Отброшенная тень

Все море забурлило и затрещало и лишь тогда Ахерон, кричавший от ужаса, ощутил на себе мириады насекомых, ползущих по нему. Насекомые, словно вечность страдающие от голода устремились во все его отверстия, забираясь в ноздри, глазницы, уши и рот. Адская боль наполнила все его тело, а сам он лишь мог желать себе смерти, медленно поедаемый заживо. Красное око лишь продолжало наблюдать, источая зло, пока от Ахерона не осталось ничего, даже крупицы крови, но осталось лишь далеко эхо его визгов и воплей, уносимых темнотой...

_______________________________________________________________________________________

Открыв глаза, Ахерон мог только безумно закричать, пытаясь руками сбросить с себя полчища невидимых насекомых, но только спустя несколько секунд он осознал, что лежит в кровати, а все произошедшее мгновениями назад было лишь ужасным кошмаром. Слезы тут же потекли из его глаз, а дрожь сотрясала все тело, ведь боль и ужас казались такими реальными, словно происходили наяву.

— К-кошмар... п-просто кошмар... — Тихо прошептав, Ахерон мог только продолжать пытаться безуспешно побороть дрожь во всем теле.

Тем не менее, оглядевшись спустя миг, он уже заметил Лису, сидевшую на стуле, спиной к нему. Его крик никак не потревожил ее, отчего он тут же почувствовал небывалую странность, а спустя мгновение и едва сдерживаемый страх.

— Лиса... ты спишь? — Встав с кровати и подойдя к девушке, Ахерон хотел взглянуть на нее, но даже прежде, чем он успел ее обойти, та уже резко обернулась, а он сам был лишь способен закричать от непередаваемого ужаса, отшатываясь назад и падая на пол.

— Ахерон... что у меня с лицом? Т-так больно... мне так больно Ахерон... ты поможешь мне...?

Сейчас все некогда прекрасное лицо Лисы было лишь изъедено полчищами насекомых, живущих ныне в ее голове, тогда как с каждым исковерканным словом из ее рта вываливалось множество тварей, словно незнающих конца. От такого ужасного зрелища мысли Ахерона вмиг начали меркнуть, ведь испытываемый им ужас был беспределен. Не прошло и мига, как он уже потерял сознание, не способный более выдержать такой бесконечный кошмар.

Глава 7. Засыпая в радости, я лишь вновь вижу кошмар. Часть 2.

Влажные и припухшие от слез глаза Ахерона в этот момент резко распахнулись, а сам он вскочил с кровати с диким криком, в то время как на его лице читался чистый ужас. Проснувшись вновь, он все также находился в своей комнате, а Лиса все также неизменно сидела на стуле недалеко от него, уперевшись головой в собранные под ней руки.

Реальность и кошмар сейчас словно сплелись воедино, отчего он мог лишь испытывать невообразимый страх, боясь навечно застрять в круговороте этого мрака.

— Проснуться! Я должен проснуться! — С отчаянным криком, Ахерон тут же начал бешено бить себя по лицу, одновременно с этим кусая губы до крови, в надежде наконец очнуться от этого нескончаемого кошмара.

Сколько бы раз он не открывал глаза, кошмар словно продолжал преследовать его, отчего сердце наполнялось одним только плещущим отчаянием. Он боялся, что будет вынужден всегда видеть повторяющиеся кошмарные сны, не способный по-настоящему открыть свои глаза.

Заснувшая за столом Лиса в этот момент уже немедля вскочила от дикого крика, спросонья даже не способная понять, что произошло. На ее лице читалось непонимание и испуг, однако видя в каком состоянии Ахерон она тут же собралась с мыслями, спешно направляясь в его сторону.

— А-а-а-а-а! Не подходи! Не подходи ко мне! — Закричав еще сильнее прежнего, Ахерон мог только продолжать наносить себе один удар за другим, надеясь, что хотя бы боль поможет ему наконец проснуться.

Когда Лиса встала и направилась к нему, он даже не осмеливался посмотреть на ее лицо, лишь продолжая кричать, бить себя и кусать губы. Ему казалось, стоит лишь посмотреть на нее, как он вновь увидит только полчища насекомых, роящихся в ее глазницах, тогда как ее слова, взывающие о помощи, будут наполнены одним только страданием и болью.

