Господин комендант. Между трёх огней. Книга вторая

— Господин подполковник, — начал Крофт. — Не сочтите меня человеком чёрствым и погрязшим только в своих служебных обязанностях, который оказывает столь холодный приём заслуженному офицеру, проделавшему путь в тысячи вёрст. Всему своё время, а сейчас я лишь хотел бы убедиться, что передо мной именно тот самый подполковник де Вильнёв, послужной список которого лежит на моём столе.

— Весь внимание, господин бригадир. Готов ответить на любой ваш вопрос.

— Понимаете ли вы, куда попали и что вам предстоит здесь делать?

— Куда — абсолютно точно, имел возможность убедиться, пока добирался в столь далёкие места. Бескрайние земли, на которых предстоит устанавливать порядки Государства российского и защищать их от врага внешнего и внутреннего, — я кивнул на карту, висевшую на стене. — Судя по тому, что вижу перед собой, край в десятки раз больший, нежели Крым, где мне пришлось отстаивать интересы России. Климат здесь совершенно иной, недаром сюда ссылают преступников. По поводу того, чем предстоит заниматься? Это решение ваше, господин бригадир. Было бы хорошо, если бы я мог использовать свой прежний опыт, о котором вы имеете представление из документов, что лежат перед вами.

— И не только из них. У нас говорили в своё время о каком-то французе, сумевшем во время крымской компании добыть ценные сведения, повлиявшие на успех всей операции. Имени официально не называли, но вы же знаете… Если о чём-то известно более чем двум десяткам человек, вопрос времени, как быстро узнают и другие. Тем более всё подавалось как пример для использования в служебных делах. Только где взять таких людей, никто не говорил. Однако сейчас воочию вижу, кто это был, — Крофт усмехнулся. — Как вам это удалось, не спрашиваю, но надеюсь, что и здесь проявите себя наилучшим образом. Иные думают, что тут до Бога высоко, до царя далеко, живём, как на другой планете, поэтому можно творить, что душе угодно. Дальше всё равно ссылать некуда. Вы, случаем, не знаете, что произошло с вашим предшественником? — Крофт прищурился.

— Доподлинно мне неизвестно, но, как слышал, что-то связанное с непорядками в снабжении.

— Вот именно что-то, — он подошёл к окну. — Позвольте спросить, как могло такое случиться, что я, человек, поставленный государыней на высокую должность, дабы соблюдать интересы Государства российского здесь, за тридевять земель от столицы, и не знал, что творится у меня под носом?

— Господин бригадир, не имею права задавать подобные вопросы, субординация не позволяет.

— Знаю, знаю, вопрос чисто риторический, и если не спросили, то могли и подумать. А отвечать всё равно надо. Замечу, есть только одна причина. Тут кто-то оказался не на своём месте: либо я, либо ваш предшественник. Откровенно скажу, пробовал сменить его дважды, но не получилось. Здесь не столица, и сюда народ не особо рвётся, несмотря на двойное жалование. Действительно, до Петербурга очень далеко, да и климат, не как в Крыму. После перевода капитана Дубова в Томск начальником пересыльной тюрьмы ваша должность была вакантной более полугода, пока вы не написали свой рапорт. Ох уж этот Дубов! Ведь хотел его уволить, однако не дали. Другого посадили бы за попустительство и ненадлежащее исполнение должности, а этого только перевели. Знать, было кому замолвить за него слово. Надеюсь, его ошибок не повторите.

— Никак нет, господин бригадир! Всегда служил не за страх, а за совесть, — я встал.

— Сидите, сидите. Именно это я и хотел услышать от вас. Надеюсь, мы найдём общий язык, как бы это странно ни звучало из уст вашего начальника. Говорю так лишь потому, что вы увидели главное — огромные просторы, которые предъявляют определённые требования. Вам зачастую придётся поступать по своему усмотрению и руководствоваться только законами, общими приказами и собственной головой без какого-либо непосредственного управления с моей стороны, ибо время здесь иногда решает всё. Успели, значит выиграли, а вот опоздание — слишком дорогое удовольствие, ценой которому могут быть многие жизни. Поэтому я должен быть уверен и в вас, и в том, что вы поступите правильно в любой ситуации. Кстати, как вам крепость на первый взгляд? Вы, как знаю, понимаете в строительстве и фортификации?

