3 свидания для плохого парня

Сара Нэй

3 свидания для плохого парня

The Failing Hours – Copyright © 2017 by Sara Ney. All rights reserved

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2026

Пролог

Вайолет

Его трудно не заметить. Большой, мускулистый и внушительный, Иезекииль Дэниелс сидел за столом вместе с друзьями, заполняя своим присутствием все пространство вокруг, как если бы на парковке рядом с минивэнами стоял танк. Слишком большой и неуместный.

Все мое внимание было сосредоточено на нем. Я бросила взгляд на список моих подопечных в руке, поежившись от имени, напечатанного жирным шрифтом.

Иезекииль Дэниелс

Библиотека, Центр помощи студентам

21:30

Внутри все сжалось, и я снова бросила взгляд на парня; это точно он. По тому, как нетерпеливо и пристально он осматривал комнату, было очевидно, что он кого-то ждал. Как будто почувствовав, что я за ним наблюдаю, он угрюмо и угрожающе взглянул исподлобья, сканируя всю комнату по периметру. В поисках жертвы (меня). Как на охоте.

На секунду его взгляд остановился на мне, но на лице парня не дрогнул ни один мускул. Он безразлично осмотрел меня с ног до головы, и даже кипа книг на столе не стала преградой для его проницательных глаз. Он так красив, что на секунду я забыла, как дышать. Взъерошенные черные волосы, сурово сведенные брови над необыкновенно светлыми глазами, пятидневная щетина, которую ему стоило бы сбрить. А еще ему следовало бы подтянуть свою учебу.

Парень взял со стола лист бумаги и сжал его своими огромными пальцами. Я понимала, что там было написано, поскольку у меня в руке был точно такой же. Я застыла, хотя мне и следовало подойти к нему и представиться, поскольку он пришел на занятие. На занятие со мной. Но из-за тревожности я не могла сдвинуться с места. И просто смотрела, как Иезекииль Дэниелс усиленно жестикулировал, хмурил темные брови, сердито чеканил слова, которые я не могла услышать. Один из его друзей рассмеялся, другой лишь покачал головой и откинулся на спинку стула, скрестив на груди татуированные руки. Чувствовалось, что компания парней начинает скучать. Я с ужасом посмотрела на то, как Иезекииль непристойно и грубо помахал рукой около рта, изображая всем известный процесс.

Их стол взорвался хриплым смехом. Теперь они говорили так громко, что я могла расслышать все. Я напряглась и продолжила притворяться, что погружена в работу, а сама слушала. Тут один из его друзей приподнялся со своего крошечного стула и, прежде чем пересечь читальный зал, спросил:

– Ладно. Как зовут твою репетиторшу?

– Вайолет.

– Какая прелесть.

Он вальяжно направился к девушке в скромном черном кардигане и жемчужном ожерелье, петляя по запутанному лабиринту между столов. Незнакомка читала, склонив голову и уткнувшись носом в учебник. Я мысленно поаплодировала ей, когда через секунду она отправила его обратно к дружкам.

Здоровяк вернулся ни с чем и плюхнулся обратно на жесткий стул.

– Это не Вайолет? – раздался громкий голос Иезекииля.

– Нет, – отрезал его друг, открывая учебник.

Взгляд парня стал жестче, он снова и снова повторял мое имя своими полными губами. Низкий и яростный голос отражался от стен читальни, похожей на пещеру. Он еще раз оглядел библиотеку:

– Здесь сказано, что ее зовут Вайолет. Где ее носит?

Поднимаясь на ноги, он поймал мой взгляд. Когда он надменно вздернул черные брови и ухмыльнулся уголком рта, я отодвинулась назад, уткнувшись в стеллаж позади меня.

Иезекииль Дэниелс начал медленно приближаться к стойке библиотекаря; приближаться ко мне, мерно и расслабленно шагая по паркету. Его ленивая походка выглядела весьма привлекательно.

Он старался привлечь внимание, и это сработало – я не могла отвести от него глаз, пока он наконец не подошел прямо ко мне с пылающими от злости глазами.

– Это здесь я могу найти репетитора, которого мне назначили? – цинично спросил он, даже не поздоровавшись, и громко шлепнул листок бумаги на стойку. – Я не могу ее найти.

Я опустила глаза и предсказуемо увидела на листке свое имя, напечатанное жирным черным шрифтом:

– Д-да.

Он вскинул брови, услышав, как я запнулась, удовлетворенный произведенным впечатлением:

– Ты из-за меня нервничаешь?