Лиса же в свою очередь так и вовсе не понимала, что сейчас происходит, и находилась просто в полном замешательстве и даже испуге. Мысли о том, что она все еще спит, то и дело мелькали в ее голове, однако вскоре понимая всю реальность и абсурдность происходящего она могла только не обращая внимания на психованные крики немедля подбежать к Ахерону, ведь с каждой секундой тот ранил себя все сильнее, словно вообще не чувствуя боли.

— Ахерон это же я... Лиса. Все хорошо... ты проснулся... все хорошо. — Обняв Ахерона, Лиса могла только тихо зашептать ему на ухо и лишь тогда он перестал брыкаться, оседая на пол, словно лишенный жизни.

— Л-лиса... твое лицо... твое лицо было.... — Не поднимая промокших от слез глаз, Ахерон мог лишь продолжать смотреть в пол, ведь он так боялся, что, посмотрев, его будет ждать лишь очередной ужас.

Тем не менее Лиса сейчас не обращала на его слова никакого внимания, тут же обхватывая его лицо своими руками и ровняя со своим. Он сопротивлялся ее хватке, желая опустить голову в пол, однако она все равно лишь продолжала держать его, одновременно как крепко, так и нежно.

— Верь мне... посмотри на меня... твой кошмар закончился... — Тихий и такой печальный голос Лисы тут же раздался возле уха Ахерона, тогда как ее слова словно задели струны его запрятавшейся души.

Ахерон мог только медленно и боязливо открыть свои заплаканные глаза, встречаясь с такими ясными зелеными глазами, однако наполненными лишь одной печалью и искренней, чистой жалостью.

— Кошмар закончился.... — Не сдержавшись Ахерон тут же заплакал сильнее прежнего, уперевшись головой в грудь Лисе, тогда как громкие рыдание начали раздаваться по всей комнате.

Все его сдержанные эмоции, боль и отчаяние, что он испытывал, казалось, наконец смогли найти выход, вместе со слезами и отныне, навеки израненным сердцем.

В этот момент, когда рыдания даже еще не успели окончательно стихнуть, двое мужчин мгновенно вбежали в комнату, буквально на ходу вышибая дверь. Их руки крепко сжимали мечи, а глаза быстро и тщательно осматривали комнату, однако никого кроме сидевших в обнимку Ахерона и Лисы они так и не заметили.

— Ваша милость, что случилось?! Вы кричали! — Один из рыцарей вновь внимательно осмотрел комнату, в то время как другой видя, что Ахерон не отвечает тут же направил меч на испуганную девушку, готовясь при необходимости тут же ее обезвредить. — Отойди от него сейчас же или пожалеешь!

Лиса тут же опешила, сначала не понимая, что происходит, однако уже через мгновение она легко смогла осознать причину действий рыцаря. Ее рот немедленно раскрылся, однако едва первое слово успело слететь с ее губ, как Ахерон тут же устало поднялся, словно бы из последних сил.

— Мирейн... Вильгельм, благодарю за заботу, но все хорошо. Мне просто приснился кошмар, а увечья я нанес себе сам в приступе паники.

Ахерон говорил уверенно, но пусто, словно в его словах не было жизни. Его взгляд едва ли на мгновение пробежался по лицам двух знакомых мужчин, тогда как уже спустя миг вновь обратился в пол.

Двое рыцарей же в свою очередь не отвечали, лишь продолжая внимательно осматривать Ахерона, однако по капающей из его губ крови и разбитому лицу было не совсем понятно кто повинен в этом. Тем не менее от их внимательных взглядов не ускользнуло, что руки служанки были чисты, тогда как его руки наоборот были ранены и испачканы кровью.

Хотя двое рыцарей и начали примерно понимать, что произошло они все равно не могли просто так уйти отсюда, забывая о произошедшем, и даже не только потому, что они были рыцарями поместья, но и потому, что знали мальчика с самого его детства, наблюдая как он медленно рос на их глазах.

— Мы понимаем, ваша милость, однако милорд Демиан и леди Сильва уже уведомлены, и мы должны отнести вас в лазарет.

Понимая, что Ахерон не совсем в себе, Мирейн не стал более ничего говорить, и не дожидаясь ответа, тут же подхватил его на руки, спустя мгновение уже быстро направляясь в сторону лазарета. Вильгельм же лишь кивком указав Лисе идти следом, сам же начал замыкать строй, не сводя при этом с нее своих глаз.

