Сынъ Российской империи

Компания просидела в бане еще около получаса, попивая холодный квас и болтая обо всем на свете. Дом родителей Миши всегда казался Вите особенно уютным из-за атмосферы вечного спокойствия и умиротворения, которые заражали его каждый раз, стоило ему едва лишь перешагнуть порог.

Из бани они вышли уже ночью. Стояла тишина, сквозь которую было слышно кузнечиков, стрекочущих в унисон порывам ветра, который после бани не казался холодным и лишь приятно обдувал прохладой. Мама Миши уже спала. Старенький диван был разложен, застелен и ожидал ребят. Сегодняшний день внес приятное разнообразие в жизнь писателя, и он засыпал полностью удовлетворенным от прожитого дня в предвкушении утра.

Глава 3. Леший

Витя проснулся, когда все еще спали. Солнце било по глазам через белоснежные занавески. На улице кричали петухи, и ему, как городскому жителю, спать в такой обстановке было непривычно. К тому же он, едва открыв глаза, вспомнил свои планы на предстоящий день. Сердце бешено колотилось, выбрасывая адреналин. Любому обычному человеку такое состояние было бы чуждо, но он, как писатель, уже предвкушал новую книгу. Аккуратно перепрыгнув через ноги Миши, с которым они спали валетом, Витя оделся. Половицы в доме предательски скрипели, не давая возможности добраться до выхода. Пока он аккуратно ступал на цыпочках, пытаясь переносить вес с ноги на ногу, хруст пола разносился эхом по дому, разбудив всех его обитателей. В комнату вошел дядя Юра, по нему не было видно, что он только что проснулся. Бодрый и веселый, он окинул комнату взглядом и пригласил гостей на завтрак.

– Дядя Юр, я пока не сильно голоден. Вы мне скажите, где баба Нюра живет. Я к ней схожу пока, – выпалил Витя.

– Пошли, – тяжело вздохнув и понимая, что писателя не переубедить, сказал отец Миши.

– Вы завтракайте, не волнуйтесь. Я схожу один, – попытался оправдаться Витя, осознавая неловкость ситуации.

– Мне не в тягость, к тому же тебя сейчас разорвет от нетерпения. Баба Нюра с чужим говорить не будет. Мне все равно с тобой идти.

Витя накинул куртку и, запрыгивая в штаны на ходу, поспешил на улицу за дядей Юрой. Несмотря на ранний час, городок, точнее его деревенская окраина, уже проснулся. На улице паслись коровы, люди шли по своим делам: кто-то косил траву, кто-то колол дрова.

Они перешли небольшую дорогу к маленькому, покосившемуся от времени домику с треснувшими окнами и воротами, покрытыми трещинами, которые, подобно паутине, расползлись по полотну. Дядя Юра переступил через невысокий забор в палисаднике и аккуратно постукал по стеклу. Через мгновение там появилась женщина, ее лицо было покрыто морщинами, а редкие волосы скрывал разноцветный платок. Она прищурилась, пытаясь разглядеть гостей, но, по-видимому, без толстых очков, которые через мгновение появились на ее глазах, сделать этого не смогла. Узнав дядю Юру, она радостно помахала рукой и, указав на ворота, поспешила к ним. Очень скоро ворота открылись. Баба Нюра оказалась невысокой, но достаточно полной женщиной лет шестидесяти, может чуть старше. Из-за объемного сарафана она казалась в ширину больше, чем в высоту.

– Юрка, привет, дорогой!

– Здравствуйте, баба Нюра!

– Это кто с тобой?

– Это мой друг.

– Витя! – вмешался Витя, дружелюбно помахав рукой.

– Баб Нюр, он писатель, интересуется пожаром в Красновке. Расскажите, пожалуйста.

– Да ты что? Был пожар. Большой! Страшный! Все дома сгорели, а потом их отстроили. Слава Богу, никто не пострадал.

– Вы его своими глазами видели? – спросил Витя, вскидывая ручку над блокнотом и приготовляясь писать.

– Ой, да Бог с тобой. Это давно было. Мне покойная бабка про него рассказывала. Она жила там, – махнула рукой баба Нюра.

– Можете рассказать, что случилось?

– О чем? – с наивной улыбкой на лице спросила женщина.

– Про пожар в Красновке, – немного растерянно повторил Витя.

– Да ты что? Был пожар. Большой! Страшный! Все дома сгорели, а потом их отстроили. Слава Богу, никто не пострадал.

