Элиша

Он подписал чек, не вписывая сумму, и протянул его похоронщику. Тот посмотрел ему в лицо, и его взгляд смягчился.

— Я обо всём позабочусь, господин Свенссон.

— Спасибо. До свидания.

†

«По крайней мере, немецкие чиновники такие, какими и должны быть — сдержанные и отстранённые», — подумал Свенссон в ратуше.

Сотрудница в отделе по работе с гражданами лишь сказала, что ей жаль его, когда он объяснил, с чем пришёл. После этого она просто занялась своей работой. Другая сотрудница, к которой первая затем направила Свенссона, вела себя так же. Только когда всё было закончено, женщина протянула ему руку.

— Всё равно всего вам доброго, — просто сказала она.

— Спасибо, — ответил Свенссон с облегчением и вышел.

На ступенях ратуши он остановился и посмотрел на свидетельства о смерти. Он держал смерть своей семьи в руках. Он глубоко вдохнул и пошёл дальше к парковке.

†

Он поехал домой. Во дворе стоял универсал его арендодателя. Тем лучше, подумал Свенссон. Он нашёл его в подвале.

— Я хочу расторгнуть договор аренды, — сказал он после короткого приветствия.

Прежде чем удивлённый арендодатель успел сказать хоть слово, Свенссон объяснил причину.

— Мне очень жаль, — начал было арендодатель.

Свенссон сразу его перебил.

— Всё в порядке. Я могу дать вам чек за последние три месяца?

— Да, конечно.

— Я останусь, пока не найду что-то другое. Возьму только то, что мне нужно. Вы сможете потом освободить квартиру? Я вам заплачу.

— Вы не хотите забрать мебель? — удивлённо спросил арендодатель.

— Мебель, одежда… Зачем мне это? Продайте, если хотите, — сказал Свенссон и запнулся. — Подсчитайте всё и сообщите мне. Я принесу вам чек завтра. Когда вам удобно?

— Как скажете. Я завтра буду здесь примерно в половине двенадцатого.

Свенссон кивнул. Ему хотелось только уйти. Похоже, арендодатель это понял — он пожал ему руку и попрощался.

†

Свенссон был рад, что Ханны ещё нет. Ему нужно было кое-что сделать, и он не хотел, чтобы сестра была рядом. Ханна ещё не смирилась с тем, насколько всё это окончательно. Свенссон глубоко вздохнул, пошёл в гостиную и включил компьютер.

Ему понадобилось тридцать минут, чтобы написать и распечатать заявления — на расторжение договора аренды и на увольнение. Затем он позвонил в страховые компании и изменил договоры. Потом он опёр голову на руки и уставился в окно.

Зазвонил мобильный. Он посмотрел на номер, затем нехотя ответил.

— Да?

— Как ты, сын? — спросил отец.

— Как мама? — спросил в ответ Свенссон.

— Плохо. Что ты делаешь?

— Навожу порядок.

— Тебе нужна помощь?

— Нет.

— А завтра ты уже снова идёшь на работу, да, сын?

— Нет. Уволился.

— Ты всё-таки собираешься переехать в Вольфсбург?

— Скорее всего, нет.

— Не принимай поспешных решений, Марк, — попросил отец обеспокоенным голосом. — Я знаю, тебе тяжело, но тебе нужно сначала снова начать ясно мыслить. Давай поживёшь у нас какое-то время…

— Нет.

— Но…

— Нет. Па, я справлюсь, хорошо?

Отец несколько мгновений молчал, подавленный.

— Когда ты к нам приедешь? — спросил он затем нерешительно.

— Когда маме станет лучше. — Свенссон никогда не мог видеть свою мать страдающей. — Скажи, когда это будет.

— Хорошо, сын. Береги себя.

— Ты тоже.

