— Кэт любит таблицы.

— Кэт любит, когда чужая ложь помещается в таблицу.

Рой посмотрел в окно.

Брасс всё это время считал, что его главная проблема — несколько тысяч Артура Синклера. На деле долг был только ниткой. Потянули за неё — и наружу полезло всё остальное.

— Уволили сразу?

— Сначала отстранили. Вчера расторгли контракт. После такого на уровне хороших отелей ему в Лондоне будет трудно устроиться. Люди разговаривают друг с другом.

— Артур просил его не ломать.

— Мы его не ломали.

— Я не про кости.

— А я именно про них.

Рой посмотрел на Хейла.

Тот пожал плечом.

— Он жив. Ходит. Разговаривает. Даже долг вернул. Просто теперь ему придётся придумать, кем он будет после «Дорчестера».

Рой снова посмотрел в окно.

— Ты сказал Кэт спасибо?

— Нет.

— Почему?

— Она прислала счёт.

Рой усмехнулся.

— Значит, всё в порядке.

— Я тоже так решил.

Артур Синклер позволял себе просыпаться поздно только в те дни, когда календарь не начинал угрожать ему с самого утра.

Сегодня был как раз такой день.

Он открыл глаза около восьми и несколько секунд лежал, слушая дом. Где-то внизу щёлкнула кофемашина, потом дверца шкафа, затем тихо звякнула чашка о столешницу.

Элинор.

Её шаги он узнавал безошибочно. Пятнадцать лет брака давали человеку несколько совершенно бесполезных талантов.

Артур спустился на кухню.

Элинор стояла у острова босиком, в тёмном шёлковом халате. Волосы были собраны на затылке кое-как, без обычной безупречности. Рядом с её чашкой лежали бумаги из стрелкового клуба и открытый каталог с пометками на полях.

— Кофе там, — сказала она, не поднимая головы.

— Я всё-таки женился на идеальной женщине.

— Ты женился на женщине, которая не хочет слушать твоё нытьё до первой чашки кофе.

— Даже лучше.

Он налил себе кофе и сел напротив.

Элинор закрыла каталог.

— Лотти звонила.

Артур сразу насторожился.

— Что случилось?

— Швейцарский шоколад хуже лондонского. Соседка по комнате жуёт жвачку с открытым ртом. И преподаватель французского, цитирую, «ненавидит детей и человечество».

Артур отпил кофе.

— То есть всё нормально.

— Катастрофа международного масштаба.

— Я ей позвоню.

— Она просила, чтобы ты приехал.

— В середине семестра?

— Именно.

Артур покачал головой.

— На каникулы. Раньше не поеду.

Элинор посмотрела на него поверх чашки.

— Конечно.

— Что значит «конечно»?

— Ничего. Просто через два дня она скажет, что ей особенно грустно вечером, и ты начнёшь проверять расписание рейсов.

— Она моя дочь.

— В этом и проблема. Ты забываешь всё, чему сам её учил, как только она говорит «папа» нужным тоном.

Артур хотел возразить, но передумал.

Элинор улыбнулась и сделала глоток.

— Что у тебя сегодня?

— Юристы. Потом заеду к тебе в клуб. Рой закончил с «Дорчестером».

— Закончил?

— Брасс заплатил. И каким-то чудом одновременно лишился работы.

— Чудеса случаются.

— Особенно рядом с Кэт.

Элинор усмехнулась.

— А Рой как?

— Как Рой.

— Это не ответ.

— Другого он не даёт.

Она покрутила чашку в ладонях.

— Он хоть иногда делает что-нибудь, потому что ему хочется, а не потому что это нужно?

Артур задумался.

— Тренируется.

— Нужно.

— Читает.

— Тоже нужно. У него половина книг выглядит как подготовка к военной операции.

— Иногда пьёт виски.

— Очень живой человек.

Артур хмыкнул.

— Он в порядке, Эл.

