Отброшенная тень

Она была очень сильна и стремительна, всем своим видом выражая выход за пределы человеческих возможностей. Однако, наблюдая сейчас за возвышающимся над ней на целую голову силуэтом, который с каждым мигом становился лишь еще выше, сильнее и быстрее, легкая паника не могла не начать проскальзывать в ее пылающих глазах.

Она, как и Йордан, уже знала, кто именно стоит перед ней. Хотя из лаборатории и сбежало множество подопытных, их следов, к своему огромнейшему удивлению, они даже не смогли обнаружить. Те, очевидно, решили затаиться, и найти их будет не так-то просто — в отличии от одного исключения, оставляющего после себя горы трупов и реки крови...

У них попросту не было иного выбора, поэтому они с Йорданом с самого начала решили нагнать хотя бы самого обезумевшего подопытного — Ахерона, и устранить его, пока он не нанес непоправимый вред, приводящий по следам к ним самим. Тем не менее, едва завязался бой, как они оба поняли: перед ними предстал далеко не обычный обладатель звериной крови.

— "Неужели тот знак на его руке действительно оказался настолько сильным проклятием, повлиявшем тогда на Лауру..." — Мысли Литании пытались как следует все обдумать, но к сожалению, свист разрываемого под ухом ветра не давал ей сосредоточиться ни на чем другом, кроме самой битвы.

Сейчас она была вынуждена предельно сосредоточиться только на сопернике перед ней, используя все свои возможности и навыки. Если бы стоящий перед ней силуэт не находился в слепой ярости, опираясь в бою лишь на дикие инстинкты, то они с Йорданом проиграли бы за считанные мгновения! Это не могло не ошеломлять ее, отдавая легкими пульсациями страха в душе. Этот мальчишка уже сейчас на целую голову превосходит их физические характеристики...

— Сейчас, Литания! — Громкий крик Йордана вдруг раздался со спины Ахерона, но сейчас ему было плевать на это, в то время как его размашистые и безумные удары лишь продолжали молотить окружающие деревья и землю.

Его враги были словно насекомые, отчаянно избегающие каждого его рокового удара, но их участь уже давным-давно предрешена. Вскоре он раздавит и их тоже... Точно также, как раздавил всех остальных насекомых, посмевших бросить ему вызов!

— Умри! — Когда призывающие слова Йордана донеслись до ушей Литании, она не отступила, а наоборот, лишь еще яростнее бросилась вперед, с трудом уклонясь от удара Ахерона.

Ее клинок уже летел следом, желая разрубить на части неудержимого врага, но тот лишь с легкостью уклонился, нанося в ответ еще один тиранический удар. Видя это, Литания могла лишь отчаянно извернуться всем своим телом, грациозно уклоняясь в миллиметре от ураганного удара кулака. Однако даже так, она не отступила, продолжая свой натиск и давая Йордану тот самый нужный ему миг...

— Твой брат Маркус впечатлил меня куда сильнее... — Усмехнувшись, Йордан уже наносил горизонтальный удар прямо со спины врага, практически видя перед своими глазами будущую картину разрубленного надвое тела. Однако едва его слова прозвучали громогласным набатом в ушах Ахерона, как последний тотчас яростно обернулся, c чудовищным хрустом изгибаясь в жуткой форме...

В глазах Ахерона Йордан сейчас видел лишь первозданную злобу и ненависть, в то время как он сам уже пожалел о бездумно сказанных словах, что обернулись ему ранним предупреждением врага, который как он думал, находиться в беспамятстве. Однако невзирая на это, его стремительный клинок лишь продолжил нестись вперед!

— Просто сдохни уже! — Зарычав, Йордан до предела ускорил несущийся к его противнику меч, в то время как предательская мысль прервать атаку даже не посетила его голову. И даже изогнувшийся в жуткой форме силуэт чудовищного Ахерона не поколебал принятого им решения! Лучшего момента для атаки уже просто не будет, и каким бы сильным и быстрым ни был его грозный враг, он уже никак не сможет уклониться или блокировать мифриловый клинок!

