Разделённые

— Вот ты где! — громким шёпотом воскликнула Лив, и студентка резко обернулась. — Идём! Уже совсем скоро начнётся.

Лайтвуд вдруг хотела спросить, о чём речь, но, увидев, что подруга оделась в спортивную форму, одёрнула себя. Они направлялись на пробы в «Астральный рубеж».

Спортивный комплекс «Пангеи» был огромным и технологичным. В центре сияло идеально ровное поле для игры, окружённое рядами пустующих трибун. Студенты заняли только первые ряды, и там — те, кто пришёл пробоваться, и те, кто решил их поддержать. Марк уже был на своём месте среди судей, но до начала ещё было минут пятнадцать. Решив не терять время зря, он открыл планшет, дабы ещё раз ознакомиться с архивом спортивных результатов, доступ к которому он получил от старшего тренера.

Пробегая глазами по знакомому графику, он вдруг заметил то, чего не видел раньше — слишком идеальная корреляция. Статистика показывает, что несколько учеников, показывавших ранее яркую, но нестабильную игру, после летних каникул вдруг стали показывать средние, безупречно предсказуемые и не изменяющиеся результаты. Их индивидуальность, их творческий почерк исчез без следа.

Нахмурив брови, парень стал размышлять. То, что он видел, настораживало. Потому что это противоречило теории развития. Это было похоже на то, как если бы уникальные, шероховатые, но живые алмазы прошли через шлифовальный станок и превратились в идеальные, безликие шарики подшипников.

«Такое ощущение, что им просто… сбросили настройки до заводских», — холодная мысль пронеслась в голове, словно кто-то закинул удочку в море и вытащил оттуда ледяную, отвратительную истину.

Но от размышлений его отвлёк голос старшего тренера. Он взял в руки микрофон, стоя посередине поля:

— Уважаемые студенты, приготовьтесь, мы начинаем. Пойдём по списку, и первый у нас…

Марк Блэквуд скрыл открытую закладку на планшете и убрал его на край стола. Теперь перед ним пустовал бланк, который в конце проб должен был быть заполнен каждым пробующимся учеником или ученицей.

— Питер Макконари, прошу.

Следующие 40 минут прошли нервно и напряжённо. За это время они посмотрели человек десять, но отобрали только двоих. Кто-то уходил с поля ни с чем уже на пятой минуте, а кого-то смотрели до конца, стараясь разглядеть со всех сторон. Когда выходил следующий, Марк устал потёр глаза и уже через секунду вернул взгляд на поле.

Теперь там стояла девушка, казавшаяся ему знакомой. Кажется, она была его однокурсницей. Однокурсницей с Катарсиса. Что ж… До этого пробы проходили только логосы. Парня это немного удивляло, так что он с интересом стал наблюдать за тем, как с испытаниями справится она.

— Ваше задание на сегодня… — начал Адам. — работа с «ядром». Напомню, что под «ядром» мы понимаем энергетический шар.

Задание было не из лёгких. Вернее, оно было одним из самых сложных. Оно требовало не только силы, но и тонкого чувствования энергии. Оливия стояла, слегка поджав губы, её плечи были напряжены. Глаза девушки начали бегать, а руки цепляться друг за друга. Кажется, она нервничала. Едва заметно она обернулась, ища кого-то взглядом в толпе на трибуне, и Марк проследил за её взглядом.

Подбадривающе выставляя палец вверх, за пробами следила Лайтвуд. Да уж, кого-кого, а её парень ожидал и хотел здесь видеть в последнюю очередь. В памяти тут же всплыл недавний спор о картине на уроке. Её горящие глаза, сжатые кулаки, дрожащий от сдерживаемых, но рвущихся наружу эмоций голос. Её… уверенность в своей правоте действовала на нервы. Как что-то, выходящее за рамки. Парень искренне не любил всё, что выходило за рамки разумного. А она вышла. Он уверен, не будь там преподавателя, она бы кинулась на него, намереваясь если не словами, то силой доказать важность… чувств? Так вроде она говорила.

«Чувства — ненадёжный источник информации. Они искажают картину», — мысленно повторил он своё кредо, пытаясь вернуть себе привычный холод. Но почему-то в этот раз оно не сработало. Вместо раздражения он почувствовал странное любопытство, похожее на желание разобрать сложный, но интересный алгоритм. Он не понимал, почему, но что-то заставляло его продолжать смотреть в её сторону, потому что вдруг стало интересно…

Как далеко она сможет зайти в своей агрессии?