— Я знаю. — Она пожала плечом. — Просто у него это «в порядке» иногда выглядит подозрительно похоже на отсутствие всего остального.

Артур не ответил сразу.

С Роем они знали друг друга слишком давно, чтобы эту тему можно было закрыть одной фразой.

— В следующие выходные Эшфорд, — сказал он наконец. — Поедешь?

— Ты спрашиваешь как муж или как человек, которому нужна жена, умеющая поддерживать разговор с занудами?

— Как муж. Человеку с занудами поможет Рой.

— Бедный Рой.

— Я тоже так подумал.

Элинор поднялась, забрала чашку и поставила её в мойку.

— Я поеду. Эшфорд вчера звонил по поводу клуба. Сказал, что его организатор уже запретила ему развешивать по дому оленьи черепа с чёрными свечами.

— Разумная женщина.

— Очень. Вилла Ашер. Я видела пару её проектов. Она умеет делать красиво и не превращать всё в ярмарку декораций.

Артур пожал плечами. Имя ему ничего не говорило.

— Тогда хотя бы еда будет приличной.

— Ты неисправим.

— Пятнадцать лет, Эл. Ты должна была заметить раньше.

Она наклонилась, коротко поцеловала его в висок и ушла наверх.

Артур остался за столом с кофе, бумагами из клуба и сообщением от Лотти, которое уже мигало на экране телефона.

«Папа, я серьёзно. Тут ужасно».

Он посмотрел на него секунду, открыл расписание на следующую неделю и только потом понял, что делает.

Сверху рассмеялась Элинор.

— Я всё слышу! — крикнул он.

— Я ничего не сказала!

Это было хуже всего.

Глава 3

Клуб «Те Артс» — место, где старые деньги встречались с новыми деньгами и делали вид, что знакомы давно. Ковры семнадцатого века, стены в дубовых панелях, запах сигар и репутации. Артур любил такие места — не потому что ему нравилась атмосфера, а потому что понимал: переговоры в правильном интерьере экономят час времени. Он уехал в половине первого, хлопнув Роя по плечу:

— Дожми их вежливо. Без крови на коврах. Ковры не мои, но Эшфорд расстроится.

— Ковры в порядке, — сказал Рой.

— Рой, это образно.

— Я понял. Ковры в порядке.

Артур посмотрел на него с видом человека, который не был уверен, шутят с ним или нет. С Роем он никогда не был уверен. В этом была определенная польза.

Ирландцев было трое. Главным был Тэдди Морган — лет тридцати шести, высокий, сухощавый, с рыжими волосами и короткой бородой. Лицо живое, скорее привлекательное, чем жёсткое; во взгляде почти постоянно держалась лёгкая насмешка. Двое сопровождающих почти не говорили. Один был там для веса, второй, чтобы вес выглядел убедительнее.

Тоби стоял у стены с того момента, как гости вошли. Руки перед собой, взгляд куда-то в пространство между Роем и ирландцами. Не угрожающий. И не отсутствующий. Просто Тоби.

Сто двадцать килограммов бирмингемского спокойствия в костюме, который явно шили с надеждой на лучшее.

Тэдди скользнул по нему взглядом при входе. И в следующий мик, казалось уже забыл о его существовании.

Рой говорил тридцать семь минут.

Семьдесят процентов маршрута. Без исключений. Процент не обсуждается. Единственное, о чём имело смысл говорить, — сроки.

— Это жёстко, — наконец сказал Тэдди.

— Это арифметика, — ответил Рой. — Если вам нужно — посчитайте на салфетке.

На секунду в глазах Тэдди мелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Нас такие условия не устраивают.

— Тэдди. Нас такие условия тоже не устраивали бы, будь мы на вашем месте. К счастью, мы не на вашем месте.

Тэдди посмотрел на него. Потом на Тоби. И снова на Роя.

— А если мы откажемся?

— Тогда откажетесь. Это ваше право. Вернётесь в Дублин, скажете своим людям, что переговоры с Синклером не сложились. Они спросят почему. Вы объясните.

