Православное монастырское кладбище: история и современность

Со второй половины XIX в. в практику входит создание мемориальных сооружений из импортных минералов: итальянского, немецкого, китайского гранита, сырья, доставленного с приграничных к Российской империи, разработок. Саркофаги были распространены на погребениях купцов, мещан и даже зажиточных крестьян.

Обращаясь к истории, следует сказать, что традицию помещать покойного в саркофаг у египтян переняли многие народы – этруски, греки, римляне. Саркофаги находят и в Причерноморье, оставленные давно сгинувшими скифскими и сарматскими племенами. В отличие от египтян, тела уже не бальзамировали, некоторые народы отказались от упрощенных форм, постепенно перешли к настоящим произведениям искусства. Конечно же, лучшим образцом среди таких государств стал Древний Рим. Саркофаги зачастую высекались даже из мрамора и украшались сценками из мифологии и/или портретами умерших, а также эпитафиями. В процессе распространения христианства покойников начали хоронить в земле, поэтому саркофаги постепенно вытеснялись теми самыми мелкими разновидностями надгробных памятников. Однако они продолжали использоваться для важных персон – правителей, высшего духовенства, которые завершали свой земной путь в стенах соборов. Зачастую изображение умершего размещалось на крышке саркофага. И поныне в соборах Европы можно увидеть старинные захоронения такого типа. Например, таковыми являются некоторые надгробия Кельнского собора в Германии. Случалось, что для захоронения использовали древний римский саркофаг, предварительно освобожденный от останков, ранее захороненного здесь человека. В России было принято хоронить, в таких случаях, под напольными плитами, а сверху устанавливать декоративный саркофаг. В период Возрождения саркофаги начали возвращаться на кладбища как показатель высокого социального статуса покойного. Тела по-прежнему хоронили в земле, но сверху вместо надгробия возводили декоративный саркофаг, который в XVIII−XIX вв., был представлен на российских кладбищах множеством образцов.

Следует также упомянуть о другом типе надгробного памятника, при котором на надгробии возлагается скульптурное изображение усопшего с его портретными чертами – эффигии [3]. Считается, что первые эффигии появились у этрусков, чья развитая цивилизация когда-то располагалась на Апеннинском полуострове. Они изображали на крышках саркофагов усопших в полулежащих на ложе позах, будто присутствующих на собственных поминальных трапезах. Известнейшим из таких надгробий считается «Саркофаг супругов», который датируется VI в. до н. э. Как ясно из названия, на нем изображена супружеская пара. Зарождающаяся римская цивилизация переняла у этрусков многое, от возведения арочных конструкций, до гладиаторских боев. Переняла и эффигии. Однако после распространения христианства эта традиция на время исчезла, чтобы возродиться в Англии, где с XII в. стали появляться эффигии. Конечно, это были захоронения знатных особ – Жоффрея де Мандевиля (эффигия примерно 1185 г.), Роберта Беркли (эффигия 1170 г.), Уильями Лонгспи (примерно 1240 г.) и др.

Эффигии являются одним из ценнейших исторических источников о средневековых одеяниях и вооружениях, столь ценные надгробия, как правило, размещались в закрытых помещениях соборов, потому прекрасно сохранились даже мельчайшие скульптурные элементы[98]. Например, на надгробии можно рассмотреть переплетение кольчужных колец или распространенные в той или иной местности виды оружия. В 1327 г., после похорон английского короля Эдуарда II, Вестминстерское аббатство пополнилось первой эффигией монаршей особы, что предопределило дальнейшее распространение мемориальной традиции. Вскоре фигуры на надгробиях стали появляться в Германии, Франции, Дании и т. д. Естественно, что средневековые надгробия уже давно не были похожи на своих этрусских предшественников: статуи усопших размещались, как правило, лежа на спине, с руками, сложенными на груди или в молитве. У мужчин одна из рук могла лежать на рукояти меча. Не редки случаи, когда рядом с мужчиной размещалась парная эффигия его супруги.