Тем временем на поле Оливия боролась. Шар послушно парил перед ней, но её движения были скованными, лишёнными той самой интуиции, которую искали тренеры. Она старалась, слишком старалась, и от этого выглядела механическим роботом, пытающимся подражать живым. Шар медленно опустился прямо рядом с лицом девушки. В её глазах явно читался страх, но не перед предметом, а перед возможностью неудачи. Значит, она была явно не уверена в своих силах.

Что ж, это можно добавить в бланк. Марк с лёгкой досадой поставил галочку напротив пункта «неуверенность, ведущая к ошибкам в стрессовой ситуации».

Первые пять минут всё шло довольно хорошо. По крайней мере, было видно, что девушка сильно старается. Но этого было недостаточно. Она действовала слишком механически. В этом испытании как раз и нужно проявлять интуицию. Катарсисы были в этом сильны. Ей пошли навстречу. Но девушка явно этим не пользовалась.

Прошло ещё десять минут, и «игра с шаром» должна была подходить к концу. Если всё это время задача состояла только в том, чтобы аккуратно вести и направлять, последним шагом нужно было взять его в руки и «успокоить» своей энергией. Или, как бы сказал Марк, просто выключить. Когда блондинка протянула к шару свою руку, он вдруг начал издавать громкие прерывистые звуки и дёргаться в разные стороны. Светящаяся сфера замигала, завыла, как сирена, и начала метаться по полю, словно дикое животное в клетке. Это походило на какой-то технический сбой, и Блэквуд резко поднялся со стула, готовый в любой момент вмешаться. Но тренер одним движением руки показал, что этого делать не надо.

Очевидно, они решили посмотреть на реакцию Оливии в стрессовой ситуации. Ведь таких на поле будет немало.

Испуганно озираясь по сторонам, девушка отдёрнула руку и замерла в ступоре. Её лицо побледнело, губы задрожали. Следившие за происходящим претенденты начали перешёптываться, а шар «визжал» всё громче. Взор всех членов жюри неожиданно пал на девушку, которая за секунду перепрыгнула через ограждение и помчалась в сторону шара.

Лайтвуд.

Что она о себе возомнила? Это было совершенно несанкционированно и противоречило всяким правилам проб и безопасности. Но, кажется, в глазах старшего тренера мелькнуло любопытство. Студентка за минуту преодолела огромное расстояние на поле и, оказавшись рядом с ядром, совершила нелогичный, инстинктивный жест — просто обхватила его двумя ладонями, прижимая к груди, словно успокаивая испуганного ребёнка, и то замолчало. Сначала стихли все звуки, а потом потухло свечение.

Оно выключилось.

Она его выключила.

Наступила оглушительная тишина, которая нарушалась лишь тяжёлым дыханием Карлы. Оливия стояла в ступоре, всё такая же напуганная, а члены жюри не находили слов, чтобы прокомментировать этот поступок. Это было совершенно безрассудно и… удивительно точно и эффективно. Марк сжал зубы, ощущая, как по его идеальным расчётам поползла трещина.

— Коллеги… — начал Адам, но Блэквуд вдруг его перебил. Его голос прозвучал резко и металлически, как у робота, в котором заклинило программу:

— Я считаю, нужно обнулить результаты для текущего прослушивания. Нарушены все протоколы безопасности, а ко всем прочему…

— Мистер Блэквуд, — не дала ему закончить старший тренер катарсиса. — Не думаю, что стоит так распаляться. Мы все прекрасно видели, что сейчас произошло, и, уверена, поражены не меньше вашего. Но лично моё поражение очень приятное.

— Соглашусь с Элис, у девушки явно прирождённый талант справляться с ядром, обычно такому мы обучаем по несколько лет. Мисс… — он вдруг обратился к брюнетке, продолжающей сжимать сферу в руках.

— Лайтвуд, сэр.

— Отлично. Мисс Лайтвуд, прошу, можете отпустить ядро и взять его снова? — её брови сошлись на переносице. — Смелее.

Карла, всё ещё на взводе, с вызовом посмотрела сначала на тренера, потом на Марка, и разжала руки. Если бы это был сбой или шар просто сломался, он должен был упасть, но… он просто повис в воздухе. А когда она взяла его снова, он вспыхнул ровным, мощным светом, словно признавая в ней свою хозяйку.

