Отброшенная тень

Закончив говорить, один из лекарей следом уже достал несколько исписанных листов и вручил их прямиком в руки дрожащему от ярости барону, настойчиво объясняя рекомендации.

Тем не менее сам Демиан сейчас мог лишь продолжать испытывать все более сильный гнев, что разгорался в нем с каждым мгновением все сильнее. Он бы никогда не подумал, что его дочери могут так поступить, вредя брату и позоря его, а ведь он не единожды напоминал им, с какой заботой они должны относиться к Ахерону. Чего уж там... буквально только что он вновь об этом говорил, и они согласно кивали на его слова.

— Благодарю вас всех за помощь, но боюсь сейчас мне нужно заняться делами. Слуги проводят вас и в случае чего удовлетворят ваши просьбы. — Взяв листок и кивнув лекарям на прощание, Демиан следом тут же направился в комнату, где сейчас находилась Сильва.

Лекари же в свою очередь не собирались больше оставаться здесь, поэтому уточнив некоторые вопросы со слугами они следом уже направились обратно к карете, ожидающей их снаружи поместья.

Глава 5. Поместье Алетеев. Часть 2.

Сейчас походка Демиана была твердой и уверенной, как и всегда, тогда как лишь сжатые кулаки показывали его настоящие чувства, как и ярость, сдерживаемую им. Ахерон же в свою очередь лишь медленно шел вслед за отцом с поникшей головой, словно бы уже предвещая будущие семейные проблемы, которые он совсем не желал видеть.

В этот момент в другой комнате Сильва могла только панически ходить из одного угла в другой, в то время как одна из служанок пыталась всячески ее успокоить, предлагая присесть и выпить только что приготовленного травяного чая. Однако она лишь продолжала ходить туда-сюда, а ее походка была ужасно нервной, ведь переживания о диагнозе сына попросту не давали ей покоя. Едва увидев, как Демиан и Ахерон вошли в комнату она тут же направилась к ним, а заметив сжатые кулаки мужа забеспокоилась еще сильнее прежнего.

— Дорогой, что случилось? Что сказали лекари? С Ахероном все будет хорошо? — Обняв сына и легонько поглаживая его по голове Сильва все никак не могла расслабиться, начиная задавать вопросы наперебой.

Глядя на поникшую от беспокойства жену, Демиан слегка успокоился, и чтобы не пугать ее еще сильнее, решил объяснить все тихо и спокойно. Он тут же подал знак рукой, и все слуги следом уже немедленно удалились из комнаты, закрывая за собой дверь с обратной стороны.

— Это все девочки, они напугали Ахерона пока он читал в этой треклятой библиотеки. Лекари сказали из-за этого у него произошли какие-то сбои в сердце или что-то подобное, отчего случился паралич. — Демиан пытался говорить спокойно, но натура воина давала о себе знать, отчего его голос непроизвольно повышался. — Я же велел давно запереть библиотеку, Ахерон, что ты опять там делал?

— Ахерон, ну зачем ты снова стащил ключ и пошел туда? — Негодующе прошептав, Сильва лишь вздохнула от усталости, поддерживая мужа, ведь Ахерон уже не впервые делает это, вызывая тем самым у нее самую настоящую головную боль. — И это правда? Камелия и Амелия действительно напугали тебя?

Задав вопрос, Сильва в этот момент не могла не быть немного скептической. Она знала, что девочки ведут себя порой бессовестно, но она с мужем не раз говорили им о состоянии Ахерона, строго настрого запрещая им как-либо над ним шутить.

— Проклятие, Сильва, что правда, а что нет уже выяснено!

Не сдержав ярость, Демиан тут же ударил рукой по столу, от чего Сильва сразу же замолчала, а Ахерон еще даже не успевший кивнуть на слова матери, слегка дернулся от неожиданности.

— Простите... не знаю, что на меня нашло. — Поняв, что переборщил, Демиан мог лишь проклинать в душе свою несдержанность, переводя взгляд на дверь комнаты. — Августо, сейчас же приведи сюда девочек и как там ее... Луизу эту.

Едва Демиан негромко крикнул, как уже в следующий миг в комнату тут же вошел дворецкий поместья, одетый в чистый черный костюм. Его серьезное лицо и гладкие усы, слегка старили его, отчего он выглядел немногим взрослее, чем есть на самом деле.