— Господин бригадир, имел некоторый опыт. Ни крепость, ни окрестности пока ещё не осматривал, но её расположение на слиянии рек считаю абсолютно верным и выигрышным. Естественные водные преграды не дадут врагу напасть неожиданно по крайней мере с двух сторон. Поэтому основное внимание обороне можно уделить с севера и с востока — там, где нет больших препятствий для противника. Только крепость почему-то достаточно далеко от берега этой… большой реки — Ертыша. Слишком широкая полоса суши, которая может быть использована как плацдарм для атаки на цитадель. Как недостаток могу отметить то, что стены сложены из брёвен, а это материал, далеко не идеальный в данном случае. И горит, и гниёт, особенно там, где соприкасается с землёй.

— Совершенно верно подметили, — Крофт улыбнулся. — Стены кое-где уже требуют ремонта. По этому поводу я недавно написал господину губернатору соответствующее письмо. А эта, как вы изволили заметить, большая река называется Иртыш. Как переводится это название на русский, знаете?

— Нет, ещё не ознакомился ни местными обычаями, ни с условиями жизни.

— Переводится просто — «Землерой». Именно так. Название говорит само за себя. Особенно хорошо это заметно в половодье, ещё успеете увидеть. Имя второй реки, Омь, переводится как «тихая». И это радует. Сейчас отдыхайте с дороги. Я распорядился для вас и денщика приготовить жильё прямо в крепости. Пока поживите здесь, потом определитесь сами. Вас поставят на довольствие. Питание можете получать на полковой кухне и обедать там же в зале для офицеров. Я предупредил тех, кто за это отвечает. Жду завтра в девять утра здесь же, форма одежды гражданская. Вы свободны.

Я вышел из кабинета. Странно, обычно такое событие, как представление нового офицера, проходит обязательно в форме и при всех наградах, чтоб сразу было видно, что за сослуживец будет рядом. А если нет, значит господин бригадир уже что-то придумал для меня. Однако об этом узнаем завтра.

Мои апартаменты оказались тремя обычными небольшими смежными комнатами, в которых мы с Этьеном и разместились. Питание не представляло ничего необычного, разве что в рационе было гораздо больше рыбы и мяса и отсутствовали свежие овощи и какие-либо фрукты. Сначала было непривычно, но потом мы с Этьеном приспособились, точнее, наши желудки привыкли и к этому. Хотя иногда где-то там, в глубинах памяти, всплывали картины из моего детства, виноградники с чёрными и янтарными гроздьями, яблони и груши в цвету, огромные каштаны и пурпурно красная черешня, которая нравилась мне больше всего. Из-за этого иногда одолевала тоска по тому времени, когда я был счастлив настолько, что мог об этом не думать. Но дела и заботы службы быстро прогоняли подобные чувства.

Моё представление офицерам гарнизона прошло совершенно буднично. Несколько озадачило то, что в комнате были только старшие офицеры, а не все, как обычно происходит в подобном случае. Каждый, как положено, вставал, называл фамилию, имя, отчество и должность, на которой находится. После этого слово взял сам Крофт.

— Господа офицеры, — командир сделал паузу, — представляю вам подполковника де Вильнёва Томаса Томасовича, который будет отвечать за безопасность в нашем гарнизоне вместо штабс-капитана Дубова. Прошу любить и жаловать, а также отвечать на все его вопросы честно и искренне. Замечу, в своём деле он человек весьма опытный и заслуженный. О том, кто это такой и зачем здесь, — он кивнул в мою сторону, — пока просил бы не распространяться. Именно поэтому сейчас он в гражданской одежде. Всему своё время.

После этого мы с комендантом уединились его в кабинете. К моим обязанностям разведчика и контрразведчика добавилось ещё и то, что я стал главным инспектором, который должен осуществлять надзор над строительством и содержанием крепостных и оборонительных сооружений на подчинённых землях. Всё это для меня не было чем-то необычным, кроме одного — огромных расстояний. Потом случалось так, что мне зачастую приходилось преодолевать десятки и сотни вёрст, чтобы разобраться, на первый взгляд, с какой-либо мелочью. Однако жизнь давно убедила меня в том, что в наших делах мелочей не бывает.