Время в этот момент словно на миг замедлилось, и чем ближе несущийся меч подбирался к телу врага, тем более широкая усмешка появлялась на лице Йордана. Однако Ахерон не собирался просто стоять и смотреть на свое отражение в лезвии мчащегося к нему клинка. Его руки напряглись со всей доступной ему силы, и не прошло и мгновения, как его рокочущие на сдавленном ветру ладони вмиг сошлись вместе, издавая оглушительный по силе хлопок и порыв ветра! Мощь этого удара была столь велика, что этот чудовищный импульс отбросил даже Литанию, чей яростный клинок был в мгновении от того, чтобы наконец пролить кровь своего ужасающего врага!

— Н-невозможно... — Стоило только Йордану увидеть свой пойманный клинок, зажатый между двумя схлопнувшимися ладонями, как шок и ужас вмиг исказил его до этого улыбающееся лицо.

Он даже не мог понять, как это возможно, но провал оставался провалом, а потому, его ноги уже пришли в движение, желая избежать атаки чудовищного врага. Однако, он так и не успел отступить, ведь уже в следующий миг тиранический удар в грудь буквально отправил его в неконтролируемый полет!

Йордан на мгновение будто потерял сознание от немыслимой боли, изрыгая водопад крови из своего рта и с невероятной скоростью проносясь по земле хаотичными кувырками. Его безвольно летящее тело безжалостно пробило собою сразу несколько деревьев, останавливаясь лишь после встречи со скалой. Все его тело было в крови, а кости так и вовсе были раздроблены в бесчисленных местах. Обычный человек, без сомнения, был бы уже мертв, но такой обладатель звериной крови, как он, сумел довольно быстро прийти в себя, к своему ужасу лишь наблюдая перед собою мрачную картину чудовища, яростно несущегося прямиком на него...

— Йордан!!! — Литания могла лишь закричать в панике, с искренним шоком наблюдая ужасающую картину их поражения.

Она думала, что победа уже была у них в руках, но произошло практически невозможное, обернувшееся лишь еще большим ужасом прямо на ее пылающих глазах.

— Я... я епископ Церкви... Ярчайшего Cвета... — Изрыгая изо рта непонятные сгустки крови, Йордан мог только стискивать зубы от немыслимой боли, ненавистно поглядывая на Ахерона, который, протянув руку, поднял его над собой, словно безвольную и сломанную куклу. — Ты... такой, как ты... не может убить меня...

После неверящих слов своего врага, Ахерон лишь безумно и раскатисто рассмеялся, в следующее мгновение раскрывая свою полную острых зубов пасть еще шире прежнего. Однако это наполненное безмолвием чудовищное действие спустя миг стало еще более страшным, подкрепляясь неясным и ужасающим скрипучим голосом, громогласно разносящимся по всем окрестностям.

— Это не убийство, а триумфальный пир... — Стоило только ужасающему голосу дойти до ушей Йордана, как бесконечный страх вмиг начал сковывать его до этого непоколебимое сердце. — А ты... ты просто пища...

Как только слова Ахерона стихли, его пасть вмиг сомкнулась на руке Йордана, неистово разжёвывая ее и отрывая от тела под мерзкие, чавкающие звуки.

Наполненные невыносимой болью и ужасом вопли уже в следующий же миг пронеслись визгом по всем окрестностям, но невзирая на это, Ахерон лишь продолжал, наслаждаясь наконец терпким ужасом и бескрайним отчаянием, что окутали черной паутиной душу его очередного, преисполненного лживой гордыней врага!

— В-великая Мать! Литания!! Помоги мне!!! — Йордан вопил как сумасшедший, сгорая от ужаса и боли, пока с каждым укусом от него не отгрызался один кусок за другим. — А-а-а-а-а! Л-литания! Спаси... спаси меня!!!

Чем больше воплей и визгов исходило из исказившегося в агонии рта Йордана, тем сильнее дрожала от испуга стоящая в отдалении Литания. Она хотела броситься вперед и помочь своему другу, безжалостно атакуя незащищённую спину Ахерона, однако слишком сильно боялась похожего исхода и для себя самой. Она уже видела на что способно это безумное чудовище...

— "Прости, Йордан." — Едва эта прощальная мысль пронеслась в голове Литании, как уже спустя миг она стремительно бросилась в обратную сторону. Лишь обезумевшие слова Йордана, шокированные побегом своего давнего товарища, сопровождали ее по пути, пока даже эти отдаленные вопли и визги, приглушенные булькающей во рту кровью, наконец окончательно не смолки в ее ушах, уступая место лесному безмолвию.