В конце XIV в. появились еще и другие разновидности эффигий, так называемые, брассы – плоские латунные листы, на которых изображение умерших наносили с помощью гравировки. Они стоили дешевле, потому были более доступными, хотя внимание к деталям и внешности покойного никуда не делось. Впоследствии такие изображения начали вырезать из минерального сырья. Брассы уцелели в храме святого Николая (Нигулисте) в Таллине. В нашу страну эффигии пришли в XVI в., но данная традиция практически не прижилась. Однако с эффигиями можно часто столкнуться в православных церквях, где издавна помещались раки с мощами угодников Божиих. А вот эффигии на отечественных некрополях нашей страны можно буквально пересчитать по пальцам. Безусловно, это два надгробия на территории кладбища XVIII в. В Северной столице.

На одном из памятников (Иоганна фон Рейссига) изображен ненадолго уснувший офицер. Статуя создавалась в 1840 г., по эскизам берлинского зодчего Августа Штрейхенберга, на Александровском механическом заводе в Петербурге. Изначально монумент находился на Волковском лютеранском кладбище среди семейных погребений рода фон Рейсигов. Его сооружение было призвано увековечить место и память штабс-капитана Иоганна Христиана Рейссига, умершего в 1839 г. На семейном участке фон Рейсигов позднее оказались погребены брат и родители Иоганна Христиана Рейссига, офицера Семеновского полка, умершего в тридцатилетнем возрасте. В 1930-е гг. монумент оказался перемещен на территорию Лазаревского кладбища. Таким образом, захоронение стало кенотафом, ведь после переноса памятника, перезахоронение останков умершего не производилось.

Второе надгробие в виде эффигии было создано над погребением баварского врача Густава Адольфа Магира, упокоившегося на Смоленском лютеранском некрополе Санкт-Петербурга в 1840-х гг. Надгробие Магира было перенесено на Лазаревское кладбище без перезахоронения праха в 1930-е гг. Изваяние создал французский скульптор Лемольт. Эта скульптура напоминает о самых древних традициях, когда изображали усопших полулежащими на камне. И здесь доктор медицины и хирургии задумчив, даже мечтателен. Магир прожил всего 35 лет и последние 10 из них жил в России, состоя на службе при дворе герцога Максимилиана Лейхтенбергского. Семейный участок с захоронениями семьи Магир сохранился на Смоленском лютеранском кладбище, однако нуждается в реставрации.

Еще одна сохранившаяся дореволюционная эффигия находится в Тарусе (Калужская обл.), где погребен живописец В.Э. Борисов-Мусатов. Он умер в Тарусе 26 октября (8 ноября) 1905 г., находясь на даче Цветаевых, из-за респираторных осложнений, которые развились, по одним данным, после купания в реке, а по другим сведениям, после катания по р. Оке. Надгробие было сооружено в 1911 г. его товарищем, скульптором А.Т. Матвеевым.

Другая известная эффигия была установлена в московском Новодевичьем монастыре и украшала захоронение генерала от кавалерии А.Ф.Багговута (1807−1883). Его надгробие было разрушено в процессе варварского разграбления кладбища Новодевичьей обители после прихода к власти большевиков.

Часовня – иной вид мемориальных памятников, распространившийся в середине XIX века. Часовня – прямостоящее надгробие, образно и внешне напоминающее известное культовое сооружение для молитвы, не имеющее престола и алтаря. Чаще всего такой памятник сооружался из мрамора и гранита, хотя на ритуальном рынке были более дешевые образы из известняковых пород. Редко, но обнаруживаются варианты часовен, изготовленные из чугуна с использованием технологий художественного литья.

Кенотаф – мемориальное сооружение, помещаемое на могильном участке, где отсутствует захоронение праха почившего. Кенотаф сооружается как чисто условная могила, в случаях, когда реальное погребение или перезахоронение умершего оказывается невозможным: останки были растерзаны дикими животными, бесследно утонули или затерялись среди обезображенных тел, погибших на войне.

