Отброшенная тень

Продолжая аккуратно шагать в темноте, Ахерон вскоре уже обошел шкаф и заглянул через его край на другую сторону и только тогда он наконец увидел со спины ужасающее нечто в полном его обличие. В его глазах тут же потемнело от испытываемого им ужаса, а живот скрутило в рвотном позыве, но сдержавшись, он все же сумел отвести взгляд. Даже вспоминать об этом монстре было для него испытанием, ведь настолько отвратительным и изуверским он был.

— Т-такого не может быть... такого просто не существует! Я сплю! Я сплю! Мне не сбежать от него... от такого невозможно сбежать... невозможно...

Ноги Ахерона тут же подкосились, а сам он бесшумно присел, не способный даже стоять от испытываемого им ужаса. Вид этого монстра казалось способен сокрушить даже волю великого героя. В рассказах, которые он читал... даже в них не было столь ужасного существа...

— М-мне не сбежать... Великий герой Раймон... даже он не одолел бы подобного монстра... А можно ли вообще одолеть нечто подобное?

Просидев еще несколько минут Ахерон смог вновь взять себя в руки и набравшись смелости снова заглянул за шкаф, однако, к его еще большему ужасу, монстра там уже не было...

Глава 3. Ночной кошмар. Часть 2.

Когда Ахерон увидел пустующее место, занятое до недавнего времени отвратительным монстром, его сердце тут же пропустило удар. Ему казалось, что тот наблюдает за ним из тени, но оглядевшись он не заметил света лампы, что держали маленькие ручки существа. Даже хор далеких голосов, что беспрерывно воздавал молитву начал отдаляться с каждым пройденным мгновением, а вскоре так и вовсе исчез. Даже бесчисленные насекомые, что всюду позли вмиг исчезли... как и исчез их бесконечный, ужасающий и наполненный голодом стрекот.

— Вмиг стало так тихо... Совсем ничего не слышно. Н-неужели монстр ушел? — Испуганно размышляя, Ахерон наконец смог хотя бы слегка расслабиться, тогда как тишина сейчас словно окутала его своим блаженным саванном.

После нескольких часов, поющих в его голове множеством голосов, как и ужасающем стрекотом копошащихся полчищ насекомых тишина казалась крайне непривычной... даже немного пугающей.

— Надо кого-нибудь найти... хоть кого-нибудь... — Дрожа от страха, Ахерон следом мог только на подкосившихся ногах шаг за шагом приблизиться к двери.

Выглянув в коридор и не заметив ничего необычного, он мог только неспешно и осторожно направиться в сторону кабинета своего отца. Поместье, в котором он жил было не маленьким и путь предстоял не близкий, не говоря уже о том, что по нему ходило столь ужасное чудовище, без сомнения против которого у девятилетнего мальчика не было и шанса.

Спустя несколько минут ходьбы Ахерон уже прошел часть пути и дошел до комнаты своих сестер. Он хотел пройти мимо, но попросту не смог, лишь подходя к двери и прислоняясь к ней ухом. К сожалению, единственное, что он слышал была только мрачная, всеобъемлющая тишина.

Тем не менее даже так, он лишь продолжая вслушиваться, в надежде уловить голоса своих сестер, что как и он, смогли спрятаться во всем это кошмаре. Однако спустя целую минуту тишины, когда Ахерон уже хотел отойти от двери, он вдруг смог услышать неожиданный и тихий, но такой знакомый голос, звучащий, казалось, прямиком за дверью.

— Братик... помоги мне... прошу тебя... — Едва неожиданный и умоляющий голос Амелии раздался с другой стороны двери, как кровь тут же отхлынула с лица Ахерона, а сам он мог лишь ужасно побледнеть.

Резко отстранившись от двери, он мог лишь задрожать, тогда как слезы уже вмиг потекли из его глаз. Его протянутая к дверной ручке рука сейчас неистово дрожала, словно осиновый лист на безжалостном ветру, но она так и не посмела отворить роковую дверь. Казалось, убрав ухо от двери он должен был вновь вернутся к пугающей тишине, но отнюдь, хор голосов, возносящих молитву и голос мольбы сестры лишь продолжать звучать в его голове набатным колоколом.

— Прости меня... прости меня... прости меня... — Ахерон мог только горестно плакать, тогда как его сердце, казалось, сжималось от неистовой боли.

