Отброшенная тень

— П-папа, что происходит? К-куда мы идем?! — Тамия, дочь барона, была способна только испуганно шептать, как можно быстрее переставляя свои босые ножки вслед за отцом.

Только что ее буквально силком вытащили из кровати, отчего сейчас она бежала лишь в одной длинной ночнушке, даже не понимая, что именно происходит. Она была ужасно напугана, в то время как доносящие со двора поместья ужасающие звуки лишь с каждым мигом пугали ее сильнее прежнего.

Крики, вопли, лязганья стали о сталь... и конечно, безумный и раскатистый мужской смех. Все это заставляло ее зубы тихо постукивать друг об друга, а вопрос, зреющий с самого начала, наконец вырвался из ее приоткрывшихся уст.

— Ничего не случилось! Молчи и не издавай чертовых звуков, женщина! — Услышав слова дочери, барон мог только сразу же пресечь этот вопрос, спустя миг наконец замечая паникующего сына вместе с одним из двух оставшихся рыцарей. — Ты наконец здесь. Уходим скорее!

Барон не медлил, спустя несколько секунд забегая вместе с семьей в одну из комнат и торопливо направляясь к огромному зеркалу. Его движения были быстры и отточены, а указательный палец уже нажимал на несколько углублений по бокам зеркала, позволяя тому отвориться и показать за собой довольно объемное углубление в стене. Двое рыцарей в этот момент лишь яростно и грубо отталкивали паникующих слуг, не позволяя им что-либо увидеть. На их бесконечные вопросы, звучащие скороговоркой, они уж тем более не собирались отвечать...

— Забирайтесь скорее! — Даже не закончив говорить, Рифон уже яростно заталкивал непонимающих дочь и сына внутрь, а после — не менее паникующую жену.

Однако в отличии от сына и дочери, Клаудия примерно понимала, что происходит, отчего не могла не паниковать еще сильнее, чем ее дети. Если на них действительно напала церковь, а рыцари не могут сдержать даже одного епископа, то их участь уже предрешена...

— Барон, вы прячьтесь, а мы отвлечем врага... — Быстро поклонившись, двое рыцарей немедля направились наружу под взглядом всей паникующей семьи барона, силой выталкивая столпившихся перед комнатой слуг.

Рифон после слов рыцарей более не колебался, и едва увидев их отдаляющиеся силуэты, тут же закрыл зеркало, закрепляя его так, как оно было изначально. За этим зеркалом, даже чудовищные епископы не смогут заметить их. Даже будь их чувства острее в десяток раз, они бы все равно бы ничего не заметили!

_______________________________________________________________________________________

Лица последних двух оставшихся в живых рыцарей, выходящих сейчас из поместья, были ужасно мрачными, а сами они отчетливо понимали, что скорее всего идут навстречу собственной погибели. Тем не менее они попросту не могли повернуть назад и выбрать другую дорогу. В первую очередь... они были рыцарями!

Крики со двора то и дело стискивали холодными руками их сердца, а вопли мольбы, перерастающие в визг, только и делали, что заставляли их зубы скрипеть от ярости и негодования.

— Пошли скорее, может, еще получиться что-то изменить... — Один из рыцарей тихо прошептал, стремительно выскакивая наружу. Однако едва он увидел все происходящее во дворе, как его лицо помрачнело еще сильнее прежнего, наполняясь затаенным страхом.

Прямо перед его глазами, давний товарищ и подруга умоляла о пощаде, но была лишь разорвана на части, словно скот, как и все остальные рыцари поместья, валяющиеся сейчас на мокрой от крови земле. Никто не выжил в этой безжалостной мясорубке...

— Проклятый душегуб... — Двое рыцарей скрипели зубами от ярости, смотря на своих уже павших товарищей и следом переводя взгляд на ухмыляющееся и наполненное бесчисленными шрамами лицо. — Тебя послала церковь?

Как только Ахерон услышал слова одного из рыцарей, злобная ухмылка тут же слетела с его лица, а сам он ошеломленно пошатнулся. Ужасающие воспоминания то и дело мелькали в его голове, вызывая невообразимую ярость и ненависть. Лишь одно слово, казалось, сразу же опустило его в самые глубины бездны...

— Н-непростительно... — Ахерон тихо шептал, однако пара рыцарей не смела сейчас тратить впустую даже краткого мига, собираясь воспользоваться неожиданной уязвимостью врага, дарованной им самими небесами!