– Нет.

– Точно?

Я сложила руки на гладкой деревянной поверхности стола и пропустила его вопрос, чтобы задать тон своим, стараясь звучать как можно серьезнее и увереннее:

– Я вам как-то могу п-помочь?

Он рассматривал меня с ног до головы в течение пары неловких секунд, пристально и недружелюбно, а после произнес, приоткрыв свои пухлые, идеально очерченные губы:

– Вайолет сейчас свободна?

Свободна ли я? Свободна ли я для этого парня?

Сейчас или никогда. Мне нужно принять важное решение: готова ли я обречь себя на худшее ради работы? Позволю ли я ему уничтожить мою самооценку и самоуважение за крошечную зарплату? Стоит ли бесконечно долго мучиться в тщетных попытках подготовить его к экзамену?

Мне очень нужна эта работа, но смогу ли я через силу обучать Иезекииля Дэниелса? По одному его виду понятно, что он, мягко говоря, не подарок.

– Ну? – спросил он, подтолкнув листок ко мне. – Она свободна?

Я подняла глаза и столкнулась с его демоническим взглядом:

– Нет. Не свободна.

Глава 1

Зик

Не смотри ему в глаза. Это как смотреть на солнце, правда, его взгляд не ослепляет, а внушает непреодолимое желание переспать с ним.

– Ты вообще слышишь меня, Дэниелс?

Я повернул голову на голос тренера, уже закипающего от злости. Но, несмотря на свое раздражение, он продолжил этот неприятный для нас обоих разговор. Кабинет тренера небольшой, как и он сам. Выцветшие шлакоблоки, из которых сделаны стены кабинета, искажали свет до серо-голубого, придававшего его коже жутковатую бледность.

Когда тренер попытался снова восстановить самообладание, вены на его шее вздулись. Однако я не собирался слушать его. Мне было нечего сказать, поэтому я продолжал отмалчиваться и лишь коротко кивнул в ответ.

– Так ты слышишь меня, сынок?

Я хотел было напомнить, что он мне не отец, а я и близко ему не сын. В конце концов, даже мой собственный отец никогда не звал меня сыном. Пусть для меня это и не важно.

Я выдавил сквозь зубы:

– Да, сэр.

– Не знаю, почему ты постоянно на взводе, и не собираюсь притворяться, что мне не плевать на то, что ты делаешь за пределами этого места. Однако будь я проклят, если продолжу стоять и смотреть, как один из моих парней пытается уничтожить себя в моем спортзале.

Посмотрев на него, я заметил, как обветренные уголки его губ угрюмо опустились. Он продолжил:

– Думаешь, ты первый придурок, ходивший на этот курс, который думал, что его личная грязь не марает всех? Это не так, но ты первый придурок, с отношением которого я не могу смириться. Ты уже в одной шуточке от удара прямо по твоему миленькому личику. Даже твои сокомандники тебя еле выносят. А я не потерплю разногласий в своей команде.

Мои челюсти свело, когда я попытался сжать их, поскольку не могу ничего сказать в свою защиту. Мне остается только молчать.

Он начал распаляться:

– Как мне достучаться до тебя, Дэниелс?

Никак. Ты ничего не можешь сделать, старик.

Он откинулся на спинку старого деревянного стула и начал рассматривать меня, скрестив пальцы. Покачиваясь на ножках, тренер постукивал кончиками пальцев по подбородку.

Меня так и подмывало сказать ему, что если он хочет достучаться до меня, то, во-первых, должен перестать называть меня сынком, и все в этом духе. Во-вторых, ему стоило бы прекратить ходить вокруг да около и рассказать уже, зачем он притащил меня в свой кабинет, когда кончилась тренировка.

После долгого молчания тренер наклонился вперед, заставив пружины в сиденье издать громкий металлический скрежет. Опустив руки на стол, он провел ладонями по пачке бумаг, затем взял верхнюю:

– Вот что мы сделаем. – Он подал мне бумагу. – У директора программы наставничества «Старшие братья» есть должок передо мной. У тебя есть опыт общения с детьми, Дэниелс?

Я покачал головой:

– Нет.

– Ты знаешь, что такое «Старшие братья»?

– Нет, но не сомневаюсь, что вы просветите меня, – съязвил я, не в силах сдержаться.

Скрестив руки на груди, я занял оборонительную позицию, которая многим кажется угрожающей. Но не тренеру.

