Преломление

— Пит! — крикнула она и показала пальцем наружу.

Мгновением позже Пит проворно обогнул стойку, а Кеплер рванул к двери. Там он схватил Нину за плечо, рывком толкнул её внутрь здания заправки и потянулся к кобуре на левой щиколотке. Его рука задрала штанину, пока глаза прочёсывали пространство. Но там вообще ничего не было. Ни людей в масках, ни вертолёта. Пит, уже стоявший рядом, недоумённо посмотрел на Кеплера. Они оба обернулись к Нине.

— Что случилось? — спросил Кеплер.

— Из моей машины течёт бензин, — испуганно выдохнула Нина.

Больше ничего объяснять не требовалось — в жаре аутбэка топливо испарялось очень быстро. Так же быстро его пары смешивались с воздухом, а такие облака создавали огромную опасность взрыва.

Пит одним прыжком отскочил назад и схватил огнетушитель, висевший у двери. Кеплер посмотрел на Коммодор. За машиной тянулась струйка жидкости, а под ней расползалась лужа. Но прямо под передним бампером, а не возле бака. И к тому же она была розовой и густой.

— Пит, это не бензин, — крикнул Кеплер через плечо.

— А что? — удивлённо спросила Нина.

— Масло из автомата, — облегчённо сказал Пит, подошедший к Кеплеру и тоже внимательно посмотревший на Коммодор. — Слава богу.

— Это что значит? — снова почти в панике спросила Нина.

— Опасности взрыва нет.

— Это хорошо. Но я могу дальше ехать? — настойчиво спросила Нина. — Пит тяжело посмотрел на неё и покачал головой. — Пожалуйста, Пит, пожалуйста, почини его, — взмолилась Нина. — Мне обязательно нужно в Алис.

Пит с сомнением пожал плечами и подошёл к машине. Кеплер пошёл следом. Они присели перед передком и заглянули в щель бампера. У автоматической коробки Коммодора из-за жаркого австралийского климата стоял отдельный дополнительный масляный радиатор. Ровно посередине в него вонзился кусок окаменевшего дерева. Он не только помял соты, но и разорвал две магистрали, а третью погнул.

— На этом ты дальше не поедешь, — сказал Пит Нине, которая подошла к ним. — Я тебе уже тысячу раз говорил — купи себе внедорожник.

— Ты можешь быстро починить машину? — проигнорировала она замечание.

— Такого радиатора у меня нет, — с сожалением сказал Пит. — А если пустить в обход — угробишь коробку. И ста километров не проедешь.

— Может, Роб что-нибудь придумает… — попросила Нина.

— Сегодня воскресенье, у механиков тоже выходной, — напомнил Пит.

— Ну пожалуйста, — продолжала просить Нина. — Мне обязательно нужно прямо сейчас в Алис.

— Я дал Робу свою машину, его тоже сломалась. Лара и Ева уехали на второй, — беспомощно ответил Пит. — Больше никого нет. — Он подумал. — Спросим в посёлке, может, кто-нибудь даст тебе машину.

Кеплер сунул руку в карман и достал ключ.

— Возьми мой пикап, — сказал он и бросил ключ Нине.

Она поймала его и удивлённо посмотрела на Кеплера.

— А ты как домой доберёшься? — насторожённо спросила она.

— У меня есть время, — ответил Кеплер. — У тебя, похоже, нет.

В тот же момент ему стало не по себе от мысли, что придётся долго убеждать Нину взять Форд. Но в аутбэке помощь не только предлагали без лишних разговоров — её так же спокойно принимали.

— Спасибо, Джо, — с облегчением сказала Нина. — Завтра верну.

Она забрала сумку с заднего сиденья Коммодора и побежала к Форду. Кеплер и Пит смотрели вслед пикапу, пока тот не исчез из виду.

— Поможешь закатить это чудо в мастерскую? — попросил Пит. Потом недовольно вздохнул. — Хотя может лучше просто вытолкать эту беду в пустыню и там сжечь. Радиатор наверняка стоит дороже, чем вся эта колымага.

— У тебя случайно нет медной или латунной трубки, которая налезет на шланг радиатора? — спросил Кеплер. — Метра два длиной.

— Наверняка есть, — предположил Пит. — А зачем?

— Мы сделаем ей радиатор, — ответил Кеплер.

