Ода русской деревне. Книга первая

Война, столкновение – это тоже связь, социальное явление и обмен информацией. У врага, тем паче врага сильного и опасного, учились в любую эпоху (что у гуннов, что у фашистов). Перенять более совершенные и эффективные методы ведения боя было непросто разумным, но и жизненно необходимым, кто не учился – погибал, попадал в рабство, смешивался. Поэтому обмен боевым опытом было важным и, возможно, первым контактом со степью. Не знаю происходило ли это в Черняховской культуре, считающейся неким анклавом разных народов, в том числе и степных, но гунны уж точно поучили уму-разуму славян. А то, что после нашествия степняков, славяне не только сохранились, но и смогли занять территорию всех других народов Черняховской культуры, говорит о том, что урок пошел на пользу, хотя это и стоило многих жертв при общем культурном падении.

Несомненно, и то, что степняки, обладая эффективными военными технологиями, считали себя чужаками вне степи. Да, они стремительно захватывали другие цивилизации оседлых народов, неся ужас и разрушение, но не могли долго задерживаться на одном месте. Постоянная миграция не позволяла полностью уничтожить оседлую культуру. После стремительного набега, порабощённый народ облагался данью, становился улусом, но не уничтожался, не пытался быть превращенным в степь. Это хорошо понимал князь Александр Невский, усмотревший настоящую угрозу исчезновения с запада, а не с востока. В культурном плане оседлые и степные народы, даже находясь в одной империи, жили обособленно. Хотя культурный обмен происходил всегда. Половецкая, печенежская и татарская знать связывалась с русской через межэтнические браки. Шла оживленная многолетняя торговля, были совместные походы на «ромеев» (Визанитию) и много еще чего.

Это пограничное, лесостепное существование восточных славян со временем серьезно обогатило их культурное восприятие. Степь стала постепенно включаться в мировоззренческую структуру русских. Этому способствовали и вышеперечисленные факторы – суровый климат и огромное безлюдное пространство, вынуждающее вести полукочевой образ жизни. В нашей истории даже встречаются похожие на степняков правители – неугомонный Святослав Игоревич, постоянно с кем-то воюющий, живший по сути в походах, питающийся сырым вяленым мясом, пропитанным конским потом.

Привычка к миграции, поиску лучших мест сформировала особую богатырскую удаль (кстати и само слово «богатырь» происходит от тюркского «богатур, батыр», то есть герой, воин), определяемую академиком Дмитрием Лихачевым как «храбрость в пространстве» [1438]. Экстенсивное мировоззрение формировало и такой распространенный способ решения различных жизненных проблем, как уход на другую территорию. Эта тяга к походам, к поиску лучшей земли проявляется во многих сказаниях и представлениях: Беловодье у старообрядцев, Ирья у Владимира Мономаха (страна откуда прилетают птицы), царство попа Ивана, град Китеж, остров Спасения – все это поиск рая на земле.

Богатырская удаль, прерванная татаро-монгольским нашествием, проявилась позже в освоении Русского севера, Сибири, Азии, Дальнего востока и Аляски землепроходцами и казаками («охочими людьми» имеющими пассионарную волю к свершению подвигов).

Это восприятие степного бытия удивительным образом смогло ужиться в нашем народе с европейской оседлой культурой. Такой симбиоз позволил русским освоить огромные пространства (в том числе и степные), при этом не превращаясь в местных степняков, утверждая свой метод оседлого хозяйствования и разумно используя опыт аборигенов, приспосабливаясь к природным и культурным особенностям.

4. Религия. Это самое противоречивое понятие. Как я уже говорил, современные «исследователи» стараются быть беспристрастными. Говоря о религии, нельзя сказать и о внутреннем устройстве человека. Для ученого-атеиста человек – это только физическое тело. Отсюда исходят и все остальное – сходство с животными позволяет предполагать, что человек – животное, эволюционировавший примат. А все непонятное – совесть, фантазия, разум, память, язык, сознание и многое другое – это биохимические реакции, работа нервной системы и мозга, психика, вторая сигнальная система и т. п. Человека уравнивают с окружающей средой, описанием которой и занимается собственно наука. Религию, как понятие метафизическое невозможно подвергнуть какой-либо верификации и обоснованию.

