Преломление

С момента приезда на ранчо Кеплер утром и вечером проверял электронную почту — не доставили ли спортивные снаряды.

Соответствующее письмо пришло вечером третьего дня.

*****

Утром четвёртого дня, сразу после пробежки и душа, Кеплер выехал, даже не позавтракав. Поэтому в Алис-Спрингс он приехал слишком рано — большинство магазинов и лавок в Австралии открывались только в девять.

Кофе Кеплер нашёл уже в одном бистро.

И вместе с ним получил одно наблюдение.

Он не выглядел как турист, и Барбара с Клиффом приняли его за австралийца, несмотря на африканский акцент, но хотя он произнёс всего пять слов — пожелал доброго утра и заказал кофе — продавщица в бистро сразу определила в нём приезжего. Дружелюбно она посоветовала ему взять к кофе ламингтон. Она расхвалила этот бисквитный пирог с шоколадом и кокосом как ту самую австралийскую особенность, от которой без исключения все приходят в восторг. Кеплер последовал примеру бесчисленных туристов до него. Пирог и правда оказался очень вкусным.

*****

В десять Кеплер забрал спортивные снаряды.

Он был по-настоящему рад снова выйти из почтового отделения. Сотрудник, который его обслужил и погрузчиком задвинул вещи в кузов Форда, был, конечно, приветливым, но с языковой точки зрения — настоящим палачом.

Местный английский, называемый «оззи-страйн», содержал выражения, которые Кеплеру ещё предстояло выучить, например «олдиз» вместо «родителей». Потом, вероятно потому, что австралийцы на своём гигантском континенте каким-то образом искали связь с чем-то маленьким, они без всякой системы уменьшали вообще всё. По дороге в Алис-Спрингс Кеплер в одном городке видел, как на «барби» вместо «барбекью», будто между делом, зажарили средних размеров коровье стадо. Дело не могло быть в том, что на жаре австралийцам просто не хотелось мучиться с большим количеством слогов, потому что они беспрерывно вставляли в речь спасибо и пожалуйста, а «дарлинг» и «май-лав» говорили даже совершенно незнакомым людям. Должны были существовать другие мистические причины обрывать каждое слово на середине и прилеплять к оставшемуся обрубку «и» или «й», а в случае сомнительных личностей вроде журналистов и вегетарианцев — «о».

Со всем этим Кеплер ещё справлялся. Но шамканье было жестоким. И чем дальше в глубь страны, тем беспощаднее оно становилось. Сотрудник почты шамкал с таким воодушевлением, словно от этого зависела его жизнь.

Снаружи Кеплер глубоко вдохнул и подождал, пока его перегруженное языковое чутьё снова успокоится. Тем временем он огляделся.

Его взгляд упал на вывеску на здании по диагонали напротив. Простые буквы сообщали, что здесь принимает врач.

Поддавшись внезапному порыву, Кеплер пошёл туда.

Очереди в клинике не было, но три помощницы врача выглядели очень занятыми. Командовала всем худощавая решительная женщина лет сорока. После того как Кеплер выразил желание пройти полное обследование, помощница некоторое время подумала. Потом каким-то удивительно доброжелательным тоном спросила про деньги. Кеплер протянул ей свою Виза, затем заполнил анкету и после этого был проведён в лабораторию.

Если не считать полного сканирования тела, Кеплер прошёл все необходимые для широкой диагностики обследования — включая нагрузочный тест, ЭКГ, мазки и забор всех биологических жидкостей.

После этого он чувствовал себя более вымотанным, чем после двадцатикилометрового перехода по джунглям. Помощница назначила ему точное время приёма через неделю — ровно в одиннадцать часов.

Кеплер вышел из клиники и поехал в ближайший строительный магазин. Там он купил таль и пятнадцать килограммов быстросохнущего цемента. После этого заправился и поехал на своё ранчо.

Глава 7

Глок 26 лежал на пассажирском сиденье готовым к стрельбе. Не потому, что Кеплер боялся, будто кто-то найдёт его и попытается привлечь к ответственности за то, что он сделал в Африке, или где-то ещё. Глок 26 он всегда держал при себе совсем по другой причине. Пистолет не заменял ему Буди, но для Кеплера всё же был чем-то вроде друга.

