Преломление

Йоханн Лёвен

Преломление

Часть I

Глава 1

Алис-Спрингс был последним этапом на пути в добровольное изгнание Кеплера. Здесь ему предстояло уладить несколько дел, прежде чем ехать на своё ранчо.

Сначала нужно было зайти в муниципалитет. Он находился на Тодд-стрит, которая оказалась главной торговой улицей Алис-Спрингс.

Регистрация прошла быстро и без сложностей — у Кеплера было бессрочное разрешение на проживание, статус почётного консула и собственная недвижимость. После этого ему ещё нужно было зайти в отделение Австралийско-Новозеландского банка, чтобы перевести сюда свой счёт из Канберры. Отделение находилось всего в нескольких сотнях метров от городской администрации, и Кеплер пошёл туда пешком.

То, что он успел увидеть в Алис-Спрингс, сильно напоминало ему Дурбан, только без океана, а вдоль улиц росли не пальмы, а эвкалипты, клумбы под которыми были засыпаны красным песком. Здесь тоже были изумлённые туристы, а аборигены бродили по улицам — так же, как многие чернокожие в Африке — разочарованные и пьяные. В остальном жизнь в Алис-Спрингс пульсировала, как в любом другом туристическом городе. Выбор заведений был огромным: от дорогих ресторанов и современных пабов до салунов, пропитанных духом американского Дикого Запада восемнадцатого века, и заведений, смешивавших всё это между собой. И было много магазинов с сувенирами, музеев и достопримечательностей.

Закончив дела в банке, Кеплер пошёл поесть.

К этому времени в Канберре, Сиднее и за два дня пути сюда он уже попробовал немало австралийских особенностей — стейки из крокодила, страуса и кенгуру. Но больше всего ему понравились Меат Пи.

Такие пироги с горохом нашлись и здесь — в одном пабе, где в непринуждённой атмосфере вперемешку сидела самая разная публика.

После еды Кеплер поехал за покупками. Будет ли на ранчо сразу электричество, уверенности не было — генератор давно не запускали, поэтому Кеплер покупал только то, что не требовало холодильника.

*****

Вернувшись на Стюарт-хайвей, проходивший прямо через Алис-Спрингс, он стал искать заправку. Бак Форда был ещё наполовину полон, но Кеплер ещё в Африке усвоил, что проезжать мимо заправки не заправившись — глупо. А после побега из Судана у него это почти превратилось в навязчивую привычку — всегда держать бак как можно полнее. Если в Германии это ещё можно было бы считать иррациональным, то в Австралии — нет: за пределами городов заправок было мало, и расстояния между ними измерялись сотнями километров.

Вскоре после того как он проехал центр города, слева от шоссе он увидел пятиконечную звезду эмблемы Калтекс. Для последней заправки на ближайшие несколько сотен километров она была не особенно большой и не особенно загруженной. Ждать не пришлось — Кеплер сразу подъехал к дизельной колонке.

Когда после заправки он вошёл в кассовое помещение, длинноволосый кассир окинул его оценивающим взглядом, потом посмотрел в окно. Кроме Форда под красным навесом стояли ещё только две машины, а их водители скучающе наблюдали за цифрами на колонках. Кеплер проследил взгляд кассира к своему пикапу и удивился, что в нём такого интересного. В тот же момент кассир снова посмотрел на него, дежурно поздоровался и с сомнением спросил, не прокатный ли это Форд. После того как Кеплер ответил отрицательно, тот быстро рассчитался, затем вежливо и как бы между прочим пожелал хорошего дня.

Кеплер молча вышел.

*****

В семнадцати километрах к северу от Алис-Спрингс Кеплер свернул со Стюарт-хайвея на трассу номер пять. Дальше к северо-западу она пересекала пустыню Танами, поэтому и называлась Танами-роуд. Пока он ждал завершения сделки в Сиднее, Кеплер посмотрел в интернете окрестности своего ранчо. Поэтому он знал, что Танами-роуд хоть и была важной дорогой, но из более чем тысячи километров её протяжённости заасфальтированы и обозначены как двухполосный участок были только сто семьдесят километров. Дальше Танами-роуд в один момент превращалась в грунтовую дорогу. Такие дороги в Австралии называли стиральной доской, и ездить по ним лучше всего было на полноприводных машинах.

Незадолго до этого места справа от Танами-роуд стояли несколько жилых домов и роудхаус под названием Тилмут-Уэлл.