†

Свенссон нерешительно потянулся к компьютеру. На самом деле он бы с радостью покончил с этой жизнью теперь, когда она утратила всякий смысл. Но он не мог причинить своей семье ещё одну потерю. Хотя он сомневался, что его присутствие хоть сколько-нибудь облегчает им боль. Но, возможно, они смогут хоть немного облегчить её ему.

Он позвонил агенту по недвижимости. Было приятно не объяснять снова, что его семья погибла. После короткого обмена формальными словами Свенссон сказал, что ему нужно. Маклер пообещал позвонить завтра к полудню.

Теперь почти всё было сделано из того, что Свенссон задумал в первые минуты после пробуждения. Он всё распланировал, и это спасало его от необходимости сталкиваться с пустотой внутри себя.

Теперь эта пустота обрушилась на него. Он в отчаянии огляделся, и его захлестнуло желание снова ударить кулаком в стену — просто чтобы почувствовать хоть что-то другое. Он с трудом сдержался — лишь потому, что не хотел потом отвечать на вопросы Ханны.

Глава 8

Свенссон почувствовал облегчение, когда услышал, как сестра открывает дверь — ещё немного, и он бы не выдержал в квартире один. Ханна вошла, посмотрела на него и побледнела. Он кивнул.

— Когда похороны? — с усилием спросила Ханна.

— Шестнадцатого в два, — ответил Свенссон. — Мне ещё нужно сообщить Майку. — Он взглянул на часы. — Ты голодна?

Ханна посмотрела на него и наконец улыбнулась, пусть и робко.

— Немного, — тихо сказала она.

— Заедем к Майку, а потом поедим, хорошо? — предложил Свенссон.

— Конечно, Марк.

Она держалась. И Свенссон был ей за это благодарен.

†

Мастерская, где работал его друг, находилась неподалёку. Она была большой — здесь ремонтировали сельскохозяйственную технику и грузовики. Свенссон припарковался так, чтобы не мешать. Он собирался идти в цех.

Ханна осталась сидеть. Она не хотела видеть лицо Майка. Но тот как раз шёл через двор, и её брат посигналил. Майк оглянулся, увидел их и с широкой улыбкой направился к машине. Свенссон вышел.

— Привет. — Майк пожал Свенссону руку и посмотрел в машину на Ханну. — Привет, Ханна.

— Привет, Майк, — ответила она подавленно.

Майк перевёл взгляд на Свенссона.

— Что случилось?

Они были друзьями слишком давно, чтобы он ничего не заметил.

— Самолёт разбился, — ответил Свенссон. — Они погибли.

Губы Майка сжались, глаза сузились, крылья носа едва заметно задрожали. Свенссон и он смотрели друг на друга.

Они просто стояли, и Ханне казалось, будто мир замер, и существуют только эти двое мужчин, разделяющие невыразимое горе.

— Похороны во вторник в два, — наконец сказал Свенссон.

— Где? — голос Майка был как наждак.

Свенссон назвал адрес кладбища. Майк посмотрел на него. Свенссон слегка покачал головой, и Майк кивнул.

В воротах мастерской появился механик и позвал его. Майк снова посмотрел на Свенссона. Они пожали друг другу руки и ещё раз посмотрели друг на друга. Снова лишь кивнули, отпустили руки. Майк молча пошёл в цех.

Через секунду Ханна услышала громкий удар из мастерской. Похоже, Майк швырнул первый попавшийся молоток в какую-то металлическую конструкцию.

Её брат, казалось, тут же тоже захотел так же поступить. Когда он сел в машину, Ханна сразу, молча, взяла его руку обеими руками и посмотрела на него.

†

Любовь в её взгляде немного ослабила боль Свенссона.

— Что ты хочешь поесть? — спросил он.

— Мне всё равно, — ответила Ханна. — А ты?

— Я не голоден.

— Ты должен поесть, — настойчиво сказала Ханна. — Когда ты в последний раз ел?