С точки зрения верующего – человек состоит из трех частей: тела, души и духа. Тогда всё встает на свои места и не приходится придумывать сложные и туманные термины, которыми наука закрывает пробелы обоснования. Но признавая дух, силу свыше, уже нельзя допустить и каких-то компромиссов. Приходится либо признать Бога и постоянно действующую силу его воли на человека, либо полностью отвергнуть Бога, ограничив себя только научными знаниями и теориями.

Чтобы избежать такого выбора, ученые стали либо замалчивать эту тему, либо искусственно ее усложнять, замуровывая истину в малопонятные термины и ложные понятия. А ведь этот фактор должен стоять на первом месте, т.к., по правде говоря, он самый главный. Представление об идеале меняло судьбу человечества. Только идеализм мог сподвигнуть человека к самопожертвованию. А что такое осознанный риск и смерть – это значит для человека есть нечто большее, чем просто материальное существование.

Если даже абстрагироваться от библейской истории, обратиться к давно отошедшему от Бога человечеству – Древнему Риму, варварским народам раннего Средневековья – религия и вера была всегда. Самая элементарная религия – это вера в собственный род, вера в его бессмертие. Жизнь и здоровье родителей уходит на рождение и воспитание детей, которые продолжат род, сохранят твой образ в вечности. Таким образом, самопожертвование заложено в человеке изначально, в самом прямом физическом смысле. Если человек отказывается от этой жертвы – наступает родовая смерть и жизнь теряет всякий смысл. В таком случае, нет сомнений, что все древние народы были религиозны. И именно вопросы веры имели для них определяющую роль в жизни, а часто и в политике.

Говоря об истории, да и вообще о человечестве, надо всегда держать в голове одну важную мысль: не надо считать других людей дураками, в том числе и древних. К сожалению дарвинская теория сильно влияет на наше представление о древности. Готы, вандалы и гунны нам представляются чуть ли не обезьянами, недавно спустившимися с деревьев. На самом деле древние люди просто не обладали теми знаниями и технологиями, которыми обладаем мы. А логика, разум, религиозные запросы были такими же. Изучая ту или иную древнюю культуру, жилища варваров, хозяйство, орудия труда, скульптуры языческих богов, приходишь к мысли, что все что можно было придумать при тех знаниях и условиях жизни, было придумано. Аналогично и в религии – язычество это был религиозный максимум древних людей, и только когда на землю пришел Бог и сам сказал о себе, тогда религия перешла на новый уровень.

Религия, как связь с потусторонним, как попытка утолить жажду веры и прийти к своему идеалу, несомненно связана с Божественной волей. Не только появление народов, но и создание различных религий – это Божий промысел. Каждая из них несет свой сакральный и исторический смысл.

Русь приняла христианство в 988 году. Если проигнорировать описанные в летописях чудеса, связанные с этим событием, то выбор религии все равно окажется вполне логичным. Во-первых, сама христианская церковь к тому времени обрела цельный и окончательный образ. Уже отгремели вселенские соборы, уже иконоборческая ересь была побеждена как 100 лет, уже давно были известны, приняты и почитаемы великие создатели литургии (Иоанн Златоуст, Василий Великий, Григорий Богослов). И славяне в таких обстоятельствах оказались «работниками одиннадцатого часа», узревшими славу Православия во всем блеске.

К тому же, несмотря на политические разногласия и культурную разницу христианство Рима и Константинополя было еще единым. Соперничество за крещение Руси могло вестись между разными епархиями, но не церквями, то есть это соперничество скорее политическое, а не идеологическое, а потому и не столь драматичное, как это было, например, в Литовском княжестве. Так что глобально, выбор мог происходить между христианством, исламом и иудаизмом.