Такие придорожные комплексы были не просто местом отдыха для дальнобойщиков, бэкпекеров и аборигенов. В роудхаус всегда входили паб, заправка, универсальный магазин, почтовое отделение, одновременно выполнявшее функции банка, и мотель, где посетители паба, перебравшие с выпивкой, могли проспаться на месте — чаще всего всё это размещалось в одном здании.

Кеплер решил сначала обустроиться, а познакомиться с соседями уже потом — если получится само собой. Поэтому он свернул с Танами-роуд незадолго до того, как роудхаус появился в поле зрения.

Он ехал по навигатору, но вскоре нашёл почти незаметную грунтовую ответвляющуюся дорогу, уходившую на северо-восток.

Солитэри Рэнч находилась в семнадцати километрах к юго-востоку от Тилмут-Уэлл, и на этот последний участок пути Кеплеру понадобилось тридцать минут.

Глава 2

Ранним днём он добрался до ранчо. Кеплер вышел из машины и огляделся.

Теперь он оказался там, где смерть могла прийти только за ним.

Ему всегда было страшно терять своих людей, но в Судане он это выдерживал. Не потому, что отправлял их в бой по приказу, а потому, что и сам отдал бы свою жизнь, лишь бы выиграть этот бой. Сахи погиб примерно так же. Кроме того, Кеплер всегда умел сохранять эмоциональную дистанцию со своими людьми.

С Буди всё было иначе. Он погиб в дилетантски подготовленной операции, которая служила только жадности до денег и влияния, и Кеплер не видел в его смерти никакого смысла. К тому же Буди стал для него другом. Даже больше — братом. Поэтому его смерть выбила у Кеплера почву из-под ног.

Теперь он снова панически боялся привязаться — к человеку или к месту. И боялся, что из-за него с кем-то может случиться что-то плохое. Кеплер просто хотел снова стать свободным.

*****

Здесь, на своём одиноком ранчо, он ни с кем не встретится. И здесь он должен был быть защищён от воспоминаний о том, как они с Буди ездили по Дурбану. Уже одна мысль о том, чтобы жить в городе, во время перелёта в Австралию казалась Кеплеру подлым предательством по отношению к Буди. Поэтому он сбежал в Ред-Сентр — так называли эту местность из-за цвета её песка. Центральная часть австралийского континента представляла собой скопление жарких, пыльных и безлюдных пустынь.

Бесконечно огромное сердце аутбэка казалось Кеплеру чужим, безрадостным и враждебным. От горизонта до горизонта под ослепительно-синим небом тянулся только красный песок, перемежавшийся древними осыпающимися скалами, редкими кустами спинифекса, несколькими эвкалиптами и акациями. Стояла такая жара, что ни птицы, ни насекомые не издавали ни единого звука, и над этой бескрайней дрожащей далью лежала тяжёлая тишина.

В этой настороженной тишине Кеплер слышал только какое-то невнятное бормотание внутри себя.

Глава 3

Ранчо полностью соответствовало описанию.

Одноэтажный жилой дом имел веранду, затенённую широким навесом. В доме было четыре спальни и гостиная, где стояла обязательная для аутбэка радиостанция. Мебель, кухня и ванная были покрыты толстым слоем пыли. Почему их не накрыли, Кеплер не понимал. Зато наследники оставили всю кухонную утварь, постельное бельё в спальнях и принадлежности для уборки.

В довольно большом гараже стояли две крупные бочки с электрическими насосами. Одна предназначалась для бензина, другая — для дизеля, но обе были пусты. Над верстаком с тисками на стене висело множество инструментов, а в навесном шкафу по ячейкам были разложены шурупы, болты, гвозди, шайбы, гайки и стальные уголки. Между правой стороной верстака и стеной были вставлены несколько больших листов нержавеющей стали, рядом стоял аппарат для сварки в среде защитного газа. И старый угольный гриль.

Дизельный генератор находился в отдельном сарае, чтобы его шум как можно меньше мешал в доме. Генератор был уже не новый, но в хорошем состоянии и завёлся сразу. Стоявший рядом дизельный бак вмещал две тысячи литров и был заполнен наполовину. На одной из стен висели лопата, штыковая лопата, метла, топор и два металлических ведра.