— С чего собираетесь начинать службу на новом месте, господин де Вильнёв? — продолжил Крофт. — По сути, вы должны быть моими глазами и ушами, но учтите, решения здесь принимаю только я, ибо двух капитанов на одном корабле не бывает. Для судна это верная гибель. У нас создана Зенгорская секретная комиссия, в которой я — председатель. С этого дня вы мой первый заместитель, человек, который в моё отсутствие будет руководить ею и командовать гарнизоном. Она занимается именно тем, что я сказал.

— Господин бригадир, в армии я не первый год и никогда не ставил под сомнение решения старших командиров и не обсуждал их. Устав — он и есть устав. Как меня учили, все уставы написаны кровью. Убедился в этом. Начинать думаю именно с ушей и глаз. Чтобы быть вашими глазами, мне надобно иметь свои и среди друзей, и среди врагов тоже. Чтобы вы знали, что происходит, я должен слышать, кто говорит, что говорит и когда говорит. Но чтобы так было, требуются и время, и, разумеется, деньги. Бесплатно только вороны каркают на дереве, — я кивнул за окно. — Тут надо либо человека крепко держать на крючке, либо платить. Иного за много лет ни разу не видел. Непременным условием считаю лишь то, что только я могу знать своих людей и никто иной, в противном случае со мной никто и никогда никаких дел иметь не будет. Думаю, вы согласитесь. То, что я поставлен на должность главного инспектора, очень хорошо. Одно другому только помогает.

— Надеюсь, мы друг друга поняли, — комендант позвонил в колокольчик, стоявший на его столе. — Не люблю кричать в помещении, знаете ли, мне на плацу хватает, а здесь не стоит лишний раз.

Тут же в дверях появился дежурный офицер.

— Ключ, Владимир Петрович, будьте любезны, — распорядился Крофт. И вскоре на его столе лежал этот самый ключ весьма странной конструкции, каких я ещё ни разу не видел. Передо мною была какая-то прямоугольная пластина с дырками и полосками. — Господин капитан, в моё отсутствие выдавать подполковнику по его требованию, сейф открывать в установленном порядке в вашем присутствии. Вы свободны.

После того как офицер вышел, Крофт достал из своего стола другой ключ, также весьма замысловатой конструкции, подошёл к одному из плательных шкафов, оказавшемуся в реальности сейфом, и открыл оба замка.

— Таков порядок: один ключ у меня, второй у моего заместителя. От второго замка — у дежурного офицера. Секретные дела — они и есть секретные. После того как открыли, обязательно расписаться в журнале в приёмной, число и время непременно. Закрыли — то же самое. Документы никуда из штаба не выносить, это строжайше запрещено. В делах всё по описи, каждый лист. Говорю так подробно из-за важности документов, — он протянул мне две объёмные папки с бумагами. — Это лишь часть того, с чем вам предстоит ознакомиться. Всё это ещё долго будет вот так храниться. Кто знает, как аукнется через много лет то, что мы делаем сейчас? Государственные дела, они и есть государственные, — он поднял палец кверху. — Тщательности и аккуратности требуют. Люди знают одно, говорят другое, а делается третье. Какие вопросы имеете, господин подполковник?

— Пока только один, поскольку не знаю, что там, — я похлопал папки. — Каким образом занесли сюда эти сейфы? Вопрос не праздный. Мало ли как дела могут повернуться. Турки думали, что никогда из Крыма не уйдут. А в Карасу базаре мы много чего интересного нашли из того, что они забрать не успели. Я обязан думать о сохранности государственных секретов по должности. Если одного ключа не окажется, а вынести их нельзя, но надо, то как? Ведь они же не пройдут ни в дверь, ни в окно.

— Никак открыть не получится, унести тоже, на это и расчёт. У вас, господин подполковник, в кабинете почти такой же сейф, только оба ключа будут у вас, заберёте их у дежурного офицера. А занесли… Так никто и не заносил, опустили лебёдкой, когда ещё крыши не было. Заранее знали, где, кто и чем будет заниматься. Идите, изучайте, потом зайдёте ко мне, обсудим. Вы свободны.