Наиболее массивным и крупным мемориальным комплексом был склеп, фактически являющийся сложной и многоуровневой строительной конструкцией. В цокольном помещении склепа было возможно захоронение целого ряда членов одной зажиточной семьи. Когда-то склепом (с польского – «свод», «подвал») именовали особые подвальные переходы и катакомбные ниши, необходимые для захоронения умерших. Со временем склепом стали именовать часть церковного пространства, отведенного для погребения умерших представителей духовенства и сохранения мощей угодников Божиих. Захоронение в склепе подчеркивает высокий социальный статус, погребенных членов аристократической семьи.

Склеп как мемориальное сооружение акцентировал внимание на привилегированности и обеспеченности рода, являлся укоренившейся системой фамильных погребений, с богатым археологическим прошлым. Чаще всего склеп строили небольшим, именно в его подвальном этаже осуществлялось погребение (размещение) гробов умерших в специальных нишах или ячейках. Исходя из финансовых возможностей семьи и размеров погребальной камеры, в склепе могли похоронить как одного умершего (что было довольно редким явлением), так и группу близких родственников, супругов с детьми и другими. Каким бы не был склеп по размерам и манере декорирования, погребение всегда осуществляется внутри, гроб не засыпается землей, ее горсть лишь символически бросается на крышку гроба. Ниша или могила, укрепленная кирпичом, закрывается массивной плитой и закрепляется цементным раствором, что защищает могильную плиту от смещения, попадания влаги и распространение трупного запаха.

Изначально сооружение склепов получило распространение в горных районах, где было нельзя глубоко захоронить покойника. Ведь если похоронить умершего мелко, ядовитые вещества и трупные газы будут отравлять почву, воду и растения, служащие кормом животным. Ввиду опасности эпидемий было решено осуществлять погребения на поверхности земли. Многие зажиточные фамилии начали оплачивать постройку склепов, где затем хоронили не одно поколение семьи. Постепенно данные семейные гробницы приобрели популярность среди фамильных захоронений в погребальной практике. И все же, даже самая крупная родовая гробница имела некие «лимиты» на число погребений, поэтому-то и получила распространение практика кремации тел усопших. Постепенно горные жилые районы настолько увеличились, что жители были вынуждены заселить плоскогорья, однако практика кремации уже закрепилась.

Действительно в таких государствах, как Франция, Италия, на кладбищах до сих пор соседствуют старые и новые склеповые комплексы. В регионах, где земли хватало для проведения обычного погребения, просто не развилась традиция постройки склепов. Однако и в регионах с достаточным для погребения земельным фондом, могилы знати редко засыпали землей, часто изолировали стены кирпичной выкладкой и наглухо прикрывали каменной или чугунной плитой, что защищало тело умершего от вандализма и хищников. Подобная изоляция препятствовала развитию эпидемий.

В нашей стране наиболее употребительной формой погребения издавна является захоронение в земле. Еще в дореволюционный период, когда начали появляться склеповые захоронения богатейших родов, могилы знати сооружались под землей, а яма обкладывалась кирпичом и накрывалась массивной плитой. Склеп мог находиться под цоколем храма или часовни, где молитвенно сохранялась память о почившем. Дореволюционные склепы, как правило, сооружались над прахом представителей российского нобилитета, политиков, военных, дворян, зажиточных крестьян, ремесленников, крупной торгово-промышленной буржуазии.

Практика склеповых погребений в Европе была более распространенной, чем в нашей стране. Западноевропейские некрополи часто были меньшей территории, им подчас некуда было расширяться, поэтому за рубежом более экономно расходовали арендованную или купленную землю для захоронений. Кремируя почивших родственников, удавалось более рационально распоряжаться фамильным склепом, помещая туда урны после кремации. В подобном родовом склепе было возможным захоронение более тридцати урн. Это позволяло компактно распределить новые участки на кладбищах, похоронить несколько десятков родственников на небольшой территории, регулярно приходить и молиться.

Таким образом, в древности сооружение склепов было необходимостью, объяснялось отсутствием современных гидроизоляционных технологий. Сейчас его постройка связана скорее с недостатком земли на кладбищах, а также возможностью захоронения групп родственников на компактной территории, что облегчает посещение и уход за захоронением. Более того, семейные склепы помогают не утратить чувство принадлежности к истории своей семьи (знать имена и краткие биографии сведения о своих предках и их родственных связях).