— Милорд, я сейчас же позову двух миледи. — Немедленно кивнув и немного подумав, Августо следом уже продолжил говорить. — На счет Луизы, то у нас в поместье таковой нет, а вы, наверное, имели в виду - Лису, служанку, что следит за Ахероном. Сейчас я и ее позову.

На слова дворецкого Демиан лишь махнул рукой, а Августо в свою очередь отвесив идеальный полон тут же вышел обратно за дверь, начав раздавать приказы слугам.

Спустя несколько минут к двери уже подошли недовольные Амелия и Камелия, чей вид вызывал лишь крайнее негодование, словно их отвлекли от важнейшей работы. Глаза же присутствующей и стоящей недалеко от них Лисы были наполнены одним только сдерживаемым страхом.

— Милорд. Миледи прибыли, как и....

Прежде чем Августо даже успел договорить дверь вдруг распахнулась, а Камелия с Амелией тут же вошли в комнату, всем своим видом показывая недовольство. Не прошло и мига, как вслед за ними опустив голову вошла и служанка Лиса, с лица которой в этот момент не сходила маска затаенного страха.

— Папа, ну что опять? Мы были заняты важными делами...

— А ну замолкла! Вышли и зашли как подобает! Сейчас же! — Перебив Амелию, Демиан мог лишь закричать настолько громко и резко, что даже чайный сервиз, стоящий неподалеку неистово зазвенел.

Едва услышав громкий крик отца, недовольство сразу же испарилось с лица двух девушек, заменяя собой обиду и затаенный страх. Они уже не помнили, когда последний раз он кричал на них, поэтому для них это было крайне непривычно. Тем не менее они не посмели сказать что либо, лишь молча выходя обратно за дверь. Лиса же в отличии от них при крике главы семейства подпрыгнула от страха и чуть ли не первой выбежала за дверь.

— Милорд. Миледи и Лиса прибыли, как вы....

— Пусть войдут! — Очередной крик Демиана в этот момент мог лишь вновь прервать, казалось, отрепетированную речь дворецкого, однако его лицо не изменилось ни на дюйм.

Открыв дверь, Августо тут же пропустил девушек, после чего закрыв за собой дверь и раздав указания слугам велел им расходиться и заниматься делами поместья, тогда как сам остался стоять за дверью.

_______________________________________________________________________________________

В этот момент Амелия и Камелия могли только негодующе встать посреди комнаты, внимательно глядя на отца, тогда как их взгляды лишь иногда мельком пробегали по Ахерону. Конечно, они понимали предполагаемую причину гнева отца, поэтому не выражали в отношении младшего брата каких-либо эмоций на данный момент.

— И как все дошло до этого... еще и Лису теперь накажут. Надо сказать отцу, что она здесь ни при чем. — Мрачно размышляя, Ахерон мог только негодующе покачать про себя головой.

Лиса была единственной кто был небезразличен ему из этой троицы в данной ситуации. Хотя сестер он тоже любил, но раз уже все выяснилось, то наказание для них явно не будет лишним. Может хоть тогда они наконец перестанут вредить ему?

Обязанностями же Лисы было следить за ним, поэтому он был уверен, что у нее найдется причина в этот раз, а там уже и он сам замолвит за нее слово перед отцом.

— Начнем с тебя. — Махнув рукой в сторону Лисы, Демиан тут же продолжил. — Твоя задача следить за моим сыном, так почему он находился один в закрытой библиотеки? Где ты была и что ты делала?

Глаза Лисы после слов барона стали наполнены, казалось, еще большим испугом, ведь она понимала... даже найдя какую-либо причину это не отменит ее проступка, тогда как наказание в любом случае будет ожидать ее.

— Я-я искала его милость, но так и не смогла найти. Я спросила... — Остановившись на мгновение Лиса могла только бросить вынужденный короткий взгляд на Камелию и Амелию, продолжая говорить. — Я спросила у двух миледи, и они сказали, что его милость находится в саду. Там я его и искала все то время...