Кеплер подошёл к деревянной башне с ветряком, качавшим воду из глубины земли, и включил привод. Сначала всё заскрипело, потом механизм перемолол пыль, и вскоре в подводящей к дому трубе забулькала вода. Через некоторое время Кеплер услышал её журчание внутри, и труба стала прохладной. Тогда он пошёл к сараю.

Когда-то тот служил хлевом. В заднем левом отгороженном углу лежали кормушка, щётка, ведро, потёртое шерстяное одеяло, рассыпанные остатки комбикорма и большая складная лестница, в остальном сарай был пуст. Животными там совсем не пахло — значит, им давно не пользовались.

*****

Кеплер убрал пыль внутри дома, протирая всё мокрой тряпкой. Для этого ему пришлось дважды менять воду.

Повесив ведро обратно на стену в сарае с генератором, он взял штыковую лопату, совковую лопату и вёдра и пошёл в хлев.

В Сиднее, после завершения покупки ранчо, Кеплер заказал через интернет те же спортивные снаряды, что были у него в Бремене. Через несколько дней их должны были доставить в Алис-Спрингс.

Внутри сарая места было гораздо больше, чем в подвале его квартиры в Бремене. Поэтому макивару Кеплер хотел установить по традиции — в землю, а не крепить к стене. Яму под ударный столб он выкопал точно по центральной оси сарая в его передней трети. В шести метрах за ней он выкопал яму для мук-ян-чжона. Он заказал не жёсткий, а вращающийся манекен для отработки ударов — с тремя прямыми рычагами сверху и одним изогнутым снизу. Оба снаряда Кеплер собирался забетонировать.

*****

Вторая причина, по которой Кеплер приехал в аутбэк, заключалась в том, что он больше не хотел сражаться. Но тренироваться он был обязан — чтобы оставаться собой, чтобы укреплять тело и держать разум острым. Иначе его личность просто исчезла бы. А вместе с ней и он сам.

Поэтому Кеплер снова оборудовал себе тренировочный зал. И поэтому взял с собой оружие, хотя в Австралии владеть им не имел права. Но для Эрмы у него был только двадцать один полный магазин — всего сто пять патронов .338 Лапуа Магнум. Для Глок 17 и Глок 26 у него имелось лишь сто шестьдесят шесть дозвуковых патронов: в восьми магазинах по семнадцать патронов для семнадцатого и в трёх по десять для двадцать шестого. Плюс два патрона, находившиеся в патронниках пистолетов.

Обычно весь этот боезапас Кеплер израсходовал бы за один день. Значит, количество придётся заменить качеством и повысить уровень стрельбы так, чтобы компенсировать малое число выстрелов.

С винтовкой этого можно было добиться за счёт экстремальных дистанций. Для этого каждый выстрел придётся выполнять предельно тщательно: педантично учитывать все параметры, идеально выставлять винтовку и стрелять безупречно. Однажды в Афганистане Кеплер попал из Г22 на дистанции в два километра, для чего патрон .300 Винчестер Магнум вообще-то не предназначался, Но ему понадобилось семь выстрелов: пять — чтобы пристреляться, и один раз он вообще промахнулся. Теперь он хотел добиться двух тысяч пятисот метров — причём из холодного ствола, то есть с первого выстрела. Калибр .338 Лапуа Магнум был мощнее, чем Винчестер, но для таких дистанций тоже не предназначался. Такие выстрелы были чрезвычайно сложны, но возможны. У Кеплера было всего сто пять патронов, чтобы выйти на эту дистанцию. После этого можно будет связаться со Смитом и достать новые.

Кеплер замер. Впервые за две недели мысль о МОБ не вызвала внутри него вспышки ярости.

*****

К этому времени уже наступил поздний вечер. Благодарный за то, что устал, Кеплер лёг спать.

Он сразу уснул и ничего не видел во сне.

Глава 4

Утром второго дня в аутбэке Кеплер после пробежки сел в Форд и поехал в Тилмут-Уэлл. Он хотел купить стейк на ужин.

На этот раз он ехал по ответвляющейся дороге без навигатора и выехал на Танами-роуд перед щитом с предупреждением, что следующая заправка находится в четырёхстах километрах. Съезд к роудхаусу был сразу за ним.

На парковке стояли два роудтрейна и несколько внедорожников. Снаружи никого не было видно. Кеплер зашёл на заправку, потому что, согласно табличке на двери, здесь же находился универсальный магазин Тилмут-Уэлла.

