Ода русской деревне. Книга первая

Помимо этого, власть пыталась повысить эффективность хозяйствования селян. Для этого в 1830-х близ Петербурга было открыто Земледельческое училище. Департамент уделов распространял использование улучшенных пород скота, семян, садовых растений. Кстати говоря, именно удельные крестьяне по настоянию департамента первыми стали массово использовать в хозяйстве картофель. Все это имело положительный эффект, хотя и не очень заметный, т.к. руководителями начинаний на местах были чиновники, не обладающие нужными знаниями.

С 1820-х принимались и систематические меры для распространения начального образования среди крестьян. Меры эти заключались в учреждении удельных и частных училищ. Крестьяне неохотно отдавали детей в школы; поэтому ученики принудительно набирались сельскими властями. За недостатком подготовленных учителей, преподавание было поставлено весьма неудовлетворительно и ребёнку приходилось учиться очень долго (до 8 лет). К 1861 году в удельных имениях насчитывалось 376 приказных училищ и 1885 частных; в первых – училось 11400 мальчиков, во-вторых – 16800 мальчиков и 9560 девочек. [41]

Совершенно иным представлялся другой тип государственных крестьян – приписные, которые существовали в период 17 – середина 19 веков. Часть дворцовых, экономических (бывших церковных) и некоторых иных государственных крестьян вместо уплаты подушной подати приписывалась к фабрикам и заводам. Особенно широкое распространение такого типа крестьян началось в 18 веке, когда государству срочно потребовалась большая и дешевая сила для открывающихся крупных мануфактур и заводов, особенно в сфере тяжелой промышленности, на Уральских заводах Строгановых. Обычно прикреплялись без определенного срока, то есть навечно. Положение этих крестьян было тяжелым, контроль императора над приписными людьми был минимальным, они фактически являлись крепостными заводчиков и промышленников, как заводские и посессионные крестьяне. Невыносимые условия жизни вызывали побеги и бунты. Многие уральские и сибирские рабочие присоединялись к крупным восстаниям, например, Емельяна Пугачева. От обязательных заводских работ на уральских горных заводах приписные крестьяне начали освобождаться только по указу 1807 г. Затем этот тип был упразднен и крестьяне перешли в категорию посессионных, окончательно освобожденных после 1861 года. [42]

Несколько слов скажем и о ямщиках. Страна была обширной, для эффективного управления требовалось множество дорог и людей их обслуживающих. Ямщики не были в полном смысле крестьянами, но относились к тягловому населению и были выходцами из села. Они исполняли особую ямскую повинность (извоз людей, грузов, почты), изначально выбирались общиной тех селений, где располагались почтовые станции и постоялые дворы. За службу им выплачивалось жалованье, при этом община брала на себя обработку земли ямщиков и уплату податей. Также ямщикам позволялось заниматься и частным извозом, если это не мешало государственной службе. Ясно, что при таких выгодах в крестьянской среде всегда находились добровольцы. Часто ямская служба переходила по наследству потомкам. В 17 веке ямщики относились к служилому сословию, а в 18 веке переведены в государственные крестьяне. До отмены в 18 веке ямской повинности, ямщиков селили в особых поселениях, созданных при почтовых станциях – ямы. А с 18 века они селились в особых слободах при городах. Им также выделялась государственная земля для сельскохозяйственной обработки. [43]