Выслушав слова служанки до самого конца, Демиан мог только подняв бровь бросить взгляд на своих дочерей. Очевидно, он понимал, что именно они оказались во всем повязаны, ведь простая служанка не посмела бы играть в подобные игры, тем более с ним. Даже уже зная ответ, который он получит, он все равно не мог не спросить:

— Амелия, Камелия, это правда? Учтите, если соврете, то вам будет только хуже. — Строго произнеся, Демиан мог только жестко посмотреть на дочерей, всем своим видом давая понять, что им лучше говорить правду и не врать.

Под таким взглядом отца, Камелия, казалось, на миг заколебалась с ответом, однако Амелия в свою очередь не медлила и секунды, сразу же опровергая слова Лисы.

— Это ложь! — Амелия сейчас могла только воскликнуть словно в праведном гневе, тогда как Камелия, перестав колебаться тут же подхватила слова сестры.

— Верно, это лживая прислуга клевещет на нас!

— Папа, они врут! Лиса бы не стала лгать при таких обстоятельствах! Они сами все спланировали, и сказали ей про сад, чтобы она не смогла помешать им напугать меня... кха-кха! — Услышав слова сестер и поняв, что пора сказать хоть что-нибудь Ахерон мог только вмиг собрать всю свою смелость и на одном дыхание сказал все так, как считал правильным, отчего к концу предложения даже закашлялся.

Все-таки было очевидно, что Лиса не посмеет ни с кем пререкаться. Хорошо уже то, что она решила сказать правду, поэтому он решил, что более подходящего момента заступиться за нее просто не будет.

— Ахерон отдышись, все хорошо. Отец разберется сам, поэтому лучше просто не лезь. — Тут же присев рядом с сыном, Сильва могла только торопливо налить ему травяного чая, одновременно с чем аккуратно поглаживая по спине. Все же сейчас ему строго настрого запрещалось нервничать.

Кивнув на слова матери и выпив травяного чая, Ахерон тут же почувствовал себя немного лучше и успокоился, тогда как смотря на происходящее, Камелия и Амелия лишь все сильнее начинали беситься. То, что их хотят наказать за какую-то глупую шутку, а в этот момент их младший брат купается в тепле и ласке раздражал их больше всего на свете.

— Не удивительно, что ты на стороне этой лживой обслуги! Еще называешь нас своим братом?! Может она оказывает тебе особые услуги, чтобы ты прикрывал ее ошибки? Слизняк! — Не сдержавшись, Амелия тут же начала выплескивать одну грязь за другой, поливая ею, как служанку, так и брата.

В этот момент Сильва могла лишь строго смотреть на дочь, в то время как Демиан мог лишь покачать головой, словно бы сожалея, что недостаточно хорошо воспитал ее.

Тем не менее не прошло и мига, как устав слушать подобный фарс от юной леди, Демиан уже немедленно подошел к Амелии, следом влепляя ей хлесткую пощечину, от удара которой она даже слегка отшатнулась, а ее глаза мгновенно наполнились шоком, обидой, болью и слезами.

— Ты будешь следить за своими словами, и не только в моем присутствии! Я не позволю позорить мой чин и титул подобными выражениями! Не пока я жив, тебе ясно?!

После слов отца, Амелия могла только с обидой и даже яростью посмотреть на него, продолжая держаться за покрасневшую и опухшую щеку. Она хотела что-нибудь сказать и возразить, однако довольно сильная боль до сих пор крепко держала ее рот на замке.

— Тебе ясно или добавить еще?! — Видя молчание и сдержанную ярость в глазах дочери, Демиан мог только тут же шагнуть вперед и вновь замахнуться рукой, отчего ярость в глазах Амелии мгновенно сменилась страхом и покорностью.

— Я-ясно... ясно мне. — Не сдержав слез обиды, Амелия тут же закивала, внутренне сгорая от обиды и гнева.

— Если я еще раз услышу подобное или что вы издеваетесь над братом, то вы пожалеете. Хорошенько запомните мои слова, а теперь свободны. — Договорив, Демиан мог только устало махнуть рукой в сторону двух дочерей.

Едва слова отца прогремели в ушах Амелии, как она тут же выбежала из комнаты, плача и ревя, тогда как Камелия, испуганно попрощавшись со всеми уже побежала вслед за сестрой, будучи на деле не менее обиженной.

С самого детства Амелия почти всегда перегибала палку, тогда как Камелия всегда была более покладистой, но тем не менее она все равно не отличалась мудрыми поступками, лишь постоянно копируя свою сестру.