Во-вторых, Византийская империя была в то время еще на пике своего развития. По сравнению с раздробленной территорией бывшей западной Римской империи, Византия была достаточно большой державой, обладающей высокой культурой и самыми совершенными технологиями, и поражающими воображение произведениями искусства. Отдельно стоит выделить, как объект искусства – архитектуру. Константинополь, бессменная столица империи, был крупнейшим городом мира, прославленный своими архитектурными шедеврами – храмом святой Софии 6 века (настоящим чудом света, самым крупным христианским храмом на протяжении 1000 лет), Влахернским дворцом, ипподромом, крепостными стенами, Золотыми воротами и многим другим, что не могло не восхитить русских.

В-третьих, Древняя Русь и Византия имела тесные политико-экономические связи. Само географическое положение устанавливало эту связь: русские реки Днепр, Днестр, Южный Буг, как основные транспортные пути, впадают в Понтийское море, на территорию греческой империи. Добраться из Киева в Константинополь было довольно просто даже на древнерусских ладьях, что осуществил князь Олег в 9 веке. Тогда же были установлены тесные торговые и экономические связи. Католический мир тогда еще не оформился в отдельную самостоятельную единицу, а ислам присутствовал ввиде нескольких поволжских государств-соседей, которые, впрочем, были уничтожены Святославом Игоревичем. На этом фоне культурное и религиозное заимствование у более развитого соседа было делом времени. И выбор князя Владимира, как талантливого и дальновидного политика, старающегося укрепить свое государство, был закономерным. Выбор пал на лучшее, что тогда было. Но в этом был и промысел Божий! Никто не знает, как повернулась бы судьба Руси, если бы выбор пришлось делать позже. Вспомним, что долго колебавшаяся Литва в самом конце 14 века выбрала более влиятельную в Европе Католическую религию, а ордынский хан Узбек в начале того же века выбрал Ислам. Впечатлила бы так же святая София русских послов после разграбления крестоносцами Константинополя в 1204 году?

После принятия христианства образ Матери-Земли органично вписался в почитание Богоматери. Все то, что просили у земли, теперь стали просить у Богородицы. Это, прежде всего, связано с плодородием (вспомним образы Богродицы-Млекопитательницы, Спорительницы хлебов, Живоносный источник и др.). Последний яркий пример: почитание Божией матери, как истинной правительницы России, после отречения императора в 1917 году, через явление ее иконы Державная.

Некоторые функции перешли и на христианских святых, память которых приходилась еще на языческие праздники, связанные с важными этапами сельскохозяйственных работ: день Акилины (13 июня) – сев гречихи (гречишница), день Анастасии – овечий праздник, дни покровителей скота – св. Власия, Флора и Лавра, Макария, Егория и т. д. Вообще христианство полностью преобразило жизнь славян, давшей новую систему координат бытия. Это легко доказать, вспомнив многочисленные народные пословицы и приметы, отмечание бытовых, семейных и общественных праздников. Это настолько трогательная сторона народной культуры, что здесь как в жизни появлялись свои любимцы, имеющие всеобщее признание: святитель Николай, святой Георгий, святая Параскева Пятница и другие.

Конечно, далеко не сразу и не везде христианство распространилось на Руси. Как и в древнем Риме, христианством сначала были охвачены города (как это видно и из летописей, где сказано, что сначала князь Владимир крестил жителей Киева). До деревни религия добиралась дольше. Еще тяжелее христианство распространялось у порабощённых Русью финно-угорских племен. Процесс просвещения растянулся аж до 14—15 века и то не везде успешно. Самый успешный пример – это крещение зырян и пермяков святым Стефаном Пермским, другом и сподвижником преподобного Сергия Радонежского. Но после его смерти еще почти сто лет приходилось бороться с мстительными волхвами-вогуличами, самоуправством местной власти (земскими дьяками) и соседней негодующей Новгородской епархией, считающей эти земли своими. Только благодаря самоотверженности святителей-последователей Стефана: Герасима, Питирима и Ионы (два из которых были убиты!) христианство к концу 15 века наконец утвердилось и на севере. Что уж говорить о временах последующих, когда в стране с трудом нашлись герои-просветители Сибири, Китая, Аляски и Японии. [5]

Тем не менее, христианство преобразило Русь. Несомненно, то было время пассионарного взлета – страна обладала огромными территориями, богатела экономически, культурно и духовно. Сын Владимира Ярослав Мудрый активно занялся дальнейшим просвещением, в чем и преуспел. Открывались новые монастыри, как хранилища веры, грамотности и культуры новообращенной страны. Не только высшее сословие, но и обычные граждане, особенно горожане, становились грамотными.