Пит открыл мастерскую, и они закатили туда Коммодор. На его внушительном складе были не только автозапчасти, но и множество деталей для домашней электрики, кондиционеров и канализации. Там Пит и нашёл подходящую латунную трубку. Ещё какое-то время ушло на поиски цилиндра диаметром десять сантиметров. В конце концов Пит зажал в тиски старый карданный вал, а Кеплер засыпал латунную трубку песком. Вернувшись в мастерскую, он велел Питу прижать трубку в десяти сантиметрах от конца к кардану и держать.

— Как ты её собираешься гнуть? — спросил Пит.

— Спиралью, — ответил Кеплер. — Экономит место, целиком помещается в щель бампера и даёт достаточно площади для охлаждения масла. Это временное решение, но в радиаторе не больше двух литров, для этого хватит.

— А песок зачем? — заинтересовался Пит.

— Чтобы трубка не переломилась.

Кеплер намотал полтора метра трубки на карданный вал и отогнул конец назад, чтобы можно было подключить спираль к шлангам. Потом они с Питом несколько раз промыли конструкцию водой, чтобы очистить её изнутри от песка. После этого сняли масляный радиатор и поставили вместо него спираль. Кеплер закрепил её стяжками в щели бампера, а Пит принёс масло для коробки и воронку. Трубка щупа была узкой, поэтому воздух выходил медленно, и заливка двух литров масла заняла время. Когда уровень стал нормальным, Кеплер завёл двигатель и несколько раз прогнал коробку от Р до первой передачи. Потом выехал на Танами-роуд. Когда вернулся, двигатель уже вышел на рабочую температуру. Кеплер проверил уровень масла и долил ещё немного. Тем временем Пит стоял на коленях перед бампером и критически осматривал результат.

— Нигде не течёт, и трубка не особо горячая, похоже, работает хорошо, — одобрительно заключил он. — Как ты до такого додумался?

— Когда возишь гуманитарку по Судану, учишься импровизировать, — рассеянно ответил Кеплер. — Иначе машина сдохнет через неделю.

— Ты был в гуманитарной организации? — удивлённо уточнил Пит.

— Да… — Кеплер стряхнул воспоминания. — А что в этом такого?

— Ничего, просто Дойл говорил, что ты был военным, а потом полицейским, — ещё сильнее удивился Пит. — Это неправда?

Изучение его дела было обязательным, но то, что Грэм разболтал весь его поддельный жизненный путь, удивило Кеплера. Но увидев любопытный взгляд Пита, он понял. Пока он был под подозрением, Грэм рассказывал о его военном прошлом, а после реабилитации — что он был полицейским. Эта манипуляция сработала хорошо. Неприязнь Пита раньше была такой же искренней, как теперь его симпатия.

— Всё правда, — сказал Кеплер. — Сначала я был солдатом, потом работал в ООН, потом стал полицейским. А что ещё Грэм обо мне рассказывал?

— Только это, — ответил Пит. Потом взгляд у него слегка изменился. — Ну… и что ты служил в спецподразделении.

— Что тебя в этом смущает, Пит? — спросил Кеплер.

— Ну… — австралиец ненадолго замялся. Но жители аутбэка были открытыми и прямыми. — Мы слышали истории про тридцать второй батальон.

Это было неудивительно — Австралия и ЮАР входили в Содружество наций, объединение Великобритании и её бывших колоний.

— Какие именно? — спросил Кеплер.

— Вы… батальон служил апартеиду.

— Батальон ещё воевал против коммунистов в Анголе, — уточнил Кеплер. — А вы тоже с аборигенами вещи, о которых лучше не вспоминать. Вы выселяли их в резервации и отнимали у них детей. Сейчас пытаетесь всё исправить, но в Алис они до сих пор валяются пьяными на каждом углу. — Он сделал паузу. — И Пит, под огнём совершенно неважно, какого цвета кожа у человека рядом с тобой и как именно он молится Богу — потому что он твой товарищ. Только это имеет значение.

— Извини, Джо, — смущённо попросил Пит.

— Всё нормально, — ответил Кеплер и открыл дверь Коммодора. — Нина может забрать машину у меня, а так я завтра вечером привезу её сюда.

— Хорошо, — нарочито бодро, но уже примирительно ответил Пит. — Всё нормально?

— Да, — ответил Кеплер и сел в машину.

Глава 17

Дошло до того, что уже мысль о вакидзаси уже вызывала у Кеплера отторжение. Но всё равно, вернувшись домой, он пошёл в сарай и до самого вечера пытался заниматься мечом. Результат оказался тем же, что и всегда.

*****

На следующее утро после пробежки Кеплер снова тренировался с мечом. И снова всё закончилось катастрофой — он больше тыкал вакидзаси в воздух, чем действительно осмысленно работал им.