— Проклятье... — Глядя сейчас на выбегающих из комнат дочерей, одна из которых заливалась слезами, Демиан мог только устало присесть на кресло, потирая пальцами виски.

Порой разбираться с детьми казалась ему сложнее чем отбить осаду дикого зверья. Хотя... может он просто оказался плохим отцом? Все же его время, проведенное с детьми, было довольно малым.

— Ты все правильно сделал дорогой, Амелия давно заслуживала урока. Это моя вина, что я не уследила за ними, отчего они посмели так обращаться со своим братом.

Сильве сейчас было очень обидно и за себя, и за дочерей. Им было уже по четырнадцать лет, но они так и не понимали, насколько серьезна проблема с их братом, словно и не хотели понимать. Если бы их держали в неведенье, как и Ахерона, она бы еще могла понять их безрассудство, однако они все прекрасно знали. Пусть им и не сказали прямо, но тем не менее дали достаточно пищи для размышления и определения того, какие поступки стоит совершать, а какие нет.

— Ахерон иди к себе и отдыхай, передай этот листок Августо, он дальше сам разберется. — Передавая листок сыну, Демиан заметил, что тот в свою очередь так и продолжает сидеть, лишь мельком поглядывая на стоящую неподалеку Лису.

Вздохнув от очередного дела, навалившегося на него, он мог только перевести взгляд на одиноко стоящую служанку, что лишь продолжала тихо стоять с опущенной головой, не смея ни выйти, ни заговорить с кем-либо.

— Лиса, ты можешь идти. Впредь следи за Ахероном как следует, ведь в следующий раз ты не отделаешься так легко. Все остальные твои дела в поместье отныне возьмет кто-то другой, сообщи об этом Августо.

Услышав слова главы поместья, которые звучали словно королевское помилование, Лиса будто бы заново родилась и поблагодарив несколько раз тут же умчалась за дверь дожидаться Ахерона, который попрощавшись с родителями вскоре уже вышел следом за ней.

Глава 6. Засыпая в радости, я лишь вновь вижу кошмар. Часть 1.

Ахерон в этот момент мог только неспеша выйти за дверь, оставляя мать и отца наедине и решая в свою очередь как можно скорее вернуться в свою комнату. После часового обследования лекарей, а следом и семейной ссоры он не мог ни чувствовать себя особо вымотавшимся. И это, не говоря уже о том, что сегодня он в принципе чувствует себя далеко от слова хорошо.

Лиса же к этому моменту уже заканчивала получать какие-то объяснения от дворецкого, на чьи слова она то и дело кивала, а заметив вышедшего Ахерона и получив легкий кивок от Августо, следом уже тут же подошла к нему.

— Ваша милость. Благодарю, что заступились за меня перед лордом Демианом. — Склонившись под прямым углом перед Ахероном, Лиса могла только искренне поблагодарить.

Если бы не его слова, то даже учитывая, что барон все прекрасного понимал наказание все равно не заставило бы себя ждать, как минимум, чтобы она сама и другие слуги впредь были более внимательны к обязанной им работе.

— Не за что Лиса, ты ведь все равно не виновата... я должен был так поступить... того требовала честь. — Передавая Августо очередную типичную писанину лекарей, Ахерон сам не понял, как высокопарные слова уже слетели с его языка.

Тем не менее он не смел подать и виду, что ему стало неловко и стыдно от собственных слов. Однако даже так, продолжая сейчас идти по коридору, он мог только слегка смутившись и покраснев неловко почесать свой нос.

Раньше он никогда не говорил подобных слов, однако сейчас они словно сами слетели с его языка. Лисе было шестнадцать лет, и она была одарена как красотой, так и очарованием, отчего ее действия вызвали в нем необъяснимое стеснение и неловкость.

— Ваша милость отныне я постараюсь быть постоянно поближе к вам, чтобы не произошло и других несчастий. Вы собираетесь пойти отдохнуть? — Глядя на то, как покрасневший, как помидор, Ахерон стесняется, Лиса едва ли смогла сдержать смех, показывая только яркую улыбку.

Перед тем как ее чуть не наказали, она очень боялась повторно нарушить свои обязанности. Случись подобное вновь и барон явно будет крайне суров в ее отношении, тем более после того, как у нее осталась лишь одна забота в этом поместье.