Рой чуть наклонил голову.

— Вам нужны детали объяснения или справитесь самостоятельно?

Один из сопровождающих дёрнулся было вставить слово. Рой повернул голову. Этого хватило.

— Неделя на решение, — сказал он. — Артур терпеливый человек. В разумных пределах.

Он встал и застегнул пиджак привычным движением.

— Хорошего вечера, Тэдди.

На улице Тоби догнал его у входа.

— Хоро-ошая встреча.

— Нормальная.

— Тэдди нервничал.

— Все нервничают.

— Нет. — Тоби покачал головой. — Большинство просто боятся. А он нервничал.

Рой посмотрел на него.

— Разница?

— Страх — это когда ждёшь, что сейчас будет плохо. А он всё время будто ждал чего-то другого. Смотрел на часы. Дважды на дверь. Один раз на телефон, хотя тот даже не звонил.

Тоби помолчал.

— Мне он не нравится.

— Это уже серьёзный аргумент.

— Зря смеёшься.

— Я не смеюсь.

Тоби подумал и кивнул:

— Это да.

Он сунул руки в карманы пальто.

— Иногда человек вроде нормальный. А всё равно что-то не так. Как с цветами. Сверху красивые, потом вытащишь из горшка — корни гнилые.

Рой хотел что-то ответить, но не стал. С Тоби лучше было не углубляться в метафоры — там обнаруживалась неожиданная глубина, которая в половине второго ночи была несколько избыточна. Но согласился.

— Возможно.

— Не возможно. Точно. У него такое лицо. — Тоби посмотрел на Роя с выражением человека, который только что сформулировал аксиому. — Люди с таким лицом всегда возвращаются. Я за тридцать лет ни разу не ошибся.

— Тридцать лет чего?

— Жизни. Я с детства наблюдаю.

Рой некоторое время смотрел на него. Тоби смотрел обратно — спокойно, без спешки, как смотрят на погоду.

— Езжай домой, Тоби.

— А ты?

— Подожду машину. Хейл должен подогнать.

Тоби кивнул, обошел свой старенький «Ленд Ровер» и уехал. Рой остался на тротуаре.

Теперь он стоял, вдыхая холодный ночной воздух, и ждал, пока подгонят Ягуар. Работа сделана. Можно ехать домой.

Хейл написал, что застрял у выезда из подземного гаража. Рой убрал телефон в карман и отошёл за угол к боковой стене клуба, чтобы не стоять у входа.

Служебный выход находился за углом.

Именно оттуда через несколько минут вышла Вилла.

Эшфорд пригласил её «на десять минут» показать друзьям концепцию охоты. Через два часа те всё ещё спорили, насколько исторически достоверно использование соколов и не будет ли факельная процессия выглядеть «слишком театрально».

Вилла отвечала, делала пометки и уже мысленно вычёркивала половину того, что предлагали люди, которые не собирались заниматься организацией сами.

Когда её наконец отпустили, возвращаться через главный зал не хотелось. Она прошла за официантом через кухню и вышла во дворик за клубом.

Там было тихо. И холодно.

Вилла прислонилась плечом к кирпичной стене, достала сигарету и дешёвую зажигалку, купленную утром. Та щёлкнула один раз. Второй. На третий дала искру и тут же погасла.

— Ну конечно.

Она попробовала ещё раз.

— Чёрт.

Рой услышал голос раньше, чем увидел её.

Повернул голову.

В полутени у стены стояла женщина в длинном тёмном пальто. Волосы распущены, в одной руке сигарета, в другой — зажигалка, которую она явно собиралась убить раньше, чем та выполнит своё единственное назначение.

Он узнал её почти сразу.

Женщина с мокрым лабиринтом.

Рой машинально сунул руку во внутренний карман пальто и достал «Зиппо». Серебряную, тяжёлую. Артур подарил её несколько лет назад со словами: «На случай, если однажды понадобится огонь, а ты опять окажешься единственным подготовленным человеком в комнате».