Их клинки, вытащенные из ножен в этот момент, уже яростно и стремительно неслись с двух сторон, собираясь срубить голову с плеч ужасающего силуэта... Но какого же было их удивление, когда мечи были буквально пойманы голыми руками их неутомимого врага, вызывая этим лишь пару легких струек крови из маленьких порезов на его ладонях.

— Бред какой-то... — Один из рыцарей только и успел, что ошеломленно прошептать, как уже в следующее мгновение он безвольно отлетел с проломленной головой.

Другой рыцарь в этот момент мог только яростно стиснуть зубы и отпустить рукоятку своего, казалось, удерживаемого в тисках, клинка, слегка пригибаясь и вытаскивая кинжал из-за пояса. Его действия были еще стремительнее прежнего, яростно атакуя кинжалом прямо в пылающий глаз своего врага. У него остался лишь последний шанс!

— Бесполезные потуги ничтожеств... — Оскалившись, Ахерон с легкостью уклонился от несущегося к его глазу кинжала, молниеносно ударяя коленом прямиком в грудь рыцаря, сминая его доспех и отправляя того в неконтролируемый полет. Однако его враг все еще был жив, а значит, он сполна заплатит за свою самонадеянность.

Жестокая улыбка вмиг исказила черты лица Ахерона, в то время как он сам уже неспешно поднял еще живого рыцаря, хватая руками его челюсть и неспешно начиная растягивая ее в разные стороны, под громкие и предсмертные вопли последнего.

Спустя несколько секунд, жестоко оглянувшись на усеянную трупами землю, Ахерон наконец направился в дом поместья, где терпкий запах страха до сих пор продолжал его манить. Зайдя в дом, его взор тут же притянули к себе множество суетливо бегающих повсюду слуг, которые, лишь заметив окровавленного незваного гостя, завопили еще сильнее прежнего, разбегаясь в разные стороны.

Глава 86. Блуждающий. Часть 5.

Туманная пелена словно не сходила с глаз Ахерона, а кровавая резня, учиненная его собственными руками, лишь продолжалась. Бегающие по поместью слуги в его пылающих глазах были похожи на разбегающихся от внезапного света тараканов. Тараканов, способных лишь принимать жестокую и уготованную чужими руками реальность!

Неистовый рев, набатом вышел изо рта Ахерона, в то время как он сам уже в следующий миг стремительно бросился вперед, жестоко разрывая одного из убегавших слуг. Кровь... бесчисленное количество крови продолжало его окружать...

Выбравшись из своей темницы и наконец открыв глаза, он обнаружил, что его лишь окружили толпы врагов, а потому — он пролил их кровь! Он пролил кровь тех, кто встал на его пути, кто смеялся над ним... кто считал, что он скоро умрет! Он пролил кровь жалкого зверья, думающего, что они — охотники... А теперь он наконец проливает кровь своих врагов!

— Кровь! Кровь!! Кровь!!! — Безумно и раскатисто смеясь, Ахерон проносился по всему поместью словно окутанный смертями вихрь.

Он не убивал своих врагов... нет, он лишь безжалостно разрывал их на части. Растерзывал, словно скот, которым они и являлись сейчас в его глазах. Он помнит пренебрежение, с которым на него раньше смотрели. Помнит, каким ничтожеством его все считали. А что теперь?! Кто теперь здесь ничтожество?!

— Миркон! — Вместе с рокотом этого имени безумный и громыхающий на все поместье рев набатом вырвался из исказившейся пасти Ахерона, в то время как запах ужаса, отчаяния и страха одурманивал его все сильнее. — Я чую тебя...

Ахерон знал, где прячутся его враги, ведь он чувствовал их страх, чувствовал ужас... чувствовал отчаяние и мнимое чувство временной безопасности. Но он не торопился... нет, он должен сполна насладиться какофонией их безмерных эмоций. Они должны понять: нет никакого спасения, нет никакого выбора... есть лишь кошмар!

С каждой пройденной секундой чудовищные крики и пронзительные визги в поместье затихали, и лишь глухие удары тел, падающих в лужи собственной крови, нарушали это пугающее безмолвие. Никто не уйдет живым — он сокрушит каждого из своих врагов!