– Я предупреждал – разведя руками, сказал дядя Юра Вите. Тот раздосадовано захлопнул блокнот, засунув ручку под пружину.

– Я не помогла? – расстроенно спросила баба Нюра, чувствуя настроение писателя.

– Нет, все хорошо, – ответил Витя, натягивая дружелюбную улыбку, чтобы не обидеть пенсионерку.

– Зачем врешь? Я же чувствую, что не помогла. Говори же. Ну!

– Я пишу интересные истории про интересных людей.

– Напиши про Лешего, – ответила баба Нюра после небольшой паузы, взятой на размышления.

– Хорошо, – из вежливости кивнул Витя, разворачиваясь в сторону дома дяди Юры.

– Да нет же! Окаянный. Я тебе про Лешего, который на мельнице живет.

– На какой мельнице? – на мгновение Вите вновь стало интересно.

– Около Красновки течет речка Медянка, там есть развалины старой мельницы с царских времен. Там живет отшельник. Старый. Очень старый. Старше меня. Его местные Лешим называют, но он добрый. Он с людьми не говорит обычно, но может, тебе чего расскажет.

– Вы знаете, где это? – спросил Витя у дяди Юры.

– Ты серьезно? – с удивлением переспросил отец Миши.

– Вполне.

– Где Красновка – знаю, где Медянка – тоже, а про мельницу никогда не слышал.

– Покажете? Я хочу туда попасть, даже если это будет напрасно, – голос Вити был наполнен решимостью, и дядя Юра не стал отговаривать, лишь кивнув в ответ.

– Ну, пока, баба Нюра, – кивнул дядя Юра.

– Вот теперь чувствую, что помогла, – ответила пенсионерка, и ее глаза наполнились радостью.

Витя попрощался и поспешил в дом: теперь ему не терпелось попасть на мельницу. Миша сидел за столом и с видом эстета размазывал масло по батону, когда его друг влетел в дом и, с порога, без лишних церемоний, выложил план, который звучал сумбурно и непонятно. Это заставило Мишу замереть с ножом в руке, а бутерброд остановился у открытого рта. Из рассказа Вити он понял только то, что тот хочет ехать в какую-то глушь и искать там какого-то деда, живущего в лесу.

Дровишек в огонь подбросил и дядя Юра, который нашел в недрах шкафа автомобильный атлас, покрытый многолетним слоем пыли. Несколько раз чихнув, он начал искать в нем нужную страницу, они с Витей что-то оживлённо обсуждали. Миша же с мамой лишь молча переглядывались, совершенно не понимая, что происходит.

– Нашел! Иди сюда, – сказал дядя Юра, подзывая к себе сына.

– Я? – удивленно переспросил Миша.

– Ну а кто его повезет? – спросил дядя Юра, показывая на гостя.

– Да я как-то не планировал…

– Смотри, выезжаешь на дорогу, двадцать километров по трассе, перед старым карьером съезжаешь, еще десять по щебенке – и вы в Красновке, – отец полностью проигнорировал возражения сына. Он, держа в зубах колпачок от ручки, обвел маршрут и, вырвав листок из атласа, протянул его Мише.

– Миш, давай заедем, – с надеждой в голосе попросил Витя, видя нежелание друга.

– Да не поеду я. Вы сговорились, что ли?! У нас была договоренность: едем сюда, работаем, баня, спим и утром – обратно.

– Сынок, помоги другу, не на плечах же несешь, – подключилась мама Миши.

– Ошалеть, – качая головой, сказал Миша.

Он встал из-за стола и быстрой походкой устремился к двери, но, сделав несколько шагов, остановился и, вернувшись к столу, с размахом стянул лист атласа с маршрутом, чем вызвал немую улыбку на лице Вити.

– Я тебя везу, но если твоя идея – гавно, а книга не выйдет, то в Германию за машинами едем вдвоём, и ты помогаешь мне пригнать еще одну. Договор? – сказал Миша, вытягивая указательный палец в сторону друга, словно учитель, грозящий непослушному ученику.

– Договор, – с небольшим недовольством в голосе ответил Витя.

Закончив завтрак, друзья начали одеваться. Мама Миши суетилась на кухне, собирая ребятам бутерброды в дорогу и наливая чай в большой красный термос. Их путь должен был занять около часа.