Ахерон же не обращал никакого внимания на своего убегающего вдаль супостата. Лишь один враг из многих сбежал от него... но разве это проблема? Он найдет ее потом... найдет и пожрет! Ведь сладкий запах ужаса уже окутывает ее убегающую вдаль, отравленную душу!

Секунда проходила за секундой, укус за укусом, в то время как сладкая, отдающая приторными вкусом железа кровь без конца наполняла рот Ахерона вместе с очередным приглушенным отзвуком хрустящих костей. Наконец-то его враг вопит от ужаса и молит от отчаяния! А что раньше?! Какое абсурдное высокомерие было на его лице до этого?! Наконец... наконец он уничтожил и растер в пыль маску этой абсурдной лжи!!!

Безумный громогласный смех еще долго звучал в лесу, как и вопли сгорающего в агонии епископа церкви, пока спустя некоторое время от него не осталось лишь одинокое пятно крови на черной земле.

Глава 89. Блуждающий. Часть 8.

Множество высоких силуэтов, с отвращением сморщив лица, стояли на крепостной стене, беспечно наблюдая за открывшимся перед ними омерзительным видом. Бесчисленное количество разорванных и разрубленных тел звероподобных покрывало равнину, словно мрачное полотно, в то время как несколько отвратительных, непонятных на вид чудовищ уже с расторопной жадностью пожирали гниющую плоть.

Даже сейчас из далекого тумана все еще выбегало множество различных звероподобных монстров, стремительно спешащих к зовущему их прекрасному пиру, лишь отчаянно желая урвать свою собственную часть легкодоступной и вкуснейшей плоти.

— Напомните, пожалуйста, почему мы этим занимаемся? Очевидно же, что он уже окончательно сошел с ума... — Слегка ленивый мужской голос вдруг тихо сошел из уст одного из силуэтов, в то время как его желтые глаза лишь продолжали неотрывно следить за происходящим на равнине.

Открывшийся несуразный вид побуждал его кровь будто бы слегка бурлить, в то время как далекие чавкающие звуки пожирающей плоти вынуждали язык пройтись по его слишком уж сухим губам, словно отражая этим терзающую его долгое время жажду.

— Может, он еще в силах прийти в себя... — В ответ на слова мужчины такой же едва слышимый шепот вдруг вырвался из уст невероятно красивой девушки, в то время как ее мысли, казалось, находились где-то чрезвычайно далеко.

Она словно прибывала в каком-то никому не понятном трансе, опустошённо всматриваясь на равнину перед собой, но одновременно с этим словно смотря сквозь ее. Лишь изредка в ее пылающих глазах на миг мелькал таинственный огонек, ясный лишь ей самой.

— Ты издеваешься?! Открой глаза, Мира! Ни Церковь, ни дворяне пока не отреагировали, но это только пока! — Громкий, наполненный едва сдерживаемыми эмоциями голос другой девушки неожиданно нарушил гнетущую тишину, проносясь звоном по всей округе. — Когда по этой кровавой дороге прибудет священный рыцарь или целое войско, что тогда ты планируешь делать? Хочешь, чтобы мы сражались и теряли жизни ради него?

После возмущенных слов девушки, многие силуэты тотчас закивали головами, в то время как другие лишь воздержались, обдумывая происходящее. Тем не менее им всем совсем не нравилось то, что происходит. У них были свои планы и стремления, но сейчас они лишь тратят свое время на слежку за обезумевшим монстром, протаптывающим дорогу через горы тел и реки крови.

— Мы не будем рисковать ради него попусту, не волнуйтесь. — Дав ответ на возмущение своих союзников, Мира более не обращала внимания на то и дело фыркающие звуки за своей спиной, продолжая говорить с легким нежеланием. — Если он умрет, то так тому и быть...

_______________________________________________________________________________________

Закончив кровавую трапезу и наконец поднявшись, Ахерон в следующий же миг ненавистно вырвал из своей руки и ноги изогнутые кинжалы, отбрасывая их вдаль и даже не обращая внимания на поток хлынувшей крови из разорванной плоти. Усталость и слабость окутала его израненное тело, но это ничто по сравнению с его извечной болью — лишь ложное и ничтожное чувство! Ему предстоит убить и пожрать еще бесчисленное множество врагов, так разве может он сейчас отступить?! Разве может он дрогнуть?!