Рой тогда сказал, что не курит.

Артур ответил, что именно поэтому зажигалка проживёт дольше.

Он подошёл ближе.

Вилла услышала шаги и подняла голову.

Щёлкнул металл.

Пламя вспыхнуло между ними.

На мгновение она просто смотрела на него. Потом узнала.

Очки в коричневой оправе. Проседь в бороде. То же спокойное лицо, будто столкнуться с одним человеком дважды в многомиллионном городе было совершенно обычным делом.

— Снова вы, — сказала она.

— Похоже на то.

Вилла наклонилась к огню и прикурила. Сделала неглубокую затяжку, выпрямилась.

— Спасибо. Вы спасли вечер. Я уже готова была тереть палочки друг о друга, как дикарка.

Рой захлопнул зажигалку, убрал в карман, но с места не сдвинулся.

— Вы знаете, что это убивает.

— Вы носите с собой инструмент для убийства, — она кивнула на его карман.

— Я ношу его для контроля огня. Вы используете его для медленного самоуничтожения. Разница в подходе.

Вилла усмехнулась уголком рта.

— Резонно. Вы всегда такой приятный собеседник в два часа ночи в темном переулке?

— Зависит от того, кто стоит в темном переулке. Вы здесь работаете или ждете неприятностей?

Она затянулась, глядя на него.

— Работаю. Создаю неприятности для своего рассудка. А вы? Судя по тому, как вы вышли из клуба, вы там не шампанское пили. Слишком прямая спина для пьяного. И глаза слишком трезвые.

Он молчал секунду.

— Я обеспечиваю, чтобы у людей, пьющих шампанское, не возникало неприятностей с законом гравитации и прочими физическими явлениями.

— Красиво сказано. Я запомню этот эвфемизм.

Она затянулась ещё раз, затушила сигарету о подошву туфли и, завернув окурок в салфетку, сунула в карман. Рой посмотрел на её руки. Она поймала взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Вот теперь я вам не верю.

Хейл ждал у машины, не проявляя ни малейшего интереса к происходящему.

— Мне пора, — сказал Рой.

— Да.

Но секунду никто из них не двигался.

Вилла снова посмотрела на его руки — и сразу вспомнила промокший лист, который он тогда поднял с асфальта.

Рой задержал взгляд на её лице чуть дольше, чем собирался.

— Доброй ночи.

— Доброй.

Он развернулся и пошёл к машине.

Вилла смотрела вслед, пока «Ягуар» не скрылся за углом.

Потом прислонилась затылком к холодной стене.

— Даже имени не спросил, — сказала она себе под нос.

И только через пару секунд добавила:

— Я тоже хороша.

***

Домой Вилла вернулась в третьем часу.

Царица встретила её у двери с выражением «ты где шляешься, я голодная».

Вилла покормила кошку, сбросила пальто и села на пол у дивана. Царица устроилась у неё на коленях и замурчала.

Вилла машинально провела ладонью по белой шерсти. Перед глазами почему-то всплыл короткий огонёк зажигалки и то едва заметное движение уголка его рта.

Утром она позвонила Кларе.

— Помнишь мужчину с Парк-лейн?

— С лабиринтом?

— Не с лабиринтом. Лабиринт был мой.

— Значит, помню. Что с ним?

Вилла зажала телефон плечом и открыла папку с эскизами.

— Вчера встретила его снова.

— Где?

— У «Те Артс».

— И?

— Ничего. Поговорили. Он дал мне прикурить.

Клара помолчала.

— Имя?

— Нет.

— Телефон?

— Клара.

— Значит, тоже нет.

Вилла перевернула лист.

— Мы как-то не дошли до этой части.

— Дважды.

— Что дважды?

— Дважды не дошли.

— Я позвонила тебе не за статистикой.

— А зачем?

Вилла посмотрела на раскрытую перед собой папку.