Он инстинктивно потянулся к пистолету, когда увидел свежие, хотя уже наполовину занесённые ветром следы шин. На ответвляющейся дороге от Танами-роуд к его ранчо никому нечего было делать, поэтому следы выглядели просто неестественно. Оставить их не могли даже заблудившиеся чудаки вроде Барбары и Клиффа — такие бы поехали прямо через самое непроходимое место вместо того, чтобы пользоваться хоть каким-то подобием дороги.

Кеплер засунул уже нагревшийся на солнце Глок под правое бедро.

*****

Следы оставил Лэнд Крузер австралийской полиции.

С дружелюбием визит двух полицейских, которых Кеплер увидел у себя во дворе, не имел ничего общего — судя по всему, они были здесь по службе. Увидев Форд, они встали рядом друг с другом справа от своего белого внедорожника Тойота. Оба положили руки на Глоки в кобурах на поясе и не сводили с Кеплера глаз. Он убрал Глок 26 обратно в набедренную кобуру, демонстративным движением положил обе руки сверху на руль и плавно затормозил. Медленно подъехал к полицейским, которые непрерывно за ним наблюдали, и остановился.

Полицейскому слева было около шестидесяти. Он был без солнцезащитных очков и оказался одним из немногих сильно загорелых австралийцев, которых Кеплер пока видел — большинство жителей этого континента защищались от солнца одеждой и кремами. Полицейский был сухощавым, слегка коренастым и смотрел быстро и внимательно. Искривлённая спина говорила о тяжёлой травме. Судя по всему, её последствия он ощущал постоянно — лицо полицейского будто бессознательно застыло в постоянной боли.

Его коллега позади был моложе и светлее, но казалось, что характер у него тот же немного грубоватый, как у мужчин аутбэка.

Кеплер не двигался, и три секунды они изучали друг друга. Губы молодого полицейского шевельнулись, и старший пошёл вперёд.

Кеплер посмотрел на него, когда тот открыл дверь машины. Взгляд полицейского недоверчиво впился ему в глаза, потом осмотрел салон.

— Мистер Люгер? — сдержанно спросил полицейский.

— Да.

— Заглушите двигатель и выйдите. Медленно, сэр.

Фраза прозвучала как недвусмысленный приказ, но из-за обращения Кеплер немного расслабился.

Он заглушил двигатель и вышел, держа обе открытые руки перед грудью. Старший полицейский продолжал его разглядывать, потом убрал руку с оружия. Его молодой коллега подошёл ближе. Руку с Глока он не убрал. Кеплер кивнул ему и опустил руки.

— Я офицер Грэм, — представился старший полицейский и слегка качнул головой в сторону младшего. — Это офицер Боуи. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, мистер Люгер.

Несмотря на попытку говорить нейтрально, в голосе полицейского слышалось напряжённое неприятие. Будто он ещё не мог его обосновать, но уже был уверен, что оно оправдано.

— Спрашивайте, — ответил Кеплер.

Полицейский достал несколько карточек. Две из них протянул Кеплеру. Это были увеличенные копии фотографий из паспортов Барбары и Клиффа. Кеплер быстро взглянул на снимки и вернул их. Грэм, всё это время буквально следивший за его лицом, молча забрал карточки и протянул ещё две. Снова увеличенные паспортные фото, снова пара. Ни мужчину, ни женщину Кеплер никогда в жизни не видел. Он вернул карточки.

— Первые — Барбара и Клифф, их фамилии я не знаю, — сказал он прежде, чем Грэм успел спросить. — Они заблудились. Я дал им воды, потом проводил до Тилмута, чтобы они могли вернуться в цивилизацию.

— Верно, — прокомментировал Грэм. — А эти двое?

— Никогда не видел.

— Уверены? — сразу же спросил он с подозрением.

— Абсолютно, — подтвердил Кеплер. — Можно спросить, что вообще происходит?

— Конечно, — ответил Грэм. — Он убрал фотографии в левый нагрудный карман и пристально посмотрел Кеплеру в глаза. — На них напали и ограбили

Теперь стало понятно, почему Боуи держался за Глок.

— Почему вы думаете, что я к этому причастен? — спросил Кеплер.

— С чего вы взяли? — спросил Грэм. — Я такого не говорил.

— По тому, как вы оба себя ведёте, даже дилетанту сразу ясно, что вы меня подозреваете, — ответил Кеплер.

— А вы профессионал? — спросил Грэм.

— Больше, чем вы, если вы ещё не читали моё дело, — ответил Кеплер. — Там написано, что в ЮАР я служил в полиции.

Грэм скривил губы в подобии улыбки.