Ненависть, безумие и ярость ни на миг не отступала из его яростно пылающих глаз, лишь придавая ему еще большее желание пролить кровь и пожрать своих следующих врагов! Верно... это как ничто другое придает ему еще больше новых сил! Сейчас уже нет никого сильнее, чем он!! Сейчас и отныне он непобедим!!!

— Церковь... Ярчайшего... Cвета... — Дикое рычание вдруг яростным набатом вырвалось из горла Ахерона, в то время как ужасающие воспоминания уже проносились мрачными картинами в его голове, отдавая в ней раскатистыми пульсациями боли.

Он хорошо помнил, что сделал его самый заклятый враг — Лаура, епископ Церкви Ярчайшего Света! Но сейчас ему нельзя спешить... нет, он должен заставить ее ужасаться! Должен вынудить ее сгорать от страха и отчаяния! Она должна знать, что кошмар уже стоит за ее спиной! И только тогда он наконец прибудет, чтобы безжалостно разорвать ее тело и пожрать ее плоть, не оставляя после... даже капли упущенной крови!

— Локгранд... Аграванды... — Вместе с этими двумя словами, пропитанными бескрайней ненавистью, очередные воспоминания уже проносились клубками жуткого мрака в бурлящих мыслях Ахерона.

Очередные враги, бросившие его и лишь наблюдавшие за его падением и страданиями. Они... они насмехались над ним, желали ему зла, страданий. Он... он должен показать им, что такое ужас! Должен заставить молить их о пощаде и спасении, пока будет безмолвно пожирать их плоть, насмехаясь над их бесполезными потугами! Он утопит мир в их крови!

Как только цель была выбрана, Ахерон уже в следующее же мгновение неистово сорвался с места, бросаясь вперед и не обращая внимания ни на боль, ни на хлещущую из его тела кровь. Лишь на краткий миг он бросил беглый взгляд на свою левую ладонь, где в этот момент был отчетливо виден пылающий, несуразный знак.

Однако, невзирая на бесконечную боль, исходящую от обугленной ладони, он лишь продолжал яростно мчаться вперед! Его ужасающий силуэт безжалостно мелькал через леса, дороги и тракты, попутно разрывая всех, кто посмел встать у него на пути! Лишь безумный смех, визг и рев, непрерывно выходящий из его искаженной пасти, еще долгое время продолжал звучать мрачным эхом, следуя за своим чудовищными истоком!

— Кошмар! Кошмар!! Кошмар!!! — По мере того как он продвигался вперед, кровь и смерти, казалось, всё сильнее затуманивали разум Ахерона своей мрачной пеленой. Скольких он уже убил? Десятки? Сотни? А может, тысячи...?

Пелена безумия все сильнее обволакивала его, заменяя все ненавистью, злобой и жестокостью. Его силуэт, казалось, становился лишь еще мрачнее и страшнее с очередной забранной им жизнью. Но какая разница?! Чтобы победить врагов, ему нужна лишь еще большая ярость! Впредь они должны дрожать, лишь слыша эхо его приближающейся поступи! Лишь слыша отголоски его великого имени!

_______________________________________________________________________________________

К нынешнему моменту залитое кровью поместье Ирвенов было наполнено самой настоящей неразберихой, паникой и едва сдерживаемым шоком. Множество рыцарей большими группами патрулировали окрестности, в то время как еще большее их число продолжало прибывать по приказу других дворян. Произошедшее потрясло абсолютно всех...

— Великая Мать, что здесь произошло... — Тихий, наполненный шоком и трепетом шепот, вырывался из уст каждого, кто видел все случившееся.

Даже прошедшие не одну битву рыцари были поистине шокированы, стоило им только лицезреть растерзанные, изуродованные и разорванные на части тела множества людей. В то время как кровь... кровь, казалось, была везде: на полу, на стенах, на потолке... Все поместье сейчас было буквально алым от крови!

— Какая несусветная жестокость... — Барон Фрауд, окруженный рыцарями, неспеша шел по окровавленному поместью, в то время как неприятные ощущения липкости то и дело исходили от его чуть ли не робких шагов.