После того как Кеплер представился новым владельцем Солитэри Рэнч, продавец оказался хозяином роудхауса. Его звали Пит, он сразу поприветствовал Кеплера как соседа и с типичной австралийской сердечностью решил познакомить его со всеми присутствующими.

Для этого он отвёл его в Сильвертон — местный паб. Формально он находился в здании роудхауса, но имел отдельный вход.

Сначала Кеплер познакомился с женой Пита Ларой и его дочерью Евой. Лара работала поваром, Ева — барменшей и официанткой. Кеплер дал Еве чуть больше двадцати, а Ларе — около сорока, но они вполне могли бы сойти за сестёр. У обеих были тонкие талии, длинные ноги и упругая грудь. Но если взгляд Лары был просто по-настоящему доброжелательным, то голубые глаза Евы сияли так, словно она осознавала чудо жизни и не могла перестать этому удивляться и радоваться.

Этот блеск напомнил Кеплеру маленькое безымянное озеро в ущельях Афганистана. Тогда, во время отхода, с тяжёлыми рюкзаками, вспотевшие, измученные и со скрипящим на зубах песком, они с наводчиком остановились, и вид кристально чистой воды, сверкавшей на солнце среди каменной пустоши, дал им новые силы.

Лара прервала это воспоминание, сказав, что им с Евой пора возвращаться к работе. Пит познакомил Кеплера с двумя водителями роудтрейнов, которые часто здесь останавливались, и с двумя фермерами из окрестностей. Под конец он привёл механика Роба — приятного мужика лет тридцати пяти, чьи руки и предплечья, казалось, уже невозможно было отмыть от въевшегося моторного масла. Судя по всему, здесь Роба почитали как римского императора, потому что, по словам Пита, он умел чинить вообще всё.

Все австралийцы были вежливы и дружелюбны, но улыбались при этом довольно открыто и без всякого стеснения. Кеплер догадывался почему. Наверняка, как только он уедет, они начнут делать ставки, сколько он здесь продержится. Вместо того чтобы объяснять, что он приехал надолго, он поставил всем по кругу в честь знакомства. Этим он сразу завоевал симпатию местных.

Все мужчины, кроме Пита, несмотря на ранний час, захотели пива. Пит громко заказал у дочери воду. После того как Лара с довольным видом ушла обратно на кухню, Ева принесла Питу пиво. Кеплер взял свою воду.

Пока австралийцы пили, они дали Кеплеру несколько советов по поводу особенностей жизни в Ред-Сентре. Например — перед сном проверять постель на наличие пауков и змей.

После этого Пит подошёл к двум туристическим парам, которые просто завтракали, и спросил, всё ли у них в порядке. Получив утвердительный ответ, он отвёл Кеплера в соседний отель.

Роудхаус в Тилмут-Уэлле немного отличался от привычной схемы — при отеле был бассейн, небольшая художественная галерея искусства аборигенов, а туристам предлагали экскурсии по аутбэку пешком или на квадроциклах. Кеплер познакомился с сотрудниками отеля и под конец — с его управляющей Уришей, молодой аборигенкой довольно невысокого роста. На ней были джинсы длиной три четверти, сандалии и лёгкая блузка, не скрывавшая, насколько её хозяйка была хрупкой. Растафарианские дреды обрамляли изящное лицо с любопытными, беспокойными глазами, в выражении которых было что-то неопределённо мечтательное и немного застенчивое. Пит с гордостью объявил, что большинство картин в галерее написаны именно ею, и отвёл Кеплера посмотреть.

Он быстро осмотрел работы. Ребекка Галема была права — в таких вещах он был полным профаном. Однако простое искусство аборигенов среди сурового аутбэка казалось таким богатым, словно пришло из другого мира, и Кеплер чувствовал заключённую в картинах тысячелетнюю мистическую культуру аборигенов. Но ничего сверх этого он не почувствовал и платить за такое искусство тоже бы не стал, хотя оно понравилось ему больше, чем абстрактный экспрессионизм. Чисто с точки зрения ремесла картины были сделаны хорошо.

Пита такая оценка устроила, и они вернулись в универсальный магазин. Кеплер получил свои стейки и поехал домой.

*****

Пока он раскладывал продукты на ранчо, он думал о визите в роудхаус. Люди аутбэка казались ему порядочными. Подружиться с ними Кеплер не хотел, но, похоже, они ему нравились.