Спустя пару минут ужасающая и мрачная тишина наконец полностью окутала все поместье, разбавляемая лишь хлюпающим звуком крови. Все были мертвы, и только Ахерон сейчас неспешно шел по окровавленным коридорам поместья, в то время как его стопы то и дело оставляли жуткие следы на будто бы бесконечном полотне из крови.

— Ты помнишь, что я сказал тебе тогда, Миркон? — Лицо Ахерона вмиг вернулось к отрешенности и безэмоциональности, в то время как нежеланные воспоминания проносились в его голове пугающим ворохом. — Я сказал, что ты пожалеешь... Сказал, что убью тебя...

Зайдя в обычную на вид комнату, Ахерон лишь продолжал неспешно бормотать, тогда как еще большая гамма чужих чувств гремела в его душе диким набатом. Он чувствовал чужое непонимание... чувствовал еще больший страх... ужас... шок и панику...

— Ты... ты насмехался надо мной. Считал, что имеешь право вершить чужую судьбу... — Подойдя к большому зеркалу, Ахерон наконец впервые за долгое время смог отчетливо разглядеть свое могучее тело. Однако сейчас он смотрел, казалось, лишь сквозь него, прямиком на клубки бесчисленных эмоций за стеной. — Отныне и вовеки я — Вершитель твоей судьбы!

Едва последние слова сорвались с уст Ахерона, как безумная улыбка тотчас исказила черты его лица, а стремящаяся вперед рука уже пробила зеркало насквозь, что вмиг разбилось на тысячи мельчайших осколков, отражающих его чудовищный и искаженный образ...

Панические крики и плач тут же гулко зазвенели в ушах Ахерона, но он лишь раскатисто рассмеялся, хватая первого попавшегося и грубо вытягивая его из потайного углубления, словно жалкого жука из норы.

— К-кто ты?! Я-я не понимаю, о чем ты говоришь! Клянусь, я не понимаю! — Миркон тут же панически закричал, прикрываясь руками, в то время как Клаудия и Тамия лишь продолжали испуганно вопить, смотря на поднимающегося c пола окровавленного барона.

Однако едва Ахерон услышал слова своего заклятого врага, как безумная улыбка вмиг исчезла с его лица, а сам он начал еще сильнее сгорать от первобытной ярости, ненависти и негодования. Все это время он так страдал, а его враг, изменившееся лицо которого он с трудом узнал, попросту забыл о нем. Просто... забыл?!

C яростным воплем, стремительная рука Ахерона вновь протянулась вперед, жестоко хватая Миркона за шею и подвешивая его перед своим лицом, всматриваясь своим пылающим взором прямиком в его испуганные и заплаканные глаза.

— Прошло всего ничего, но ты уже забыл меня...? Да как... как ты только посмел... — Вместе с этими словами изо рта Ахерона тотчас вырвался безумный смех, в то время как он сам даже не обращал внимания на проскользнувший мимо него дуэт матери и дочери, которые уже панически побежали к барону. Отнюдь, он лишь продолжал смотреть в испуганные глаза своего некогда надменного врага. — А так... вспомнишь?

Не прошло и мига, как Ахерон поднял свою левую руку, выставляя окровавленную ладонь прямо перед лицом Миркона. И только тогда взгляд последнего отошел от потрескавшихся желтых зрачков, всматриваясь в странный и знакомый знак. Не прошло и мгновения, как шок и ужас еще сильнее исказили лицо юного дворянина, а сам он даже не мог произнести имя, вертящееся сейчас на его языке.

— Но это не важно... — Улыбнувшись и отпустив ошеломленного Миркона, Ахерон тотчас яростно обернулся, стремительно бросаясь назад и хватая окровавленного барона, словно бессильную куклу. — Когда я закончу, ты уже никогда не забудешь, кто я такой!

Клаудия тут же начала яростно бить и царапать Ахерона, однако он не обращал никакого внимания на ее ничтожные потуги, начиная медленно отрывать руку вопящему в агонии барону. Даже когда Тамия повисла на его руках, слезно умоляя прекратить, он все равно продолжал, отрывая визжащему Рифону следом и вторую руку...

— Папа! — С безумным криком Миркон тут же бросился вперед, преисполненный яростью. Однако в ответ его встретил лишь легкий удар, сломавший ему ногу и отбросивший назад. Он оказался абсолютно бессилен...

— Ты слаб и ничтожен... — Ахерон ни на миг не переставал безумно смеяться, неспешно разрывая барона на части под крики и вопли всей семьи. — Твоя участь отныне лишь наблюдать. Моя — судить и вершить!

