3 свидания для плохого парня

– Думай что хочешь. – Я проверил время. – Но мы должны на что-то потратить полтора часа, пока я не верну тебя в центр. Чем бы ты хотел заняться?

Он повернулся ко мне, закатив глаза:

– Явно не сидеть в этом гадском парке. Зачем ты привел меня сюда? Здесь нечего делать, сплошной отстой. Парки для детей.

– Я не буду катать какого-то неряху в своей машине, так что смирись.

– Я не грязный.

– Да, конечно. Откуда мне знать, где были эти руки.

Мне только кажется или он правда поник?

– Последний волонтер… «старший брат» хотя бы кормил меня, когда я был голоден.

– Разве похоже, что мне есть дело до того, голоден ты или нет?

– Нет. Ты выглядишь как редкостный гад.

– Это потому, что я и есть редкостный гад.

Господи, неужели я только что назвал себя гадом? Неужели я постепенно опускаюсь до уровня этого ребенка?

Я провел рукой по лицу и сосчитал про себя до пяти, пытаясь успокоиться. Пока я собирался с духом, Кайл оттолкнулся от стола и направился к качелям. Вместо того чтобы сесть, он схватил сиденье и с силой толкнул его, запустив в полет. Цепи лязгнули и ударились о металлическую перекладину. От этого раздражающего звука разлетелось эхо в тихом парке.

– Прекрати дурью маяться! – раздраженно крикнул я со скамейки рядом со столом для пикника. – Ты мешаешь всем своим шумом. – И в особенности мне.

Он не обратил на меня ни малейшего внимания и снова с силой оттолкнул сиденье своими бледными костлявыми руками.

– Эй! – Мой голос прогремел на весь парк. – Я же сказал тебе, прекрати!

Тяжело сказать, почему меня это вообще волновало, ведь он оставил меня в покое и действительно убивает время, как я, в общем-то, и велел. Но по какой-то неведомой причине лязг металла буквально выводит меня из себя.

– Ты все же сядешь и покачаешься, как нормальный ребенок, или продолжишь раздражать всех вокруг? – рявкнул я низким голосом.

Кайл бросил еще один свирепый взгляд через плечо. Из-за злости его карие глаза стали как грозовая туча, освещенная вспышкой молнии, но так же быстро погасли. Выражение лица стало непроницаемым. Я с трудом выдавил тяжелый вздох. Это сложнее, чем кажется.

– Хочешь, я подойду и подтолкну тебя?

Боже, что я несу? За всю свою жизнь я никогда никого не качал на качелях. К тому же ему же одиннадцать, разве он не может раскачаться сам?

– Да пошел ты!

Он бросил качели, опять направившись к детской площадке и по пути пиная носками кроссовок веточки. Когда он добрался до горки, я вновь проверил время и в отчаянии застонал. С тех пор как я в последний раз смотрел на часы, прошло всего восемь минут.

Чтобы абстрагироваться от происходящего, я решил послушать музыку и открыл плейлист в телефоне.

– Тебе нельзя сидеть в телефоне во время наших встреч! – прокричал Кайл. – Возможно, если бы ты прочитал условия, то знал бы, что это строго запрещено. Ну, если только это не улучшает наши отношения.

– О, правда? – заорал я в ответ, запихивая телефон в задний карман. – Что еще мне запрещено делать?

– А какая разница? Ты уже нарушил штук пять правил.

Уже нарушил?

– Ладно, умник, ну и какие же правила я нарушил?

Кайл направился в мою сторону, по инерции размахивая костлявыми руками. Остановившись передо мной, он положил ладони на пояс своих черных спортивных штанов:

– Ну, для начала нельзя обзывать детей. Все это знают.

– Переживешь. – Я скрестил руки на груди. – Что еще?

– Ты должен был сообщить моей маме, куда ты меня повезешь.

О боже!

– Твоей маме?

– Да. И тебе нельзя оставлять меня одного.