— Удивительно! — восторгалась Элис. — Это дар. Мы не можем его потерять.

— Да, вы правы… Такое определённо надо развивать. Мисс Лайтвуд, вы бы хотели вступить в команду?

— Я… — она была совершенно поражена и не находила слов для ответа. Её взгляд метнулся к Оливии, которая смотрела на неё не с благодарностью, а со жгучей обидой. — Вообще-то, я не собиралась проходить пробы.

— Но прошли их! Поздравляю. Будем ждать вас послезавтра на первой тренировке.

— Подождите…

— Следующий!

Марк внимательно следил за тем, как Лайтвуд повернулась к подруге, но та смотрела лишь с презрением, резко отворачиваясь. Неудивительно, если учесть, что та заняла её место. Возможно, даже украла мечту. Но это всё было совершенно нелогично… И это выводило из себя больше всего.

Парень сел на место, смотря за тем, как спина Лайтвуд удалялась с поля. Он продолжал смотреть другие пробы, но из головы не выходила эта сцена. Он мысленно прокручивал её снова и снова, пытаясь разложить на составляющие: скорость её реакции, траекторию движения, точность жеста. Но цифры не складывались в объяснение. Это был чистый неконтролируемый хаос. И он… победил. Теперь девушка вызывала недоумение. Только и всего. Как… как какая-то аномалия.

Марк очень хотел злиться, только вот… Всё тело горело не от привычного раздражения, а от острого, щекочущего ум интереса. Потому что ему всегда были любопытны аномалии.

— Лив, подожди! — девушка бежала за ней через поле, затем до школы, окликая, но та продолжала игнорировать. — Да стой же ты! — она дёрнула подругу за плечо, и та вдруг резко развернула корпус и остановилась. Её глаза пылали от злости, к щекам прилила кровь, а губы едва заметно подрагивали.

— Зачем ты это сделала? — в её голосе холодная и непривычная ярость.

— Я не хотела! Это всё…

— Неправда! — голос сорвался на крик. — Уж я то знаю, ты всегда стремилась быть в центре внимания, а этот «спасательный порыв» был не ради меня. Это был жест превосходства, и совершила ты его только ради себя! Чтобы все увидели героический поступок Карлы Лайтвуд!

С каждым сказанным словом Карлу всё дальше отбрасывала от подруги невидимая волна обиды. Из-за неё вдруг стало сухо во рту, в горле встал ком, и все слова, которые она хотела сказать, вылетели из головы.

— Зачем ты так? Я… я правда только хотела помочь. Помочь тебе! — она сделала шаг к подруге, но та не позволила подойти, выставляя перед собой ладонь.

— Ох, да, конечно. Я тебе не верю. Ты знала, как я мечтаю попасть в команду, и отняла последний шанс! Ты украла его у меня!

— Не моя вина, что ты не справилась с заданием! — вдруг вырвалось у Карлы, и она тут же пожалела. Слова повисли в воздухе, острые и ядовитые, как осколки стекла. Оливия замолчала, прожигая её стеклянным взглядом, как будто прогоняя в голове эти слова ещё раз и думая… Она точно не ослышалась?

— Моя вина в том, что я выбрала стать твоей подругой, — она ушла. Выплюнув эти слова в лицо, она просто развернулась и уверенным шагом пошла прочь с улицы, оставив Карлу одну в гулкой, давящей тишине.

Карла стояла, сжигаемая изнутри чувством вины, и не понимала, стоит сейчас пойти следом или лучше оставить её одну? Чёрт… И зачем она только побежала к этому шару? Это был чистой воды порыв, она не думала о последствиях или о том, зачем это делает, просто ноги сами понесли туда. Девушка просто хотела как лучше. Только вот «как лучше» вылилось в то, что её лучшая подруга теперь её ненавидит, а свободные раньше часы она впредь будет убивать на тренировках в команде, в которую попадать не хотела.

И во что она только ввязалась? Сама виновата…

Может, Блэквуд был прав. Может, иногда ей не стоит заглушать голос разума. Только проблема была в том, что даже сейчас, когда чувство вины поедало душу изнутри, разум считал, что она сделала всё правильно.