Таким образом, видно, что владение крестьянами было выгодно власти. Прямые подати и иные повинности пополняли казну и обогащали государство, поддерживали промышленность и обеспечивали продовольственную безопасность властной верхушки. Крестьянство являлось доступным и эффективным ресурсом страны. Власть не гнушалась отнимать крестьян как у помещиков, так и у Церкви. Проведенная в 1764 году секуляризация церковных земель, дала государству тысячи новых рабочих рук и огромные площади земли, бывшие церковные крестьяне стали называться экономическими, т.к. ими заведовала коллегия экономии. Петр и последующие императоры стремились создать мощное государство, опирающееся на самодержавную власть. Все слои населения должны были поддерживать и развивать огромный государственный механизм, каждый должен был выполнять свою задачу в соответствии со строгой сословной иерархией. На 1719 год по данным первой ревизии государственных крестьян насчитывалось 1,049 млн. человек (то есть 19% от всего земледельческого населения страны), а по 10-й ревизии 1858 года уже 9,345 млн. человек (45,2% земледельческого населения) [44]. Государство пыталось по-своему заботиться о своих крестьянах (особенно дворцовых, живших лучше других), но положительный эффект был незначительным. Этому способствовали как непродуманная политика, нежелание местной власти что-то менять, так и сопротивление самих крестьян. А более пристальный контроль власти приводил и к совсем плачевным результатам, как в военных поселениях. К середине 19 века все острее стало обозначаться проблема малоземелья и обеднения крестьян, особенно в центральных губерниях, требовалось кардинальное исправление ситуации.

Но положение государственных крестьян по сравнению с крепостными было заметно лучше. Они обладали широкими юридическими правами (выступать в суде, заключать сделки, владеть собственностью, движимым и недвижимым имуществом), считались свободными, хотя и прикреплялись к государственной земле (но при этом имели право совершать земельные сделки), им разрешалось вести розничную и оптовую торговлю, в связи с чем была возможность перейти в купеческое или мещанское сословие, открывать фабрики и заводы. С 1801 года они также имели право покупать и владеть на правах частной собственности «ненаселёнными» землями (то есть без крепостных крестьян). Конечно, и здесь крестьяне жили неодинаково, что зависело от множества факторов. Некоторые были бедными и безземельными (в 1840 году до 325 тысяч душ). Положение стало ухудшаться в основном из-за перенаселенности центральных губерний, именно здесь жило наибольшее число безземельных крестьян всех категорий. [45]

Крепостные крестьяне

Еще одним крупнейшими землевладельцами в России являлись представители высшего сословия – дворяне-помещики, которые также имели своих крестьян, называемых крепостными. Численность крепостных крестьян была значительной. По 10 ревизии, проведённой в 1857—59 гг. с целью подготовки реформ в империи насчитывалось 23 069 631 таких человек, что составляло 34% от всего населения [46]. Они проживали в 52 губерниях и областях из 65 имеющихся. Наибольшее число крепостных было в центральных губерниях, например, в Смоленской и Тульской – 69% от общего числа населения. В Польше, Прибалтике, Финляндии, на территории Средней Азии и современного Казахстана крепостных практически не было. [47]

Основным отличием крепостных крестьян от государственных было в том, что исполнять повинности и платить подати они должны были помещику, а не государству. Косвенно на них ложилась и государственная нагрузка, т.к. помещик обязан был платить налоги за своих крестьян и исполнять иные обязанности (например, рекрутскую повинность). Положение отягощалось еще и тем, что в действующем законодательстве отсутствовало точное определение повинностей крестьянина по отношению к помещику, что вело к злоупотреблению последних. Государственного контроля не было никакого. Царь исходил из того, что помещик, имея обязанности перед государством, являясь добрым христианином и исходя из личной выгоды, будет сам хорошо заботиться о своих крестьянах и содержать в порядке свое хозяйство. Все это вело к произволу помещиков, пытавшихся за счет крестьянского труда, обеспечить себе безбедную жизнь и положение в обществе. Поэтому положение крепостных было намного тяжелее государственных крестьян. Они не имели ни собственной земли, ни личной свободы. Как говорил В. Ключевский: «Закон всё более обезличивал крепостного, стирая с него последние признаки правоспособного лица» [цитата по 48]. При этом право владения крестьянами с 1746 года закреплялось исключительно за дворянами, другие сословия, в том числе и Церковь этого права лишились. Но и здесь была своя классификация.