Несколько слуг в этот момент толпились за дверью, среди которых видимо и был тот, кто позвал рыцарей, после того как услышал крики Ахерона. При виде ран на лице сына барона многие из них побледнели, принявшись тут же удивленно шептаться, обсуждая, что могло произойти, в то время как их взгляды непроизвольно то и дело падали на идущую под надзором одного из рыцарей Лису.

Демиан и Сильва к этому моменту уже стояли в комнате лазарета, в которую должны доставить возможно раненного Ахерона. Лицо главы поместье, будто бы не выражало абсолютно ничего, в то время как Сильва панически грызла ногти на руках, сгораемая переживаниями за сына. Буквально только что их оторвали от всех дел, со словами о том, что из комнаты их сына исходили истошные крики и звуки драки, и Мирейн с Вильгельмом уже находятся там, разбираясь в произошедшем.

Добравшись вскоре до лазарета, Мирейн тут же положил Ахерона на кровать, в то время как Августо немедля подбежав, начал вытирать с него кровь, намазывая мазью синяки и ссадины на его слишком уж бледное лицо. А после уже начал спешно заваривать какой-то непонятный, видимо успокаивающий отвар.

Увидев своего сына, Демиан мрачно нахмурился, в то время как ноги Сильвы подкосились, а сама она едва не упала. Только крепкая рука мужа вовремя успела ее подхватить и удержать от падения.

— Ч-что с моим сыном?! Кто это сделал?! Кто?! — Яростно крича, Сильва тут же бросила взгляд на испуганную Лису, которая тут же задрожала, боясь, что может попасть под горячую руку.

На первый взгляд казалось, что служанка возможно напала на Ахерона, однако Демиан сразу подметил многие несостыковки. В отличии от почти что яростного обвинения Сильвы, он лишь спокойно посмотрел на своего сына, лежащего на кровати и словно находящемся в каком-то исступлении.

— Что произошло, Ахерон? — Тихо спросив, Демиан мог лишь продолжать смотреть на сына.

Тем не менее, Ахерон в этот момент лишь продолжал безучастно смотреть в потолок, так и не отвечая отцу. Моменты из кошмаров то и дело мелькали в его голове. Погружение в бесконечное дно казалось лишь черного моря... Красное око невиданных масштабов, источающее зло и жестокость.... Съедение заживо полчищами насекомых.... И даже, когда казалось кошмар наконец закончился, даже открыв глаза и проснувшись его ждал лишь... очередной кошмар.

— Ахерон я тебя спросил, что произошло. Ответь мне. — В этот момент Демиан мог только нахмуриться, слегка повышая голос, отчего наваждение словно спало с Ахерона, после чего тот тут же повернул голову, взирая на отца.

— Кошмар... мне просто приснился кошмар. — Ахерон сейчас говорил спокойно, почти шепотом, но такой закаленный в боях рыцарь как Демиан словно учуял ужас, скрывающийся в словах сына, а поэтому он не медлил.

Присев возле Ахерона, он тут же посмотрел на него, аккуратно кладя руку на его плечо, тогда как слова, выходящие из его уст, выражали лишь понимание и своего рода просьбу поделится с ним своими воспоминаниями и болью.

— Должно быть кошмар был словно реальность. Расскажи нам, ведь это может быть какое-то проклятие. Я может и всего лишь рыцарь, однако не раз встречался с подобным, верь мне.

Сильный и непоколебимый голос отца, словно помог Ахерону прийти в себя, давая своими словами понять, что ему есть на кого положится, отчего приподнявшись, он уже неспешно уселся на край кровати. Тем не менее даже просто вспоминать пройденный им кошмар давалось с трудом. Боль словно приливными волнами накатывала на его тело, вызывая озноб и учащенное сердцебиение.

Хотя ему было и сложно рассказывать об этом, но он понимал, что это то, что нужно сделать, ведь от проклятия всегда можно избавиться. Он и сам не раз читал о них в рассказах о героях прошлого. В книгах они так легко побеждали эти проклятие, но лишь столкнувшись с настоящим кошмаром он понял — победить, казалось, просто невозможно.

— М-мне снилось, что я тону в черном море... потом... потом там было красное око... огромное... не описать словами его размеры. — С каждым словом, говорить Ахерону давалось все сложнее, а голова раскалывалась от боли. — Оно так посмотрело на меня, словно источало невиданную злость вместе с бесконечным алым светом, и именно тогда, именно тогда я понял... это было не черное море, но бесчисленные полчища насекомых...