– Тогда слушай внимательно, Дэниелс. Эта программа направлена на то, чтобы студенты вроде тебя на волонтерской основе брали детей под свое шефство. Проводили с ними время. Поддерживали и показывали, что они не одиноки. Были теми, на кого можно положиться. Обычно в такого рода помощи нуждаются славные дети из неполных семей. Иногда ребята остаются одни из-за непутевых отцов, типичная история. А бывает, обоим родителям просто наплевать и детишки предоставлены самим себе. Тебе это знакомо, сынок?

Еще как.

– Нет.

Этот садист продолжил бубнить, перебирая бумаги на своем столе:

– Для вступления в эту программу нужно пройти собеседование, но, так как я уверен, что ты его провалишь, мы пропустим всю эту бумажную волокиту и воспользуемся связями. А знаешь, зачем это все? Затем, что у тебя есть потенциал добиться успеха, а ты буквально выбрасываешь его на ветер из-за того, что ты маленький бессердечный упрямец!

Его стул уныло заскрипел. Подобно мне, он заперт в этом кабинете, как в камере.

– Может, тебе стоит наконец позаботиться о ком-то еще, кроме себя. Может, нужно встретить ребенка, чья жизнь хуже твоей. Хватит уже упиваться жалостью к себе.

– У меня нет времени на волонтерство, тренер, – выдавил я.

Тот лишь ухмыльнулся, сверкнув очками:

– Тогда безумно жаль. Ты либо занимаешься волонтерством, либо вылетаешь из команды. Я не хочу, чтобы мы все были как на пороховой бочке. Поверь мне, без тебя не пропадем.

Он немного подождал моего ответа и, не услышав ничего, начал подначивать:

– Из тебя надо клещами вытягивать? Скажи просто: «Да, тренер».

Я коротко кивнул:

– Да, тренер.

– Хорошо. – Он схватил желтый карандаш и удовлетворенно подтолкнул его ко мне. – Заполни этот лист и возьми с собой. Ты встретишься со своим подопечным завтра в центре, в их офисе. Адрес указан на бланке.

Я неохотно взял со стола карандаш и бумагу, даже не взглянув на них.

– Не опаздывай. Не облажайся. Завтра днем ты поймешь, как живут другие. Понял, сынок?

Я резко кивнул.

– Хорошо. А теперь вон из моего кабинета.

Бросив на него высокомерный взгляд, я развернулся к двери. Мне в спину прилетел его хриплый смешок.

– И еще, мистер Дэниелс…

Я замер на месте, принципиально не разворачиваясь и не смотря ему в лицо.

– Знаю, тебе будет тяжело, но постарайся не вести себя как полный придурок, когда ты с ребенком.

Да ты сам тот еще придурок. Правда, не мне жаловаться, но все же… В последнее время меня мало что волновало, так с чего он взял, что мне будет дело до какого-то глупого ребенка? Особенно до того, общение с которым мне навязывают?

Мои друзья называют меня безжалостным. Они думают, что кровь в моих венах холодна как лед и со мной невозможно сблизиться. Но мне нравится быть самому по себе. Общество мне нужно еще меньше, чем я ему. Счастье – это миф. Кто вообще в него верит? Гнев, нарастающий в моей душе, более ощутим, чем любое счастье, которое я разучился испытывать, ведь я всегда был один, сколько себя помню. И меня это вполне устраивает.

Все еще вне себя от злости, я ввалился в продуктовый магазин, схватил тележку и покатил ее вперед по проходу, на ходу забрасывая продукты:

• овсяные хлопья

• сок агавы

• пачка грецких орехов

Потом я отправился в отдел спортпитания, где мои руки автоматически потянулись к упаковке смеси для протеинового коктейля. Сжав большую черную банку, я бросил ее поверх мясной нарезки, хлеба и бутылок с водой.

Повернув направо, чуть не врезался в какую-то малявку. Я резко затормозил, а она как ни в чем не бывало продолжила на цыпочках тянуться к полке. Ее черные волнистые волосы были заплетены в две косички, а худые руки тянулись к коробке, которую ей никак не достать. Она не давала мне пройти, стоя прямо поперек ряда.

– Черт побери, подруга, я чуть не врезался в тебя, – прорычал я. – Тебе стоит быть повнимательнее.

Она проигнорировала замечание:

– Ты можешь достать ту коробку для меня?

Ее маленькие грязные пальчики указали на красную коробку с вафельными рожками на верхней полке. Я заметил, что крохотные ноготки накрашены блестящим синим лаком, но под ними все равно виднеется грязь.