Спустя пару минут отчаянных и наполненных невыразимой болью воплей и криков от барона остались лишь куски окровавленой плоти, в то время как вся семья могла лишь со слезами и криками наблюдать за смертью мужа и отца. Тамия в это время даже пыталась убежать, но получив легкий удар по голове, ошеломленно упала на пол.

— Почему... — Едва Клаудия прошептала одно-единственное слово, как в следующий миг она была схвачена и поднята за голову, в то время как когтистые пальцы Ахерона уже нацелились на ее наполненные ужасом и слезами глаза. — Не надо! Умоляю, не надо!

— О-оставь ее, прошу! Просто убей меня, но оставь ее и сестру! Умоляю тебя! — Миркон плакал и рыдал, с печалью смотря на труп отца и кричащую в ожидании скорой ужасающей кончины мать.

Он хотел сделать хоть что-то, изменить хоть что-нибудь, но в итоге, мог лишь продолжать бессильно наблюдать за происходящим на его глазах кошмаром. Даже когда он c таким трудом поднялся на ноги, он лишь вновь рухнул на колени, упираясь головой в пол.

— Молю тебя... убей меня, но оставь хотя бы их...

Наблюдая за действиями Миркона, его некогда надменного врага, преисполненного лживой гордыни, Ахерон мог лишь безэмоционально смотреть на его унизительно приклонившейся силуэт и упиравшуюся в пол голову. Тусклая надежда, казалось, так и плескалась в его наполненных скорбью словах...

— Хорошо, я не убью их... — Тихо прошептав, Ахерон уже спустя миг увидел поднявшиеся на него заплаканные глаза, полные надежды и даже легкого умиротворения.

Он чувствовал даже толику раскаяния и благодарности в душе своего заклятого врага. Однако разве могли эти слабые и ничтожные чувства утолить пламя его бесконечного гнева?! Нет... эти никчемные иллюзии могут лишь обратиться пеплом!!!

— Хотя знаешь... я передумал! — Едва эти роковые слова прозвучали в ушах Миркона раскатами громового смеха, как уже в следующий миг когтистые пальцы Ахерона до упора вонзились прямо в глазницы Клаудии под аккомпанемент безумного и полного боли визга!

— Мама!!! — Видя весь произошедший кошмар, Миркон завопил как сумасшедший, неистово поднимаясь с пола и даже не обращая внимания на чудовищную боль в своей практически уничтоженной ноге.

Отчаяние и душевная боль терзали его сейчас как никогда прежде, а сам он мог лишь броситься на Ахерона в бесполезной и отчаянной попытке помочь сбежать хотя бы своей валяющейся на полу сестре.

— Тамия, уходи! Уходи скорее! — Миркон вцепился в Ахерона всеми силами, выкрикивая торопливые слова для сестры, однако та лишь едва пошевелилась, очевидно, не способная подняться. — Умоляю, сестренка... уходи...

Даже умоляющие слова брата в конце концов так и не вынудили Тамию подняться. Удар, который пригвоздил девушку к полу, оказался роковым, отчего сейчас она едва находилась в сознании, если вообще понимала, что происходит. Слова брата для нее уже явно не играли никакой роли...

— Никто не уйдет, ведь ты слаб... — Схватив руки Миркона, Ахерон рывком вывернул их в противоположную сторону, следующим ударом ломая и его последнюю целую ногу, безжалостно растаптывая ее и не обращая внимания на чудовищные вопли. — Так и не назвал моего имени, но это не важно. Главное, чтобы ты продолжал все помнить...

Ахерон не медлил, вместе со своими последними словами поднимая Тамию, словно безвольную куклу, которая сейчас, даже не понимала, что происходит. Ее рот на миг приоткрылся, но слова, выходящие из него, были невнятны, а потому — он лишь проигнорировал девушку, в следующий миг перекручивая ее голову на 360 градусов и с легкостью отрывая от тела.

— Тамия... — Миркон мог только безвольно наблюдать за ужасной смертью всей своей семьи, в то время как слезы отчаяния продолжали непрерывным потоком течь из его глаз. — Великая Мать покарает тебя за это, проклятый душегуб...

— Великая Мать...? — Весело рассмеявшись, Ахерон наконец подошел к Миркону, хватая его за голову и начиная медленно выдавливать ему глаза, под агонизирующие вопли и визги. — Нет тут никакой Великой Матери, глупец. Здесь только я!