Двигатель затарахтел, и машина тронулась, оставляя дом позади. Городок окончательно проснулся: люди толпились на остановках в ожидании автобуса, дети с перевешивающими их рюкзаками шли в школу. Витя сидел в приподнятом настроении, качая головой в такт музыке, бесшумно шевеля губами, невзирая на удивленные взгляды Миши, который то и дело смотрел на друга, закатывал глаза и покачивал головой. Он совершенно не понимал, как может радовать неизвестность. Витя смотрел в окно, продолжая покачивать головой. Внутри было необъяснимое чувство, вызванное эмоциональным подъемом: он не просто был в предвкушении встречи, он был убежден – по неизвестной для самого себя причине – что именно в этот раз у него все обязательно получится. Однако эйфория очень быстро прошла, сменившись легкой паникой, стоило ему лишь вспомнить, что эти «бабочки» появляются каждый раз, стоит лишь на горизонте замаячить новой идее. Мир вновь стал серым и унылым, под стать медленной и грустной музыке, которую он незамедлительно перемотал.

Город окончательно остался за спиной, а машина выехала на трассу, которая в утренний час была достаточно оживленной. Из сел и деревень в город везли продукты, было очень много дальнобойщиков, которые со свистом проносились мимо друзей. Уступив всем, Миша вырулил на трассу и придавил педаль, машина послушно и достаточно резво ускорилась. Пейзаж за окном стал однообразным, но очень красивым: зеленые поля, уходившие вдаль, переходящие в высокий и стройный лес. Виктор думал, будь он художником, непременно остановился бы здесь, чтобы написать картину. Вообще он пробовал искать себя и в других направлениях: писал стихи, песни, пробовал рисовать и даже петь, но лишь в написании книг он чувствовал внутреннюю гармонию. Стоило сесть перед машинкой, вставить лист – и музыка клавиш заполняла не только тишину комнаты, она заполняла душу писателя, наполняя ее надеждой, заставляя мир вокруг замереть. Работа над рукописью занимала много времени. У начинающего писателя не было ни бюджета на рекламу, ни связей, ни знакомых корректоров. Все это ложилось на его плечи, а потому он раз за разом перечитывал свое творение, исправляя ошибки и внося правки, словно ручей, который обтачивает камень. Но эта часть всегда была самой приятной, ведь она позволяла посмотреть на свой труд со стороны.

– Помнишь Светку? Ну, которая нам с тобой в школе нравилась? – внезапный вопрос Миши вывел Витю из омута собственных мыслей.

– Кто ее не помнит? По ней половина школы сохло. А что?

– Видел ее в Кургане. Ты же знаешь, что она за Котяру вышла?

– Кого?

– Дима Кошкин. Из параллели.

– Не, не знал.

– Ее так разбарабанило, представляю, как Котяра обломался, – сказал Миша, разведя руками по сторонам.

– А еще видел Дашу, которую мы «Паровоз» называли. Она ничего такая стала. Сейчас Даша больше Света, чем Света, – добавил он, и друзья рассмеялись.

Миша и Витя часто вспоминали школьные времена, возможно, это было связано с тем, что почти все их общие воспоминания были связаны с тем временем. Почти сразу после школы их пути разошлись, и, несмотря на теплые отношения, видеться часто у них не получалось, как сильно бы этого ни хотелось. В классе остался костяк, который часто виделся друг с другом, собираясь то в парке, то в кафе, но Витя на эти встречи не ходил. Он, в отличие от Миши, всегда был чуть абстрагированным и отстраненным, предпочитая небольшой круг общения, а иногда и вовсе одиночество.

За разговорами дорога показалась быстрее, и ребята чуть не проехали большой карьер, про который говорил дядя Юра. Миша дал по тормозам и, съехав на обочину, остановился, взяв в руки лист атласа. Судя по карте, они ехали правильно: неприметная тропинка без всяких указателей, уходящая через поле в лес – это именно то, что им нужно.

Аккуратно съехав в поле, друзья продолжили путь под шелест травы под колесами. Дорога представляла собой небольшую, едва заметную колею, по которой, судя по всему, ездили достаточно редко. В какой-то момент Вите начало казаться, что дорога вот-вот закончится и они упрутся в непроходимый лес, но стоило им проехать поле, как волнение прошло. Деревья расступились, обнажая неприметную дорогу. Теперь со всех сторон их окружал лес, он был настолько густой, что даже небо было видно не везде. Колеса то и дело пробуксовывали, погружаясь в грязь, раскидывая ее по сторонам. Очень скоро лобовое стекло и боковые зеркала были покрыты толстым слоем коричневой каши.