– Тебя не учили опасаться незнакомцев? – отчитал я ее, но тем не менее достал коробку с полки. Впихнув пачку в ее цепкие ручонки, я огляделся. Черт побери, кажется, она без присмотра. – Боже, подруга, а где твои родители?

– На учебе.

– На учебе?

– Мой папа работает, а мама учится в университете.

– С кем ты тогда тут, черт возьми?

Соплячка пропустила вопрос мимо ушей, наклонив голову и уставившись на меня своими пристальными карими глазами:

– Ты говоришь плохие слова.

Я был не в настроении притворяться добреньким, поэтому уставился на нее в ответ:

– Я взрослый. Я могу говорить все, что захочу.

– Я все им расскажу.

Ее маленькие губы неодобрительно изогнулись, и я почувствовал, что она молча осуждает меня. Да уж, наверняка с такой ябедой «приятно» учиться в одном классе.

– Да пожалуйста. Рассказывай кому угодно.

– Саммер? – раздался откуда-то из-за угла женский голос.

Обладательница этого голоса вылетела из-за угла. Когда она увидела нас, у нее перехватило дыхание.

– О боже, вот ты где! – Она опустилась на колени и обняла малявку. – О б-боже, – повторила женщина, запнувшись. – Милая, ты не можешь вот так взять и уйти! Ты напугала меня д-до смерти. Разве ты не слышала, как я звала тебя?

Малышка – по-видимому, Саммер – не поддавалась, пытаясь высвободиться:

– Я хотела купить мороженое в рожке.

– Саммер. – Женщина опять заключила девочку в объятия, облегченно вздохнув. – Саммер, к-когда я не смогла найти тебя, я подумала, что кто-то украл тебя. М-меня чуть удар не хватил.

– Я была здесь, Ви, – пропищала малышка в плечо женщины, пытаясь выдохнуть в этих крепких объятиях. – Этот мальчик помог мне достать рожки.

Этот мальчик?

Я поднял руки:

– Эй, не впутывай в это меня.

Именно в этот момент женщина наконец заметила мое присутствие, задрала голову вверх и посмотрела прямо в мои невозмутимые, но несколько раздраженные глаза.

Наши взгляды встретились, и я с удивлением понял, что она не такая уж и взрослая. Более того, эта девушка показалась мне смутно знакомой. Ее глаза расширились от паники, поскольку она узнала меня или потому что поймала мой неприветливый взгляд. Мое присутствие устрашало большинство людей, и, что скрывать, я горжусь этим. С ее приоткрытых губ слетел жалкий испуганный писк. Однако она быстро пришла в себя, крепче прижала девочку и начала гладить ее тонкие предплечья:

– Т-ты долго за ней п-присматривал?

Поняв, что она обращается ко мне, я раздраженно усмехнулся:

– Леди, из тебя получилась отстойная няня. Ее могли похитить.

Девушка поникла от стыда, опустив голову и плечи:

– Я знаю! П-поверь мне, я знаю. – Она снова поджала губы, ее подбородок задрожал. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, нервно сглотнула. – Спасибо за то, что помог ей.

– Помог? Забавно слышать. Я далеко не добрый самаритянин.

Мне не хотелось выслушивать ее благодарности и продолжать эту бессмысленную болтовню.

– Я всего лишь не дал ей опрокинуть стеллаж. Она же прям ходячая катастрофа.

– Тем не м-менее спасибо. – Сжав ребенка в последний раз, девушка поднялась.

Она миниатюрная, ростом где-то метр шестьдесят пять. Совсем крошечная по сравнению со мной, почти двадцать сантиметров разницы. У нее большие карие глаза с необычным зеленым оттенком. Густые светлые волосы, практически белые, собраны в нежную косу. Мой взгляд метнулся на вырез ее поношенного свитера с логотипом нашего университета. Оценив грудь, я заключил: она плоская. Ну и облом.

Я с сомнением всмотрелся в ее покрасневшее лицо, прищурив глаза:

– Мы знакомы?

Она сглотнула, отведя глаза вправо:

– Не д-думаю.

Терпеть не могу лжецов.

– Мы точно знакомы. Ты обитаешь в библиотеке.

Она отбросила в сторону выбившуюся прядь волос, даже не касавшуюся ее лица:

– Н-не обитаю, а работаю в библиотеке, да. А еще работаю н-няней для студентов с д-детьми дошкольного возраста и в Центре помощи студентам.