Помещичьи крепостные подразделялись на барщинного, оброчного и смешанного типа. Основной повинностью барщинных крестьян была отработка барщины (принудительный труд в пользу помещика). Как говорилось выше, объем и продолжительность работ не были регламентированы законом, поэтому в разных поместьях и в разных уездах эти работы сильно отличались. Правда Павел I в 1797 году издал манифест, в котором запретил эксплуатировать крестьян более 3-х дней в неделю, но в реальности исполнение этого манифеста исполнялось не всегда. Помещик практически неограниченно распоряжался судьбой крестьянина: с 1747 мог продать в рекруты, с 1760 года ссылать в Сибирь, с 1765 года отправлять и на каторжные работы, имел право наказывать, в том числе и розгами. [49]

Оброчные крестьяне барщину не отрабатывали, но платили оброк – денежную или натуральную дань. Соответственно смешанный тип – это оба вида повинности, распределенные в разной степени. Крестьянин мог подать прошение помещику с просьбой об изменении повинности. В целом оброчные крестьяне были более предприимчивыми, т.к. они не всегда связывали свою деятельность с сельским хозяйством, заработать на оброк можно было и другими способами, многие из них занимались ремесленничеством, торговлей, отхожими промыслами и другим. Были и такие умники, которые сдавали землю помещика в субаренду и неплохо зарабатывали на этом. Причем денежный оброк иногда был дифференцированным, в зависимости от финансового положения крестьянина или даже распределялся крестьянами самостоятельно через общину.

Положение крепостных, как уже говорилось, зависело от личности помещика. Как писал П. Пестель «У самых добрых господ они совершенным благоденствием пользуются. У самых злых они в совершенном злополучии обретаются. Между сими двумя крайностями существует многочисленное количество разнообразных степеней злополучия и благосостояния» [цитата по 50]. Поэтому крестьяне далеко не всегда стремились выйти из крепостной зависимости, боясь лишиться покровительства своих господ. Помещики в сложных ситуациях помогали крестьянам выдачей хлеба, скота и денег. Расходные ведомости, хранящиеся в Государственном архиве Курской области свидетельствуют о том, что наиболее часто безвозмездно или в ссуду крестьянам предоставлялся скот. Были конечно случаи и жестокого обращения, и эксплуатации крестьян. Например, в той же Курской губернии, проживала помещица О. Брискорн, которая перевела все население на барщину, затеяла строительство суконной фабрики, беспрестанно наказывала не только взрослых, но и малолетних крестьян. Ухудшение жизни привело к высокой смертности людей в ее поместье. А другой помещик Синельников, устроил в своем поместье тюрьму, где держал 17 человек, в том числе детей. [51]

Но в целом надо признать, что в критических ситуациях помещики почти всегда помогали крестьянам. Это объяснимо не только добрым расположением и моральными качествами первых, но и здравым смыслом, т.к. ухудшение жизни крестьян вело к снижению их тяглоспособности, а значит и к деградации всего поместья. К тому же государство обязывало помещиков заботиться о своих крестьянах, что не всегда являлось формальностью.

В целом с 1760-х гг. отмечался массовый перевод крестьян с барщины на оброк, особенно в Нечерноземье, что было вызвано экономическими причинами: реформами в сфере торговли и промыслов, частыми неурожаями, ростом промышленности. Из-за неблагоприятных климатических условий и экстенсивного сельского хозяйства крестьяне, особенно в Нечерноземье, не могли обеспечивать себя достаточным количеством хлеба для нормальной жизни. Так, во второй половине 18 века в среднем для Европейской России на едока приходился 21 пуд хлеба при норме потребления в 24 пуда. В беднейшей группе крестьянства (35,9% дворов) наблюдался недостаток в 5,6 пуда, а в средней (48,9% дворов) – 4,1 пуда. [1384]