Мольбы сестры вскоре переросли в ужасающие крики, но он так и продолжал стоять, лишь бессильно рыдая. Хор голосов, казалось, уже ревел у него в голове, а вместо тысяч, словно воспевали миллионы...

— Я трус... я лишь жалкий трус...

Плача и сжимая рукой стучащее от боли сердце, Ахерон следом окончательно отстранился от двери, направляясь дальше по коридору. Чем дальше он отходил, тем сильнее тишина вновь окутывала его, пока голоса и вовсе не исчезли.

Лишь спустя несколько минут, когда Ахерон уже ушел далеко вперед, дверь наконец отварилась, а прямо на пороге стояло ужасающее многоликое чудовище. Каждое из его бесчисленных лиц было наполнено страданиями и болью, твердящие из раза в раз лишь свои предсмертные речи. И среди этих сотен утерянных во мраке лиц, было одно особенно прекрасное, твердящее лишь одно:

— Братик... помоги мне... прошу тебя...

_______________________________________________________________________________________

В этот момент Ахерон мог только продолжать идти к кабинету своего отца, рыдая от печали и невероятной боли в сердце. Он ужасно ненавидел себя... но сейчас он мог лишь снова и снова проходить перед различными дверями поместья, тогда как знакомые голоса оттуда то и дело взвывали к нему, прося о помощи, спасении, а порой и смерти...

Они молили, плакали и страдали. Ему казалось, что он попал в ужасный кошмар, из которого выхода найти ему уже не суждено. Каждый раз голоса звали его... и каждый раз он лишь проходил мимо. С каждой пропущенной им дверью, с каждым узнаваемым и игнорируемым им голосом ему казалось, что он теряет частичку своей собственной души. Он так хотел найти хоть кого-нибудь, и казалось найдя... он лишь прошел мимо. Блуждающий во мраке, окруженный ужасающими монстрами, что мог сделать девятилетний мальчик? Мог ли вообще что-то сделать даже великий герой?

Лишь спустя несколько минут, казалось, невероятных страданий, Ахерон наконец смог увидеть дверь в кабинет своего отца, в свою очередь подходя к ней как можно быстрее. Тем не менее страх, ужас и раскаяние лишь продолжали окутывать его тело и разум. Он так боялся... он боялся, что даже здесь он услышит те же самые мольбы о помощи. Но ему попросту больше ничего оставалось, а потому не прошло и мгновения, как его ухо уже в следующий миг прислонилось к двери... К счастью, не было ни просьб о помощи, ни стонов... не было слышно даже далекого хора голосов, вынужденного возносить, казалось бы, вечную молитву.

— Тишина...

Ахерон не знал радоваться ему или наоборот пугаться, но выбора у него все равно не было, поэтому уже в следующее мгновение его рука коснулась дверной ручки и отворила дверь. Сердце билось как сумасшедшее, казалось в бесконечном ожидании, тогда как спустя миг легкий, неожиданный скрип уже раздался от двери. Он мог только с ужасом обернуться, но позади него была все та же темнота и мрак, как и эхо уже далекого скрипа...

Вспомнив о том, что дверь уже скорее всего открылась Ахерон тут же испуганно взглянул обратно, но кроме темноты не было видно больше ничего. Далекий хор голосов вновь начал звучать в его голове, поэтому зайдя в комнату отца он тут закрыл за собой дверь, отчего хор следом уже начал медленно отдаляться.

— Никого нет... Неужели я остался один... Н-но как... что тогда происходит снаружи... в мире?

Ахерон не понимал, что происходит, как и не знал, что ему делать. Заснув в библиотеки и открыв глаза, он очутился в самом ужасном своем кошмаре. Но разве бывают такие сны? Разве может он сейчас спать и блуждать в приснившимся ему сне?

— М-может я и впрямь сплю? Может все это просто кошмар... Н-но как... как мне проснуться?

Немедля, Ахерон следом тут же обошел всю комнату, но в ней не было ничего особенного, а все предметы находилось там же, где и всегда, без каких-либо изменений. Лишь темнота и мрак отличали эту комнату от той, что он помнил. Неспеша, он следом мог только подойти к столу, на котором его отец постоянно вел какие-либо заметки, но когда он увидел, что лежало на нем, то его сердце упало, а лицо мигом побледнело.