Он открыл небольшой шкаф, чтобы убрать туда макароны, но это оказался винный шкаф. Внутри лежала бутылка бургундского. Вино Кеплер однажды уже пробовал и решил больше этого не повторять. Он подумал отдать бутылку в Сильвертон. Но прежде чем тратить дизель и время, ему пришло в голову, что по-настоящему обрадовать соседей можно было бы только бочонком пива, а вино они, скорее всего, не стали бы пить даже из вежливости.

*****

В этот момент на него нахлынуло воспоминание, от которого он сюда сбежал.

Кеплер замер и невидящим взглядом уставился в окно, снова пытаясь понять — Буди погиб из-за его неспособности всё предусмотреть или действительно только из-за случайности и чудовищного невезения.

И он снова пережил ту безмерную безысходность — терять друга и не иметь возможности сделать вообще ничего.

Только смотреть, как Буди умирает у него на руках.

Глава

5

Кеплер пришёл в себя, когда увидел в окне новый белый Мицубиси Аутлендер, который словно возник из ниоткуда и теперь приближался к дому. Удивившись, Кеплер на секунду подумал, что видит мираж среди палящей тишины и дрожащего воздуха аутбэка. Но машина остановилась у крыльца, и из неё вышли два человека.

Обоим было около двадцати с небольшим, оба были болезненно худыми. Большие ботинки выглядели громоздко на их тонких ногах, объёмные шляпы казались огромными на узких головах, а сильные очки — почти гротескными. И всё же оба выглядели как-то снобистски. И совершенно точно так, будто без всякой подготовки полезли покорять аутбэк — оба были рачье-красными от солнца.

Кеплер покачал головой и вышел наружу.

— Добрый день, — поздоровалась женщина. — Это Тилмут-Уэлл? — спросила она, даже не дожидаясь ответа.

По произношению Кеплер понял, что она американка. Она с сомнением огляделась.

— Нет, — ответил Кеплер.

— Э… тогда… можешь показать, где это? — попросила женщина. — Мы хотели посмотреть Лейк-Льюис, но заблудились.

Теперь уже Кеплер посмотрел на неё с недоумением.

Он видел в интернете фотографии солёного озера, располагавшегося неподалёку. Во время сезона дождей Лейк-Льюис выглядел вполне достойно, но сейчас от него остались только толстые неприглядные соляные поля. Бывали люди, которых завораживало более или менее выраженное уродство, но эти двое на таких не походили. И на исследователей тоже.

— Вас привлекают пересыхающие солёные озёра? — скептически спросил Кеплер. — Серьёзно?

— Не обязательно, но это же типичная австралийская туристическая достопримечательность, — ответила женщина. Потом посмотрела на него с сомнением. — Так сказал кассир на заправке Калтекс в Алисе.

Может, так и было. Кеплер жил здесь ещё слишком недолго, чтобы судить. Но одного он не понимал. Озеро находилось практически напротив Тилмут-Уэлла — западнее Танами-роуд. А его ранчо — юго-восточнее.

— Он объяснил вам дорогу? — спросил Кеплер.

— Да, сказал, что через сто сорок километров нужно свернуть с Танами-роуд на запад, там начинаются окраины озера. Потом проехать вдоль них двадцать километров на север к самому озеру, а роудхаус Тилмут-Уэлл будет прямо напротив.

— Всё правильно, — ответил Кеплер и впервые за несколько недель развеселился — он уже понял, что произошло. — Только вы свернули на восток.

— А… — женщина смущённо кашлянула. — Вот оно что…

Аутбэк умудрялся заставлять даже женщин не спорить с очевидным. Даже не пытаться.

— Гениально, — открыто оценил Кеплер. — Или вы решили сэкономить и взяли машину без навигатора?

— Эй, в навигаторах прокатных машин аутбэк не картографирован! — возмутился мужчина так, будто объяснял ребёнку элементарные вещи. — Наш навигатор показывал только жёлтое ничто и «офф роад»!

— Но и стороны света, — парировал Кеплер, но сдержался — злиться на этих двоих смысла не было. — Ладно. Если собираетесь и дальше ездить вне дорог — сначала вернитесь в Алис и купите спутниковый телефон, — посоветовал он. — Если бы у вас ещё и топливо закончилось, и вы не нашли моё ранчо — завтра были бы мертвы. Со спутниковым телефоном хотя бы смогли бы вызвать помощь.