— Красиво сказано, — заметил он. — Только оба нападения произошли не очень далеко отсюда. Первое — вечером во вторник, второе — в четверг после обеда. — Его взгляд стал жёстким. — И сколько времени вы здесь живёте?

— С прошлого понедельника, вы это и так знаете, — ответил Кеплер. — Что, Барбара и Клифф меня прямо опознали?

— Они и ещё двое потерпевших показали, что грабителей было двое и они были в масках, — начал Грэм спокойно.

— У вас двоится в глазах? — перебил его Кеплер. — Видите меня и ещё раз меня?

— Барбара описала одного из грабителей как невысокого спортивного мужчину, вежливого и высокомерно-саркастичного, — Грэм не отреагировал на вопрос и продолжил, не отводя взгляда от Кеплера. — Этот тип с подчёркнутой любезностью засунул ей в рот ствол дробовика, пока второй требовал у Клиффа банковские карты и пароли. Тот, разумеется, сразу всё отдал. После этого первый официально поблагодарил, и оба исчезли.

— Это действительно так было или вы пытаетесь вызвать у меня реакцию? — прямо спросил Кеплер.

— И то и другое, — на этот раз так же прямо ответил Грэм и безрадостно улыбнулся. — И Барбара сказала, что вы вели себя точно так же, как тот невысокий грабитель.

— Она меня испугалась? — удивился Кеплер.

— Вот вы мне и скажите, — предложил Грэм.

— Думаю, нет, — ответил Кеплер. — Но вы ведь не просто мельком просмотрели моё дело? Или там не было сведений от АНЗ о количестве цифр до запятой на моём счёте?

— Были, — довольно резко ответил полицейский, возможно, именно поэтому. — Но вы не единственный, кто по непонятным причинам сбежал в наши края. И даже не единственный бывший военный. — Он достал из кармана ещё одну фотографию. — Этого вы тоже не знаете?

Кеплер бросил взгляд на плохо выбритое лицо. В остальном мужчина даже был на него похож, только выглядел массивнее.

— Когда солдаты не справляются с гражданской жизнью, они обычно спиваются, — тем же тоном ответил Кеплер. — А вы учли в своих рассуждениях тот факт, что в Алисе второй по величине уровень преступности и самый высокий уровень убийств в стране? — спросил он. — И что по всей Северной территории хозяйничают преступные мотоклубы?

— Для таких нападений они подошли бы идеально, — согласился Грэм. — Использовать этот факт как прикрытие для нападений — было бы умно, нет?

— Слишком тонко, — язвительно ответил Кеплер. — Или слишком очевидно.

— Примерно так же, как то, что вы не приглашаете нас в дом? — поинтересовался Грэм в провокационно-колком тоне.

— Хотел сделать это раньше, — ответил Кеплер, — но теперь уже нет. — Он коротко усмехнулся, заметив вспышку в глазах полицейского. — Предлагаю другое — хотите обыскать моё ранчо?

Этого Грэм не ожидал. Но мгновенно взял себя в руки и спрятал удивление за кривой безрадостной улыбкой.

— Вы разрешаете нам это совершенно добровольно?

— Я даже настаиваю, — подтвердил Кеплер.

Из-за Эрмы и Глок 17 он не переживал — оружие, боеприпасы и глушители для винтовки и пистолета он спрятал под верандой. Место было почти очевидным, но именно поэтому и относительно безопасным — пока не появятся основания искать. К тому же Кеплер аккуратно снял доску и так же тщательно поставил её обратно.

Грэм кивнул коллеге. Боуи ответил тем же и протянул руку. Кеплер отдал ему связку ключей. Под внимательным взглядом Боуи он остался стоять рядом с Фордом, пока Грэм быстрым шагом направился в дом.

Ему понадобилось меньше двадцати минут. Но дом был почти пуст, а профессионал умеет работать эффективно. Грэм производил впечатление человека, который это умеет. Когда он вышел, лицо у него было недовольным. Он остановился и внимательно осмотрел пол веранды. Потом медленно пошёл налево, не отрывая взгляда от досок. В конце веранды, именно там, где Кеплер спрятал оружие, полицейский замедлил шаг. Ненадолго замер. Но все доски там выглядели так же, как остальные. Грэм пошёл в противоположный угол.

Кеплер покосился на Боуи. Тот всё так же неподвижно и не моргая наблюдал за ним. Охотник. Причём хороший.