Его голова загудела от боли, а хор голосов вмиг зазвучал в ушах так, как никогда ранее. Среди кипы бумаг и книг, лежала абсолютно черная книга... она выглядела такой простой, даже обычной, но это казалось лишь внешним фасадом, ведь он чувствовал, что он нее так и исходят мрак и кошмары.

— Эта книга... неужели прочитав ее я попал в этот кошмар... или же открыв ее она выпустила кошмар во весь мир? М-может попробовать вновь ее прочесть... — Ахерон мог только панически раздумывать, что ему делать, в то время как за дверью уже раздался тихий шепот, становящийся с каждым мгновением лишь громче... что-то приближалось.

Звук копошащегося роя насекомых становился лишь все громче, а мольбы бесчисленных людей сливались в ужасную какофонию звуков. Тусклый свет начал пробиваться под дверью, тогда как терпкий, липкий ужас уже начал сковывать сердце...

— О-они идут! Ч-что мне делать?! Как спастись?! — Паника сейчас вмиг овладела сердцем Ахерона, а оно само билось как сумасшедшее, словно готовое разорваться от испытываемого им страха. — Помогите! Кто-нибудь помогите мне!

Ахерону казалось, что на протяжении всего этого времени его сердце давно уже должно было разорваться от перенесенного им ужаса, но тем не менее этого так и не случилось. Как бы сильно оно ни билось, оно все равно продолжало стучать дальше. Тело трясло от ужаса, а глаза, наполненные отчаянием, смотрели лишь на единственную вещь, казалось способную ему помочь — черную книгу.

— М-может если я прочту ее... м-может тогда... я вернусь обратно?

Подойдя к книге, Ахерон мог только протянуть к ней руку, и лишь сейчас, приблизившись ближе и под тусклый свет, проносящийся под дверью и отражающийся от окон, он смог увидеть стол своего отца в деталях. Стол каким он его помнил был идеально отполирован, но поверхность этого была забита нацарапанными, словно в приступе безумия каракулями, среди которых фигурировало лишь два единственных слова — НЕ ЧИТАЙ.

— Н-но как...? Что...?

Необъяснимый страх сейчас сковал сердце Ахерона железными цепями, а протянутая рука остановилась, однако времени на размышления у него уже не было. Дверная ручка заскрипела, а дверь была готова отворится в любой момент, впуская внутрь комнаты весь ужас, стоящий снаружи.

— Я-я не могу... я же просто... просто трус... — Заплакав, Ахерон мог только схватить книгу, быстрым движением открывая ее... тогда как в этот момент весь мир словно замер.

Дверь так и осталась закрытой, хор голосов исчез, и даже свет, проходящий под дверью, мгновенно пропал. В этот момент, казалось, все обратилось в ничто, оставляя лишь маленький одинокий силуэт, как и книгу в его руках.

Посмотрев на открытую страницу книги Ахерон увидел лишь все те же самые непонятные символы, однако сейчас он понимал значения каждого из них. Он хотел отложить книгу, но не мог. Он хотел не читать, но смысл слов и символы, словно имели свою собственную волю, вливая в него свои сокрытые во мраке истины. Сознание начало потухать, а глаза закрываться и спустя несколько минут все вмиг померкло.

Глава 4. Поместье Алетеев. Часть 1.

Ахерону сейчас казалось, что он плывет в нескончаемой темноте, а времени будто бы и не существовало вовсе. В один миг казалось, прошел лишь час, тогда как в другой было ощущение пролетающих лет. Его потухшее сознание заснуло, словно беспробудным и нескончаемым сном.

Спустя может быть миг, а может и вечность вдалеке показался лучик света, словно зовущий его. Он казался ужасно далек, но одновременно с этим передавал чувство необъяснимой близости и теплоты.

— Очнись... прошу... очнись...

Далекий, но такой теплый и знакомый голос сейчас беспрерывно звал Ахерона, отчего даже его глаза хотели открыться, а душа тянулась туда. К сожалению, темнота словно не желала отпускать его, цепляясь за него своими мрачными кошмарами.

— Умоляю... ты должен проснуться...