– О чем ты вообще? Я же в метре от тебя!

– Да, но ты разрешаешь мне убегать. Ты хочешь, чтобы меня украли? – Он помахал руками, показывая, что я позволил ему гулять по парку без присмотра. – Вообще-то ты должен проводить со мной время.

– Парень, ты правда хочешь проводить время со мной? Раз я такой плохой. Две минуты назад ты сам назвал меня редкостным гадом.

Тишина.

– Малявка, ау?

– Меня зовут Кайл.

– Ладно. Кайл. Чем ты хочешь заняться? Кататься на велосипедах? На скейтах? Сразу говорю, я не собираюсь придумывать, как бы тебя развлечь.

– Скейты и велосипеды? Этим занимаются в парках, а я только что сказал тебе, что ненавижу их.

– У меня нет других идей. Прости.

Кайл теребил молнию на своей поношенной куртке:

– У тебя нет крутых друзей, с которыми мы могли бы потусоваться?

В моей голове сразу же всплыли Вайолет и Саммер, которые сейчас, скорее всего, занимаются чем-то интересным. Я отмахнулся от этой мысли, раздраженный тем, что он не может просто покачаться на качелях и полазать по столам и горкам, как нормальный ребенок. Почему его нужно развлекать?

– Может, в другой раз. Не возражаешь, если я посмотрю на время, о Блюститель Правил?

Кайл усмехнулся:

– Валяй.

Еще почти девяносто минут наедине с этим ребенком. Сто двадцать семь до тренировки по борьбе. Двести шестьдесят две минуты до того, как я смогу захлопнуть дверь своей спальни и закончить наконец этот паршивый день.

– Нам осталось потерпеть друг друга только полтора часа. Ты можешь с этим смириться?

Парень посмотрел на меня сверху вниз своими большими карими глазами. Они очень выделялись на его худом бледном лице. Россыпь веснушек на переносице была похожа на грязь. Его растрепанные, торчащие в разные стороны волосы придавали ему дикий вид. Он сделал глубокий вдох:

– Ты… полный отстой!

Глава 4

Вайолет

Клянусь, он приходит в дикий щенячий восторг, едва слышит звук срываемой с презерватива упаковки. Прямо как мой пес, когда я открываю пакет с кормом.

Зик не приходил в библиотеку несколько дней. Ни сам по себе. Ни на занятия со мной. Он просто исчез. Я не удивлена и не разочарована. Наоборот, чувствую облегчение после недели, пронизанной напряжением. Каждый раз, когда двери в библиотеку открывались, я задерживала дыхание, ожидая увидеть там Зика Дэниелса. Он еще не закончил свою статью, даже не близко, поэтому мне сложно понять, почему он не вернулся. Ну разве что ему надоело заниматься со мной.

Я думала об этом, пока мы с малышкой Саммер, держась за руки, шли к месту для пикника в четверг. Мы без труда нашли свободный столик, и я принялась разбирать наши рюкзаки, доставая книги, бумагу и принадлежности для рукоделия, которые принесла с собой.

– Как дела у твоей мамы? – спросила я, доставая блокнот для рисования и придерживая его, когда поднялся ветер.

– Хорошо. Она устала, но у нее остался еще один… как это называется, когда ходишь в университет?

– Семестр?

– Да. Остался один. А потом папа найдет квартиру, чтобы мы все могли переехать от бабушки и дедушки, когда она выпустится.

– Квартира? Это потрясающе! – Я приобняла ее. – У тебя будет своя комната?

– Думаю, что да!

– Ох, это прекрасно.

Отец Саммер, Эрик, только что получил диплом и начал проходить стажировку в одной из крупнейших корпораций в городе. Он явно преуспевает в том, что делает, а мама Саммер, Дженнифер, скоро должна окончить университет. Их маленькая семья наконец воссоединится.

– Эй! – прервала мои мысли Саммер, ткнув меня в предплечье карандашом. – Там тот мальчик.