Интенсификация сельского хозяйства при быстром росте населения не могла исправить бедственного положения и единственным эффективным способом справиться с проблемой оказался оброк – то есть переход крестьян на неземледельческие занятия (отходничество, промыслы, торговля и т.д.). Это было выгодно как помещикам, так и самим крестьянам. Первые могли поддерживать и развивать свое имение, вторые – развивать новые навыки, получать известную долю свободы действий, а также иметь сторонний заработок и поддерживать свое хозяйство. Оброчные крестьяне часто уходили в город на заработки, получая временный паспорт (письменный отпуск) у помещика. Адекватные помещики не только не препятствовали отходу, но и часто принуждали своих крестьян к нему. Так, в инструкции кн. М. М. Щербатова содержится следующее требование: «Понеже крестьянин, живши дома, большой себе прибыли получить не может и для того не токмо отпускать, но и принуждать их ходить в работы, и всегда, когда крестьяне потребуют паспортов, прикащику им немедленно давать». [1384]

Еще до отмены крепостного права, по указу «о вольных хлебопашцах» от 1803 года, крепостные крестьяне могли выкупать себя и членов своей семьи, или просто получать вольную за какие-то заслуги, что зависело от воли помещика. Чаще всего вольную давали за выкуп для получения быстрой прибыли, особенно если помещик остро нуждался в деньгах. Многое зависело и от личных качеств и взаимоотношений барина и крепостного. Выделялась даже особая категория задельных крестьян, которым помещики платили за работу по соглашению деньги или продукты.

Другой крупной категорией крепостных были горнозаводские крестьяне, по аналогии с приписными, только принадлежали они не государству, а горнозаводчику или промышленнику. Возникли они в 17 веке с началом развития горной промышленности на Урале, в Карелии и Алтае. Но настоящий расцвет данного вида эксплуатации крестьян начался с правления Петра I. С развитием производства в России заводы и фабрики стали появляться в поместьях всех губерний. Изначально крестьяне и мастеровые люди, работающие на заводах, были государственными, но постепенно они переходили в крепость от заводчика, который скупал вместе с заводом и рабочих. За переработку хозяин предприятия должен был платить, но также имел право жестоко наказывать провинившихся. Уже Никите Демидову Петром было дано разрешение наказывать батогами и плетьми, сажать в оковы. Положение как горонозаводских, так и приписных крестьян было тяжелым, помимо заводской повинности они занимались и сельскохозяйственными работами. Поэтому нередко происходили бунты, жалобы и побеги. При восстание Пугачева многие крестьяне данной категории переходили на сторону самозванца. Екатерине II во избежание повторения бунта пришлось заняться улучшением жизни горнозаводских крестьян. Манифестом 1779 года были точно определены обязанности крестьян на заводе, позже запрещены наказания. Но все это относилось только к приписным крестьянам.

Соотношение крепостных и государственных крестьян на заводах было различным. В 1811 году все заводы были разделены на казенные (здесь трудились в основном приписные крестьяне), владельческие (принадлежащие по праву дворянства и переходящие по наследству, здесь трудились в основном крепостные) и посессионные (это были частновладельческие заводы с ограничениями, получающие помощь от государства, владельцами были не дворяне). Происходила постепенная замена приписных крестьян на «непременных работников», то есть на профессиональных рабочих. Причем набор таких работников происходил подобно рекрутскому и из той же крестьянской среды. Положение их тоже было не завидным, они обязаны были отработать 30 лет, их дети – 40 лет на заводе. В сущности, они были освобождены только после 1861 года. [52]

На подобии дворцовых, выделялись и дворовые крепостные (дворня). Они селились в усадебном доме или в непосредственной близости от него (например, в людской) и использовались в качестве прислуги. Количество их зависело от размера усадьбы и богатства помещика, но обычно не превышало нескольких десятков человек. В штат обычно набирались самые лучшие из сельских крепостных (оценивались разные способности в зависимости от поставленной задачи), это были кучера, кормилицы, няньки, дядьки, гувернантки и т. д. Положение их полностью зависело от личности барина. Дворня первой страдала от деспотизма злого барина и первой же пользовалась благами по милости доброго. У дворовых «случались» незаконнорожденные дети от господ, но были случаи и замужества (все помнят историю про Прасковью Жемчугову в замужестве графиню Шереметьеву). Дворня, вышедшая из крестьянства, быстро теряла свой первоначальный облик, становясь как бы отдельным сословием. Дворовые люди часто получали образование, помещиками создавались целые крепостные театры, музыкальные и художественные школы. Иногда помещик зарабатывал на этом, продавая или отдавая в наем крепостного, обучившегося какому-нибудь ремеслу. Многие известные актеры, архитекторы, музыканты, художники, выученные таким образом прославились на всю страну: Алексей Миронов, Андрей Воронихин, Тарас Шевченко, Михаил Щепкин, Орест Кипренский, Василий Тропинин и многие другие.