– Мойка за твой счет, – не теряя концентрации, бросил Миша, постоянно подруливая и то и дело включая дворники, которые едва справлялись.

Из-за того, что лес был плотный, солнце не успело высушить лужи от дождей. Одна из таких луж оказалась обманчива, и машина, уткнувшись носом в нее, остановилась, не в силах преодолеть глубокую яму. Поняв это, Миша включил заднюю передачу, но колеса лишь отчаянно крутились на месте, задняя часть машины скользила то вправо, то влево. Чем дольше он буксовал, тем больше машина закапывалась, пока не встала окончательно. Миша решил посмотреть масштаб бедствия, но, открыв дверь, он понял, что чистым не получится. «Бочка» была окружена глубокой лужей со всех сторон. Встав на порог и придерживаясь руками за крышу, Миша вытянул шею вперед, вглядываясь в колеса.

– Что там? – с любопытством в голосе спросил Витя, которому с пассажирского сиденья не было видно ничего.

– Твою мать! Мы засели основательно.

– Сколько до деревни?

– Километров пять, не больше, – ответил Миша, бросив быстрый взгляд на карту.

– Что будем делать?

– Сиди в машине, я пойду до деревни, найду какой-нибудь трактор и вернусь, – ответил Миша, после чего, хорошенько оттолкнувшись, прыгнул, но до конца лужи не долетел, приземлившись на ее край, едва устояв на ногах, зато хорошенько обрызгав себя, а также салон и Витю через открытую дверь.

– Да ёп! Жди! – раздраженно сказал Миша и пошел в сторону деревни, попутно вытирая ноги о траву.

Витя смахнул с лица капли грязи и уже потянулся, чтобы закрыть дверь, как услышал какое-то тарахтение. Сначала он подумал, что друг забыл заглушить двигатель, но «Бочка» работала тихо и ровно, а это был какой-то странный рев двигателя, который приближался. Миша, судя по тому, что он замер и смотрел вдаль на источник шума, тоже услышал его.

Очень скоро со стороны деревни появилась старая ржавая «Нива» ярко-зеленого цвета, которая буквально летела по грязи, не обращая никакого внимания на лужи, кашу и сильно выступающие корни деревьев. Миша, который успел отойти лишь на несколько метров, принялся махать руками, показывая на свою машину. За рулем «Нивы» сидел типичный деревенский мужик лет сорока с кудрявыми волосами, круглым лицом и редкими усами рыжеватого цвета. Из-под смешной шапки в разные стороны торчали уши, а в зубах он держал сигарету. Он выглядел настолько невозмутимо, что это даже немного настораживало.

Остановившись рядом с друзьями, он с явным усилием опустил стекло.

– Здорово, городские! Вас как сюда занесло? – его голос был звонким, а в вопросе читалось удивление и насмешка одновременно.

– Мы в Красновку едем и вот засели. Дернешь? Только у нас троса нет, – пожал плечами Миша.

– Начинается. Дай гавна, дай ложку. Сейчас всё будет.

Парень мастерски развернулся, сделав это в пару движений, и, подъехав вплотную к переднему бамперу «Ауди», зацепил трос. Несмотря на то что машина капитально увязла, после нескольких рывков ей всё же удалось высвободиться. Миша поблагодарил деревенского, который решительно отказался от денег, сообщив ребятам, что до деревни осталось минут десять езды, дальше дорога будет лучше и они смогут доехать без особых проблем. На вопрос Вити про Лешего на старой мельнице у Медянки парень лишь развёл руками, сказав, что он из Крестовки, небольшой деревни в часе езды отсюда, в Красновку приезжал в гости и, махнув рукой, умчал в сторону трассы, поднимая за собой клубы пыли, которые очень быстро скрыли машину. Витя включил передачу, и машина поехала дальше. Деревенский оказался прав. Из-за того, что лес стал редким, солнце добиралось до поверхности земли и смогло высушить лужи и грязь, сделав дорогу безопасной для невысокого седана. За очередным поворотом прямо в лесу выросла небольшая, едва заметная из-за высоких кустов табличка с надписью: «Красновка», за которой появилась и сама деревня. Витя, вспоминая рассказы дяди Юры о том, как деревня отстраивалась после пожара, ожидал увидеть относительно новые дома, но или никакого пожара тут не было, или он был давно, потому как дома ничуть не отличались от любой другой деревни. В самой Красновке, по ощущениям, было десятка два домиков, но из-за того, что она была сильно растянутой, а расстояние между домами было большим, деревня не выглядела маленькой, скорее даже наоборот. Первое, что бросилось в глаза Вите – это сами домики, несмотря на то что по внешнему виду было понятно, что в половине уже никто не живёт, все они были типовыми и одинаковыми: один этаж, большая крутая крыша, дымоход из белёного кирпича, покрытого нагаром. Понять, в каких домах живут, а в каких нет, было нетрудно. В глаза бросались покошенная трава, аккуратные цветы, дрова. Когда машина въехала на широкие проселочные улицы, то сразу привлекла внимание местных. Кто-то выходил на улицу, кто-то выглядывал в окно из-за занавесок. Было видно, что незнакомцы тут были редкими гостями.