Я подняла голову, ожидая увидеть обычного маленького мальчика. Однако вместо этого я увидела Зика Дэниелса с ребенком.

– Ч-что вообще он здесь забыл? – настороженно спросила я, чувствуя, как у меня в животе нарастает напряжение.

– Хочет поиграть? – с надеждой предположила Саммер.

Он точно пришел не за этим. Зик, нахмурив брови, плелся по траве к буйному мальчишке, который бегал вокруг него кругами. Он постоянно посматривал на телефон.

– Может, хватит уже? – донеслись до меня его громкие жалобы. – Ты сводишь меня с ума.

– Ты самый нервный человек на свете! – крикнул мальчишка, прыгая по камням, как ниндзя. – Ты отсто-о-о-ой!

Едва его ноги коснулись земли, мальчик сразу же побежал, кроссовками зарываясь в песок, разбросанный вокруг горки.

– Повзрослей! – крикнул ему вслед Зик.

Это выглядело так комично, что я едва сдержала смех. Он остановился, когда заметил нас с Саммер, и тут же закатил глаза.

– Я не слежу за тобой, – сварливо сказал он, подходя к столу.

Я начала перебирать содержимое крошечного рюкзачка Саммер, чтобы не смотреть на него. Протянула малышке блестящие наклейки с принцессами и полупустую упаковку конфеток «Тик-Так» с апельсиновым вкусом.

– Я и не д-думала, что ты следишь за мной. – Я слабо, почти снисходительно, улыбнулась ему. – Вряд ли я из тех девушек, которые вдохновляют таких парней, как ты, ходить за ними по пятам.

О боже, что на меня нашло, зачем я такое ляпнула? Слава богу, Саммер отвлекла меня, дернув за рукав рубашки.

– Ви, можно я пойду поиграю с этим мальчиком? – спросила она, уже вставая со скамейки и направляясь к Зику-младшему, который сердито расхаживал по детской площадке.

Ого! Они прекрасно подходят друг другу, но мне интересно, как Зик Дэниелс попал в программу «Старшие братья». Такие организации не берут кого попало. У них есть стандарты, ожидания. Я очень сомневаюсь, что он хоть как-то им соответствует.

– Конечно, милая, – сказала я ей. – Будь осторожна. Не бегай!

Вздох. Зик кинул на меня странный взгляд, когда я перебрасывала через плечо косу. Его светлые глаза остановились на моей шелковой резинке с розовым цветком. Он покачал головой и взглянул на мальчика, теперь сидящего на песке рядом с Саммер. Они играли вместе: слепили небольшой кулич и начали втыкать в песок вокруг него палки. Это сооружение напоминало замок с крепостной стеной.

У Зика завибрировал телефон, но, достав его, он не ответил на звонок.

– К-как продвигается твоя статья по биологии? – Я пыталась избавиться от заикания, но пока тщетно. – Скоро б-будет готова?

– Почти кончил.

Я моргнула, пытаясь понять, есть ли в его словах скрытый подтекст.

– Хочешь, просмотрю ее перед тем, как будешь сдавать? – предложила я. – Проверю для тебя?

– Я уверен, что там все в порядке.

– Я тоже в этом уверена, но дай мне знать, если передумаешь.

Мой взгляд метнулся на мальчика, который осторожно помогал Саммер сесть на качели.

– Мы должны позвать их сюда. У Саммер есть одно дело. Я знаю, что им весело играть, но она хотела сделать маме открытку на день рождения.

Я подозвала детей к нашему столику.

– Наверное, нам лучше уйти. Он не хотел сюда приходить, я его просто заставил.

– Но зачем?

– Может, потому что мне наплевать на его желания?

Я скептически посмотрела на него, пытаясь пробраться через вранье, в котором он увяз по уши. Впрочем, меня это не касается.

– Кроме того, – продолжил Зик, – я не знаю, куда еще притащить этого мелкого…

Вот теперь все понятно!