Сооружение склепа было возможно даже на небольшом участке, а разработка эскиза, проведение всех инженерных изысканий и их строительная реализация, то есть, возведение мавзолея на территории некрополя занимало около года. При сооружении склепа родственники должны были определиться со стоимостью, назначением усыпальницы (служащей для погребения обычных гробов, размещения урн, совместного захоронения праха и останков). В дальнейшем следовало приобрести место на кладбище, в церковном подклете, решить массу строительных задач (составить эскиз склепа, выбрать подходящий материал и т. п.), чтобы избежать ошибок и уберечься от лишних трат.

Говоря о сооружении склепа, нельзя не упомянуть о другом интересном типе древнего захоронения – гипогее. Его легко узнать по характерной для него детали: в надгробную плиту закреплялось металлическое кованое кольцо, предназначенное для поднятия крышки. Этот тип захоронения имеет очень древнюю историю. Самой ранней постройкой подобного рода стал старейший мегалитический комплекс (Хал-Сафлиени) на территории Мальты, неожиданно найденный рабочими при прокладке канализации в 1902 г. Сооружение имеет помещения, прорубленные в известковой породе. Начало постройки Хал-Сафлиени относится к 4000 г. до н. э., а возможно велось и ранее, ведь в ходе раскопок в гипогее была найдена керамика периода Гхар-Далам.

Исследователи считают, что в данном гипогее сотни лет располагалось древнее кладбище. В былые времена, местные жители сооружали в известковых отложениях новые проходы и погребальные помещения, куда постоянно хоронили останки умерших. Постепенно площадь мемориального сооружения приблизилась к 480 кв. м., суммарно здесь было погребено порядка 6−7 тысяч умерших. Фактически гипогеем следует признать разновидность цокольной часовни или подземной усыпальницы. Гипогеи часто содержат ниши для кремированных человеческих останков или специальные углубления, выложенные кирпичом, предназначенные для их захоронения. Обычно камера строится выше грунтовых вод и имеет вентиляцию, дренаж пола и отвод воды. Пол сооружался каменным, либо насыпным, причем, в насыпном полу тоже встречаются отдельные, помещенные в землю останки. Иногда захоронения в одной камере были комбинированными: располагались в земле, помещались в нишах или гробах.

1.2. Создание и установка надгробных памятников в дореволюционный период

Память питается не только воспоминаниями, но и делами. Периодическое посещение места захоронения, христианское поминовение умерших, составление генеалогического древа, благоустройство места захоронения – все это дела, издавна сберегающие и накапливающие ценные сведения об умерших. Материальным выражением любви к покойному стали намогильные сооружения. Постепенно, ввиду естественной усадки грунта, притупления боли потери, перед родственниками неизбежно встают задачи, сопряженные с привидением могилы в порядок. Сразу же возникает дилемма, связанная с созданием проектного наброска, изготовления самого изделия, выбора подходящего времени для его установки и т. д. Наиболее сложным и волнительным моментом, напрямую касающимся установки монумента, является оседание земли на участке со свежей могилой. У большинства заказчиков этот известный факт вызывает тревогу и опасения, ставящие под сомнение монтаж мемориального изделия.

Основные факторы, способствующие обвалу земли на месте захоронения, кроются, как в естественном уплотнении грунта после похорон, так и в сезонном изменении влажности почвы, а также в гниении самого гроба: его материал утрачивает былую устойчивость и разрушается под весом земли. Увы, но к данному отрезку времени на могиле часто успевают установить памятник, который быстро накреняется и проваливается в осевшую почву через несколько лет и даже десятилетий. Риск развития подобной неприятной ситуации сохраняется несколько лет и даже десятилетий. Как правило, это было связано с изначально неверным сооружением монумента, отступление от элементарных закономерностей фиксации и укрепления могилы. Фиксацию памятника предписывалось производить в сухую и теплую погоду, ведь в холодное и влажное время монумент может треснуть. Издавна было распространено мнение, что пока земля не осядет, заниматься монтажом надгробия вообще не стоит, что являлось не вполне верным и соблюдалось не всегда.