Все поместье было сверху донизу залито кровью, а некоторые места в нем порой так и вовсе, словно жуткой паутиной, были окутаны внутренностями убитых. Даже он, будучи бароном и повидавший немалое количество странностей на своем веку, не мог не быть ошеломлен подобным ужасающим зрелищем.

— Здесь будто побывало самое настоящее чудовище... — Один из рыцарей мог только мрачно пробормотать, тогда как его руки уже обеспокоенно лежали на рукоятках пары мечей.

Он был великим рыцарем, но даже он не мог не напрячься при виде всего случившегося. Если это чудовище затаилось в доме и планирует скрытую атаку, то он не был уверен в своей победе. Впрочем, он все равно не показал этого на своем лице, лишь продолжая держать извечную маску бесконечной уверенности.

— Хуже, чем чудовище... больше похоже на... — Даже прежде, чем барон успел договорить, его тихий шепот был неожиданно прерван громким криком, доносящимся из глубин поместья. От такой резкости даже рыцари, сопровождающие его, вмиг повытаскивали свои мечи, готовые к отчаянному бою.

— Здесь живой! Э-это Миркон Ирвен! Приведите докторов! — Шокированный и даже испуганный голос тотчас разнесся набатом по всему поместью, наводняя его еще большей шумихой.

— Идемте... — Повернувшись и вздохнув с облегчением, барон Фрауд немедленно направился в сторону голоса, сгорая от нетерпения, в то время как слегка смущенные рыцари уже вложили свои мечи обратно, направляясь следом.

Судя по виду поместья, а также увиденной им кровожадности и жестокости, один выживший — уже самое что ни на есть чудо. Поэтому он был просто обязан сейчас узнать, что же в конце концов произошло. Не говоря уже о том, что выживший — никто иной, как наследник дома Ирвенов.

Глава 90. Блуждающий. Часть 9.

Не прошло и минуты, как барон Элод Фрауд наконец добрался до комнаты, в которой множество раз встречался с уже, видимо, покойным бароном Ирвеном, обсуждая политические вопросы и другие немаловажные дела. Это был личный кабинет Рифона, который сейчас был полностью залит кровью, ничем не отличаясь от любого другого места в этом окровавленном поместье.

— Как он? — Подойдя ближе, Элод сразу же задал главный вопрос группе лекарей, в панике столпившихся вокруг изуродованного тела.

Однако едва он увидел Миркона, как мрачный вид переломанных конечностей и с жестокостью выдавленных глаз заставил его на миг отвести взгляд, лишь затем, чтобы в следующее мгновение увидеть знакомые головы, безучастно валяющие на полу в луже собственной крови. Он едва ли смог их узнать...

— Рифон... Клаудия... Тамия... — Тихий и печальный шепот тотчас вырвался знакомыми именами изо рта Элода, тогда как он сам не мог не заскрипеть зубами от ярости и негодования. Подобное зверство даже невозможно описать словами...

— Он будет жить. Раны оказались несмертельны... — Поднявшись, один из лекарей тут же подвел итог, продолжая говорить с мрачностью в своем голосе. — Однако его зрение утрачено навсегда, как вероятнее всего, и конечности..

Договорив, лекарь мог только покачать головой, с жалостью поглядывая на изуродованное тело Миркона. Глаза юного дворянина были буквально выдавлены и не подлежали восстановлению, как и спрессованные в труху кости конечностей, которые словно бы специально измельчили безжалостными ударами.

— Он может хотя бы говорить?! Нам в конце концов нужно узнать, что здесь произошло! — Элод мог только немного разгоряченно заговорить, торопливо проходя мимо говорящего лекаря, даже не обращая внимание на скрытое возмущение последнего.

Ему нужно было узнать о произошедшем как можно скорее, ведь это помогло бы быстрее разобраться в ситуации и, в случае чего, предотвратить будущие зверства. Не говоря уже о том, что ему необходимо сообщить всю информацию Совету, который впоследствии вынесет необходимое решение.

— Я не уверен, господин Элод. Его психика из-за произошедшего сильно пошатнулась, а сам он бормочет что-то невнятное. — Недовольно покачав головой, лекарь мог только позволить торопливому барону пройти, отходя в сторону.

Он с другими лекарями уже и сам пытался задать несколько ненавязчивых вопросов, чтобы проверить стабильности осознанности у Миркона, но единственное, что они получил в качестве ответа — это обрывки фраз и слов.