– А что насчет бейсбола?

Он вскинул брови:

– Я что, похож на бейсболиста?

– Нет, н-но я не сомневаюсь, что у тебя бы получилось.

– А то! Еще как.

Ну у него и самооценка.

– Ты любишь спорт? – Должен бы, с таким-то телом. Я спросила это как можно небрежнее, стараясь не пялиться на него.

– Да, люблю.

– К-какой?

– Борьбу.

– Ты занимаешься борьбой?

– Да. Слышала когда-нибудь о таком виде спорта?

Сарказм стал совсем очевиден, и это изменило тон нашего разговора. Напряжение заполнило воздух.

– Ага. Но я не подозревала, что она популярна в Айове.

Я никогда не думала, что он может выглядеть настолько пораженным.

– Ты серьезно?

– Да. Борьба – последнее, о чем я обычно думаю.

Я была спасена от продолжения этого разговора детьми, неохотно присоединившимися к нам за столиком.

– Парк – отстой, – проворчал мальчик.

– Да! – согласилась с парнишкой Саммер.

– Я слышала, ты не фанат парков, – подколола я мальчика с легким смешком, кладя перед Саммер лист бумаги, карандаши и наклейки, чтобы она могла начать оформлять открытку. – Но, может быть, мы придумаем что-нибудь интересное для вас двоих. Согласен?

– Парки отстой, но у него не было больше идей, куда меня отвести.

– Есть миллион мест, куда можно пойти! – Я повернулась к Зику. – Давай подумаем.

– Нет.

Друг, ну ты и ворчун. Я не обратила внимания на его ответ, мысленно решив позже составить список развлечений, и повернулась к мальчику:

– Как тебя зовут?

– Кайл.

– Что ж, Кайл, очень приятно познакомиться. Меня зовут Вайолет. – Я протянула ему лист бумаги. – Вижу, что ты уже большой, но, может, хочешь тоже сделать что-то своими руками? Твоя новая подружка, Саммер, мастерит для мамы открытку.

Кайл вскарабкался на скамейку и нетерпеливо выхватил листок у меня из рук:

– Конечно! Я тоже сделаю что-нибудь для мамы. А Саммер – классная, ну… для девчонки.

Я снова рассмеялась:

– Буду считать это комплиментом.

Зик фыркнул:

– Двусмысленный комплимент.

Кайл поднял голову и в замешательстве посмотрел на нас:

– А что такое двусмысленный комплимент?

– Это когда говорят что-то приятное и в то же время грубят.

– Я не грубил!

Я вмешалась, разложив на столе еще несколько листов бумаги, чтобы у детей было больше выбора. И… чтобы предотвратить спор, назревающий между двадцатиоднолетним капризным ребенком и одиннадцатилетним мальчиком.

– Бумага? Цветные карандаши? – простонал Зик. – Фу, ты серьезно? Боже. Сколько это займет?

– Р-разве это проблема? – Я замолчала. – Тебе нужно куда-то идти? Если Кайлу нужно вернуться…

– Мне не нужно никуда возвращаться, – услужливо ответил Кайл, уже взяв в руку карандаш.

– Ладно. – Зик нахмурился, скрестив свои массивные руки. – Давайте поживее.

Зик

– Привет, мам.

Наконец, через полтора мучительно долгих часа, Кайл был дома. Спустя девяносто раздражающих минут в парке мне больше не нужно смотреть на то, как он мастерит, красит и лепит вместе с Саммер и Вайолет.

– Привет, малыш. Как все прошло? – Женщина потянулась к пряди его каштановых волос, с улыбкой пропустив ее сквозь пальцы. – Это блестки?

– Да, мы кидались блестками. – Ребенок смущенно протянул ей рисунок со львом. – Смотри, я сделал это для холодильника.