Многие зажиточные семьи начинали предварительную подготовку по благоустройству захоронения спустя 40 дней после похорон – выбирали ритуальную мастерскую, где покупали готовое изделие или заказывали эскиз у художника, дополнительно укрепляли выбранное место. Само приобретение монумента в зимний период всегда было гораздо выгоднее, а заказчику предлагались скидки. У заказчика всегда была возможность для дополнительного обсуждения эскиза и проекта, более тщательного изготовления индивидуально заказанного монумента. Ответственное хранение надгробия в мастерской до его установки было недорогим или бесплатным. Говоря об установке памятника, отметим, что подобные мероприятия начинались с обстоятельного закрепления участка. Место, отведенное под памятник, перекладывалось бетонными и металлическими шпалами, на которые клали каменную плиту, служившую цокольным основанием мемориальной композиции. Затем приступали к монтажу и креплению самого надгробия, что давало некую подстраховку от обвала земли и проседания всей мемориальной конструкции. Кроме того, перед заказчиком вставали вопросы, касающиеся граверных работ и добавочного оформления могилы, ее озеленения, приобретения ограды, крепления лампады и т. п. На монументе обычно помещали биографические сведения о почившем, указывали сословный статус и семейное положение. Монумент могли украсить мозаикой, орнаментом, цитатой из Священного Писания. Гравировка осуществлялась ручным и механическим методом. Вручную наносили надписи, мелкие детали, небольшие культовые и декоративные изображения. Механически старались наносить крупные изображения с детальной четкой прорисовкой. На все эти работы у камнерезов уходило огромное количество времени, причем свои особенности имела гравировка на граните, мраморе и металле.

Гранит – невероятно прочный природный камень. Гранит сложен в обработке, эти памятники обычно полируются, что, безусловно, прибавляет красоты мемориалу, защищая его от царапин и сколов. Несмотря на наличие естественных вкраплений, разводов, его часто дополнительно оформляют гравировкой. Гравировка на мраморе несколько иная, что обусловлено свойствами мрамора. Мрамор более податливый материал, чем гранит. С ним можно создавать сложные скульптурные ансамбли. Но у мрамора имеется существенный технологический недостаток, заложенный в его природных свойствах и структуре. Ввиду своей «мягкости» он сильнее подвержен природным осадкам, а значит, теряет свой первозданный вид, то есть гравировка на мраморе возможна, но со временем будет стираться. Гравировка на металле также была доступна заказчикам и не отличалась сложностью, чаще всего выполнялась на табличках, однако нуждалась в уходе и регулярной покраске. Благодаря нанесению краски можно было надёжно защитить конструкцию от коррозии, изделие становилось более прочным и износостойким, могло выдержать серьезные перепады температуры. Проблемой здесь скорее было сохранить изделию привлекательный и эксклюзивный внешний вид.

Важным этапом в благоустройстве захоронения была покупка или изготовление красивой ограды, где сохранялось приемлимое соотношение цены и качества: красивый внешний вид, неприхотливость на протяжении всего срока службы, большой запас прочности и долговечность, возможность заказать оградку по индивидуальным размерам и предпочтениям. Известно, что оформление захоронения не может быть быстрым. Дело здесь осложняется не неграмотностью мастеров или равнодушием близких, а особенностями территории каждого некрополя, усадкой грунта и подобным факторам. Тем не менее, укрепленная ограда могла быть установлена сразу после монтажа надгробного памятника, что не только становилось неким очертительным знаком, а в зависимости от вида почвы, помогало сдерживать грунт внутри, и, безусловно, служило украшением территории.

Установка ограды на дореволюционных захоронениях являлась важнейшей задачей, связанной с благоустройством родового мемориального участка, попыткой длительного сохранения погребения. Чугунное ограждение могильного участка, созданное по авторскому эскизу, служит важнейшей деталью орнамента, дает возможность четко обозначить фамильное или семейное захоронение, предотвратить затаптывание могилы и создание стихийных дорожек и проходов между могилами. После монтажа массивной ограды, близкие получали некую гарантию в том, что захоронение их родных, надежно защищено, а пытаться пройти на закрытый кладбищенский участок, вероятнее всего, специально, никто не захочет.