Голос становился все громче, вырывая сознание Ахерона из блаженной тишины, отчего даже его глаза на миг слегка приоткрылись, казалось, словно налитые свинцом.

— Зачем кто-то зовет меня? Так хочется спать... — Едва эта мысль пролетела в голове Ахерона, как его сознание вновь начало отдаляться, а глаза устало закрываться.

Темнота была такой уютной, спокойной и убаюкивающей, а голос, исходящий от проблеска света казался, пусть и близок душе, но так бесконечно далек... А он ведь так устал...

— Прости меня сынок... прости меня... я должна была лучше следить за тобой... прости свою глупую мать...

Не прошло, казалось, и мига, как громкие женские крики вскоре сменились лишь тихим и плачущим шепотом, однако в потухающим сознании Ахерона они прозвучали словно раскаты грома. Его глаза мгновенно распахнулись, а в голове вмиг пронеслись все воспоминания о прожитом им кошмаре.

— Я должен проснуться!

Ахерон словно чувствовал, что ему нужно делать, ведь голос родного человека вел его сквозь мрак. Он немедленно устремился всей своей волей к далекому проблеску света, приближаясь к нему со стремительной скоростью, ныряя в него спустя казалось лишь миг, оставляя позади тьму и мрак, бесконечно тянувшуюся вслед за ним.

_______________________________________________________________________________________

В этот момент глаза Ахерона устало открылись, а сам он тут же заметил свою плачущую мать, трясущую его, словно куклу, которой обрезали нити. Непонимание и испуг немедленно овладели им, вмиг убирая всю сонливость, отчего он тут же вскочил с кровати, панически вертя головой в разные стороны.

— Ахерон... Слава великой матери! — Крепкие объятия тут же обхватили Ахерона, а слезы намочили его и так промокшую от холодного пота рубашку. — Я так испугалась! Мой глупыш... мой маленький глупыш...

Сейчас Ахерон мог лишь растерянно смотреть по сторонам, тогда как Сильва в свою очередь уже тихонько плакала от радости, не осмеливаясь отпустить сына из своих крепких объятий даже на краткий миг, словно если отпустит, то тот снова может заснуть беспробудным сном.

— Почему ты не просыпался? Скажи, что случилось? — Вытерев слезы, Сильва могла только взглянуть в непонимающие глаза сыну, ведь страх за него до сих пор терзал ее. Может он и проснулся, но произошедшее все равно было далеко не нормальным.

— Я-я не знаю... кажется... мне снился очень долгий кошмар...

Ахерон не знал, что ему снилось, но он чувствовал, что это был кошмар. Он ощущал себя так, словно вместо сна он работал без отдыха всю неделю, а необъяснимый страх, казалось, даже сейчас преследовал его. Однако пытаясь вспомнить хоть что-нибудь воспоминания ускользали от него, как вода сквозь пальцы, а голова начинала раскалываться от невыносимой боли.

— Это всего лишь кошмар, Ахерон... всего лишь обычный кошмар.

Видя испуг и страдания сына, Сильва могла лишь вновь крепко его обнять, так и продолжая сидеть с ним в течение нескольких минут, боясь даже отпустить.

— Да, всего лишь кошмар...

_______________________________________________________________________________________

Спустя некоторое время, узнав о самочувствии своего сына из письма, доставленного вороном, Демиан Алетей тут же взял самую быструю лошадь и незамедлительно помчался обратно в свое родовое поместье. Многие часы у него занял галопом путь обратно, в течение которых ему даже не раз пришлось сменить свою лошадь, когда та уже валилась от усталости и изнеможения.

До недавних пор он находился на самой южной границе перед туманными полостями, охраняя порученную ему территорию. Его усталое от долгой поездки лицо тем не менее выражало твердость воли и духа, а меч, лежащий в ножнах на поясе, выглядел почерневшим от крови. Его лицо было покрыто легкой щетиной, которая тем не менее не скрывала полученные им в бою многочисленные шрамы. Волосы, такие же черные как вороное крыло были обвязаны нитью и едва касались плеч, а доспехи, в которые он был одет, были исцарапаны клинками и когтями, доказывая не одну битву, пройденную своим обладателем.