Пока она рассматривала плотный синий лист бумаги, украшенный каляками и желтыми пушистыми шариками, я рассмотрел ее. Это была молодая женщина с растрепанными каштановыми волосами и потекшей тушью. Уставшая. Опустошенная.

Мама Кайла протянула мне руку, и я ответил на рукопожатие.

– Привет, я Кристал, мама Кайла.

Обычно, когда я здороваюсь с кем-то за руку, я сжимаю ее, но пальцы Кристал показались мне для этого слишком слабыми и нежными. Они холодны как лед. Кости хрупкие, как у птицы.

Она взъерошила нечесаные волосы сына своими руками, знающими, что такое тяжелая работа:

– Извини, я немного опоздала, приятель. Пришлось задержатся, пока Донна не сменила меня.

– Вы медсестра, миссис Фаулер? – поинтересовался я.

– Я мисс Джонс. Никогда не была замужем. – Она нахмурилась. – И нет, я не медсестра. Я официантка в придорожной забегаловке, отработала две смены подряд. Ты, наверное, новый «старший брат». – Кристал критически оглядела меня с головы до ног. – Как тебя зовут?

– Зик Дэниелс.

Она поджала губы, снова осмотрев меня. Проницательные карие глаза Кристал остановились сначала на моей толстовке с пятнами пота от пробежки, потом на черной жилетке, на замызганных спортивных штанах и, наконец, на дорогих кроссовках. Ее подведенные брови приподнялись, и женщина посмотрела на сына, подтолкнув его локтем:

– Ну же? Как все прошло?

– Нормально, – пробормотал я.

Но тут Кайл радостно выпалил:

– Это было так здорово, мам! Мы с Зиком уже стали лучшими друзьями.

Я изумленно вытаращился на него.

– Он лучший «брат», который у меня когда-либо был!

Я хмуро посмотрел на маленького хитреца:

– Не слишком ли много восторгов?

Кайл пожал плечами, пока скептический взгляд его мамы перемещался от одного из нас к другому. Она поняла, что кто-то из нас бесстыдно врет, но не определила, кто именно. После недолгого молчания она заключила:

– Хорошо, значит, будете встречаться раз в неделю. – Кристал порылась в сумочке и выудила ключи от машины. – Я работаю каждый день, иногда остаюсь на вторую смену, поэтому всегда могу задержаться.

Просто превосходно.

– Его отец с нами не живет, так что если ты не против видеться с Кайлом чаще, чем раз в неделю… Знаю, это не соответствует правилам центра, но я была бы очень признательна, если бы ты брал его почаще и подольше, особенно по четвергам.

Она совершенно выжила из ума, если думает, что я соглашусь на такое.

– Мой номер… – начала она.

Я неподвижно стоял, скрестив руки на груди, у кухонной стойки.

– Мой номер… – повторила Кристал.

Внезапно мне в бок врезался острый локоть Кайла.

– Зик, достань телефон.

Боже, во что я вляпался?!

* * *

– Эй, Дэниелс, я слышал, ты теперь у нас нянька! – крикнул один из моих сокомандников, когда я жал сто тридцать пять килограммов над головой в тренажерном зале.

– Бедный ребенок, – рассмеялся кто-то еще.

Я хмыкнул, выдохнув воздух. Мою верхнюю губу, грудь, спину и лоб полностью покрыл пот. Я мысленно возвел между нами стену, чтобы не слышать раздражающий голос Рекса Гандерсона.

– У него горячая мамочка?

Какого черта?

Я попытался поднять голову, несмотря на весь тот вес, который удерживал.

– Не обращай на них внимания, бро, ты почти закончил. Еще шесть раз. – Себастиан Озборн, другой мой сокомандник и вдобавок сосед по квартире, смотрел на меня сверху вниз, сжав губы в тонкую линию. – Заткнись, Рекс, он почти закончил этот подход. – Затем, обратившись ко мне, он добавил: – Еще пять раз. Четыре. Три. Два. Один.