Следующие два дня были совсем непривычными… Карла ни с кем не общалась и встречалась с Лив только на общих занятиях. Если она и хотела как-то поговорить, то подруга её присутствия намеренно избегала. Их взгляды больше не встречались, а если и сталкивались, то Лив тут же отводила глаза. Это давило на больное. Потому что ближе неё у неё никого в этой школе не было. А сейчас единственный человек, который её понимал, видел в ней призрака. Или не видел никого. Как будто Карлы Лайтвуд и не существовало вовсе.

Паршиво.

Настроение было на дне, особенно, когда она переодевалась в спортивную форму Катарсиса. Терракотовая ткань обтягивала фигуру, подчёркивая каждую линию. Она чувствовала себя голой и уязвимой. Кто вообще придумал такие упругие штаны? Неужели в них и правда удобно играть? Девушка ещё долго пыталась понять, как и куда надевать защиту, а когда посмотрела на часы и увидела 14:05, выскочила из раздевалки.

Первая тренировка, а она уже опоздала. Вдалеке в одну ширинку построилась команда. Тренер шагала туда и обратно, говоря о чем-то, и Карла ускорилась, почти перейдя на бег. Надеясь остаться незамеченной, она встала последней и окинула взглядом игроков. Парень рядом с ней странно покосился и отвернулся.

Блеск.

Она заскользила взглядом дальше, наткнулась на тренера, а после и на тех, кто стоял позади него. Какого черта здесь забыл Блэквуд? И его… дружок, как его там… который, печатая что-то на планшете, поправлял на переносице сползающие очки.

Оказывается, Марк смотрел на неё уже какое-то время. Она проследила за его взглядом, который вдруг бегло прошёлся по её фигуре, ощупывая каждую деталь с холодной, аналитической оценкой, из-за чего ей инстинктивно захотелось прикрыться и спрятаться. Приподняв брови, он без какого-либо интереса отвернулся. Показушник. Что он вообще здесь забыл? Его факультет тренируется в другое время. Да и он одет совсем не по форме. Его тёмные джинсы и серая водолазка казались чем-то инородным среди яркой спортивной формы, подчёркивая его статус наблюдателя.

— Прошу также поприветствовать двух новеньких. Карла Лайтвуд и Майк Беннет, — ну нет, только не это… — Ребята, сделайте шаг вперёд.

Почему-то чувствуя себя униженной, Карла шагнула синхронно со смуглым парнем. Они одновременно повернулись друг на друга, и тот заговорщически улыбнулся. Та в ответ лишь приподняла правую бровь, не отвечая взаимностью, и взгляд парня опустился ниже.

Нет, ну точно, она уже ненавидела эту форму!

Улыбка мулата стала ещё шире и хитрее, когда он медленно прошёлся им до самых ног и вернулся к глазам. До чего предсказуемо. Он подмигнул ей, и она отвернулась, складывая руки на груди.

— Пока остальные разминаются, я подробно ознакомлю вас с правилами игры.

Игроки разбрелись по полю, кто-то начал бегать, кто-то делать упражнения, кто-то приседать. Для каждого разминка проходила по-своему, и Карла заметила, как Блэквуд со своим дружком о чём-то переговаривались и, кажется, пока потеряли всякий интерес к команде.

— Привет, крошка, — раздалось откуда-то справа, и брюнетка развернулась. Ну, конечно.

— Не имею ни малейшего желания обмениваться любезностями. Тем более с тобой, — его брови с интересом взметнулись вверх, а в глазах загорелся интерес. Он подошёл ближе. Носа коснулся густой аромат дешёвого мужского геля для душа с запахом морозной свежести и… табака? Да, так определённо пахли сигареты. Видимо, парень был из курящих. Запах был агрессивным и неприятным, заставляя её подсознательно отстраниться.

— Знаешь, а я вот, напротив, прямо чувствую, что мы обязаны познакомиться поближе, — Лайтвуд приоткрыла пухлые губы, чтобы ответить, но к ним вдруг подошла тренер, прерывая разговор.

— Так, думаю, что с какой никакой базой вы ознакомлены, так как следили за игрой все эти года, хоть и со стороны зрителя. И всё же, правила, когда ты сам игрок, немного отличаются.

Девушка окончательно отвернулась от парня, пока тот не упустил возможности разглядеть её профиль с мыслями о том, что этот разговор явно не будет последним.