Ахерону вдруг стало тяжело дышать, а сам он начал ерзать, то и дело словно пытаясь сбросить с себя что-то, тогда как слыша его слова и наблюдая за ним, Сильва могла только горько расплакаться. Всего лишь недавно ее сын был совсем другим, но прошел, казалось, лишь миг и она больше не может его узнать.

Демиан же не смел сейчас показать слабость, продолжая непоколебимо держаться, лишь с печалью наблюдая за своим сыном, до недавнего времени улыбающегося мальчика, что сейчас дрожал от ужаса.

— Продолжай. Что было дальше? — Даже видя, какую боль его сын получает от пересказа своего кошмара Демиан все равно велел продолжать. Он должен был знать все, чтобы понимать с чем он имеет дело и как с этим бороться.

— Они... они залезли внутрь меня... кусали... жалили... они... они... — Ахерон расплакался, ведь вспоминать об этом было самой настоящей пыткой. Он до сих пор помнил эту ужасающую боль. — Они съели меня заживо мама... они съели меня...

Мирейн с Вильгельмом лишь тихо стояли, сжимая кулаки c печалью в глазах, тогда как Сильва не могла ни зарыдать, бросаясь в обнимку к сыну. Ужас, с которым тот говорил было не передать словами.

— Потом я проснулся... я закричал, но никого не было, лишь тишина. Я думал все закончилось, казалось, я действительно проснулся, но Лиса... она повернулась ко мне... и все ее лицо было изъедено полчищами насекомыми. — Переведя взгляд на Лису, Ахерон одновременно испытывал стыд и страх. — Она умоляла помочь ей... сказала, что ей больно... и после этого я наконец проснулся.

Закончив говорить, Ахерон тут же выпил протянутый ему дворецким отвар трав, тогда как сам Августо уже в следующее мгновение продолжил сортировать различные травы и подготавливать очередное лекарство, то и дело прислушиваясь к разговору с мрачным лицом.

Теплый отвар вмиг полился по горлу Ахерона, успокаивая и согревая его, после чего он устало лег на кровать, прикрываясь одеялом с головой. Головная боль словно сводила его с ума, мешая трезво мыслить и думать, но постепенно он начинал все больше успокаиваться, а страх оттеснялся усталостью.

Сильва, продолжая плакать тут же вышла из комнаты, не способная более находиться здесь. Весь ее макияж растёкся по лицу и ей нужно было привести себя в порядок. Она ужасно переживала за сына, но понимала, что ничем не может ему помочь, отчего чувствовала себя еще хуже.

Слыша всю эту историю и не понимая, почему ее изначально не выгнали из комнаты, Лиса могла лишь стоять в ступоре. Она не могла понять, как все дошло до этого, ведь еще недавно Ахерон стеснялся, краснел и радовался. В его глазах была видна словно бы детская наивность и юность. Сейчас же, лишь с десяток минут назад, держа его голову вровень со своей она не видела ничего из этого. Казалось, она не видела больше ничего из того, что было. Все: стеснение, радость, наивность и юность, все это заменилось лишь одним чувством — ужасом, что без края плескался в его черных, словно омут глазах.

Глава 8. В пути.

Закончив слушать рассказ Ахерона, Демиан не смел более медлить, спешно выходя наружу. Ему было очевидно, что его сыну приснился не совсем обычный кошмар, ведь в своей жизни он и сам не раз сталкивался с проявлениями темных сил. На южной границе, из туманных полостей порой выбирались ужасы пострашнее волков, заставляющие словно поверить в ужасные сказки, которыми пугают непослушных детей. Обитающие в тумане твари страшились выходить, но достаточно было лишь найти глупца посмевшего убежать в тот забытый, туманный край, как слышались лишь его крики, а после... только стоны.

— Августо, пусть несколько слуг пока-что следят за состоянием Ахерона. Вели также запрячь лошадей, через час я c сыном и женой направлюсь в Игрид, чтобы посетить Церковь Ярчайшего Света. Ты будешь за главного, поэтому следи за девочками в оба глаза. — Отдав приказы, Демиан следом уже немедля направился в свой кабинет.