Причина его неумения была в нехватке знаний, и несмотря на все усилия и эксперименты, Кеплер всё ещё оставался на том же уровне, на котором уехал из Бремена. Весь его прогресс с тех пор сводился только к тому, что он не откатывался назад. Кеплер умел действительно хорошо не так уж много вещей, да и не хотел уметь многое, но то, что умел, хотел довести до совершенства — или хотя бы всё время к нему приближаться. В рукопашном бою и стрельбе он был хорош, но всё ещё мог развиваться дальше. После стольких лет это происходило куда медленнее, чем вначале, но в кунг-фу он становился всё быстрее, а стрелять точно мог уже на по-настоящему экстремальные дистанции. Каким бы бесполезным ни казалось фехтование, Кеплер хотел владеть им — просто потому, что это было умение воина. О парадоксе того, что вообще-то он больше никогда не хотел сражаться, он не задумывался. Он был бойцом, и для него такие противоречия исчезали сами собой.

Но проблемы с вакидзаси — нет. Кеплер раздражённо отложил меч и признал, что без наставника никогда не сможет продвинуться дальше — с мечом он зашёл в тупик. Нужно было найти решение этой проблемы, потому что продолжать так дальше не имело смысла. Поэтому до половины девятого вечера Кеплер тренировался в рукопашном бою.

Выйдя из сарая, он подошёл к Коммодору и наклонился под передний бампер. Насколько можно было разглядеть в последних лучах заходящего солнца, его ремонт держал.

Это был первый повод для радости больше чем за день. Благодаря чарующему голосу Нины Кеплер принял аутбэк. Согнуть спираль было с этим несопоставимо, но всё же лучше, чем никакой возвраты.

*****

Парковка перед Силвертоном была забита. Был День рождения королевы — праздник, который отмечали во многих странах Содружества, и который в Австралии приходился на второй понедельник июня. На стойке веранды слева от двери вялый ветер лениво шевелил британский флаг. Рядом курили двое мужчин — даже в аутбэке за курение в общественных зданиях полагались драконовские штрафы.

Свой Форд Кеплер нигде не увидел. Он кивнул курильщикам, которые приветственно подняли стаканы, и вошёл внутрь. Похоже, жители аутбэка относились к празднику очень серьёзно — все столы были заняты, а у стойки стояли четыре фермера и два стокмена. Пит громко обсуждал с ними футти — довольно жёсткую австралийскую разновидность футбола. Ева заранее наполняла несколько кружек пивом и кокетливо флиртовала с электриком в сине-жёлтом комбинезоне. Кеплер помахал Питу, тот ответил тем же жестом, и сел. Ева посмотрела на него и улыбнулась.

— Подожди минутку, Спарки, — попросила она.

Кеплер подумал, что австралийское прозвище профессии очень подходило поклоннику Евы. Оставалось надеяться, что короткие замыкания у электрика случались нечасто, но взгляд, которым он смотрел на Еву, уже сам по себе немного искрил.

— Привет, Джо, — поздоровалась она. — Нина недавно звонила, у неё будет небольшая задержка, просит тебя подождать, если возможно. Что будешь пить?

— Воду.

Снова немного удивившись, Ева поставила перед Кеплером бутылку воды, широко ему улыбнулась и вернулась к крану и Спарки.

Кеплер успел выпить половину бутылки, когда по залу прокатилось глухое дружелюбное ворчание. Он посмотрел к двери.

Там стоял Грэм.

Несмотря на поздний час, он был в форме. В ответ на приветствия снял шляпу и кивнул посетителям, потом внимательно обвёл взглядом помещение и направился к стойке. Пит пожал ему руку, сказал Еве налить ему что-нибудь выпить и снова вернулся к обсуждению футти. Грэм сел рядом с Кеплером и протянул руку.

— Всё спокойно? — уточнил он у Евы, которая принесла ему воду.

— Да, Дойл, всё тихо, спасибо, — ответила она.

Грэм бросил насмешливый взгляд на электрика, изучающе посмотрел через плечо и только потом открыл бутылку.

— Тебе ещё ехать, Джо? — спросил он.

— Да.

— Разумно. — Грэм удовлетворённо кивнул. — Но ты и не тауни, — употребил он слегка пренебрежительное обозначение для городских. — Они иногда приезжают сюда по праздникам, а если перепьют — начинают чудить. То пристают к кому-нибудь из местных, то к водителю роудтрейна, то вдруг решают отправиться в дикую местность, то едут домой пьяными. И обычно всё это заканчивается очень болезненно.