Свенссон задумался. Прошло уже больше тридцати часов с тех пор, как он вместе с семьёй съел сэндвич в кафе аэропорта — незадолго до того, как Лиза и Мишель сели в самолёт.

— Ты права, — неохотно согласился он. — Но давай пойдём куда-нибудь, где тихо. Уже что-то открыто? Иначе давай подождём.

— Есть новый итальянский ресторан, он, кажется, скоро открывается, — сказала Ханна, раздумывая. — Минут двадцать езды от вашей квартиры.

Свенссон посмотрел на сестру и почти улыбнулся.

— Хорошо, что ты со мной, Ханна.

†

Она осторожно улыбнулась ему сквозь слёзы. Вообще-то заботиться о ней было в его самой сущности.

†

Время — ему нужно было убить время. Свенссон поехал к своей квартире. Ханна посмотрела на него нахмурившись. Он хотел ей улыбнуться, но не смог.

— Давай пойдём туда пешком, — попросил он. — Время пройдёт быстрее, и, может быть, у меня появится аппетит. Только не умри по дороге от голода.

Ханна покачала головой и заметила, что последняя фраза, которую брат, вероятно, хотел сказать в шутку, ранила его самого. Она взяла его за руку.

Они шли медленно, но всё равно им пришлось немного подождать у ресторана, пока тот откроется. Они были первыми посетителями и могли выбрать любой стол. Они прошли к столику в самом дальнем углу зала, в своего рода уединённом месте, где и свет был приглушённым. Официант всё время улыбался им — вероятно, он принял их за влюблённую пару. Когда он спросил, что они будут пить, Свенссон заметил, что Ханна напряжена — до тех пор, пока он не заказал свою обычную колу. Лишь после этого его сестра немного расслабилась и заказала то же самое.

— Я не собираюсь начинать пить, — сказал Свенссон, когда официант ушёл. — Ты можешь спокойно заказать себе вино.

Ханна слегка пожала плечами.

— Ну… — неопределённо сказала она и потянулась к корзинке с хлебом, которую принёс официант. — До еды ещё, наверное, долго. Мне нужно хотя бы кусочек хлеба, иначе мне станет плохо.

Свенссон ничего не ответил, и Ханна поняла, что эта фраза напомнила ему о Лизе. Она молча опустила глаза. Официант вернулся, поставил перед ними колу и подал каждому меню. Свенссон остановил его, когда тот собирался уйти.

— Подождите, — попросил он. — Дама хочет вина.

Официант с улыбкой остался. Ханна немного смущённо спросила про свой любимый сорт. Она заказала маленький графин, и официант ушёл.

Свенссон и Ханна молча изучали меню. Официант вернулся и налил Ханне вина. Свенссон уже знал, что будет есть. Ханна выбрала рыбу. Официант одобрительно кивнул и ушёл.

Они больше не говорили, пока не принесли еду. Свенссон ел механически, без удовольствия, хотя еда была превосходной. Это шло на пользу только его телу. Мысль о том, что Лизе здесь наверняка понравилось бы, была горькой. Он отложил приборы.

— Это всё просто бред, — сказал он.

Когда он заговорил, Ханна улыбнулась. Тишина стала для неё невыносимой, но она не знала, как начать разговор.

— Что? — быстро спросила она.

— Лиза всегда хотела дом, но у нас никогда не было на это денег — из-за моего обучения на мастера, потом на инженера. А теперь… Помнишь ту систему инструментов, которую я разрабатывал годами? Из-за которой учился на инженера? — Ханна кивнула. — Я в прошлом году наконец довёл её до совершенства и подал на патент, — продолжил он. — Три месяца назад одна швейцарская компания захотела её купить. Я продал. Теперь я мог бы без проблем построить три дома на эти деньги. Я хотел сделать Лизе сюрприз на день рождения.

На лице Свенссона мелькнуло подобие улыбки. Это так на него похоже, подумала Ханна — он любил делать сюрпризы ей и своей семье и радовался при этом, как ребёнок.