Моим кабинетом оказалась совсем небольшая комната, вот только никакого сейфа я там с первого взгляда не увидел. Странно, не будет же Крофт разыгрывать меня — не тот человек, и должность не та. И только потом до меня дошло: это же письменный стол! Целиком отлитая конструкция с двумя массивными тумбами по бокам. Поднять такой можно только лебёдкой, и в глаза не бросается. Внизу сбоку я обнаружил литое клеймо «Нижнетагильский железоделательный завод». Действительно, умеют мастеровые люди делать своё дело. Внутри было абсолютно пусто, если не считать сломанной деревянной линейки, двух карандашей и скомканного листа бумаги, застрявшего под нижним ящиком в тумбе. Развернув его, я без труда узнал господина бригадира, вот только изображён был Крофт совершенно без одежды, но с погонами на плечах и с явно изменёнными пропорциями фигуры и некоторых частей тела. Сразу видно, какие чувства испытывал автор к объекту своего творчества. Этот лист я изорвал в мелкие клочки и выбросил в мусорное ведро от греха подальше. Небогатое наследство, но так, может быть, даже и лучше. Зачастую проще построить новый дом, чем переделывать старый.

Сейчас же мне предстояло изучить содержимое папок. Чем больше я углублялся в чтение документов, тем больше вопросов появлялось. Кто такие зенгорцы, или, по-другому, джунгары? Почему они воюют не на жизнь, а на смерть с такими же кочевниками, которые называют себя казахами? Почему Цинская империя сначала бьётся с зенгорцами, а потом помогает им же и оружием, и проверенными в боях командирами? Почему в последнее время много купцов оттуда появилось во владениях казахов? Не боятся, однако, что обученная и подготовленная армия кочевников может пойти против них самих? Почему среднеазиатские ханства, за которыми просматривается влияние персов, тоже поджимают казахов с юга? Договорились с джунгарами и уже поделили казахскую степь меж собой? Насколько долго разрозненные казахские племена смогут противиться такому давлению со всех сторон после того, как во время последнего зенгорского нашествия потеряли почти половину своих людей, по подсчётам китайцев, больше миллиона? И это в голой степи, где каждого человека за версту видать в прямом смысле! А уж они считать умеют! Под кого казахи уйдут? Или найдётся предводитель, который объединит кочевые племена и вновь сделает степь сильной? Кто? Если так, то сидеть без дела они не будут. Сами войной пойдут, на кого? У зенгорцев тоже творится что-то похожее после смерти их правителя Галдан-Церена. Грызутся наследники не на жизнь, а на смерть. Какова наша роль во всей этой азиатской каше? Вопросы, вопросы, вопросы… Однако уже вечер на дворе, бригадир Крофт оказался на месте.

— Что скажете, господин де Вильнёв?

— Только одно: надо подробно разбираться, кто, с кем, почему и надолго ли? И самое главное — по каким правилам играть нам, то есть Государству российскому. Может, я что-то пропустил, но никаких прямых указаний на этот счёт в документах не нашёл.

— Да уж… Вопрос вы задали, однако. Сейчас на него никто не знает правильного ответа, даже там, — он поднял глаза к потолку, — в самой столице, а вот нам здесь и сейчас надо жить и исполнять свой долг перед Отечеством. Если коротко, то мы здесь меж двух огней в прямом смысле, если точнее, между трёх огней, и четвёртый хотя и за горами, но его горячее дыхание иногда чувствуется. Погасить их не выйдет при всём нашем желании. Сил таких у нас нет, да и вряд ли они появятся в ближайшем будущем. В Крыму-то не всё гладко было, как знаю. Помните, наверное. А там Россия — рукой подать, и вот она! Нам говорили, что Пётр Петрович Ласси не зря оттуда экспедиционный корпус вывел осенью. Некоторые недальновидные слуги государевы это поражением сочли, а зря. Если бы наши там остались, как некоторые генералы предлагали, могли потерять больше, чем приобрели. Снабжение армии наладить продовольствием и оружием — уже половина дела. Если этого нет, то ни про какую победу даже и думать нечего. Та операция заложила фундамент наших будущих побед в Крыму. В этом я уверен.