Показателен один из первых письменных трудов того времени (середина 11 века): «Слово о законе и благодати» святителя Иллариона Киевского. Этот глубокий по своей мысли трактат определил все дальнейшее устроение политической жизни на Руси (вплоть до 17 века). Неслучайно до наших дней дошло 52 древних списка этого произведения, что говорит о его чрезвычайной популярности. Для сравнения «Поучение Владимира Мономаха» сохранилось в одном списке, как и «Слово о полку Игореве». Автор противопоставляет две силы «закон» и «благодать». Закон – лишь тень истины, тогда как определяющую роль играет именно благодать, пришедшая в мир со Христом. Закон оправдывает племя Авраама, а благодать все народы спасла («вся языки спасе»), открывая им «пакибытие». Это как раз, то, о чем говорил Гумилев. Только пассионарный толчок, энергия действования здесь называется «благодатью». Видимо, Илларион сам ощущал этот расцвет собственной родины (а он, кстати, был первым русским митрополитом на Руси). Из этого текста видно, что Русь, хоть и признавшая культурное превосходство Византии, считала себя самостоятельным государством, оправдывая это и божественным промыслом о каждом народе (к тому же в то время шла русско-византийская война).

Но прослеживается и другая, более глубокая мысль: что помимо земной власти (по закону), есть власть небесная (власть Бога). То есть помимо князя, есть митрополит. Не это ли первая мысль о симфонии власти духовной и земной? Власть земная теперь с одной стороны благословляется Богом, возвышается в глазах крещенного народа, но и ограничивается властью церковной, которая следит теперь за нравственностью князей, опекает и просвещает все стадо христово.

Великие блага получила наше государство от этой двойственности власти. Князья не были последней инстанцией, не могли позволить себе ничем неограниченный деспотизм, всегда оглядывались на Церковь, учитывали ее интересы и моральную оценку. Кризис власти (как церковной, так и княжеской) всегда наступал, когда эти два столпа государственности вступали либо во вражду, либо в слепую любовь, смешивая свои функции. И только четкое понимание, что кесарево, а что богово, давало необходимую гармонию власти. Яркий пример вражды – это трагичный конец митрополита Филиппа, попавшего в опалу из-за критики опричнины. Но не менее трагичен и пример «любви» – церковных реформ, проводившихся по инициативе патриарха Никона и царя Алексея Тишайшего, окончившегося религиозным расколом.

Церковь значительно повлияла и на социальные лифты древней Руси. Во-первых, положение самых низших слоев населения – холопов и смердов несомненно улучшилось, т.к. перед Богом все слои общества уравнивались. Во-вторых, при ущемлениях и насилии земной власти, можно было обратиться к власти духовной. У человека расширился выбор жизненного пути, теперь можно было посвятить себя служению Церкви, образованию, искусству и духовному совершенствованию. Любой желающий мог стать монахом вне зависимости от его происхождения и при этом строить церковную карьеру. В этом отношении многое сделали великие святые 14 века (Дионисий Новгородский, Сергий Радонежский, Федор Симоновский, митрополит Алексий Московский и другие), которые установили новую форму общежительного устройства монастырей, где жизнь монахов, имеющих разное происхождение, уравнивалась, а имущество становилось общим.

Итак, все перечисленные выше факторы значительно повлияли на менталитет восточных славян и, говоря о русской деревне, я еще не раз буду возвращаться к ним. Для того, чтобы прийти к главной теме повествования, необходимо снова окунуться в историю. История развития земельных, имущественных и социальных отношений могут дать общее представление, каким образом формировалось у людей отношение к Родине, к своей земле, а русскую деревню нельзя рассматривать отдельно от того богатого исторического наследия, от общего представления о мире, в котором жили наши предки. Убежден, что только историческая память может объяснить нынешнее тяжелое положение русского села.