— Миркон, что произошло? Кто это сделал? — Подойдя к уже перебинтованному телу, лежащему на носилках, Элод сразу же начал наперебой задавать вопросы, пытаясь узнать хоть что-нибудь.

Ему было искреннее жаль Миркона, ведь тот был сыном его коллеги и другом дочери, но сейчас он попросту не мог медлить. Если молодой Ирвен находится в сознании, то ему придется поднапрячься и дать хоть какой-нибудь ответ.

— А-ахерон... — В ответ на настойчивые вопросы барона, тихий и едва слышимый шепот сорвался с губ Миркона одним единственным именем, в то время как с каждым пройденным мгновением он начинал дрожать лишь все сильнее.

Его язык заплетался, а тело ужасно дрожало от испытываемого им затаенного страха и ужаса. Даже сейчас ему казалось, что чудовищный силуэт наблюдает за ним издалека, озаряя его своей жестокой и искаженной улыбкой. Казалось, даже без глаз он до сих пор видит те потрескавшиеся и пылающие во мраке глаза...

— Кошмар... кошмар! — Миркон хотел образумиться и дать вразумительный ответ, но ужас сковал, казалось. даже его разум, тогда как он сам спустя миг мог лишь перейти на крики и испуганные вопли. — Проклятие! Это проклятие!

Не прошло и мгновения, как лекари тотчас навалились на яростно брыкающегося в конвульсиях Миркона, вкалывая ему успокоительное. Лишь тогда он наконец перестал вопить и дергаться, окончательно проваливаясь в блаженный мир грёз.

Переговаривающиеся лекари в этот момент могли лишь торопливо схватить носилки, на которых лежал Миркон и направиться к выходу из ужасающегося поместья, наконец покидая это залитое кровью и усеянное телами проклятое место.

— Ахерон? Кто это, черт возьми? — Вместе с этими вопросами, в голосе Элода звучало искренне непонимание, в то время как он сам лишь провожал ошеломленным взглядом отдаляющегося Миркона, который, похоже, помутился рассудком.

— Я и сам не уверен, но вроде был такой мальчишка — Ахерон Алетей... — Не прошло и мига, как стоящий рядом великий рыцарь обескураженно ответил на вопрос барона, в глубине души чувствуя во всем происходящем небывалую доселе странность. Может, он перепутал...?

Впрочем, едва тихие и неуверенные слова великого рыцаря дошли до ушей Элода, как барон тотчас повернул к нему свою голову, взирая на него с шоком и даже ужасом в глазах.

— Что ты сказал...?

_______________________________________________________________________________________

В этот момент Ахерон непоколебимо стоял на высоком холме, взирая на ярко освещенный город вдали своими потрескавшимися, пылающими глазами. Сильный ветер заставлял его чересчур длинные волосы хаотично развеваться за спиной, в то время как его руки были небрежно скрещены на груди, а лицо, иссеченное шрамами, искажено в безумном и яростном оскале.

— Аграванды... вы уже чувствуете пришествие кошмара?! — Раскатистый и безумный смех набатом вырвался из уст Ахерона, в то время как позади него в свете луны уже были видны десятки безжалостно разорванных тел.

Восход сменял закат снова и снова, но все это время он лишь продолжал стремиться вперед! Сколько же врагов он сокрушил, добираясь до этого места?! Сколько крови пролил и скольких пожрал?! Но разве это важно?! Нет.... этого все еще недостаточно! Ведь он все еще слышит далекий смех своих врагов, как и чувствует их радость, которая должна лишь омрачиться ужасом и отчаянием!

Сегодня, с новым закатом и новым восходом солнца его ждет поистине великая битва! Бесчисленное количество врагов собралось в городе, на который сейчас был устремлен его пылающий взгляд, а там, словно гигантская крепость, находилось нужное ему поместье! Многие тысячи врагов уже ожидали его, но боялся ли он, страшился ли? Нет... он лишь приветствовал рокочущее эхо этой битвы!

— Не важно, сколько врагов... — Тихо и безумно шепча, Ахерон яростно устремился вперед, в то время как его смех с каждым мигом все сильнее уступал место громогласному реву. — Им все равно не устоять перед кошмаром!