Процентное отношение числа дворовых к общему числу крепостных поднялось с 1829 г. по 1857 г. с 4% до 7%. В 1858 вышел указ о запрещении помещикам переводить крестьян в дворовые люди. При освобождении в 1861 г. дворовые не получали земельный надел. [53]

Итак, можно констатировать, что в целом крепостным помещичьим крестьянам жилось хуже, чем государственным. Крепостной был самым бесправным человеком в России, жизнь его практически полностью зависела от воли и расположения помещика. Сам факт обладания душой человеческой, как вещью, было вопиющей несправедливостью и антихристианским явлением. Но такая ситуация не считалась в то время чем-то возмутительным. Конечно, периодически возникали бунты, совершались побеги, тема освобождения крестьян постоянно поднималась в высшем обществе, но реальных шагов не предпринималось до тех пор, пока сложившаяся ситуация в экономическом плане не стала слишком отяготительной для страны. Сами крестьяне воспринимали свое положение нормальным. Крупные бунты, крестьянские войны с уничтожением помещиков и чиновников, происходили редко. Обычно восстания были связаны с конкретными действиями и имели конкретные требования, связанные с облегчением положения, но не с полной отменой крепостной зависимости.

К тому же некоторым смягчающим буфером между крепостным и помещиком была крестьянская община. Община имела много прав, могла самостоятельно распределять оброк, предлагать рекрутов, жаловаться и др. Община защищала крестьян от произвола феодала, являлась реальной силой и могла диктовать свои условия. Если государство слабо контролировало действия помещиков, то тоже можно сказать и про контроль над общиной. Общины не было у горнозаводских крестьян, поэтому их положение оказалось хуже и поэтому они чаще всего и бунтовали, выдвигая самые радикальные требования.

Интересно, что крепостные охотно уходили в рекруты. Служба в армии была одним из главных механизмов освобождения населения от крепостной зависимости. Люди, ставшие солдатами, переходили в военное сословие, передавая свой статус жене и детям, которые также были обязаны служить. При этом солдаты освобождались от всех государственных податей и повинностей. Вышедшие в отставку нижние чины считались лично свободными людьми, имели право владеть землёй (из податных сословий это допускалось только для определённых категорий лиц со специальными разрешениями). Они составляли особую категорию отставных солдат, могли записаться в какое-нибудь податное сословие, а в случае дряхлости или неспособности к труду получали небольшую пенсию. Всего с 1796 по 1858 гг. через службу в армии в качестве нижних чинов прошло 2034,1 тыс. человек, среди которых крепостных было примерно 1017,1 тыс. человек, то есть каждый второй. [54]

В армии люди получали образование, становились грамотными, что помогало лучше устроиться в жизни после отставки. Многие отставные солдаты охотно селились в городах, устраиваясь сторожами, дворниками, надзирателями и т. д. Те же, кто возвращался в деревню, часто становились общинными писарями, попадали в дворню. Также государство предоставляло льготы помещикам, селившим в своем поместье семьи отставных солдат.

Таким образом, армия являлась важнейшим элементом развития социальной мобильности крестьян, способствуя формированию свободных от крепостничества людей, не платящих налоги и имевших право свободного выбора места жительства и занятий.