Металлический гриф с грохотом упал на стойку, и в тот же миг весь воздух покинул легкие и из моего горла от напряжения вырвался долгий, громкий вздох. Я лежал неподвижно, вдыхая и выдыхая, не в силах отдышаться. Напрягая грудные мышцы, я поднял туловище вверх и выпрямился на скамейке.

– Я слышал, ты не только подался в няньки.

– О, неужели? – огрызнулся я. – И что же еще ты слышал?

– Моя знакомая занимается волонтерством в информационном центре для туристов рядом с каким-то парком. Она видела тебя вчера с детьми и блондиночкой.

– Она прям кладезь знаний.

– А ты, выходит, и не отрицаешь этого.

– Зачем бы мне отрицать? Твоя подружка уже сообщила тебе самые пикантные подробности. Вчера я был в парке. Захватывающе.

Гандерсон рассмеялся:

– Ты возишься с детьми бесплатно, Дэниелс? Могу подкинуть тебе еще работы: моему младшему брату восемь.

– Тебе что, делать нечего, Рекс? Может, принесешь воду или свежие полотенца? – Оз отошел от скамейки и направился к свободным гантелям. Встав перед стойкой и поразмыслив, он выбрал два снаряда по тринадцать килограмм и начал выполнять подход на бицепсы.

* * *

Вайолет прочистила горло:

– Итак, я з-знаю, что это прозвучит нелепо, но я пообещала им, что хотя бы попытаюсь.

– Я думал, библиотеки созданы для тишины и покоя, а не для болтовни.

Она снова помогала мне со статьей, но, вместо того чтобы перейти к делу, сегодня девчонка предпочла поболтать. Моя работа по биологии должна быть готова через две недели. Отчаяние и решимость довести это дело до конца – единственное, почему я попросил ее провести занятие.

Моя ручка зависла над раскрытой тетрадью.

– Я з-знаю, знаю, но я им пообещала.

– Кому это?

– Саммер и Кайлу.

Это сразу же привлекло мое внимание.

– Что, черт возьми, им нужно?

Вайолет прищурила свои миндалевидные глаза, нервно взмахнув черными ресницами:

– Они же дети. Пожалуйста, будь повежливее.

– Ладно. Что эти милейшие детишки хотят через тебя разнюхать? – Я ухмыльнулся. – Так лучше?

– Кайл и Саммер обсудили…

Чертов Кайл. Это все он и его влияние.

– …и они интересуются…

О как… Интересуются?

– …не могли бы мы снова встретиться и взять их с собой для игр в следующий четверг. Я обещала, что с-спрошу.

Мы погрузились в молчание, обдумывая это предложение – каждый по-своему. Она приглашает меня на встречу. Встреча. Для игр. Приглашает меня. От лица двух детей. Уморительно. Если я что и узнал за эти дни о Вайолет, так это то, что она готова на все ради детей.

– Кайл предположил, что ты откажешься.

– Кайл – очень сообразительный мальчонка.

– Ты даже не подумаешь об этом, да?

– Нет. Зачем мне это?

Она сделала глубокий вдох и, набравшись храбрости, продолжила:

– Потому что дети хотят…

– О, ну вы только посмотрите, – с издевкой перебил ее я. – Дети хотят! Ага, держи карман шире, прямо сейчас начну прыгать вокруг них, вытворяя всякие смешные штуки, потому что какой-то одиннадцатилетка попросил меня. – Я пристально посмотрел на нее. – Вот блин! Как так? Оказывается, дети не всегда получают то, что хотят. Это называется жизнь, Вайолет! И видимо, в будущем их ждет еще много разочарований.

Она молча посмотрела на меня, выжидая. Всегда такая чертовски терпеливая. Это меня нервирует. Она вылитая Джейми, девушка Оза.

– Поняла тебя.

– Ты даже не попытаешься переубедить меня? – выплюнул я, не в силах больше терпеть ее слащавость. – Ну, знаешь, ради детей.