Она чертовски дерганая, и мне интересно, что же с ней не так. Может, просто взволнована. А может, у нее не все дома.

Я наклонился поближе, чтобы получше ее рассмотреть, и вдохнул ее запах. Типичный аромат девственницы и, наверное, чего-то вроде детской присыпки, знай я, как именно она пахнет. Я подошел вплотную:

– Ты должна сказать этим треклятым репетиторам, чтобы они приходили на свою работу.

Если человек и может вспыхнуть ярко-розовым цветом от кончиков пальцев до макушки, то этой девушке это удалось. Она подняла руки к лицу и прижала ладони к щекам. Сделав глубокий вдох, схватила девочку за руку:

– Я п-передам твое пожелание. – Она замолкла на мгновение. – Нам пора.

– Да, вам пора, потому что вы стоите у меня на пути.

Я подтолкнул свою тележку, продемонстрировав, что им нужно освободить мне дорогу. Собираясь повернуть в другой ряд, я остановился и назидательно поднял палец:

– К слову, Отстойная Няня, эта девочка не должна разгуливать по магазинам, она должна уже быть в постели.

Оказавшись дома после этого адского дня, я выложил пакеты с продуктами на кухонный стол. Потом бесцеремонно вытряхнул их и выбросил коричневые бумажные обертки. Я утрамбовал содержимое нескольких шкафчиков, чтобы найти место для нового хлама, и, открывая бутылку воды, начал думать об ужине.

Диетические куриные грудки и брокколи? Тушеные овощи с коричневым рисом? Или просто проглотить овсянку с орехами и ягодами? Ничто из этого не звучит вкусно. Особенно после такого ужасного дня.

В глубине коридора послышался хлопок двери, а затем наступила тишина. Несколько мгновений спустя в туалете спустили воду. Джейми Кларк, девушка, с которой недавно начал встречаться мой сосед Оз, неторопливо зашла в кухню. На ней были приталенные джинсы и пушистый голубой свитер. Очки. Довольная улыбка, расплывающаяся на ее губах, быстро сменилась испуганным выражением, когда она заметила, что я хмуро наблюдаю за ней из-за раковины. Я ей явно не по душе. Мне, если честно, на это наплевать, потому что она мне тоже не нравится.

Джейми осторожно подошла к холодильнику, но заколебалась, прежде чем открыть его.

– Привет, как ты? – попыталась она завязать непринужденный разговор.

– Хорошо.

Она указала на холодильник:

– Ты не против, если я…

Я хмыкнул:

– О, конечно, угощайся нашей едой и чувствуй себя как дома. Как ты обычно и поступаешь.

Вместо того чтобы открыть холодильник, она прислонилась к стойке, в замешательстве рассматривая меня, словно головоломку, которую не может решить несколько месяцев:

– Ты же знаешь, что я тебе не враг, да?

Чушь.

– Я не знаю, зачем ты пытаешься завести со мной разговор. Я не в настроении, – выдавил я сквозь зубы.

– Ой, да неужели? Ты такой ворчун.

Джейми выхватила яблоко – точнее, одно из моих яблок – из большой миски на столе и откусила от него. Проглотила первый кусочек. Откусила еще один, заполнив тишину своим жеванием:

– Я вижу, что тебя что-то беспокоит, Зик, и, несмотря на твое ворчание, я знаю, что это не из-за меня.

Джейми непринужденно прислонилась к шкафчику. Мой взгляд упал вниз, на ярко-синий лак на ее ногтях. Они сочетались с ее голубым свитером. Поймав мой взгляд, девчонка ухмыльнулась и принялась шевелить ими. Черт!

– Я знаю, наше знакомство было не самым лучшим, но мне бы хотелось, чтобы ты чувствовал себя комфортно рядом со мной. Если хочешь, можешь считать меня другом.

Этому не бывать. Я улыбнулся:

– Я знаю, ты считаешь себя такой важной, потому что спишь с Себастианом Озборном, но, поверь мне, это не так. Я терплю тебя, потому что иначе никак, но прекрати нести этот бред.

Ее губы изумленно приоткрылись, а мои плечи с облегчением опустились. Мне удалось отвратить ее от попытки залезть мне в голову.

– Почему ты такой злой? – пробормотала она себе под нос с неприкрытым удивлением в голосе.

– Господи, почему все меня об этом спрашивают?

Это вывело меня из себя еще больше.

– Зик, даже если тебя ничего не беспокоит, может, тебе все же стоит поговорить с Себастианом?