— Слушаюсь, милорд. — Коротко кивнув на слова барона, Августо уже в следующий миг умчался, начав выполнять поставленные ему задачи и не смея медлить.

Добравшись до своего кабинета и зайдя внутрь, Демиан тут же открыл полку и достал бумагу. Он спешно взял перо и макнув в чернила принялся выводить одну букву за другой. Письмо было предназначено виконту Олару, его сюзерену и подробно описывало причину его отсутствия на юге, а также вкратце рассказывало о проблемах с сыном. Закончив писать, он тут же взял свою собственную печать, символизирующую подлинность документа и его власть, тут же прикладывая ее к уже завёрнутому свертку.

Отложив одно готовое письмо, он тут же взял очередной лист, продолжая писать. Это письмо уже предназначалось его старшему сыну — Маркусу, который остался на южной границе. Оно еще более подробно, чем в письме виконту объясняло случившуюся ситуацию. Спустя несколько минут, вновь поставив печать, он тут же отложил перо и взяв оба свитка направился обратно в общий зал.

— Отправь это письмо виконту, а это Маркусу. — Найдя Августо Демиан вновь нагрузил того очередной задачей, и получив ответный кивок, направился к своей жене.

Прошло уже более получаса поэтому к этому времени Сильва уже полностью пришла в себя. Ее лицо вновь было ухожено, однако вместо улыбки на ее прекрасном лице была лишь печаль. Она тихо сидела возле заснувшего Ахерона, легонько поглаживая его, едва ли касаясь ладонью волос.

— Сильва, я понесу Ахерона. Мы отправимся в ближайшую Церковь Ярчайшего Света. Я знаком там с одним епископом высшего духовенства. Они могут снимать проклятия... мы должны попробовать.

Хотя Демиан не мог знать проклят ли Ахерон, но он точно был уверен, что если да, то епископ должен суметь снять проклятие. Да и в любом случае лучшего варианта у него пока-что не было. Для начала будет не лишним вычеркнуть хотя бы одно дело из все пополняющегося списка проблем.

— Я сама понесу его. Просто... не буди его. Он так сладко спит.... — Сейчас Сильва могла только мягко улыбнуться, глядя на своего сына и уже аккуратно поправляя челку его слегка длинных черных волос.

Встав, она следом уже аккуратно подняла его на руки, но даже от такого действия Ахерон не проснулся, что лишь показывало, насколько сильно он был измотан, как морально, так и физически.

Демиан же в свою очередь лишь кивнул и более ничего не сказал, немедля выходя из поместья. Его доспехи и оружие к этому моменту уже были идеально очищены и отполированы слугами, которые спустя несколько минут и помогли ему полностью надеть их.

Сильва к этому моменту уже также была готова, поэтому дожидаясь мужа она лишь аккуратно разместилась в карете, положив голову сына себе на колени, тогда как слуги в свою очередь уже немедля принесли подушки, покрывала и еду.

— Мирейн, Вильгельм. — Посмотрев на двух рыцарей, стоящих сейчас возле него, Демиан слегка улыбнулся, после чего по-дружески поместил руки на их плечи. — Не знаю сколько меня не будет, но, как и всегда я рассчитываю на вас... мои старые друзья.

— Не волнуйся Демиан. — Мирейн также слегка улыбнулся в ответ, одновременно с Вильгельмом кладя руку на плечо Демиана. — Покуда мы живы, даже волос не упадет с голов двух проказниц.

Вильгельм в этот момент мог только слегка усмехнуться со слов Мирейна, тогда как Демиан лишь тихо рассмеялся, боясь разбудить сына. Тем не менее их прощание было быстрое. Уже в следующий миг Демиан напоследок слегка потрепав двух рыцарей по плечам, следом уже направился в карету. Лошади к этому моменту уже были сопряжены, а двое других рыцарей собирались провожать Алетеев в этой поездке в Игрид.

Мирейн и Вильгельм были самыми старыми боевыми товарищами Демиана, поэтому он решил оставить их в поместье. Больше, чем им он доверял лишь своей семье, поэтому оставляя их здесь его сердце будет спокойно. Конечно, помимо них, здесь были и другие рыцари, которым он доверял, однако эти двое были для него почти как братья. Что до защиты своей семьи в пути, то он и сам прекрасно с этим справиться, не говоря уже о еще двух умелых рыцарях, которые его сопровождали.