– Нет, – произнесла она так тихо, что это могло вполне сойти за шепот. – Я никак не хотела вывести тебя из себя и р-разозлить этой просьбой. Про…

– Брось ты свои тупые извинения. Мы можем уже просто закончить эту треклятую статью, чтобы я мог уйти отсюда? Мне есть чем заняться. – Я утомленно сжал переносицу большим и указательным пальцами.

Боже мой. Она смотрела на меня так, как будто я только что пнул ее щенка. Так удрученно и разбито, и все из-за моего бессердечного отказа. Что же, очень жаль, потому что у меня нет времени беспокоиться о ее чувствах. Или о чувствах Саммер. Или Кайла. Так что она может просто взять свои грустные глаза и надутые губки и…

Встряхнув головой, я откинул мысли о тяжести, появившейся в животе, списав ее на голод. Да, все именно из-за этого; я не ел уже несколько часов, а обычно между приемами пищи я стараюсь не делать перерывов больше двух часов. Из-за чего еще я мог бы почувствовать себя настолько паршиво?

На наш столик опустилась оглушительная тишина. Следующие тридцать пять минут мы работали вместе, делая заметки и обмениваясь информацией касательно моей статьи. Вайолет ни разу не улыбнулась. Не посмеялась. Ни разу не заикнулась, потому что почти не говорила.

Вся ее деятельность свелась к редактуре моей статьи по биологии. Ярко-желтый текстовыделитель плавно скользил по тетради. О ее равнодушии говорили непривычно строго поджатые губы. Односложные ответы на мои вопросы по теме. Тусклый настороженный взгляд. Пока она читала статью, ее глаза скользили по тексту, выстроенному из тщательно подобранных слов. Строчка за строчкой. Я заметил, что порой она удивленно приподнимала брови. А на губах появлялась легкая улыбка. Я не мог этого больше выносить:

– Что тут такого веселого?

Общественность в моем лице желает знать.

– Ничего.

– Полная чушь. Ты смеешься надо мной. Дай сюда статью. – Я попытался выхватить эссе, но маленькая паршивка держала его вне пределов моей досягаемости.

– Я не смеялась над тобой, Зик. – Ее голос прозвучал несколько застенчиво. – Я была удивлена этой строчкой, вот и все.

Я наклонился ближе, когда она протянула мне бумаги, указав на предложение в конце абзаца.

– Это хорошо. Сильно написано.

Я угрюмо стиснул зубы, скрестив руки на груди:

– Я вообще-то не законченный дурак.

– Я никогда и не думала, что ты дурак, – тихо произнесла она. – Но давай посмотрим правде в глаза, это – статья о том, как люди заводят детей от своих кузенов, и я н-не ожидала, что в ней будет столько самоанализа.

Я вскинул бровь.

– Самоанализ – это хорошо. Что-то еще? – спросил я в ожидании похвалы.

– На самом деле все в этой работе… хорошо. Я бы сказала тебе, если бы что-то было не так. На втором курсе у меня была профессор Двайер, и я знаю, как жестко она оценивает.

О, еще бы, Двайер – деспот. Она преподает мне месяца три от силы, а я уже с трудом ее выношу. Ее предмет. Ее ассистента. Такого же самолюбивого придурка, как и она сама.

– В любом случае, – сказала Вайолет, – я думаю, что она будет приятно… э-э… удивлена твоей темой. Это позволит ей отвлечься от других скучных тем.

– О чем была твоя статья, когда ты была на втором курсе?

Вайолет сощурилась, от уголков ее глаз разбежались маленькие складки. Ее вздернутый нос шевельнулся, совсем как у кролика.

– Хм, дай мне секунду. – Она закрыла глаза, вспоминая свою работу. – Кажется, это было что-то про экологию и про то, как она влияет на вероятность возникновения рака. – Она бросила на меня осторожный взгляд. – От одного названия вгоняет в сон, я знаю.