— А до этого я отправил их в отпуск — мы ведь три года никуда не ездили. Я солгал, сказал, что у нас нет денег на всех. Лиза поверила и скрепя сердце согласилась, потому что Мишель так обрадовалась, когда услышала слово «отпуск». — Свенссон выдохнул и снова взял вилку. — Я хотел за это время найти участок.

Он задумался.

— И сколько это? — спросила Ханна.

— Что? А… После всех вычетов… — Свенссон на мгновение замолчал, прикидывая в уме. — Восемьсот тысяч евро.

— Ого…

У Ханны перехватило дыхание. Она отложила приборы.

— Вот именно, «ого», — горько сказал Свенссон. — А потом — сдвиг ветра, и всё превращается в кучу нулей.

Они некоторое время молчали.

— И что теперь? — спросила Ханна.

— Я оплачу тебе лучшее образование, какое только можно получить, — сказал Свенссон. — Он задумался. — Оплачу родителям поездку, о которой они всегда мечтали. Себе куплю квартиру — в нашей я жить не могу. — Он на мгновение запнулся. — Похороны… — Он замолчал. — Мне ещё нужно принести фотографии к похоронщику, — вспомнил он и посмотрел на Ханну. — Выберешь красивый надгробный камень для своей племянницы? Я в этом ничего не понимаю.

— Самый красивый, какой только есть, — пообещала Ханна сквозь слёзы.

†

Свенссон становился всё беспокойнее по мере того, как в ресторан приходило всё больше людей, и вскоре совсем перестал говорить. Поев, он и Ханна сразу ушли. Лишь когда они вернулись в его квартиру, он немного успокоился, но ни он сам, ни Ханна не включили свет.

Она пошла звонить родителям, а Свенссон нерешительно вошёл в спальню. Ханна быстро закончила разговор, подошла к нему и несколько минут молча смотрела, как он неподвижно стоит перед своей супружеской кроватью.

— Тяжело? — спросила она. — Свенссон кивнул. — Помнишь, когда я была совсем маленькой? — осторожно начала Ханна. — Когда родители уходили, я забиралась к тебе в кровать. Ты обнимал меня, и я засыпала.

— Мишель тоже любила так делать, — сказал Свенссон с едва заметной улыбкой. — Она всегда протискивалась между мной и Лизой. Её дыхание щекотало мне ухо.

— Когда она у нас ночевала — тоже, — Ханна беспомощно всхлипнула. — О Боже, как мне её не хватает. — Затем она посмотрела на брата. Он, казалось, едва держался на ногах от усталости и изнеможения, и Ханна взяла себя в руки. Он всегда был рядом с ней. Ей хотелось теперь сделать для него то же самое. — Пойдём, старший брат, — сказала она. — Дай мне сегодня побыть рядом с тобой.

Она укрыла его, как он когда-то укрывал её, и села рядом на кровать. Свенссон сразу закрыл глаза. Ханна осторожно провела пальцами по его щеке.

— Ты тоже часто так делала… когда была маленькой… Мишель иногда тоже, — пробормотал Свенссон.

Вскоре он уснул и лежал неподвижно. Ханна сидела рядом и смотрела на него. Сколько раз он точно так же сидел рядом с ней и оберегал её сон.

†

Свенссон проснулся рано, сон пошёл его телу на пользу. Ханна уже тоже была на ногах и рылась в ящиках шкафа в гостиной. Она печально посмотрела на него, когда он вошёл.

— Я ищу фотографии, — тихо объяснила она.

Свенссон молча кивнул. Он прошёл на кухню и стал смотреть в утренние сумерки. Он был благодарен Ханне за то, что она осталась с ним.

Через несколько минут она тихо подошла к нему и коснулась его руки.