— В матче участвуют две команды по 7 игроков и сражаются на овальном поле за обладание «Ядром» — светящимся энергетическим шаром, который парит в воздухе на уровне пояса. Цель — занести Ядро в «Врата Синтеза» противника (энергетическое кольцо в воздухе на разных концах поля). За один гол дается десять очков. Победит тот, кто первый наберёт пятьдесят, — пока довольно просто, Карла это и так знала. — Вся сложность игры в том, что вы должны не только действовать по интуиции или импровизировать. Вам критически необходимо научиться просчитывать ходы противника наперёд, предсказывая его следующий шаг или рывок. Этому вы будете учиться, — на этой фразе Карла почувствовала на себе чей-то тяжёлый взгляд. Но не справа от себя. А справа от тренера.

Блэквуд, доселе расхаживая по полю и о чём-то переговариваясь с Феликсом (так, кажется, звали того парня в очках), теперь стоял рядом с Элис, их тренером, и в его глазах плясали весёлые огоньки. Он что, смеялся над ней?

— Впрочем, довольно слов, присоединяйтесь к разминке.

Женщина направилась к кучке собравшихся вдалеке игроков, продолжающих разминку, и новенькие последовали за ней. Проходя мимо Марка, брюнетка нарочно выпрямилась и вздёрнула курносый нос, тем самым показывая, что его игры ей совершенно неинтересны. И то, что его вдруг так развеселило, тоже.

Она удалялась, чувствуя на спине его взгляд. А когда вдохнула чуть глубже, нос уловил другой, совершенно иной запах. Лёгкий, почти неуловимый шлейф его парфюма — холодный, как утренний воздух после мороза, с нотками свежескошенной травы, пергамента и чего-то ещё… металлического, почти электрического. Он был чистым, строгим и невероятно сложным, как и сам его обладатель. Запах заставил её замедлить шаг на долю секунды, вызвав странную, мгновенную реакцию — какое-то острое, колючее любопытство, смешанное с привычным раздражением.

Её первая тренировка пройдёт хуже некуда.

Парни, выполняя задание по аналитике, внимательно следили за игрой, делая пометки в планшете и изредка комментируя чьи-то действия. Обычно они сравнивали получившийся отчёт уже после. Единственное, что говорило громче слов, это их взгляды друг на друга, когда Лайтвуд раз за разом совершала разного рода ошибки: не заметила игрока, пропустила ядро, споткнулась. Было очевидно, что тактику она ещё не понимала.

И за что только взяли в команду?

Это только в очередной раз подтверждало убеждение Марка в том, что нельзя принимать такие важные решения, просто потому что им показалось, что она должна справиться.

Вот Лайтвуд остановилась, опираясь о собственные колени и пытаясь отдышаться. Капельки пота стекали по её виску и шее, сливаясь у выреза майки. Её грудь быстро вздымалась, а щёки горели румянцем. Парень не упустил возможность пустить колкое замечание. Он крикнул так, чтобы она точно услышала:

— Мисс Лайтвуд, ваша хаотичность снижает эффективность команды на двадцать процентов. Будьте уже повнимательнее.

Она повернулась в его сторону, прищурившись. А когда разглядела силуэт и убедилась в том, кто произнёс эти слова, медленно выпрямилась. Её сбивчивое дыхание никак не могло прийти в норму, а значит и сил для ответа тоже не было. Но за неё говорили глаза. Потемневшие, горящие от раздражения глаза.

Как привычно и предсказуемо, Карла.

Был ли это парадокс, что он мог предвидеть чувства, которые у неё вызовут его слова?

Девушка медленно отвернулась, сжав зубы, и быстрым шагом, переходящим в бег, начала пересекать поле, возвращаясь в игру. Улыбаясь собственным мыслям, совершенно довольный собой, Марк посмотрел на друга. Тот уставился на него со смесью непонимания и вопроса на лице.

— Что? — не понял этого жеста Марк.

— Зачем ты это сказал?

— В смысле?

— Не выходи за рамки задания. Нам было сказано только проанализировать, а не направлять, — Феликс говорил со всей серьёзностью, и парень напротив расправил плечи, нахмурившись.

— Расслабься, это просто была шутка.

— Абсолютно неуместная.

Марк впал в ступор. Что на него нашло?