Безумно смеясь, Ахерон не спешил, лишь продолжая свое нерасторопное и изуверское, но аккуратное действие. Он не убьет этого червя как всех остальных... нет, его враг должен продолжать страдать, лишь изо дня в день наблюдая ужасающие картину в темноте, которая отныне будет вечно его окружать!

— Теперь ты остался один, жалкий червь! И ты будешь до конца своих дней видеть только эту мрачную картину! — Ахерон лишь безумно смеялся, наблюдая за Мирконом, что сейчас, словно червяк, вопил и ползал по окровавленному полу. — И помни: если однажды ты подумаешь, что кошмар закончился — значит я уже стою за твоей спиной!

Ахерон более не медлил, со смехом бросая к сломанным рукам Миркона оторванные головы его родных, спустя миг стремительно мелькая из поместья. Он уже чувствовал приближающуюся сюда толпу. Однако сегодня им чудовищно повезло, ведь сейчас его ждут другие враги! Но ничего... совсем скоро он уже услышит эхо воплей всего мира!

Глава 87. Блуждающий. Часть 6.

Ахерон стремительно мелькал, прыгая по деревьям и с каждым мгновением все дальше отдаляясь от окутанного безмолвной и жуткой тишиной поместья. Он наконец сокрушил одного своего врага, но этого недостаточно! Сейчас, ярость, злоба и ненависть только сильнее начала разгораться в его пылающих, потрескавшихся зрачках! Этого вовсе недостаточно...

Впереди его ждет еще великое множество врагов: дворяне, что лишь молчали, насмехаясь над ним за его спиной... их подлые вассалы... друзья всех этих подлецов и мерзавцев... проклятая церковь и их мерзопакостные епископы. Враги! Его окружают бесчисленные враги! Королевство, король... весь мир! Он должен — нет, он обязан сокрушить их всех! Обязан услышать их пронзительные вопли, как и ощутить душой их нескончаемый страх и ужас!

Невиданная доселе ярость и ненависть сейчас отзывалась раскатистым звучанием сердца прямо в ушах Ахерона, вынуждая его прервать даже свой стремительный натиск, несущий его только вперед. Его зрачки трепыхались от жестокости, которую он должен показать своим недругам, в то время как безумный взгляд уже обратился к далеким и безбрежным небесам! Прошел лишь миг, как он развел руки в стороны, объявляя свое непоколебимое решение всему миру!

— Я должен показать им, что такое истинный кошмар!!! — Неистовый рев вырвался из глотки Ахерона вместе с безумным смехом и рычанием, рокотом проносясь по всем окрестностям. Однако даже прежде, чем он успел выбрать свою следующую цель, чувство невероятный опасности тотчас зазвенело за его спиной тревожным набатом!

Собственный громогласный рев все еще звучал в ушах Ахерона, однако пара стремительных клинков уже неслась жестоким ответом к его голове. Никогда прежде он не ощущал такого необъяснимого чувства угрозы, тогда как в отражении света на несущихся к нему мечах он уже видел несгибаемое стремление отнять его жизнь!

— Ты уже давно должен был умереть. — Холодный женский голос раздался в ушах Ахерона вместе со свистом ветра, в то время как оба клинка лишь продолжали двигаться к его голове с чудовищной скоростью. — Так отправляйся в свои собственные кошмары в одиночку!

Едва женский голос стих, как безумный оскал вмиг исказил черты лица Ахерона, пока чувство опасности лишь продолжало яростно звенеть в его ушах. Однако сейчас... он не чувствовал и капли страха! Его движения были еще более стремительными, чем несущиеся на него мечи, а сам он не смел медлить даже мгновения, выгибаясь назад и пропуская скрещенные на миг клинки прямо перед своим носом! Только несколько прядей его слишком длинных волос, не успевающих вслед за ним, было срезано этим беспощадным ударом...

— Я уже чувствую в вас нотки затаенного страха... — Оттолкнувшись ногой от блока одного из ошеломленных неудачей силуэтов, Ахерон уже в следующий миг легким кувырком в воздухе приземлился на землю, переводя свой пылающий взгляд на двух новых врагов. — Ваши безэмоциональные лица и желтые глаза... Совсем скоро они исказятся от ужаса и отчаяния...