Не говоря ни слова, они вышли из квартиры, сели в машину и поехали к дому родителей. Когда они приехали, Свенссон протянул сестре пустой чек. Она вопросительно посмотрела на него.

— На платье для похорон, — сказал Свенссон. — Ты бы всё равно его купила.

— Да, но… — начала Ханна с возражением.

— Не нокай.

— Но…

— Ханна, у меня теперь более чем достаточно денег — а у тебя нет, — сказал Свенссон раздражённо. — Поверь, мне бы хотелось, чтобы нам не пришлось этим заниматься.

— Ладно. — Ханна взяла чек. — И насчёт надгробий — мне заняться этим после школы, так?

— Да.

— Забери меня из школы в половине третьего.

— Спасибо тебе.

Ханна открыла дверь, затем наклонилась к брату и поцеловала его.

Глава 9

После работы Майк остался один в раздевалке. Он сидел за столом и смотрел в стену. Лишь когда пришёл шеф и сказал, что хочет закрывать, Майк встал и вышел.

Дома он молча чмокнул жену и дочь и сел за стол, на котором уже стоял ужин. Он ел, замкнувшись в себе, говорил неохотно и односложно. Его состояние передалось жене и дочери — они притихли. После еды Майк встал, спустился в подвал и вернулся с бутылкой водки. Её он сначала поставил в коридоре, чтобы дочь её не увидела.

— Уложи Мануэлу, — сказал он жене.

Джессика молча повела девочку спать. После того как Майк поцеловал дочь на ночь, он принёс бутылку. Джессика вошла в кухню, села за стол и молча наблюдала, как он налил себе стакан и выпил его залпом. Затем он сел и посмотрел на неё.

— Лиза и Мишель погибли, — сказал он без выражения.

Джессика судорожно вдохнула и заплакала. Майк снова налил.

— И это тебе помогает? — спросила Джессика сквозь слёзы.

— Нет.

Майк выпил стакан одним глотком. Потом они сидели молча. Джессика всхлипывала, лицо Майка становилось всё более безжизненным.

— Я так счастлив, что это не вы умерли… но почему всегда он? — пробормотал он и беспомощно посмотрел на жену. — Почему всегда Свенссон?

Он уставился в окно, но казалось, что смотрит не наружу, а в прошлое. Джессика видела, как его лицо болезненно застывает в воспоминании. Она знала, о чём думает её муж.

†

Четырнадцать лет назад семьи Майка и Свенссона уже несколько лет жили в городе, но каникулы они всё равно проводили у дедушек и бабушек. Там они помогали по хозяйству, а в остальное время могли делать всё, что хотели. Они ездили на тракторах и мопедах, дурачились, и со стороны взрослых не было почти никакого контроля.

В рождественские каникулы, незадолго до пятнадцатого дня рождения Свенссона, они с Майком работали в холодный день в сарае у его дедушки и бабушки. Им нужно было сделать проём, чтобы туда можно было загонять небольшой трактор, которым почти не пользовались. Потом они собирались помочь у дедушки и бабушки Майка и вечером пойти на деревенскую дискотеку.

Работали быстро, вскоре оставалось убрать всего несколько досок. Свенссон уцепился за одну из них, чтобы вырвать её. Ему это удалось, но он при этом упал на живот. Они с Майком удивлённо посмотрели друг на друга и рассмеялись. Свенссон попытался подняться.

Стена, среднюю часть которой они с таким энтузиазмом ломали, находилась в задней части сарая и сверху примыкала к небольшому открытому чердаку. Когда-то давно там оставили бочку с двадцатью литрами антифриза. Теперь, из-за бурного рвения Свенссона, бочка пришла в движение — она лежала на боку. Майк в последний момент увидел, как она подкатилась к краю чердака.

— Марк! — заорал он предупреждающе.

Свенссон успел лишь поднять взгляд — времени даже перекатиться в сторону уже не было. Бочка упала ему на спину. Раздался мерзкий чавкающий звук, который потом ещё много лет будил Майка по ночам.