Грэм стоял в углу веранды, опустив голову. Вдруг быстрым движением поднял её и посмотрел на Кеплера. Он спокойно выдержал взгляд. Грэм вернулся. Обыскивать сарай и помещение с генератором он не стал. Подошёл к Кеплеру и молча вернул связку ключей, никак не прокомментировав обыск.

— Где вы вообще были последние дни? — глухо спросил он.

— В основном в Алис-Спрингс, остальное время здесь, — правдиво ответил Кеплер.

— Кто-нибудь может это подтвердить? — поинтересовался Грэм.

— Разве что какие-нибудь насекомые, — насмешливо ответил Кеплер.

— Ладно, — фыркнул Грэм. — Осторожнее со мечом, ладно.

Не сказав больше ни слова, он пошёл к Тойоте. Боуи, всё ещё держа руку на пистолете, с бесстрастным лицом сел в машину. Оставляя за собой шлейф пыли, Лэнд Крузер уехал.

Кеплер проводил машину взглядом.

*****

Бесконечная красная равнина вокруг него, уходившая вдаль, казалась другой планетой. Других планет Кеплер, правда, не знал, но безрадостную представлял себе именно так. Здесь всё ощущалось иначе, чем в Африке. Даже жара.

Всё остальное, казалось, осталось прежним — спустя всего две недели в Австралии Кеплер снова почувствовал над собой тяжёлую тёмную тень своей судьбы. Он упрямо поднял голову.

— Эй, Австралия. Я такой, какой я есть, и всегда таким буду, — тихо и твёрдо сказал он. — Но тебя это не касается. Вообще никак. Так что оставь меня в покое.

Глава 8

Грэм положил вакидзаси, который лежал в шкафу, на кровать. Эта скрытая игра Кеплера не заинтересовала, но он решил получше спрятать своё оружие.

Меч он оставил лежать и вышел наружу. Загнал Форд задним ходом в сарай, закрепил таль на потолочной балке и выгрузил тренажёры, потом — мешки с цементом. Для его первоначального замысла хватило бы пятнадцати килограммов, но теперь ему требовалось ещё десять.

Поэтому после разгрузки Кеплер поехал в Тилмут-Уэлл.

*****

После первого знакомства, когда Кеплер представился, дружелюбная улыбка Пита стала по-настоящему тёплой. Чуть позже то же произошло и с другими жителями Тилмут-Уэлла. Теперь же Пит выглядел даже не сдержанным, а откровенно неприветливым. И, похоже, сожалел лишь о том, что не может запретить Кеплеру заходить в свой магазин.

Вообще-то Кеплер просто не хотел ехать в Алис-Спрингс. Но теперь, возможно, ещё можно было чего-то добиться.

— Привет, Пит, — поздоровался он с нарочитой беззаботностью, закрывая дверь.

— Люгер, — отрывисто пробормотал хозяин магазина.

Вообще-то фамилию Кеплера он знать не мог. По крайней мере, в воскресенье она его совершенно не интересовала. А теперь он скрывал внезапно возникшую неприязнь не больше, чем несколькими днями раньше скрывал дружелюбие. Кеплер догадывался почему. Здесь, среди бескрайних и враждебных просторов аутбэка, люди были консервативны по вполне определённой причине. Это был защитный рефлекс — ради самих себя и той маленькой общины, в которой они жили. Скрытый намёк уйти из магазина Кеплер проигнорировал.

— Мне нужно десять килограммов быстротвердеющего цемента, — сказал он.

— Зачем? — насторожённо спросил Пит.

— Не твоё дело, — сухо ответил Кеплер. — У тебя есть?

Пит будто подавил желание потянуться к телефону. Потом несколько секунд смотрел на Кеплера так, словно размышлял, не достать ли дробовик из-под прилавка и не пристрелить ли его прямо здесь. Но вместо этого молча развернулся и ушёл в глубину магазина. Через минуту вернулся с серо-синим мешком на левом плече и бросил его Кеплеру под ноги, даже не проверив, не завалится ли тот на него. После этого Пит ушёл за прилавок. Кеплер достал кредитную карту. В Австралии такой способ оплаты был обычным почти везде, кроме совсем уж мелких сумм. Пит посмотрел на него так, словно тот его оскорбил.

— Сегодня только наличными, — холодно потребовал он.

Кеплер недоверчиво посмотрел на него. Тот выдержал взгляд, не изменившись в лице, и коротко кивнул в подтверждение.