Можно, конечно, выиграть одно сражение, можно и другое, но потом вся армия поляжет от голода и болезней и будет в конце концов разбита. А здесь почта месяцами идёт, не говоря о чём-то другом. Только в последнее время сюда направили пять драгунских полков, большего не нашли. Всё понимаю, в Европе и на Балтике неспокойно. Но и то хорошо, что дали, иначе сибирские земли вообще можно потерять. Наша забота сейчас — удержать, что имеем, и создать задел на будущее. Потому и строим оборонительные линии с крепостями, где запасы можно собрать и хранить да войска на зиму разместить. Бывало уже и такое. Китайцы на востоке окружили нашу крепость, только вот взять не смогли, хотя в поле воюют очень даже хорошо. И крепость небольшая, и народу в ней не так уж много, но пушки хорошие, а пушкари ещё лучше. Многих положили, но к стенам враг так и не подошёл.

Помучились они, помучились, тут и зима подоспела. Это вам не Крым и даже не Лифляндия. В открытом поле да в лютый мороз долго не продержишься, через день околеешь. А тут в степях ещё и ветра — будь здоров! Сам видел людей, замёрзших насмерть, и не один раз. После такого наступления они сами мира запросили. А вот это уже наше дело, на каких условиях. Сейчас нам никак нельзя дать разгораться этим огням дальше, иначе погорим сами. С одной стороны — Цинская империя, с которой мы торгуем не один десяток лет, с другой — зенгорцы, которые нам никак врагами быть не желают. С третьей — казахи, которые нам союзники, но имеют большие претензии к зенгорцам, и есть за что, как и зенгорцы к ним соответственно. Цинская империя постоянно воюет с зенгорцами, причём весьма успешно, и теснит их всё дальше на запад и на север. К тому же китайцы подбивают казахов к войне с зенгорцами, хотя сами с ними тоже воевали не раз и не два. А казахи, так те и меж собой толком разобраться не могут. То один говорит, что он тут главный, то другой. Да ещё Хорезм, за которым персы, и не только он, тут свой интерес имеет. Вот и разберись, с кем и как себя вести!

Все чего-то хотят и что-то пытаются требовать от нас: то пушек, то мастеров, которые эти пушки и ружья могут делать или научить их, то крепости наши отдать, то ещё чего. Недавно беглые мастеровые людишки с уральских заводов, как мне доложили, у зенгорцев объявились. Пушки начали вроде как лить из меди и свинца, да не пошло дело. Слишком тяжелы оказались да слабы. Как знаю, раньше тут такая коллизия случилась. Зенгорцы нашего пленного шведа захватили, Ренатом звали, вот это оказалось очень плохо для нас. Человек, говорят, был грамотный, много чего знал и умел, и нам никак не друг. Нашим предшественникам туго пришлось, но кое-как выкупили. И сейчас, как мне докладывали, опять… — Крофт замолчал.

— Шведа или какого другого иноземца захватили кочевники?

— Вроде бы нет. На сей раз из мастеровых людей, но не просто кузнеца или какого рабочего, а человека больно толкового, который много чего понимает в ремесле. Этот пушки из свинца лить не будет. Да и претензия у него вполне обоснованная к своему бывшему хозяину могла иметься, и не только к нему. Больно уж лютый человек, говорят, был этот хозяин-то. А как выпьет, так спасу никакого. Вразумляли его, как могли, так нет же… Над своими людьми уж больно измываться любил.

— Почему любил?

— С разбитой головой нашли, а этого самого Алексея Санникова рядом видели. Сознался он после того, как допросили с пристрастием, хотя сначала говорил, что и не он и не знает, кто. Да ведь все так говорят. Только виноватый быть должен обязательно, вот его и к каторге приговорили, а потому что больно толковый, и оставили при заводе, где он работал, только уже в тюрьме. Иначе никак нельзя. Хозяин за него хорошие деньги получал, пока живой был. Народишко надо в узде держать, иначе хаос начнётся. Потом он попал в обоз, на который напали зенгорцы. Обоз разграбили, охрану перебили, мужиков работных увели с собой. Ну да ладно, что-нибудь придумаем. И это ещё не всё. В последнее время беглого народу прибавилось, разбоем промышляют, купцов грабят всех подряд — и наших, и не наших. Ловим, судим, караем, да только меньше отчего-то не становится. Недавно в окрестностях Омской крепости опять банда объявилась. Зиму, видать, перезимовали в какой-то деревне, а как потеплело, опять принялись безобразничать. В прошлом году по осени их почти догнали, почти… Да только ушли из-под носа, будто в воду канули. Не иначе как кто-то из местных жителей помог.