— Д-да... и можешь просто называть меня Ахероном, ну это... когда мы наедине. — Остановившись, Ахерон исподлобья посмотрел на Лису и не замечая какой-либо мгновенной реакции девушки мог только запаниковать, тут же тараторя свои следующие слова. — Ну если хочешь, конечно.

В этот момент Лиса еще несколько секунд смотрела на Ахерона, после чего не сдержавшись прыснула со смеху. Вид, чересчур уж серьезного лица девятилетнего мальчика вкупе с его словами, был просто крайне уморителен. Он напомнил ей сказки о принцах и принцессах, которые ей читали в детстве, и там как раз было что-то похожее.

Ахерон же, видя сейчас смех Лисы на его слова, мог только опешить настолько, что даже пошатнулся. За последнее мгновение он уже пожалел десятки раз, что решил сказать что-то подобное... дважды.

— Велит честь, называй Ахероном... проклятье кто только тянул меня за язык.

Сгорая со стыда Ахерон не знал, что и сказать, дабы не стало еще хуже, но благо к этому моменту Лиса уже перестала смеяться и серьезно посмотрела на него.

— Простите за это ваша милость. Хорошо, отныне я буду звать вас по имени... когда мы наедине. — Кратко высказавшись, Лиса могла только серьезно кивнуть, на деле едва сдерживая смех, тогда как сам Ахерон мог только продолжить идти к своей комнате.

Тем не менее даже увидев спокойное лицо Лисы, как и услышав ее слова Ахерон мог только продолжать проклинать себя за свой язык. Все-таки он действительно сказал какие-то надменные глупости. Со стороны это наверно было и впрямь смешно.

Спустя несколько довольно долгих минут Ахерон уже наконец добрался до своей комнаты, неспешно заходя внутрь. Его дыхание к этому моменту уже изрядно сбилось, а все тело ломило от скопившейся усталости и напряжения. Оно с самого рождения было ужасно слабым и немощными, продолжая становится таковым и дальше, c каждым пройденным годом. Он даже не мог заниматься тренировками как его отец и старший брат, ведь даже небольшое напряжение на сердце уже могло вызвать очередной приступ или припадок.

— Как же жаль, что я не могу упражняться с мечом... — С сожалением покачав головой, Ахерон мог только следом почувствовать себя еще хуже, чем уже есть.

Его настроение вмиг испортилось, поэтому зайдя в комнату он тут же улегся на свою кровать, собираясь немного отдохнуть. Лиса же, зайдя следом спокойно уселась на стул, лишь внимательно поглядывая на него.

— Т-ты будешь сидеть здесь? — Ошеломленно пробормотав, Ахерон мог только вновь почувствовать небывалую неловкость.

Ему казалось странным, что Лиса будет всегда смотреть на него. В особенности пока он пытается заснуть... или уже спит. Это было не только слегка неловко, но и странно. К его удивлению, Лиса могла только небрежно кивнуть на его слова.

— Августо сказал, чтобы отныне я не отходила тебя, поэтому да, я буду сидеть здесь, а потом, когда здесь поставят еще одну кровать, то и спать.

Чем больше Лиса сейчас продолжала говорить, тем сильнее Ахерон чувствовал неловкость, в то время как на последних словах его лицо стало уже свекольно-красным и горело со стыда.

— С-спать здесь? Т-ты наверно что-то путаешь, т-ты уверена?

Заикаясь, Ахерон мог лишь протараторить настолько бессвязно, что Лиса едва ли поняла, что он сказал. Она вновь захихикала, отчего он тут же решил отвернуться к стене, укрывшись одеялом вплоть до головы.

— Л-ладно потом разберемся... я немного посплю. — Не дав вставить Лисе и слово, Ахерон следом тут же закрыл глаза, собираясь немного успокоиться.

Тем не менее спустя несколько минут, усталость, к его удивлению, уже начала спешно овладевать им. Тишина казалась такой блаженной, а постоянная боль в мышцах и костях начала отступать. Сердце, до недавнего времени бившее с двойным усилием начало лишь мерно постукивать. Не успел он даже опомниться, как царство снов, казалось, вновь звало его, а глаза вмиг налились свинцом, не желая открываться. Не прошло, казалось и мгновения, как он уже тихо заснул.