Несколько слуг в этот момент уже столпилось у ворот поместья, дабы к прибытию Демиана помочь ему снять с себя доспехи и в свою очередь быть готовыми к любым возможным указаниям. Узнав, что никаких проблем в данный момент с сыном нет, Демиан мог только неспешно умыться, переодеться и уже после направиться в общий зал, где к тому моменту находилась уже вся семья.

Сильва сейчас была одета в синее платье, такое же яркое и ясное, как и ее голубые глаза. Ее длинные, светлые волосы струились вниз по плечам, тогда как при виде мужа ее лицо озарила ослепительная улыбка, тем не менее омраченная недавними событиями. Ей было уже 36 лет, однако красота ее была в самом расцвете.

Амелия и Камелия сидели недалеко, неспешно наслаждаясь десертами. Они были близняшками и внешностью полностью пошли в мать, отчего имели такие же светлые волосы и голубые глаза. В данный момент они казались такими же беззаботными, как плывущее в небе облачко. Казалось, произошедшее с братом их ни капли не заботило, и если бы не уважение, которое они вынуждены были оказать приехавшему отцу их бы не было и здесь.

Ахерон же в этот момент мог только устало сидеть возле матери, тогда как черные мешки под его глазами и ломящееся от усталости тело и так говорило более чем обо всем. Хотя он и мог остаться лежать в кровати, но тем не менее сам решил встретить отца, которого не было в поместье уже довольно долго. Из-за подконтрольной ему территории на юге тот приходил домой очень редко, а когда приходил все время работал, после чего лишь вновь уезжал.

Демиан же, зайдя в комнату в свою очередь немедля обнял жену и детей, после чего усевшись принялся расспрашивать о произошедшем, попутно с этим набивая живот уже поданной слугами едой. Ахерон совсем ничего не помнил, поэтому в основном говорила лишь Сильва.

— Я зашла в библиотеку, а Ахерон в этот момент лежал на полу, весь холодный и бледный. Я начала его будить, но он совсем не откликался. Я уже подумала, что он... он... — Продолжая тяжело говорить, Сильва на деле едва сдерживала слезы, то и дело запинаясь на каждом слове, отчего Демиан мог лишь прервать ее, ласково обнимая и не заставляя продолжать.

История и так была понятна, ведь Ахерон с самого рождения страдал от уникальной в своем роде болезни. Его тело и органы были крайне слабыми и с каждым годом его иммунитет ко всему лишь продолжал ухудшаться. Сколько бы он и Сильва не пытались вылечить его или найти исток болезни, все было впустую. Несколько лучших лекарей в королевстве обследовали его, но даже они никогда не видели ничего похожего. Спустя несколько лет эта болезнь получила официальное название — Увядание бессильного, тогда как сам Ахерон единственный, заболевший ею. Уникальный случай во всем королевстве и даже за его пределами. Многие лекари прогнозировали ему смерть еще даже до совершеннолетия, чего он сам конечно же не знал, однако его родители никогда не смели опускать руки. Даже отец, что находился в постоянных битвах никогда не прекращал поиски возможного лекарства.

— Я уже вызвала лекарей дорогой, они вскоре должны прийти и осмотреть Ахерона. — Объяснив ситуацию, Сильва могла только кратко высказаться, тогда как Демиан в свою очередь уже перевел взгляд на сына, заваливая его вопросами.

Ахерон же в этот момент чувствовал себя немного неловко от всего этого внимания, однако он понимал беспокойство родителей и рассказывал все как есть, стараясь ничего не скрывать, кроме разве что подлого поступка своих сестер. Все же ругань это последнее, что он хотел сейчас видеть и слышать.

За неспешным разговором незаметно прошло около получаса и в поместье уже прибыло несколько вызванных ранее Сильвой лекарей, тогда как слуги незамедлительно направились их встречать, дабы проводить внутрь.

— Мам, пап можно мы уйдем? Все равно же мы не нужны здесь. — Чуть ли не зевая от скуки, Амелия с Камелией могли только жалобно бросить взгляды на родителей, не желая оставаться в этом скучном месте и минуты больше.

Сильва же в этот момент могла только недовольно взглянуть на дочерей, видя их безучастное к брату отношение, однако даже прежде, чем она успела что-либо сказать, Демиан уже дал им свое разрешение, даже не обращая внимания на хмурое выражение лица жены.

— Идите, но вы должны впредь внимательно следить за своим братом. Вы же знаете, что у него серьезные проблемы со здоровьем.