Церковные крестьяне

Третьим крупным землевладельцем в России была Православная Церковь. Крестьянами владела патриаршия, митрополичья, архиепископская и епископская кафедра, а также крупные монастыри. Церковные земли находились в основном в центральной России и на Русском Севере, где часто использовался наемный труд половников (черносошных крестьян, которые арендовали церковные земли, отдавая плату продуктами).

В целом положение монастырских крестьян было сходно с иными категориями, они также выполняли повинности, отрабатывали монастырщину (аналог барщины) и платили оброк. Положение их было различным и зависело от церковной администрации, монастырского начальства и принятого устава. Дополнительную напряженность во внутренние взаимоотношения внес и церковный раскол. Многие из монастырских крестьян, настроенных против никоновских реформ, участвовали в бунтах, в том числе в восстании Степана Разина.

Духовный упадок знати и царя в конце 17 века, описанный выше, привел к значительному снижению влияния Церкви на светскую власть. Можно выделить следующие важные исторические этапы отстранения Церкви от власти: 1). Учреждение монастырского приказа, ограничивающего церковные суды, переводя их в государственные – 1649 г. 2). Реформы патриарха Никона с участием царя Алексия – 1650-60-е гг. 3). Борьба за власть Милославских и Нарышкиных, Хованщина – 1680-е гг. 4). Преобразования Петра, которые не поддерживались Церковью и, наконец, упразднение патриаршества и учреждение Священного Синода 1700—20 —е гг. 5). Законодательная подготовка секуляризации церковных земель Елизаветой Петровной и Петром III – 1750-60-е гг. 6). Фактическая секуляризация церковных земель Екатериной II в 1764 г.

По донесению Святейшего Синода 1762 года в России насчитывалось 954 монастыря, в которых находилось 11 153 монашествующих, они владели вотчинами, к которым было приписано 769610 крепостных душ мужского пола. При этом земли эти располагались в основном в центральных губерниях, то есть наиболее ценных и густонаселенных. Синод постановил упразднить 418 монастырей. Из оставшихся монастырей 226 стали получать денежное содержание от государства. Оставшиеся 310 монастырей объявлялись выведенными за штат, следовательно, должны были переходить на самообеспечение и добровольные пожертвования. Все приписанные к монастырям крестьяне переходили в категорию экономических, т.е. государственных. [55]

В итоге на 1810 год во всей Российской империи осталось только 452 монастыря [56]. В отношении сибирских монастырей, учитывая их малое число и особое значение в деле освоения Сибири, правительством были предприняты гораздо более мягкие меры. [57]

Итак, отметим, что до 1861 года существовали различные категории крестьян, которые имели различное положение и правовой статус. Государству было выгодно иметь собственных крестьян, их численность в течении 17—19 века только росла. Серьезное увеличение государственных крестьян произошло после секуляризации церковных земель в 1764 году. К середине 19 века почти половина всех крестьян были государственными. Крепостными (помещичьими) была только треть всех крестьян. Обеспечение дворянства богатством ввиде земли и крепостных было важной задачей власти по укреплению страны. Влияние дворянства на власть серьезно возросло в эпоху дворцовых переворотов. Чтобы обеспечить себе поддержку и лояльность общества, императорам (а чаще императрицам) приходилось всячески ублажать знать, давая ей все больше привилегий. Это способствовало окончательному закрепощению помещичьих крестьян и бесправному их существованию. Но надо сказать, что зависимое положение крестьян мало влияло на быт и культуру русской деревни. Помещику, а тем более государству, не хотелось влезать во внутреннюю жизнь крестьян. Их больше интересовало своевременное исполнение повинностей и уплата оброка. Абсолютное большинство землевладельцев понимало, что от благополучия крестьян зависит их собственное благополучие. Поэтому широко был распространен принцип невмешательства, который, к слову сказать, частью общества трактовался как аморфность и неповоротливость власти и помещиков. Тем не менее, помещики редко экспериментировали в своих хозяйствах, а иногда сами учились у опытных и умелых крестьян.

Глава 2.2. Развитие общественной мысли в XVIII – XIX веках по отношению к крестьянству