– Давай в магазин. Есть охота, там и спросим про твоего Лешего, – сказал Миша, останавливаясь у входа с табличкой «Продукты».

Магазин находился в доме, который стоял на небольшом пригорке, в стороне от остальных, и выделялся из типовой застройки. Он был выложен из красивого кирпича, то ли покрашенного, то ли покрытого чем-то белым. Дом был двухэтажным, с деревянной крышей, под которой виднелись старые следы пожара. Крыша, хоть и была сделана очень давно, выделялась из общего дизайна и выглядела моложе. Магазин располагался на первом этаже. Миша с Витей подошли ко входу. Чтобы открыть тяжелую дверь, Вите пришлось приложить немало усилий. Внутри был типичный сельский прилавок с классическим набором самого необходимого. На полках стояли крупы, макароны, различные порошки, мыло, печенье, газировка, а в холодильнике около прилавка – весьма скудный выбор полуфабрикатов. За прилавком на стуле сидела женщина в синем фартуке предпенсионного возраста со стоячими кудряшками на голове. Она жевала жвачку с таким видимым усилием, словно пыталась расколоть орех, а её взгляд был устремлен в желтую прессу с кричащим заголовком, которую она не торопилась отложить, даже несмотря на незнакомцев. Миша стоял перед прилавком, бегая по нему взглядом в попытках найти что-нибудь съестное, не нуждающееся в приготовлении, но никаких пирожков или чего-то похожего тут не было.

– Здравствуйте! – сказал Витя, пытаясь привлечь внимание к себе.

– Здравствуйте, – недовольным голосом, на выдохе, ответила продавщица, раздражённо убирая газету в сторону и вставая к прилавку с раскачкой, словно успела прирасти к стулу за время сидения.

– Дайте, пожалуйста, «Колокольчик», «Мальборо» и печенье, – сказал Витя, не обращая внимания на недовольство продавщицы, продолжая бегать глазами по прилавку, а руками пересчитывая деньги. Продавщица, оценив взглядом, что покупатели выбрали продукты, которые лежали в разных углах прилавка, закатила глаза и, что-то пробормотав себе под нос, неспешно пошла собирать заказ.

– Печенья можно поменьше? Мне на разок, – сказал Витя, когда перед ним на прилавке оказался огромный мешок.

– Нет. Брать будете?

– Ладно, – теперь настала очередь Миши недовольно закатывать глаза.

– Слушайте, а вы не знаете, тут где-то живет в лесу на мельнице человек? Мы его ищем, – спросил Витя, нетерпеливо отодвигая в сторону друга.

– Нет, – резко отрезала продавщица.

– Нам очень нужно его найти, – улыбаясь, сказал Миша, натягивая улыбку на лицо и протягивая пару купюр.

– Вам он зачем? – при виде денег продавщица начала проявлять заинтересованность.

– Он вот писатель. Писать про него книгу хочет, – сказал Миша, указывая на друга.

– Писатель… – задумчиво, с нескрываемым удивлением, протянула продавщица. Она явно видела писателя вживую в первый раз.

– Да. Подскажите, как его найти.

– Ну, есть тут такой. В хибаре на мельнице живёт. Ходит ко мне иногда за крупой и печеньем. Только он вам всё равно ничего не скажет.

– Мы постараемся его переубедить. Как всё же его найти?

– Значит так: из магазина выходите, справа будет коровник, за ним на границе с лесом – лесопилка заброшенная. От неё будет узкая тропинка в лес. Идите по ней, пока не выйдете к ручью, а дальше – вверх по течению. Его домишка прямо на берегу реки стоит. Не пройдёте, – сказала она и, не дожидаясь реакции, выхватила деньги из руки Миши, сунув их себе в карман, после чего с громким выдохом села на стул и продолжила читать газетенку.