— Вы поймали грабителей? — спросил Кеплер.

— С чего ты взял? — удивился Грэм.

— Потому что у тебя, похоже, появилось время.

— Мне всегда приходится делать несколько вещей одновременно — следить за порядком и ловить грабителей, — проворчал Грэм. — Но, похоже, эта история закончилась.

— Правда? — удивился Кеплер.

— Да. После нападения на Каптиву больше ничего не было. — Грэм пожал плечами. — Наверное, они добыли достаточно. Или поняли, что если продолжат, мы их скоро возьмём.

Кеплер в этом сомневался. Если налёты приносили хороший доход, грабители едва ли бы просто остановились. Но могло быть и так, что кто-то ненавидел богатых мужчин в дорогих машинах рядом с красивыми женщинами. В обоих случаях грабители вполне могли сделать паузу, чтобы запутать полицию. Это было бы даже умно. Но Кеплер ничего не сказал. Грэм был намного опытнее, и Кеплер надеялся, что полицейский окажется прав.

Грэм взглянул на часы, допил воду и поднялся, попрощавшись с Кеплером и Евой. Медленно подошёл к двери, надел шляпу и окинул зал предупреждающим взглядом. Несколько посетителей подняли в его сторону кружки. Он кивнул — похоже, был уверен, что дальше всё пойдёт благонравно. Потом Грэм ушёл.

*****

Кеплер неторопливо допил воду. Когда бутылка опустела, Ева как раз разносила пиво. Он положил под бутылку пять долларов и вышел.

На скамейке на веранде сидела пожилая пара, в нескольких метрах дальше разговаривали двое мужчин и женщина. У пепельницы никого не было, так что стрельнуть сигарету Кеплер не мог. В глубине души даже довольный этим, он прошёл между машинами к краю парковки.

Здесь свет из окон бара терялся в глубокой темноте Ред-Сентра. Кеплер ненадолго обернулся. Здание роудхауса выглядело островком света посреди бесконечной чёрной пустоты.

Кеплер поднял взгляд.

Небо южного полушария он уже успел впитать в себя ещё в ЮАР. Но любой навык нужно было поддерживать, иначе он исчезнет. А поскольку Кеплер, похоже, застрял в нижней половине Земли, он должен был следовать собственным правилам и тренироваться ориентироваться по звёздам. Тем более что ЮАР тоже находилась в этом полушарии.

Эта мысль удивила Кеплера — потому что вернуться он, похоже, уже не мог. Он отогнал её, поднял голову и вскоре снова забылся в великолепии звёзд.

*****

Его отрешённость рассеялась от прикосновения. Кеплер посмотрел через плечо. Позади стояла Нина. На ней снова был костюм, но стоило ей улыбнуться — и её недоступность исчезла. Нина вдруг превращалась в жизнерадостную женщину с лукавым и немного озорным взглядом.

— Привет, Джо, — поздоровалась она.

— Привет, — ответил Кеплер и пожал её узкую руку.

— Что ты там наверху нашёл? — спросила Нина и показала на небо. — Я тебя звала, а ты не реагировал. Что там?

— Звёзды, — ответил Кеплер.

Ничего не говоря, Нина подняла взгляд. Прошло две секунды, потом её глаза вдруг удивлённо расширились, а губы слегка приоткрылись.

— Боже мой, — благоговейно выдохнула она и улыбнулась отсутствующей улыбкой. — Я уже давно забыла, какое ночью на самом деле красивое небо.

Кеплер только кивнул. Таинственное разноцветное мерцание Вселенной в большей или меньшей степени завораживало каждого — если находилось время поднять глаза. Когда-то давно у людей это время ещё было.

— Знаешь, великолепие звёзд ещё и немного пугает, — неожиданно сказала Нина, но взгляда не опустила.

— Почему? — удивился Кеплер.

— Они заставляют понять, насколько ты мал, — медленно и неуверенно ответила Нина. — Ещё первые люди ориентировались по ним. Их давно уже нет, о них забыли, а звёзды не изменились.

— Это не так, — возразил Кеплер.

Нина посмотрела на него так, будто ждала подвоха.

— В каком смысле? — насторожённо спросила она.

Воспоминание о Буди всё ещё причиняло боль, но Кеплер показал на север. Там от земли по диагонали вверх влево через небо тянулось молочное сияние галактического диска и растворялось в чёрной ночи.