— Спасибо, — задумчиво ответила женщина. Потом возмутилась уже вполне по-американски: — Но почему здесь не работают мобильные? Я даже специально купила двухдиапазонный телефон!

— Это аутбэк, — напомнил ей Кеплер. — Радиоволны здесь далеко не уходят. Здесь свободно распространяется только ультрафиолет.

— Но возле Айерс-Рок работало же! — возразила женщина.

— Во-первых — это уже много лет называется Улуру, — поправил её Кеплер. — Во-вторых — ты здесь где-нибудь видишь достопримечательность?

— Озеро? — язвительно напомнила женщина.

Из-за близости к Тилмуту телефон там действительно мог работать.

— Да. Но вы перепутали запад и восток, — так же ответил Кеплер и смотрел ей в глаза, пока она не отвела взгляд. — Садитесь. Я возьму машину и поеду перед вами до Тилмута. Потому что мне не хочется потом закапывать ваши полусгнившие трупы.

— Мы поняли, — сказал мужчина, а женщина прикусила губу. — Большое спасибо.

— Пожалуйста, — ответил Кеплер.

— Можешь дать холодной колы? — попросил мужчина. — Мы уже два часа умираем от жажды.

Кеплер потрясённо посмотрел на него.

— Ваш запас воды состоял из чего — шести банок колы, которые влезли в холодильник машины? — предположил он. — Сколько вы уже здесь, два дня?

— Три, — ответил мужчина немного упрямо. Потом уже тише добавил: — Извини.

— Да нормально, — ответил Кеплер и показал на стулья и стол на веранде, которые наследники ранчо тоже оставили. — Садитесь.

— Спасибо, — сказала женщина, примирительно улыбнулась и поднялась на веранду. — Я Барбара. А это мой муж Клифф.

— Тогда твоё имя по-латыни означает «чужая», — ответил Кеплер. — Что подходит.

Пока американцы садились, Кеплер зашёл в дом. Он принёс бутылку воды, два стакана и небольшую миску с солью. Поставив всё на стол, он увидел, что Клифф смотрит на него с искренним недоумением.

— А холодной колы нет? — жалобно спросил тот.

Кеплер подавил раздражение от такой беспечности.

— Пейте воду и ешьте соль, — приказал он. — При обезвоживании нарушается электролитный баланс. Тогда можете пить колу хоть вёдрами — жажду это всё равно не утолит. И если пить холодное — потеть будете ещё сильнее, потому что организму придётся согревать жидкость. Горячий чай был бы даже лучше. Могу сделать.

Теперь уже виновато глядя, Барбара взяла из миски щепотку соли. Она посмотрела на Кеплера, когда он налил ей стакан воды. Он кивнул. Барбара положила соль на язык, поморщилась и быстро выпила. Потом то же самое сделал Клифф. Кеплер заставил их повторить процедуру.

— Ты был прав, — удивлённо признал Клифф. — Я больше не хочу пить. — Он помолчал. — Чай, думаю, не нужен.

— Пожалуйста, — ответил Кеплер. — Тогда садитесь в машину. В роудхаусе купите много воды и заправьтесь. И подумайте о спутниковом телефоне.

Минуту спустя Клифф уже сидел за рулём Мицубиси.

Кеплер пошёл за Фордом.

*****

Когда роудхаус уже оказался в пределах видимости, Кеплер остановился, опустил стекло и показал в ту сторону.

Проезжая мимо, Барбара и Клифф с улыбкой помахали ему. Кеплер коротко ответил тем же, поднял стекло и развернулся.

Глава 6

Тренировками Кеплер мог заполнить свои дни. А чтобы по вечерам отвлекаться от воспоминаний, в Сиднее он купил ноутбук. И поскольку мобильная связь в Австралии хорошо работала только в городах и существовала вдоль крупных шоссе — чтобы попавшие в беду туристы могли вызвать помощь, — а в аутбэке не было даже намёка ни на неё, ни на кабели, интернет Кеплеру приходилось получать из космоса.

Для этого в магазине Турайя он заплатил четыре тысячи долларов за IP-модем и ещё шестьсот — за первый пакет на пятьсот минут. Сеть этого спутникового оператора, в отличие от Иридиум, покрывала только часть поверхности Земли. Но звонить Кеплер не собирался — и звонить ему тоже было некому. Ему вполне хватало того, что в аутбэке можно выйти в интернет. Под стать астрономическим ценам, «Турайя» было арабским названием звёздного скопления Плеяды.