Теперь, когда у Вити было чёткое понимание того, что их цель совсем близко, его сердце вновь начало бешено колотиться в предвкушении новой книги. Он был совершенно уверен, что эта встреча будет для него судьбоносной. Миша закрыл машину на ключ и, проверив её со всех сторон, махнул рукой другу. Деревня была на небольшой возвышенности, с которой хорошо виднелся коровник. Судя по звукам, даже несмотря на его внешнюю разруху, он был действующим. Запах, ударивший в нос, когда друзья проходили мимо, был явным тому подтверждением. Широкая дорога заканчивалась около него, переходя в узкую, частично заросшую тропинку, по которой, судя по всему, ходили крайне редко. Солнце, стоящее высоко в небе, кажется, забыло про осень, согревая путников летним теплом. Погода стояла просто волшебная. Ветер сливался в унисон с шелестом травы, играя спокойствием в ушах писателя и его друга. Деревня удалялась, а их взору открылся большой заброшенный сарай, который сгнил и был частично разрушен. Этот сарай и был когда-то лесопилкой. Судя по его плачевному состоянию, лесопилка не работала уже достаточно давно, она стояла на самой границе густого непроходимого леса с одной единственной тропинкой, которая словно приглашала друзей войти. В лесу было прохладнее, стояла таинственная тишина, которую не хотелось нарушать, а воздух был такой, что хотелось остановиться и вдыхать его полной грудью. Справа послышался шелест травы, хрустнула ветка. Путники замерли, увидев маленького лисёнка, который замер, глядя на непрошенных гостей. Какое-то время они стояли, глядя друг на друга. Лисёнок принюхивался, но не убегал. Он будто понимал, что ему ничего не угрожает, и любопытство брало верх над инстинктом самосохранения. Немая пауза продлилась около минуты, после чего он с таким же невозмутимым видом фыркнул и скрылся в лесной глуши. Друзья прошли несколько километров, и каково же было их удивление, когда они обнаружили в лесу, рядом с тропинкой, деревянную лавочку. Лавочка – это громко сказано: обычная доска, которая была прибита деревянными гвоздями к двум близко стоящим деревьям. Обычно такие лавочки стояли в тех местах, где отдыхают люди, жаря шашлык. Но здесь не было никаких следов, только одинокая лавочка. Это выглядело очень странно. Миша потрогал её и, убедившись в крепости конструкции, сел, открывая газировку и прикуривая сигарету, приглашая кивком головы Витю сесть рядом и протягивая ему печенье.

– Думаешь, это лавочка Лешего? – спросил Витя, надкусывая печенье.

– Может, его, а может, местные для отдыха сделали.

– Ты местных-то видел? Старики одни. Кто сюда пойдет.

– Не знаю тогда. Ты помнишь свое обещание?

– Помыть машину?

– И это тоже. Я про то, что если твоя книга не стрельнет, ты помогаешь мне гнать машину.

– Пошли дальше, – оборвал разговор Витя, всем видом показывая, что он помнит про своё обещание, но говорить об этом не хочет.

Привал закончился, не успев начаться. Друзья пошли дальше молча. Продавщица не сказала им, насколько далеко река. Они шли около часа, но лес и не думал заканчиваться, а когда уверенность в правильности маршрута начала всё настойчивее сменяться сомнениями, лес расступился так же внезапно, как и начался. Миша и Витя оказались перед небольшой речкой. Вода в ней была быстрой и тёмной настолько, что дна не было видно. Казалось, что до противоположного берега можно допрыгнуть, если хорошенько разбежаться. Если приглядеться к берегам, то видно: весной, когда уровень воды в реках достигает максимума, ширина реки увеличивается почти вдвое. Путники свернули направо и пошли вверх по течению. Никаких старых мельниц и домиков не было видно до пригорка, который скрывал собой горизонт в паре сотен метров. Идти стало тяжело. Глинистая влажная почва так и норовила уйти из-под ног, заставляя друзей балансировать при каждом шаге. Тропинка была едва заметной. С одной стороны, она граничила с рекой, а с другой стороны был густой лес с плотными низкорастущими кустарниками, которые не оставляли никаких путей обхода. Расстояние до пригорка стремительно сокращалось, и когда друзья ступили на его верхушку, то их взору открылся столь же крутой спуск, в конце которого виднелись старые развалины бывшей мельницы, стоявшие прямо на реке и заставлявшие поток извиваться, а рядом, на небольшой опушке, стоял деревянный домик, который был похож на жилище какого-то персонажа из русских народных сказок.