И ещё поговаривают, — Крофт замолчал, подбирая слова, — как бы сказать… Казахи и зенгорцы дружить собираются. Нам, вроде бы, и на руку, спокойнее должно стать. Должно бы, только дружба эта задумывается против нас. А ведь казахи на сегодняшний день верноподданные Государства российского. Вот и оказывается — подданные, да не все особо верные. Крутись, как хочешь, но чтобы было тихо. И нам-то никак нельзя явно занять чью-либо сторону, иначе другие тут же превратятся во врагов. Вдобавок ещё, как мне сказали свои люди, среди китайцев видели каких-то то ли миссионеров, то ли негоциантов из Европы. Зачем они здесь? Торговать с нами? Так из Европы много ближе, или совсем наоборот? Или именно они эту самую дружбу между зенгорцами и казахами подогревают? А может, и с разбойниками водятся? По-хорошему бы нам должны были представиться, раз уж объявились тут. Но нет, о них я узнал от торговых людей, и раньше такого не было. Или они, стало быть, европейцы, засуетились от того, что маржу хорошую потеряли? Мы ведь запретили китайские товары ввозить к себе из европейских стран, потому что сами можем их покупать. Зачем переплачивать посредникам?

Вот такие интересные дела, господин де Вильнёв. Это всё в общих чертах, но мы должны знать, кто, что и как собирается делать, чтобы быть готовыми заранее. Иначе нам не справиться пятью драгунскими полками, которые вдобавок ещё и собрать надо вместе. А степняков-то тысячи, а то и десятки тысяч. Налетают, как ветер, ниоткуда и исчезают, как туман, неизвестно куда. Дружба зенгорцев и казахов — дело такое, очень уж зыбкое. Сегодня так, завтра иначе, и все для нас вроде как друзья. А потому у меня имеются прямые инструкции: в случае если их людям, без разницы, зенгорцам или казахам, будет грозить опасность, защитить их своими силами и пушками, если это потребуется. Не зря полки укомплектованы двойной артиллерией. А при необходимости впустить их для спасения в наши крепости, хотя такое для нас может быть весьма опасным делом. Но приказ есть приказ. Его исполнять положено.

— Очень сложная ситуация, господин бригадир, в Крыму всё понятнее было. Там османы, они наши враги, и всё. Кто-то из местного населения, может, и был в симпатиях к нам, но об этом вслух не говорили, а здесь… голову сломать можно. Однако начал бы с того, что с кем-нибудь из русских купцов под видом приказчика или ещё кого сходил бы к зенгорцам и казахам сам и посмотрел на всё. Может, кого бы склонил на свою сторону, хотя и не знаю. Степняки для меня — люди неизвестные, поэтому надо смотреть собственными глазами. Это во вторую очередь.

— А в первую? — Крофт прищурился. — Хотя догадываюсь.

— А в первую, господин бригадир, считаю, надо изловить тех разбойников, что купцов грабят рядом с городом. Для власти это пощёчина, на которую она почему-то не отвечает. И что за власть такая? Кто её будет уважать после этого, а тем более бояться? То, что они имеют своих людей в Омске, для меня дело очевидное. Иначе бы и не скрылись от преследования. А если так, то могут докладывать о наших делах и планах нашим недругам, кто бы это ни был. Потому считаю важным их поймать и наказать по закону. Чем быстрее, тем лучше.

— Именно так я и предполагал, господин де Вильнёв. Через день ежемесячный строевой смотр, к нему надобно подготовиться. И солдаты, и господа офицеры должны всегда помнить, что служба — это прежде всего порядок, для того смотры и нужны. Ваше присутствие, тем более в военной форме, на нём считаю необязательным.

— Господин бригадир, а если в гражданской одежде? Те, кому положено, уже знают и болтать лишнего не будут, солдат и офицеров в прямом подчинении у меня пока нет, а вот что делает гражданский человек в крепости, которого поставили на довольствие на кухне, — вопрос.

— Что предлагаете?

— Стать на некоторое время вашим дальним родственником из Франции, который путешествует, приехал посмотреть на здешние места, ищет какие-либо редкие минералы, собирает экзотических букашек и травки. Человеком небедным и немного чудаковатым. Только надобно внести деньги в полковую казну за пропитание, чтобы потом у ревизоров не было вопросов.