— Видишь яркую звезду прямо над горизонтом слева от полосы Млечного Пути? Это Вега, — сказал Кеплер. — Земная ось описывает круг, и из-за этой прецессии полярная звезда меняется. Вега была ей в то время, когда согласно теории в Африке сто шестьдесят тысяч лет назад появился анатомически современный человек. Потом она была полярной звездой в каменном веке, а через двенадцать тысяч лет снова станет ею. Это если говорить об астрономии. Но Вега оставила след и в культуре, — продолжил он. — Древние арабы связывали её с ястребом, в дальневосточных мифах это небесная ткачиха, сегодня официально она называется «Альфа Лиры», потому что это главная звезда греческого созвездия Лиры. Так что — меняется всё. Во всех смыслах. Всегда.

Нина слушала его не так заворожённо, как немецкие женщины в Рио слушали Буди. Но зато смотрела удивлённо и несколько секунд напряжённо о чём-то размышляла.

— Созвездие названо в честь музыкального инструмента? — предположила она.

— Верно.

— Гермес изобрёл лиру, — тихо произнесла Нина, будто вспоминала легенду для себя самой, — и подарил её Аполлону. Тот позже отдал её Орфею, и тот смог с её помощью вернуть любимую из царства мёртвых. Когда певец умер, музы не нашли достойного преемника для лиры и попросили Зевса сохранить её на небе.

— Всё правильно, — сказал Кеплер, впечатлённый тем, что Нина всё это знала.

— Джо, искусство — это моя жизнь, — весело ответила Нина. — Я даже историю искусства изучала. И этим зарабатываю на жизнь.

— А в университете тебе рассказывали, что Гермес ещё и покровитель торговцев искусством? — спросил Кеплер. — И гимнастов?

— Здорово же, правда? — сказала Нина с лёгкой властностью и улыбнулась. — Покажешь мне Лиру? Подожди… — тут же замялась она. — Здесь она же вверх ногами, да? Потому что это созвездие северного полушария?

— Да, — подтвердил Кеплер. — Посмотри по диагонали вверх вправо от Веги. Видишь четыре маленькие звезды, образующие параллелограмм?

— Агауу… — неуверенно протянула Нина.

Кеплер посмотрел на неё. Она старательно вглядывалась, но совершенно растерянно.

— Ты вообще без понятия, о каких четырёх звёздах я говорю, да?

— Без ни малейшего, — честно призналась Нина. — И всё равно улыбнулась, снова посмотрела в небо, потом радостно перевела взгляд на Кеплера. — Спасибо, Джо, — сказала она. — И спасибо, что починил мою машину. Что я тебе за это должна?

Это выглядело так, будто она не любила принимать подарки. А говорить ей, что он подслушал её пение, Кеплер не хотел.

— Поцелуй и яблоко. Поцелуй сейчас, яблоко потом. — Он коснулся пальцем губ. — Давай, рассчитывайся.

— Два яблока, — предложила Нина вместо того, чтобы выполнить требование.

— Так и знал. Сначала спрашивают, потом торгуются, — проворчал Кеплер. — Ладно.

Нина засмеялась и благодарно посмотрела ему в глаза.

— Пит сказал, радиатор стоил бы восемьсот долларов. — Она поёжилась. — Я коплю на… одну важную вещь и считаю каждый цент. Ремонт выдержит?

Кеплер достал из кармана ключ от Коммодора и протянул ей.

— Да. Но тебе всё равно стоит послушать Пита и купить внедорожник.

Нина сунула руку в карман пиджака.

— Твоя машина вон там. — Она показала к левому краю парковки. До неё было больше двадцати метров, поэтому Кеплер не услышал, как она приехала. Нина отдала ему ключ и снова посмотрела вверх. — По сравнению со звёздами Луна стала какой-то неоригинальной.

— Поможет, если ты поймёшь, что каждый раз, глядя на неё, смотришь в прошлое? — с улыбкой спросил Кеплер.

Нина снова подняла взгляд на спутник, сиявший в полную силу.

— В каком смысле? — живо спросила она.

— Он находится в световой секунде от Земли, — ответил Кеплер. — В любой момент ты видишь только то, каким он был секунду назад.

Нина повернула голову и внимательно посмотрела на него. Сначала её взгляд был весёлым и светлым, потом стал удивлённым, а затем — печальным.

— Ты правда очень странный, — сказала она без улыбки. — Ты кажешься таким холодным, а на самом деле ты как звезда.

— Это как понимать? — растерянно спросил он.

— Внутри тебя бушует адское пламя, а снаружи видно только, что ты существуешь. И всё.