Эскизов и проектных предложений на дореволюционном рынке ритуальных изделий было достаточно много, однако именно изделия ручной работы издавна наиболее ценились среди заказчиков. Другим оригинальным декоративным элементом считается цепь. Это сдержанный, но эффектный элемент, идеально сочетающийся с мемориалами из природного камня. Ограда обрамлялась побегами деревьев, виноградной гроздью, множеством цветов. Сооружая любое надгробие, мы фиксируем наши глубокие чувства и память о дорогом человеке.

Какое бы долговечное минеральное сырье и технику для изготовления памятников не использовали, любое надгробие требует реставрации, и со временем, будет разрушаться. Кроме самой простой очистки и удаления природного мусора, может потребоваться комплекс реставрационных мероприятий (полировка, удаление пятен, стойких загрязнений, коррозии и т. п.). Помимо обычной чистки и мытья, помогающих удалить с памятника бытовую грязь, бывают необходимы трудоемкие мероприятия, связанные с применением химических веществ, нужных для удаления плесени, пломбировки сколов, трещин, царапин и шероховатостей. Дополнительные декоративные элементы (вазы, мелкие статуи и пр.) в дни непогоды крайне сложно было спасти от дождя и сырости, ведь пленок и целлофана тогда не было, а спектр химических защитных средств был очень скудным. Выходом становилось сооружение специальной защитной арочной конструкции или сени, которая использовалась в оформлении памятников, в частности усыпальниц, склепов и надгробий.

Арка в мемориальной архитектуре несёт глубокий символический смысл. Она символизирует переход из земного мира в потусторонний, из временного состояния души в нечто вечное. Арка становится своеобразными вратами, ведущими в загробную жизнь, где душа усопшего обретает покой и бессмертие. Перечислим лишь некоторые виды арочных памятников: классическая арка (простая и лаконичная конструкция, состоящая из двух вертикальных опор и закруглённого свода); стрельчатая арка (вытянутая по вертикали конструкция с заострённым верхом, характерная для готического стиля); арка с колоннами (мемориал, в котором арочный свод опирается на декоративные колонны или пилястры). Встречались и более сложные многоарочные композиции – комплекс из нескольких арок, объединённых общей идеей и стилистикой. Сооружаемая сень могла быть готической, стилизованной под покров. Подобный уникальный памятник был установлен на могиле четырехлетнего дворянина Сергея Трубецкого на Тихвинском кладбище Александро-Невской Лавры в Северной столице. Мемориальная композиция отливалась из чугуна, декорировалась ажурным готическим орнаментом, вимпергом с лепестковым декорированием арок и башенками-пинаклями. Также есть упоминание об арке, орнаментированной резьбой над могилами Василия Блаженного, известного юродивого XV в. Благодаря подобной конструкции удавалось поддерживать хорошее состояние мемориала долгие годы. Если родственникам необходимо было произвести серьезные реставрационные мероприятия, они обращались к мастерам, которые не только восстанавливали целостность памятника, но и обновляли его внешний вид.

Уход за мрамором был более сложным и иным. Мрамор – горная порода, имеющая кристаллическую структуру, из-за чего она легко может впитывать пыль и грязь. Он подвержен негативному влиянию яркого солнца и осадкам, в результате чего мрамор выцветает и может разрушаться. Зная эти характеристики, каменщики обычно покрывают готовый мраморный памятник специальными противодеструктивными средствами. Кроме того, в будущем, несмотря на то, что камень будет покрыт раствором, его нельзя будет сильно мочить, а значит, в качестве уборки подойдет только мягкая влажная очистка без агрессивных абразивных чистящих средств. Для глубоких пятен использовали соду. После очистки камень покрывали антисептиком и средством от выцветания, а изображения – восковым водоотталкивающим средством. Губительным для памятника было размещение горящих свечей и лампад на его поверхности без подсвечника и защитного обрамления – киота. Попадая на камень, горячий воск не только оставляет пятна, но и образует микротрещины, которые разрушают плиты. В случае если трещины все же образовались, их заделывают специальной шпаклевкой.