Ахерон злобно улыбался, однако два силуэта не медлили, как и ничего не сказали в ответ на жуткие слова их противника. Даже небольшой шок, на миг охватившей их после неудачной атаки, исчез также быстро, как и появился, в то время как они сами уже вновь стремительно бросились вперед.

— Молчите?! Ничего... — Безумно рассмеявшись, Ахерон не отступил ни на шаг, лишь так же, как и его враги, яростно устремляясь вперед. — Скоро вы будете молить меня о быстрой смерти!

Ахерон отчетливо видел стремительные движения пары до странного знакомых силуэта, а их скорость более чем впечатлила его. Если обычные рыцари не могли ничего ему противопоставить, то эти двое непойми откуда взявшихся супостата имели шансы. Но это не важно... важна лишь очередная победа, чье громогласное эхо он уже слышит в своих ушах!

Едва стоило троице сблизиться друг с другом, как Ахерон уже стремительно мелькнул под одним вражеским клинком, между тем молниеносно уклоняясь от другого. Прошел лишь краткий миг, как его наполненный чудовищный силой кулак уже летел прямиком в лицо закрытого черным плащом мужского силуэта.

Он уже представлял шокированное и обескураженное выражение лица своего врага... представлял, как пустит ему кровь своим тираническим ударом. Однако к собственному удивлению, его верткий недруг лишь ловко отклонился назад, c легкой усмешкой на губах пропуская стремящийся кулак в сантиметре от своего лица.

— Забавная дерзость для обычного щенка, чудом получившего силу... — Едва слова мужчины достигли ушей Ахерона, как тот уже молниеносно вытащил жутко изогнутый кинжал из-под своего плаща, в мгновение ока вонзая его до самой рукоятки прямо в руку своему грозному противнику.

Чувство сильной боли, как и ярко-алая проливающаяся рекой кровь, на мгновение отрезвили Ахерона, но спустя очередной миг, лишь еще большая ярость и ненависть запылала внутри его тела, ослепляя своим безжалостным ворохом.

Раненная и пробитая насквозь рука, даже не замедляясь, лишь продолжила движение к ошеломленному мужскому силуэту. Тем не менее, даже прежде чем эта окровавленная длань достигла результата, другой неистовый вражеский клинок уже несся в ответ, желая отделить ее от тела.

Яростно стиснув зубы, Ахерон был вынужден тотчас остановиться, быстрым ударом ноги отбрасывая женский силуэт от себя, в то время как и мужчина к этому моменту уже стремительно ретировался. Их комбинированные атаки были наполнены невероятной синергией...

— Непростительно... — Вместе с тихим шепотом очередной отклик боли неожиданно прошелся по всему телу Ахерона, тогда как его взгляд уже приковался к собственной ноге, что сейчас была насквозь пронзена таким же изогнутым кинжалом, что и рука.

Боль была сильной, но это не важно, ведь она его давний друг. Его левая ладонь и так постоянно изнывает от чудовищной боли, будто постоянно находится в жарком пламени, но и это совсем не важно. Важно лишь то, что его враги посмели столь рьяно сопротивляться. Он... он даже не чувствует ужаса и страха внутри них. Непростительно...

— Ну и навел же ты шороху, парень. — Усмехнувшись, мужской силуэт уже в следующий миг отбросил капюшон, раскрывая свои ярко-рыжие волосы и легкую, непринужденную улыбку. — А нам, как всегда, приходится разгребать все это дерьмо...

Ярко-желтые, почти пылающие глаза мужчины с усмешкой смотрели прямо в глаза самозабвенно истекающего кровью силуэта. Они были ужасно схожи между друг другом, лишь за одним-единственным отличием: зрачки последнего были будто наполнены множеством жутких трещин, которые, словно черные вены, струились по всему глазу.

— Непростительно... непростительно... — Чем больше мужчина продолжал болтать, тем сильнее зрачки Ахерона дрожали от ярости, ненависти и бесконечного гнева, закатываясь за веки вместе с сопровождающим их громогласным ревом. — НЕПРОСТИТЕЛЬНО!!!

Не прошло и мига, как чудовищный рев тираническим набатом вырвался из горла Ахерона, ошеломляя стоящую неподалеку пару. Однако это не было концом, ведь спустя мгновение, его безумная улыбка уже исказилась от уха до уха, раскрывая заполненную бесчисленными острыми зубами пасть.