— Но только что я тебя вроде бы просветил, — легко возразил Кеплер.

— Нет, — покачала головой Нина. — Ты мне нечто показал, как Полярная звезда показывает направление. Но для всего остального ты слишком далеко.

Кеплер посмотрел ей в глаза. Мягкий взгляд Нины он не смог понять.

— Джо… какой бы утешения ты ни искал там наверху, — она показала глазами в небо, — найди его поскорее. Потому что звёзд надолго не хватит. — Она замолчала и посмотрела на него с сожалением. Потом коротко и мягко коснулась его руки. — Спокойной ночи, Джо, — тихо пожелала она.

— И тебе, — ответил Кеплер.

Нина ненадолго замялась, словно хотела сказать что-то ещё. Но не сказала, только коротко кивнула и ушла.

Кеплер смотрел ей вслед.

Она была хорошей. И умной. Ей просто не хватало определённого жизненного опыта, чтобы понимать, что некоторые вещи нельзя ни вернуть, ни заменить.

Глава 18

В пятницу Кеплер решил съездить в Алис-Спрингс.

Он мог отказаться от многого, но только не от своего почти благоговейного восхищения женской природой. И оно включало не только общее желание просто видеть женщину, но и вполне конкретное — ощущать физическую близость, разговаривать и даже прикасаться к хрупкому на вид совершенству женского тела. Кеплеру было нужно красивое, чтобы не забывать, что он человек.

С Судана он больше не пользовался услугами проституток. Он не искал чувств, но даже при своей индифферентности и стремлении ни к чему не привязываться случайная ночь с кем-то приносила ему больше, чем секс за деньги. Какой бы короткой она ни была, такая близость открывала целый мир ощущений, которые иначе Кеплер просто не был способен испытать. Иногда ему всё же хотелось это почувствовать.

*****

Заправляться Кеплеру не требовалось, но дорога проходила через Тилмут. Проезжая мимо придорожного комплекса, он увидел прямо посреди парковки Уришу, Еву и её родителей. Даже со ста метров Кеплер понял, что что-то не так. Уриша и Лара стояли как окаменевшие и смотрели на Пита, державшего Еву в объятиях. Дочь металась у него на руках. Кеплер решил, что у неё эпилептический приступ. Он свернул налево и прибавил скорость. Может быть, он мог чем-то помочь.

Когда он вышел из машины, стало ясно, что происходит что-то другое. У Евы не было приступа — она беспомощно плакала. Не в силах вырваться, она извивалась в руках отца. По её щекам текли слёзы, рот был перекошен ужасом, она беззвучно хватала воздух. Уриша и Лара выглядели не лучше — стояли, согнувшись, совершенно потерянные. Пит прижимал дочь к себе с бледным от ужаса лицом. Казалось, боль дочери буквально разрывала его, а он одновременно держал её и сам цеплялся за неё.

— Что случилось? — спросил Кеплер.

Лара и Уриша вздрогнули и посмотрели на него. Ева напряглась, её рот открылся ещё шире, но наружу вырвался только какой-то нечленораздельный сдавленный стон, полный боли. Пит прижал дочь крепче и неловко погладил её по волосам. Уриша судорожно сглотнула.

— Грабители опять напали, — прохрипела она. — Нина...

Нина была одним из немногих людей, которые делали этот мир лучше. Именно она открыла Кеплеру глаза на настоящую сущность аутбэка и хотела его утешить, хотя совсем его не знала. Но большого состояния у неё точно не было. Наверное, грабители это очень быстро поняли. И, судя по взглядам Евы и Уриши, Нину они не отпустили.

— Она погибла? — с трудом спросил Кеплер.

— Нет. — Уриша попыталась улыбнуться. — Дойл сказал, что жива.

— Она купила новую машину? — спросил Кеплер. — Или что?

— Нет. — Уриша покачала головой. — Она взяла Вито у казино-отеля Лессетер... мы организовали для нескольких пожилых богатых американок экскурсию к местам наскального искусства аборигенов. Сегодня Нина должна была привезти их сюда. — Она глубоко вдохнула. — Я не знаю точно, как это произошло. Грэм только что позвонил... — Она покосилась на Еву и опустила взгляд. — Мне не стоило сюда приезжать, — прошептала она, — но я не знала, что делать...

Ева вдруг успокоилась. Она всё ещё тяжело дышала, но сделала глубокий вдох, потом выдохнула и закрыла рот. После этого повернула голову и посмотрела на Пита.