Современные способы оплаты обычно были очень удобны. Но ещё солдатом Кеплер усвоил: наличные нужно иметь при себе всегда. За линией противника нельзя было в случае необходимости купить у гражданского кредитной картой ни кусок хлеба, ни куртку, ни даже просто его молчание. Людей приходилось либо убивать, либо платить им долларами. Четвёртым действием Кеплера после прибытия в Австралию было раздобыть три тысячи местных долларов разными купюрами.

— Ладно, Пит, — легко сказал он, расстёгивая молнию правого кармана на штанах и доставая пачку денег. — Сколько?

— Сто семьдесят пять, — невозмутимо ответил тот.

В аутбэке всё стоило дороже, чем в городах, но здесь цена была завышена слишком явно и нарочно. Кеплер это никак не прокомментировал. Он отсчитал сто восемьдесят долларов и положил купюры на прилавок.

— Не утруждайся со сдачей, Пит, — сказал он. — Оставь себе.

Он закинул мешок цемента на плечо, подошёл к двери и открыл её ударом ноги. Когда он укладывал покупки в кузов Форда, то посмотрел через плечо. Пит стоял у окна и наблюдал за ним. В чуть приподнятой левой руке он держал микрофон громкой связи от рации.

*****

Пока Кеплер копал пол в сарае, он ждал, что приедет Грэм. Но время шло, а тот не появлялся.

Покупая цемент, Кеплер рассчитывал через Пита спровоцировать Грэма приехать. Он хотел, чтобы полицейский увидел, для чего ему нужен цемент, и успокоился. После этого можно было бы спокойно заняться тайником для оружия. Теперь же приходилось спешить — вдруг Грэм всё-таки появится с ордером и перевернёт ранчо вверх дном.

Пока было время, Кеплер пошёл в сарай с генератором. Сначала он собирался устроить тайник где-нибудь наугад за пределами ранчо, но потом вспомнил, что бетонные основания генератора и дизельного бака в генераторном сарае вплотную подходили к задней стене. Кеплер измерил расстояние между ними и их высоту. Вернувшись в сарай, он разобрал перегородку в дальнем левом углу. До заката сколотил из досок два деревянных ящика. Если поставить их рядом, по ширине они точно заполняли пространство между двумя основаниями. По высоте и длине каждый ящик был на десять сантиметров ниже и короче оснований. Открытой у каждого оставалась только одна торцевая сторона.

Наступила ночь. Теперь Кеплер оказался уязвим. Из генераторного сарая просматривалась лишь небольшая часть ранчо, и если Грэм подъедет с севера, запада или востока, Кеплер заметит его слишком поздно. Но рискнуть пришлось — тайник нужно было делать сейчас. Поэтому цемент он замешал в сарае. Если появится Грэм, можно будет сказать, что он просто хотел взять второй мешок из генераторного сарая. Но если у Грэма окажется ордер и он захочет обыскать сарай — всё кончено.

Хотя, возможно, Кеплер просто себя накручивал. Не исключено, что ни Пита, ни полицию вообще не интересовало, для чего он купил цемент.

Кеплер установил деревянные ящики между основаниями генератора и дизельного бака так, чтобы их открытые стороны упирались прямо в заднюю стену и закрывались четырьмя её досками. Потом с помощью гвоздодёра из гаража отсоединил их изнутри. После этого сдвинул ящики в окончательное положение и накрыл старым одеялом из сарая, чтобы внутрь попало как можно меньше цемента. Сделать ящики совсем без щелей не получилось — у него не было ни циркулярной пилы, ни времени точно подгонять доски. Из гаража Кеплер принёс металлический лист. Его он привязал верёвкой перед основаниями генератора и дизельного бака. Затем замешал цемент и залил им ящики. После этого выровнял поверхность так, чтобы над ящиками цемент оказался вровень с обоими основаниями. Как только цемент перестал быть жидким, Кеплер накрыл его пластиковой плёнкой, в которую были завёрнуты тренажёры, чтобы он быстрее высох. Потом запер генераторный сарай. Но работа была ещё далеко не закончена — нужно было дождаться, пока цемент хотя бы частично схватится, прежде чем продолжать.

Кеплер потянулся. И тут его пробрал озноб. Днём он вспотел, а после наступления темноты температура резко и сильно упала. Было странно видеть пар изо рта в одном из самых жарких мест планеты.