Глава 1.5. Общественное устройство Древней Руси

В целом, христианство имело огромное влияние на преодоление рабовладельческого строя. Процесс этот оказался очень трудным и долгим, в Европе, например, рабство вновь расцвело при открытии Нового Света и все большего обмирщения католичества. Но на Руси, где ценность человеческой жизни из-за сурового климата и огромной малонаселенной территории была выше, Церковь смогла добиться значительных успехов. Это хорошо видно при изучении древнерусских законов. Уже в новой Русской Правде (основной свод законов, утвержденный в 1072 году сыновьями Ярослава Мудрого), отменялось право кровной мести, замененное уплатой штрафа. Определялось два вида холопства: насильное (плен, как законная добыча в бою, как вид наказания за преступление, за долги и по рождению) и добровольное обельное (поступление на службу тиуном или ключником, брак с холопом, продажа себя и всей семьи, как единственный способ избежать смерти от какого-либо бедствия: голод, война, болезни).

Однако, в данном законе холоп, еще не обладал правами человека, он не субъект, а объект права (как имущество, что-то вроде коня, за угон холопа и коня ответчик платил одинаково 3 гривны). Ответственность свободный человек нес только за убийство чужого холопа (как порча чужого имущества). Древняя Русь еще имела во многом формы рабовладельческого строя. При постоянных войнах с соседями (позже с соседними русскими княжествами), Русь имела множество полоняников (пленников), стоивших недорого. Их труд имел широкое применение в домашнем хозяйстве князей, бояр и дружинников. Для средневековья это была нормальная практика во всех, в том числе христианских, странах мира.

С другой стороны, господин нес ответственность за все действия своего раба. Холопы не воспринимались как скот, т.к. могли занимать высокие должности при господине (тиун, ключник, позже от них произошли важнейшие государственные должности), обучались ремеслам, имели имущество (в той же Русской правде допускается предоставление кредита холопам, что доказывает их платёжеспособность).

И еще один важный момент – никакой нормальный человек не будет портить собственное имущество, а скорее наоборот постарается его сохранить и приумножить для своих потомков. Это же касается и в целом княжеской власти по отношению ко всему населению княжества. Казна и сила князя зависела не от рискованных военных походов, требующих серьезных расходов, а от того как потрудится местное население: сколько вспашет смерд и какой получит урожай, с прибытком ли останется купец, избежав ограбления, сколько наработает кузнец, бортник, каменщик и так далее. Князю было выгодно, чтобы население росло и богатело, тогда он мог рассчитывать на большие и постоянные поступления в казну, а значит содержать дружину для защиты своей земли или снарядить поход на врага.

Поэтому при любой беде: ратном нахождении, море, неурожае, власть жертвовала почти всем своим имуществом: раздавала продовольствие, отдавала лошадей для земледельческих работ, разрешала бесплатно рубить лес и предоставляла много других льгот, лишь бы население смогло быстрее восстановить свое порушенное хозяйство, не уйти, не погибнуть, а оживить землю, обогатить княжество плодами своих трудов. Тогда власть была еще очень близка к земле, к нуждам своих людей, ее сила напрямую зависела от благополучия населения.

Конечно, ограничение свободы человека, такое рабское состояние противоречило христианскому виденью мира. Но в то время сами носители христианского мировоззрения, в том числе церковные иерархи, еще не имели представления о гражданских свободах современного мира. Гражданское право развивалось постепенно, заслуга же Церкви состояла в том, что это развитие шло в правильном направлении. Период Средневековья был неизбежен. Если бы не Православие, современность выглядела бы совсем иначе. Но и тогда православная Церковь пыталась бороться со сложившимся строем. Так, благодаря видным церковным деятелям, правила содержания холопов и наказание за их убийство, стали проникать в русское законодательство (например, Белечский устав митрополита Георгия). Существовал такой благочестивый обычай, как отпущение челядина на волю «на упокой души», то есть по духовному завещанию. Отпустить могли и за изнасилование (Новгородский договор 1195 г). [6]