Кивая на каждое слово отца, Амелия с Камелией уже в следующее мгновение выбежали из гостиной, словно лишняя секунда проведенная здесь была для них невыносима.

— Ну да, будут внимательно следить за мной из темноты, чтобы напугать... противные. — Наблюдая за сестрами Ахерон мог лишь усмехнуться.

Хотя он не помнил ничего после того, как довольно странно заснул, однако воспоминания о том, как его собственные сестры напугали его и бросали издевки были такими же свежими, как только что вытащенный из печи хлеб. Подобное было не впервой поэтому он мог испытывать к ним лишь легкую неприязнь. В отличии от них старший брат был наоборот очень заботливым и любящим.

— Пап, а Маркус остался на юге? — Взглянув на отца и вспомнив своего старшего брата Ахерон не мог ни спросить, немного сожалея, что тот очевидно не смог прибыть вместе с ним.

— Верно. Мне пришлось покинуть свой пост, поэтому меня в любом случае ждет формальный выговор от виконта, но оставшись там, Маркус по крайней мере присмотрит от моего имени. Ты бы видел, как он рвался сюда, чтобы проверить тебя. Почти места себе не находил. Я с трудом убедил его остаться. — Слегка потрепав Ахерона по голове, Демиан следом уже повернулся в сторону дверей в зал, куда буквально только что вошли несколько мужчин и женщин, одетых в белые халаты.

После слов отца Ахерон мог только почувствовать тепло в груди. Его брат действительно всегда был самым что ни на есть образцом для подражания. Он никогда не завидовал ему, наоборот, лишь восхищался им. Его старший брат чем-то был похож на героев, о которых он сам любит постоянно читать. Не такой великий, но без сомнения такой же надежный.

— Мы думали вы до сих пор на юге, барон Демиан. Для нас честь быть гостями в вашем поместье и быть встреченными в поместье лично вами. Огорчает лишь причина этого. — Договорив, двое мужчин и женщин тут же поклонились Демиану, а после и Сильве с Ахероном.

Все они носили белые халаты, а на их груди находились небольшие бронзовые жетоны. Вся эта четверка принадлежала к низшему духовенству и находилась в иерархии ниже, поэтому их отношение к барону было особо почтительным, а действия соблюдали все правила и нормы этикета.

Услышав лекарей, Демиан мог только слегка кивнуть каждому присутствующему в ответ, следом уже описывая во всех подробностях что именно произошло, в то время как они уже то и дело что-то черкали в своих записных книжках. Спустя несколько минут обговорив и получив кивок от хозяина поместья, они тут же подошли к Ахерону.

— Ваша милость, нам нужно осмотреть вас, и пожалуйста будьте так добры ответить на все наши вопросы, касающиеся вашего здоровья. В том числе возможным причинам, связанным с его изменением.

Услышав серьезные слова мужчины, Ахерон мог только немного неловко и даже испуганно кивнуть, после чего лекари начали внимательно осматривать каждый дюйм его тела, то и дело задавая различные вопросы и проводя тесты. Сильва к этому моменту уже вышла в другую комнату, потому здесь остались лишь лекари и сам Демиан.

Спустя около часа все вопросы были заданы, а сам Ахерон тщательно осмотрен. Он хотел скрыть то, что сестры напугали его, но он был молод и не хитер, под тяжелым взглядом лекарей и отца, ему пришлось рассказать, что произошло во всех подробностях, от чего к концу рассказа лицо Демиана уже было красным от ярости.

— Барон Демиан, ответ, казалось нашел сам себя, не нужно слишком много думать, чтобы понять причину произошедшего. Организм Ахерона изначально крайне истощенный и нуждается в постоянном уходе и отдыхе. Прошу вас заметить, что стресс просто непозволителен и возмутителен, тогда как пугать ребенка с такими пороками, как у него является абсурдом, который может привести даже к летальному исходу. Это просто чудо, что он очнулся, а последствия не дали о себе знать. Вам нужно принять меры в отношении двух уважаемых леди. — Поняв причину произошедших абсурдных событий, лекари могли только трещать наперебой, и лишь выговорившись они смогли немного успокоиться. — Насчет лекарств, то пожалуйста примите это и пусть его милость соблюдает все в точности написанного.