— Марк… — пролепетал он. — Ты как? Всё нормально?

И тут он увидел, как из спины Свенссона торчит что-то белое. Во время работы им стало жарко, они сняли куртки и остались в рубашках и комбинезонах. Майк бросился вперёд и стащил бочку со спины друга. Свенссон пришёл в себя и застонал.

— Не двигайся, — приказал Майк.

— Мне холодно… — прошептал Свенссон в полубреду и попытался подняться.

— Свенссон! — заорал Майк. — Не двигайся! Лежи! Я позову помощь!

— О-кей… — пробормотал Свенссон без сил.

— Не двигайся! — крикнул Майк ещё раз, выбегая.

Четыреста метров до дома стали самыми длинными в его жизни. Он влетел внутрь, бросился к телефону, даже не взглянув ни на кого, и набрал один-один-два.

— Моему другу на спину упала бочка с высоты двух метров, у него из спины торчит кость! — закричал Майк, когда на другом конце сняли трубку. Он назвал адрес. — Быстрее! — заорал он.

Он увидел бледные лица матери и бабушки Свенссона, его отец уже выбежал наружу. Майк бросился за ним.

Свенссон лежал совершенно неподвижно, с открытыми глазами, и стал ещё бледнее. Его отец опустился рядом на колени.

— Не двигайте его! — крикнул Майк отцу Свенссона.

Тот лишь кивнул, по его щекам текли слёзы. Впервые в жизни он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Его ребёнку нужна была помощь — а он ничего не мог сделать.

— Мы не виноваты, па, — пробормотал Свенссон. — Бочка стояла неправильно, мы работали как обычно…

— Сын… — всхлипнул отец. — Всё в порядке…

— Тогда всё нормально… — голос Свенссона становился всё тише. — Но мне правда жаль, па…

Он попытался улыбнуться. Затем его лицо стало мертвенно-бледным, и он снова и снова терял сознание, пока они ждали врача. Время словно остановилось. Наконец они услышали вертолёт. Майк выбежал наружу и замахал руками. Вертолёт сел примерно в ста метрах, подняв облако мелкого снега. Врач и санитар выпрыгнули с носилками и побежали к нему. Майк тут же, не говоря ни слова, бросился обратно в сарай, они — за ним.

— Отойдите! — рявкнул врач, едва взглянув на Свенссона и его отца, и тот поспешно отступил. — Врач опустился рядом со Свенссоном и ощупал его спину. Затем посмотрел на Майка и на отца. — Выйдите, — приказал он.

Они замешкались, и санитар вывел их наружу и закрыл за ними створку ворот.

— Врач с ним, — сказал отец Свенссона своей жене, которая стояла рядом с бабушкой и дедушкой, держа Ханну на руках.

Они молча ждали. Время тянулось бесконечно.

Вдруг ворота сарая распахнулись, врач и санитар бегом вынесли Свенссона на носилках к вертолёту. Пилот вышел и открыл люк. Вместе они осторожно погрузили Свенссона внутрь.

Майк вместе с семьёй побежал к ним и попытался сжать руку друга, но санитар резко оттолкнул его. Врач остановил коллегу, заметив бледное личико Ханны. Он убедился, что введённые препараты подействовали, и повернулся к семье.

— Всё не так страшно. Это была не кость, а подкладка его рубашки, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Это не опасно для жизни, но серьёзно, — добавил он, прежде чем мать Свенссона успела задать вопрос, и посмотрел на Майка. — Ты был рядом с ним? — Майк кивнул. Врач протянул ему руку. — Ты всё сделал правильно — не стал его двигать и сразу вызвал помощь.

— Куда вы его везёте? — спросила мать Свенссона, задыхаясь от слёз.

Врач назвал клинику, садясь в вертолёт. Пилот запустил двигатель.