Церковь оказывала активное содействие холопам, стремящимся выкупиться, запрещая изгойство (надбавку за выкуп). Часто задушевные холопы и изгои (холопы, которые себя выкупили) состояли под прямым покровительством Церкви, служили при монастырях и богадельнях. Так формировались целые «села со изгои». Однако, это не значило, что холопы просто переходили к другому хозяину – монастырю. Сравнивать таких работников с боярскими холопами или с католическими индейскими и африканскими рабами некорректно. Дело в том, что это были взаимовыгодные отношения. Освобожденный холоп был безземельным и не имел средств к существованию. Поэтому расселение на монастырских владениях на льготных условиях (а зачастую и бесплатно) – это было спасение. В конце концов, люди они были уже вольные и могли уйти. В принципе, у освобожденных холопов было три варианта дальнейшей жизни: купить землю и жить независимо, перейдя в категорию людина (ясно, что такое позволить себе мало кто мог), обрабатывать чужую землю на договорных условиях (большая часть так и делала, переходя из холопов в смерды), жить грабежом и разбоем (часто такие молодцы собирались в ватаги и уходили на окраину страны подальше от закона) или просто уйти подальше (однако это все равно было рискованно, т.к. в неизвестных краях можно было столкнуться и с теми же грабителями, дикарями или пострадать от сурового климата). Так что обработка монастырских земель считалась надежным и спокойным способом выжить. [7]

На протяжении всего существования Руси было два самых важных и тесно взаимосвязанных вопроса: о земле и о свободе. Чем большей землей обладал человек, тем более он был свободен и независим. Право на владение землей давалось властью, но в связи с обширными территориями государству было сложно регулировать земельные отношения населения. Наш народ много лет упрекали в том, что у нас рабская идеология, что мы всегда были подчинены деспотической власти и не приучены к самостоятельности. Это не так. Обширное пространство всегда позволяло человеку уйти от закона, от любого надзора, наоборот, люди были вынуждены принимать самостоятельные решения либо индивидуально, либо миром (вечем). Власть в силу своей слабости, зачастую подчинялась таким решениям. У власти существовал негласный союз с вольными людьми (казаками), которые осваивали периферию, оплачивая собственную свободу ясаком (распространенный вид дани пушниной и другими натуральными товарами). История сохранила нам множество трагичных примеров, когда такая казачья вольница, не знавшая законов, оборачивалась против самого государства. О земле и воле еще много будет сказано впереди.

По-другому относились к рабам в западной Европе, где суд феодала считался равен королевскому и холопов могли вешать прямо у себя на дворе. При многолюдности и постоянных войнах (а значит и притоке новых рабов) холопов не жалели. Многолюдство объяснялось более благоприятными условиями проживания людей: мягким климатом, развитыми аграрными технологиями. В Европе можно было себе позволить вести постоянные войны с разорением крестьян, угоном холопов, насильственным переделом земли. На Руси это происходило значительно меньше: разорение хозяйства было смертельно опасно в зоне рискованного земледелия, а затяжное весенне-осеннее распутье не позволяло перебрасывать войска и вести боевые действия.

Категории низших слоев общества имели свою градацию. Однако, нельзя утверждать с уверенностью, что одна категория всегда жила лучше другой (например, смерды и холопы). Ясно, что обельные холопы (закупы и рядовичи, которые уходили в холопы только на время отработки долга) жили лучше вчерашних пленников, потерявших родню и родину. Сложнее дело обстояло со смердами. Даже само это определение сильно менялось в течение времени. В целом смердами называли всё крестьянское население страны, всех вольных земледельцев. Однако в Русской правде смердами именовались именно зависимые от князя крестьяне, приравненные к холопам. Но там же упоминается и людин (человек свободный), жизнь которого оценивалась в 8 раз выше.