— Умница, Карла! — послышался крик тренера, и парни одновременно стали вглядываться в поле.

Ведомая чистой интуицией, чувствуя, как ярость от слов логоса наступает на пятки, Карла, нарушая все возможные стратегии игры, бежала в противоположную от шара сторону, и уже через минуту он, двигаясь по неведомой траектории, летел прямо ей в руки. Девушка мгновенно загнала его во врата синтеза, принося тем самым последние десять очков на сегодня.

Все уставились на девушку в непонимании, но это продлилось пару секунд, так как сразу после остальные игроки кинулись к ней с похвальными словами.

Марк оставался на месте, совершенно поражённый. Феликс тем временем сделал пометку в планшете.

Парня переполнило раздражение. Его расчёты дали сбой. Снова. Немыслимо… Это… это просто… Чёрт. Он искусал все губы в оставшиеся 10 минут, думая о том, где допустил ошибку, пока игроки расспрашивали студентку, как ей удалось. Он не слышал, что она им говорила, или не хотел слышать. Но когда она проходила мимо и намеревалась просто обойти, он, подвергшись непонятному порыву, грубо схватил её за предплечье, останавливая.

— Ай, что ты делаешь? Пусти!

— Твоя удачливость — всего лишь дефект. И рано или поздно она тебя подведёт, — выпалил он, всё ещё раздражённый её дерзким успехом.

— Ты так злишься, потому что твои циферки подвели тебя? — парировала она, запрокинув голову. Её карие глаза, обычно полные насмешливого огня, сейчас были совсем тёмными и бездонными, как два вспыхнувших уголька. Уголок губ приподнялся, упрекая, загоняя в угол.

Взгляд Марка неожиданно зацепился за каплю пота, медленно сползающую по её шее. Она извивалась на влажной коже, как живая, и ему вдруг показалось, что он чувствует жар, исходящий от её тела. Воздух вокруг неё колыхался от частого, сбитого дыхания, и ему неожиданно самому стало не хватать кислорода. Он провёл языком по сухим губам, словно пробуя на вкус эту её дикую, животную усталость.

Солёно.

Остро.

Она вырвала руку и ушла, оставив его одного. Его собственное сердце вдруг ударило вразнобой с её отступающими шагами, и он резко отвернулся, сжав зубы. Слишком громко. Слишком заметно. Слишком раздражающе.

Этим вечером сон не приходил. Совсем. Тишина в комнате была гнетущей, нарушалась лишь равномерным гулом серверов за стеной, который обычно убаюкивал, а сегодня звучал как назойливый, монотонный призыв к действию. Перед глазами всё также стояла статистика за прошлый год, идеальные данные, как после сброса настроек. После недолгих размышлений за письменным столом, Марк убрал планшет в сторону и включил ноутбук. Пальцы сами потянулись к клавишам, жаждущим ввода, действия, решения задачи. Через пару минут парень уже находился на главном сайте школы и стал копать глубже. Та статистика, которую он заметил на пробах, зацепила его.

«Наши ученики». Не то…

«Наши мероприятия». Нет.

«Наши программы обучения». Всё не то.

Каждый клик мыши отдавался в тишине комнаты слишком громко. Разочарование накапливалось, как статическое электричество. Ну давай, ищи, должно быть что-то… Облазив весь сайт, но так и не найдя ничего, что могло бы привлечь внимание, брюнет поразмыслил.

А что если… Это просто скрыли?

Его пальцы замерли над клавиатурой на секунду, а затем заработали с новой, хищной скоростью. Пара приёмов, которым их научили на информатике — быстрый доступ к консоли разработчика, запуск скрипта для обхода поверхностного интерфейса — и сайт стал чёрным, а все адреса красными. И называться они стали уже по-другому.

«Графики успеваемости», «Личные дела», «Протоколы коррекции», «Медицинские отчёты».

Сердце Марка учащенно забилось — не от страха, а от азарта охотника, нашедшего свежий след. Пробежав глазами по каждой строчке, он решил открыть последнюю. Перед ним открылся огромный список учеников. Внимательно изучив данные таблицы, Блэквуд пришёл к выводу, что у тех самых «исправленных» учеников были одинаковые периоды наблюдения. Время и дата абсолютно идентична каждой. Это не походило на простую случайность. Это был паттерн. Чёткий, выверенный, как диаграмма идеального преступления.