Тут в рассеянном лунном свете он заметил движение метрах в тридцати справа. Но это оказалось всего лишь сумчатое животное, которое копалось в земле. Оно прервало раскопки и принюхалось. Запах человека оно либо не знало, либо просто было голодным и Кеплер его совершенно не интересовал — зверёк сразу же снова яростно принялся рыть. И не зря: вскоре он вытащил на лунный свет какое-то чудовищное насекомое. Через секунду Кеплер услышал хруст его панциря.

— Приятного аппетита, — тихо пожелал он и пошёл в сарай.

Там он забетонировал металлическое основание макивары. Потом подвесил массивный мук-ян-чжон на таль. Так Кеплер мог один спокойно выставить его и не торопясь забетонировать крепление. После этого в задней трети сарая он подвесил боксёрский мешок. Теперь места хватало и для тренировок на снарядах, и для упражнений с мечом, и для боя с тенью.

Работа заняла гораздо больше времени, чем он рассчитывал, и Кеплер вымотался полностью. Он съел шесть яичниц-глазуний, выпил три чашки кофе и пошёл в генераторный сарай. Цемент тайника ещё не высох окончательно, но поверхность уже стала довольно твёрдой. Кеплер убрал металлический лист и плёнку. Теперь пространство между основаниями генератора и бака было заполнено так, что казалось, будто все три бетонных блока изначально составляли одну конструкцию — если не считать того, что новый цемент был гораздо светлее. Чтобы сравнять оттенок, Кеплер два часа втирал в него и в оба бетонных основания моторное масло, дизельное топливо и пыль. После этого основания и тайник между ними выглядели как единое целое. А крепления генератора и дизельного бака в основаниях должны были экранировать оружие в тайнике от металлодетектора. Напоследок Кеплер укоротил гвозди у снятых досок задней стены сарая так, чтобы они удерживали доски на месте, но сами доски можно было без усилий снять и слегка отвести в стороны. Поскольку снимал он их изнутри, снаружи стена выглядела совершенно нормально. Кеплер принёс Эрму, Глок, патроны и глушители, уложил всё в деревянные ящики и закрыл тайник.

Лишь вернув инструмент в гараж, он с облегчением выдохнул. Теперь он наконец расслабился и возможного обыска больше совершенно не боялся. Шатаясь от усталости, он принял душ и, ничего не поев, рухнул в кровать. Он проспал остаток дня и следующую ночь.

Глава 9

На следующее утро после пробежки Кеплер сел в Форд и начал объезжать своё ранчо по расходящейся спирали, подыскивая место для стрельбы из Эрмы. Всего в тринадцати километрах к западу он нашёл восемь эвкалиптов — достаточно толстых, чтобы выдержать прямое попадание винтовочной пули.

*****

На следующий день Кеплер достал винтовку из тайника. Вместо утренней пробежки он отправился к эвкалиптам. Через два часа он лежал на красной земле аутбэка ровно в двух тысячах метров от них.

Калибр .338 Лапуа Магнум, или по метрической системе 8,6×70 мм, разрабатывался для боевых дистанций до полутора тысяч метров. Под углом тридцать четыре градуса пуля баллистически могла улететь и на четыре километра, но попасть из .338 в цель дальше двух километров означало либо чистую удачу, либо весёлое гадание — либо крайне тщательно подготовленный и точно выполненный выстрел.

Кеплер отключил все ощущения и мысли, не связанные с винтовкой, эвкалиптом и расстоянием между ними. Но окружающее он при этом прекрасно воспринимал — не делать этого в реальной обстановке означало смерть. Во всём остальном его наполняло сосредоточенное спокойствие, отсекавшее всё, что могло повлиять на выстрел.

И всё же на подготовку ушёл целый час. Лишь убедившись абсолютно во всём, он выстрелил.

Потом опустил ствол. Падение траектории на такой дистанции было огромным, и для компенсации пришлось взять очень большое превышение. Одновременно он увеличил кратность и посмотрел на цель — крайний левый эвкалипт с приметной веткой, отходившей от ствола примерно в метре над землёй. Её основание Кеплер и выбрал точкой прицеливания. Он поймал цель взглядом — и одновременно пуля преодолела два километра. Она попала всего примерно на два сантиметра ниже основания ветки.

Кеплер не почувствовал никакого покалывающего взрыва где-то в животе, отголосок которого приносит несколько секунд опьяняющего ощущения, а потом радостно перехватывает горло. Это совершенно точно не было счастьем — счастье подразумевает случайность.