Наблюдавшая же все это время за Ахероном Лиса вскоре уже услышала лишь легкое сопенье, отчего даже немного удивилась, но тем не менее не стала ни будить его, ни как-либо шуметь.

— Он и правда заснул. — Убедившись, что Ахерон действительно заснул, Лиса могла только аккуратно взять первую попавшуюся книгу со стола, следом уже начиная неспешно читать.

_________________________________________________________________________________________________

Сейчас Ахерону казалось, что он медленно тонет, тогда как ощущение неясности и абстрактности происходящего не давало ему собраться с мыслями. Черное, как ночное небо море медленно, но верно засасывало его в свои глубины, словно тина. Солнце продолжало освещать поверхность черной воды, едва ли короткими лучиками проникая сквозь ее толщу, отрывками доходя до его лица.

Чем глубже Ахерон опускался, тем темнее становилось, а спустя несколько минут даже последний лучик солнца наконец перестал доставать до его лица, погружая его в кромешную темноту. Бесконечный простор мрака, казалось, окутывал все вокруг, но он сам лишь продолжал опускаться все ниже... в самые недра.

— Я должно быть сплю... Мне нужно проснуться! — Вместе с этой панической мыслью, Ахерон уже начал кусать свои губы и бить себя в грудь, но все было бестолку, ведь он лишь продолжал опускаться все ниже, не способный даже изменить свое направление.

Сколько бы Ахерон ни тонул, воздух так и не заканчивался в его легких, а чувство было такое, словно ему и не нужно более дышать. Может... он и не тонет вовсе?

Даже спустя несколько часов дна так и не было видно, и лишь темнота, с каждым пройденным вглубь метром становилась казалось только темнее. Казалось, может ли уже полная чернота стать еще темнее? В этом необъяснимом черном море ответ был лишь один — может.

Ахерон продолжал погружаться, тогда как порой, сквозь бескрайнюю темноту он словно бы замечал неясные силуэты, проплывающие мимо. Некоторые из них были маленькими, как и он сам, однако другие казались настолько большими, что поражали воображение. С каждым увиденным силуэтом ужас начал подкрадываться к его сердцу все ближе.

— Ч-что это?! — Посмотрев в глубину бездны, Ахерон начал замечать какой-то круглый и неясный контур, однако, чем больше он продолжал опускаться, тем сильнее его сердце начинало биться, сначала от страха, а потом и от ужаса.

Контур становился все отчетливее, тогда как даже он сам не смел отрывать от него взгляда, лишь кусая губы до крови и желая наконец проснуться. Однако, стоило только багровой крови с его искусанных губ просочиться в черное море, как весь мир вмиг задрожал, а в глубине бездны огромный контур неистово дернулся.

Красное око вмиг открылось в самых недрах черного моря, а его размер был поистине невообразим. Свет, испускаемый им, был способен осветить все море, превращая его из черного в алый! Он казался таким близким, что Ахерон словно мог протянуть руку и коснутся его, однако тот был лишь бесконечно далек.

— Это же просто... н-невозможно... — Шокировано пробормотав, Ахерон мог только вмиг почувствовать невообразимую волну накативших на него эмоций.

Спустя миг даже его смирение перед сном рассеялось, ведь страх и ужас овладел им полностью и безвозвратно. Он начал пытаться сделать хоть что-нибудь, однако не мог даже сдвинуться на дюйм, продолжая лишь стремительно опускаться вниз. Красный глаз, казалось, не обращал на него внимания, однако спустя мгновение, словно что-то почувствовав он вдруг яростно сузился. Алые прожилки появились по всему глазу, тогда как вместо спокойствия тот стал источать лишь невиданное доселе зло и жестокость!

Море в этот момент словно вмиг забурлило от ярости красного ока и Ахерон почувствовал, как оно уже начало взирать именно на него. Дико оглядевшись в поисках спасения, он не смог сдержать крика ужаса, ведь черное море, доселе скрытое темнотой, показало свой истинный и ужасный облик. Вместо воды были лишь бесконечные рои насекомых, словно жижа лежащие друг на друге. Пока дремало око, дремало и море, но ощутив его гнев... оставался лишь ужас.