— Бертрам, Сайло, отправляемся. — Дав знак двум рыцарям, держащим поводья, повозка тут же направилась прямиком по тракту, уходящая вдаль под терпеливыми взглядами слуг.

Мирейн и Вильгельм же не собирались стоять и дальше, поворачиваясь и неспешно направляясь обратно в поместье. Они лишь надеялись, что по возвращению проблема будет решена.

_______________________________________________________________________________________

В этот момент Ахерон мог только медленно открыть глаза, в то время как слегка трясущаяся на кочках и неровностях карета вмиг вызвала в нем небольшой импульс страха. Тем не менее, даже прежде, чем он успел начать паниковать, Сильва уже мягко его обняла.

— Ахерон не переживай, мы в дороге. — Нежно поцеловав поднявшуюся макушку сына, Сильва могла только вызвать этим легкую улыбку у сидевшего недалеко Демиана.

Хотя, как рыцарь и воин он не одобрял подобное, слишком ласковое отношение, но понимал, что даже с этим Ахерону приходится даже слишком уж тяжело. Не говоря уже о том, что тот просто в принципе никогда не сможет стать ни тем, ни другим.

Из-за своего здоровья Ахерон с детства особенно тщательно обучался в делах поместья, чтобы в будущем грамотно управлять им вместо отца, тогда как его старший брат Маркус стал бы его мечом. Это был план Демиана, ведь он не собирался брать в расчет, что так и не сможет вылечить сына. Пока он еще дышит, он собирался сделать все, что только сможет.

— Куда мы направляемся? — Посмотрев сначала на отца, а потом и на мать, Ахерон не мог не спросить. Даже сейчас, немного отдохнув и поспав без кошмаров он все равно чувствовал себя ужасно, и не мог понять зачем они решили куда-то поехать.

Сильва хотела ответить сыну, однако Демиан не дал ей вставить слово, тут же рассказывая все как есть, не собираясь скрывать его предположения или как-либо юлить, не договаривая правду.

— Ахерон, возможно на тебе какое-то проклятие, поэтому мы направляемся в церковь, находящуюся в городе Игриде, что в пол днях пути. У меня там есть так скажем знакомый в кругах высшего духовенства. Думаю, епископ сможет нам помочь, но даже если нет, то мы все равно решим проблему, так или иначе, не сомневайся.

— Я понял... — Внимательно выслушав отца, Ахерон мог только устало кивнуть, тогда как упоминание о кошмаре, словно бредило старые раны, отдавая пульсациями в его голове.

Усевшись поудобнее, он тут же взглянул в окно. Темнота окружала повозку и лишь легкий свет фонарей разгонял окружающий мрак. Однако, чем дольше он смотрел в гущу леса, тем темнее ему казался окружающий мир. Покачивающие от ветра деревья, словно завораживали чужой взор, в то время как среди них, глубоко в темноте он порой замечал пробегающие туда-сюда силуэты, напоминающие далеко не зверей.

В этот момент предательская дрожь не могла не начать сотрясать все его тело, а ужас наваливаться на мысли словно приливная волна. Даже где-то в далекой чаще вдруг прозвенел протяжный вой, от которого он ни мог не затрепетать пуще прежнего, прижимаясь поближе к матери.

— Ахерон ты замерз? — Обратив внимание на сына и не дожидаясь ответа, Сильва тут же набросила на него теплое покрывало, тем не менее от Демиана не ускользнул испуг в глазах сына, который тот пытался тщательно скрыть.

— Ахерон. — Позвав сына, и даже не дожидаясь его ответа, Демиан уже немедля достал свой меч, следом аккуратно кладя его себе на колени. — Ты знаешь, что лежит у меня на ногах?

Услышав сейчас странные слова отца, Ахерон тут же перевел на него свой взгляд, а в особенности на его меч, что казалось блестел, отражая свет фонарей. Его отец, казалось, задал очевидный вопрос, но тем не менее жесткий взгляд черных глаз сейчас непоколебимо уперся в Ахерона, будто бы дожидаясь его ответа.

— Меч, пап. — Не раздумывая ни секунды, Ахерон следом уже мгновенно дал свой ответ, даже не задумываясь о его правильности.

Вопрос отца сейчас казался ему элементарным и обыденным, однако, к его удивлению, Демиан лишь покачал головой с легкой улыбкой на своих устах.