– Ты встречаешься с Озом без году неделя. Сделай нам обоим одолжение: перестань меня анализировать. Пусть я его друг, но твоим никогда не буду.

Я шагнул к двери, собирая свои вещи и закидывая рюкзак за плечи. Джейми смотрела мне вслед широко раскрытыми глазами, как-то… обиженно. Ну, черт возьми, у меня нет времени на эти глупости.

– У меня встреча в библиотеке. Сейчас не время для пустой болтовни, так что, пожалуйста, оставь свои фантазии о том, что мы друзья. – Я рывком открыл дверь, не глядя на девчонку. – Детишки, можете не ждать меня.

Глава 2

Вайолет

Слушай, я пыталась полюбить его, но как сверху, так и снизу на вкус он – одно сплошное разочарование.

Мое сердце учащенно билось. И как только я переступила порог библиотеки, оно начало колотиться еще сильнее. Я осознавала, что, скорее всего, мне предстоит увидеть Иезекииля Дэниелса сегодня вечером. Он крутится здесь в последнее время, и, так как ему нужна помощь с биологией, это лишь вопрос времени, когда мне придется столкнуться с ним лицом к лицу.

Вздохнув, я сделала вид, что занимаюсь бумагами Центра помощи студентам: отмечаю, когда учащиеся приходили и уходили, ввожу в систему время прошедших занятий с репетиторами.

К монитору компьютера в служебном помещении была приклеена наспех нацарапанная записка, в которой говорилось:

ВАЙОЛЕТ!!!!!

ЗИК ДЭНИЕЛС ПРИДЕТ СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ.

ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ПРОПУСТИ ЭТО ЗАНЯТИЕ!!!

ПРИ ЛЮБЫХ ПРОБЛЕМАХ, ПОЖАЛУЙСТА, НЕМЕДЛЕННО СВЯЖИСЬ С ТРУБИ!!!

Крикливая записка была написана заглавными буквами толстым черным маркером. О'кей, сообщение получила: не пропускать это занятие. Понятно. Я взяла записку и всмотрелась в неразборчиво нацарапанные слова. Хм, первый раз вижу, как пишется его имя в сокращенной форме… Зик.

– Зик, – произнесла я. Словно пробуя его имя на вкус, повторила еще несколько раз, выделила букву «З». Потренировалась, чтобы не запнуться. – Зик или Иезекииль… даже не знаю, что хуже, – пробормотала я в пустоту.

Я нервничала, ожидая новой встречи с ним, боясь того, что он скажет, когда увидит меня и поймет, что я та самая репетиторша, которая кинула его, а потом притворилась, что не знает его, в продуктовом магазине. С кем-то другим я была бы честной. Кому-то другому сказать правду было бы легко. Но «другие» обычно приятны в общении.

По правде говоря, Зик Дэниелс пугает меня. Я сомневаюсь, что смогу сосредоточиться, сидя с ним бок о бок. Меня слишком беспокоит, что он обо мне думает и что скрывают его сердитые глаза. Беспокоит то, какие грубые, язвительные комментарии он извергнет на меня при следующей встрече.

Тик. Так. Оставалось двадцать минут, а спрятаться негде. Часы на стене отсчитывали секунды в такт биению моего сердца, которое бешено колотилось в груди. Внезапно стеклянная дверь библиотеки распахнулась, подгоняемая порывами ветра. Внутрь залетело несколько опавших листьев, а тяжелые створки хлопнули от сквозняка. А вместе с листьями в библиотеку явился и Зик Дэниелс. Он вошел, шаркая ногами, в темно-серых спортивных штанах и черной толстовке с логотипом университетской команды борцов «Айова». Ярко-желтые буквы растянулись на его груди, а дополняли этот странный образ рюкзак на плече, черные сланцы и солнцезащитные очки.

Он выглядит совершенно… нелепо. Недоступно. Пугающе. Его высокомерие не знает границ – это видно по расслабленной походке, граничащей с развязностью, и по тому, как небрежно он волочит свои шлепанцы по холодному мраморному полу. Все это так раздражает своей неуместностью!

В этот момент я задумалась о том, каков Зик в обычной жизни. Наверняка он слушает хеви-метал, чтобы усмирить свой скверный нрав; пьет черный, как его душа, кофе. Никогда не разбавляет крепкий алкоголь. А после одной ночи с девушкой он не ищет с ней новой встречи. Воображение завело меня еще дальше, и я представила, как после секса он выгоняет свою партнершу, не позволяя ей остаться у себя на ночь.