Господин комендант. Между трёх огней. Книга вторая

— А это что?

— Ведомость, мне тоже перед начальством отчитываться надо, что не себе в карман положил. Всё, иди. За работу спрошу после, сейчас не до тебя, иди с глаз моих. Михайлов! Зайди! — крикнул я в открытую дверь.

Когда сотник пришёл, я вновь закрыл дверь и тихо сказал:

— Найди на завтра казака, чтоб своим видом народ пугал, но мог язык за зубами держать. Ему поручим специальную экзекуцию.

— Зачем искать? Потапов! — крикнул в дверь сотник. — Зайди сюда!

Через некоторое время в комнату, пригибаясь, зашёл огромный казак, от вида которого нормального человека могло бросить в дрожь. Совершенно квадратное лицо, рост на две головы выше обычного и огромные ручищи. Сжатый кулак — размером с голову маленького ребёнка.

— Господин подполковник объяснит тебе, что ты должен делать завтра, а я пока пойду распоряжусь насчёт ночного караула, — Михайлов вышел.

— Слушай внимательно, казак. Завтра тебе предстоит особое задание.

— Всегда готов, ваше благородие, — Потапов хотел встать.

— Сиди, тебе предстоит высечь кнутом троих деревенских.

— Господин подполковник, я этому не обучен, лучше навоз за лошадями чистить, уволь уже от этого.

— Не могу, вид у тебя больно подходящий, и надо, чтобы все поверили, что всё это по правде. Кнут будет тряпочным, а тебе надо изобразить зверское лицо и бить так, чтобы народ думал, что бьёшь по-настоящему. Пару раз втянешь самым концом бича, а потом аккуратно, чтоб не покалечить. Про наш разговор никому и никогда. Кнут смажем кровью, чтобы следы остались. Всё понял?

— Так точно, ваше благородие, это другое дело, всё будет, как сказали.

Я отпустил казака, а сам вместе с Этьеном и Матвеем отправился к хозяйке, у которой квартировали эти самые ненормальные иностранцы. Нас встретила светловолосая невысокая женщина весьма плотного телосложения. Она напомнила мне Жизель, с которой судьба свела нас в Париже, только у этой дамы были совсем другие руки, загорелые от солнца, с выступающими венами от тяжкого труда. Я объяснил ей, зачем мы приехали.

— Раз надо, значит надо, — она распахнула дверь. — Ищите, если требуется, только скажите, что́, может, и помогу.

Если бы мы знали — что? Не будет же человек ради какой-то мелочи рисковать собственной жизнью! А то, что перед нами были люди неглупые, для которых деньги — цель не главная, я за все эти годы убеждался не один раз. Мы перевернули вверх дном весь дом, но ничего существенного так и не нашли. Дарья, не откладывая, прямо при нас, тут же начала уборку после обыска и стала протирать пыль с полок на кухне и в комнате, где квартировали странные постояльцы. Она что-то ворчала себе под нос, высказывая тем самым полное неудовольствие и нам, и нашим делам, и особенно бывшим постояльцам.

Её тряпка зацепилась, похоже, за гвоздь, когда женщина протирала изголовье кровати возле стены. Хозяйка с руганью дёрнула её со всей силы, раздался треск рвущейся материи, и к нашим ногам упал небольшой квадратный кусок абсолютно чёрного стекла в изящной кожаной оправе изумрудно-зелёного цвета. Странно, зачем так прятать какое-то зеркало? Был бы это алмаз или какой-нибудь другой самоцвет, пусть даже оправа из золота с драгоценностями, я бы понял, деньги — они и есть деньги, лишними не бывают, даже если они не цель. А это?.. Вдобавок и само зеркало — так себе. Гораздо лучше обычное.

Мы так и ушли ни с чем, только время потеряли, оставив после себя полнейший разгром и крайне недовольную хозяйку. Я сунул это зеркало в карман и забыл про него до самого вечера. После скромного ужина в доме одного из родственников старосты, когда мы уже ложились спать, я вспомнил о нём, достал из кармана и положил на подоконник рядом со своей постелью, чтобы завтра утром посмотреть более тщательно, что это за штука такая. Меня разбудил мелодичный женский голос, который просил на французском срочно ввести какой-то «пинкод, иначе будет включён режим самоуничтожения». Я сначала подумал, что мне опять снится что-то непонятное, но Этьен и Матвей сидели на своих постелях и вопросительно смотрели на меня.

— Хозяин, мы думали это вы во сне… только почему-то не своим голосом.

В этот момент зеркало изменило свой цвет и над ним появилась картина — на фоне звёздного неба перед нами было изображение раскрытой чёрной книги, над которой вращался глобус. Подобного я никогда не видел! Моря, горы, континенты, острова — всё это было настолько рельефным и красивым, и глобус вращался! Потом эта красота мгновенно исчезла, и глобус превратился в чёрный череп, который прямо на глазах покрылся сетью мелких огненных трещин. Комната стала наполняться дымом с неимоверно противным запахом. Не дожидаясь, чем всё это закончится, я схватил зеркало и бросил его в кадку с водой, что стояла возле дверей. Грохот, кадка развалилась от взрыва, вся вода оказалась на полу. Зеркало валялось посреди мокрых досок и было похоже на оплавленный кусок серого металла, покрытый мелкими трещинами, на котором местами сохранились лоскуты тончайшей кожи. Такую картину застал хозяин, прибежавший на шум.

— Ваше благородие, что стряслось?

— Если бы я знал!

— Вы не беспокойтесь, сейчас баб пригоню, чтобы прибрали, окна отрыть надо, пусть проветрится. Тьфу! Воняет до чего противно!

После того как относительный порядок был восстановлен, мы наконец уснули. Утром тот самый страшный казак сделал именно так, как и обещал. Всех жителей Подосиновки собрали в самом центре деревни, куда привели троих мужиков, подлежащих экзекуции. Михайлов зачитал приговор, по которому полагалось каждому по пятнадцать плетей за то, что «имели дела с разбойниками и не докладывали о том, что здесь творилось, властям». Однако из-за того, что грамотных людей тут нет, старостой всё равно остаётся Шемякин, потому как его заменить вовсе некем. Мужиков привязали к забору за неимением столбов и показательно содрали с них рубахи. И когда появился наш казак с кнутом в своих ручищах, деревенские жители шарахнулись от него и попробовали разбежаться по домам, но были остановлены казаками.

Вопли наказуемых были слышны, наверное, на другом берегу огромного озера. Когда всё закончилось, «окровавленных» стонущих мужиков под руки утащили по домам. Со стороны всё выглядело очень натурально, и само зрелище вызвало осуждающий ропот людей. Я даже подумал, что с этим представлением мы перегнули палку, народ обозлится и будет дальше помогать бандитам и разбойникам в отместку за наказание своих земляков, но жизнь показала, что мы были правы, когда устроили этот балаган.