— Нам нужно взлетать! — крикнул санитар и потянулся закрыть люк.

— Подождите, пожалуйста, — сказала мать Свенссона и наклонилась внутрь. — Сын…

Санитар мягко, но решительно отстранил её и закрыл люк.

— Отойдите! Нам нужно взлетать! — крикнул он и забрался внутрь.

Они отбежали от вертолёта, остановились и смотрели, как он поднимается и уносит Свенссона.

— Майк… — его мать отпустила Ханну, опустилась перед ним на колени и обняла его. — Спасибо, Майк… — сказала она плача.

Он не знал, что ответить, и нерешительно обнял её. Затем он почувствовал руку отца Свенссона на своём плече и маленькую ладонь Ханны, сжавшую его большой палец.

†

Воспоминание об этом несчастном случае было самым страшным в жизни Майка и Свенссона, подумала Джессика. Но теперь произошло нечто ещё хуже.

Майк сидел мрачно. Джессика подошла к нему, взяла его голову в руки и прижала к своему животу, в котором зарождалась новая жизнь. Через некоторое время она мягко подняла мужа и отвела его в спальню. Уложила в постель и прижалась к нему. Она обняла его и почувствовала, как он дрожит. Джессика прижала его к себе изо всех сил.

Словно в безнадёжном отчаянье, Майк обнял её.

Глава 10

После того как Свенссон высадил сестру у дома, он поехал обратно — он оставил заявление об увольнении в квартире.

Некоторое время он смотрел на бумагу. Есть ли у меня ещё эта ответственность? спросил он себя. Да, но не перед шефом, а перед его покойным братом у него оставался долг.

†

До мастерской он добрался за двадцать минут. То, что шеф был уже на месте, было нормально, но Свенссон увидел и машину своего ученика. Оба были в офисе и ждали его. Свенссон молча остановился у стойки.

— Привет, Марк. — Шеф поднялся. — Может, ты ещё подумаешь? Останься, мы можем и о деньгах поговорить…

— Нет, — перебил его Свенссон.

— Почему?

— Я уже сказал вам вчера — это больше не имеет смысла. Я не могу делать вид, что ничего не произошло, — снова попытался объяснить Свенссон. — Я распугаю всех клиентов. И я просто больше не хочу.

— Но на что ты будешь жить?

— Это уже моя забота, — отрезал Свенссон. — В прошлом году вы сами хотели от меня избавиться. Теперь можете взять кого-то получше.

Шеф посмотрел на ученика, который до сих пор не произнёс ни слова.

— Да это же было из-за твоей учёбы, потому что ты иногда был рассеян, — заметно смущённо сказал он. — Ты же знаешь, у меня иногда характер берёт верх. Но я ведь никогда не имел это в виду всерьёз. — Свенссон лишь пожал плечами. — Я, наверное, не смогу найти другого мастера, — честно сказал шеф. — Никакой молодой мастер не так хорош, как ты, а такого, как ты, я просто не потяну. — Он снова посмотрел на ученика. — И с Яном…

— Ладно, — перебил его Свенссон. — Пока Ян учится, я останусь на четырёхсот евро. Буду числиться у вас мастером, подписывать техосмотры выхлопа и доведу Яна до конца обучения. Но приходить буду только если действительно понадобится.

— Спасибо, Марк, — заметно облегчённо сказал шеф. — То, что случилось с твоей семьёй…

— Никогда больше не упоминайте мою семью, — тихо приказал Свенссон. — Никогда. Составьте новый договор.

— Хорошо.

Шеф, казалось, хотел сказать ещё что-то, но Свенссон отвернулся, молча прошёл в мастерскую и огляделся. Здесь всё было ему знакомо. Но теперь это уже не играло никакой роли. Свенссон любил свою работу. Он любил работать руками. Теперь ему было всё равно. Лишь последний остаток порядочности по отношению к людям, с которыми он работал, удержал его здесь.