Четыре шага в бреду

– Все это очень хорошо, и то, что вы все выходные проводите там, просто замечательно, нет главного. Внука или внучки.

Для Веры это условие было нож острый. Если первый год они с Алексом по обоюдному согласию проверяли надежность своих отношений, то второй и третий год проходил у них под девизом: «Будет беременность – будет и свадьба». А с этим как раз ничего и не получалось. Более того, служило поводом к их немногим размолвкам. И слова бабы Дуси только сильней растравили их патовую ситуацию.

– Вот видишь, я же говорила, без детей все теряет всякий смысл, – тем же вечером напомнила она ему. – И по этому параметру я тоже тебе не подхожу.

– А по какому еще? – навострил он уши.

– Ты сам знаешь по какому.

Как все славно складывалось первый год, когда он пытался сделать ее Первой леди, учил английскому, истории, географии, конной выездке, рок-н-ролу. Отправил на водительские курсы, которые она хоть и закончила, но наотрез отказалась получать личное авто. Попробовал даже привлечь ее к заочному управлению «Биремой». По его завещанию (о котором ей было известно), она становилась наследницей всего копыловского движимого и недвижимого имущества. Увы, все это как-то само по себе постепенно сошло на нет. Такой человек!

Занятая своей библиотечной работой и детскими заказными книжками, Вера вполне довольствовалась теми двумя-тремя днями в неделю, когда он выводил ее в театр, парк, музей, ресторан, искренне радовалась их турпоездкам на Кипр, Кубу, Таиланд, готовилась к покорению Парижа, Лондона, Рима и как привычное и должное принимала восторги своих тверских одноклассников:

– Ну ты, Вера, и везунчик!

Совместное хозяйство сильно их не обременяло, в кухонном шкафчике всегда лежала некая сумма на продукты, в шкатулке в спальне – с десяток «франклинов» на покупки для Вериного гардероба, чем она, впрочем, не часто пользовалась. Зато при получении своих копеечных гонораров непременно вела Алекса в ресторан, со смехом говоря: «Кто юношу ужинает, тот его и танцует». Ну а раз для нее – это хорошо, то пускай и для него будет хорошо, успокаивал он себя.

15

Через неделю на новую симку позвонил Андрей Урнов:

«На твой старый телефон со страшной силой рвутся дозвониться товарищ из Хельсинки и некий Демко из Москвы».

Демко Алекс проигнорировал, а Маккою, отправившись спозаранок с Геркой во Владимир, позвонил.

«Вы поменяли телефон?» – первым делом осведомился Лупастик.

– Да, прежний в воду уронил.

«Вы где сейчас?» – Это был проверочный вопрос, Алекс не сомневался, что его владимирское местоположение в Хельсинки уже высветилось.

– Во Владимире. Смотрю местные достопримечательности.

«Необходимо, чтобы вы позвонили Демко и встретились с ним».

– Он хочет купить мою «Бирему»?

«Нет, скорее, он хочет продать вам свой “Арго”».

Алекс даже чуть хохотнул от такого ответа.

– А есть хоть одна причина, почему мне нужно покупать его клуб?

«Ну хотя бы потому, что часть вашей работы, а значит и бонусов, с вас снимается. Появились другие каналы передачи грантов. В общем, вы должны с ним встретиться, а потом позвонить мне. Это очень важно и восстановит все бонусы».

Сидя рядом на лавочке, Вера внимательно слушала его инглиш-переговоры.

– Что-то важное? – спросила с некоторым беспокойством, поняв лишь слова «купить» и «Бирема».

– Еще не знаю, – честно признался он.

К счастью, визитка московского гостя находилась при нем. Борис Максимович откликнулся сразу.

«Я вас по трем телефонам ищу, никак дозвониться не могу».

– Когда я в отпуске, я отвечаю на звонки только своего диспетчера, – объяснил без всякого политеса Алекс.

«Вы случайно не в Москве? Мне очень нужно с вами встретиться».

– Могу завтра быть в Москве, во второй половине дня.

«Отлично. На моей визитке есть адрес “Арго”. Давайте в семнадцать ноль-ноль».

– Давайте, – машинально сказал Алекс, с запозданием подумав, что для солидности нужно было договориться о встрече хотя бы на послезавтра.

Тут же сделал ответный звонок Андрею Урнову.

– Я назавтра договорился о встрече с этим Демко в Москве. Или мне пока в Москву запрещено? Могу переиграть эту встречу. Как там у майора?

«Сообщи, во сколько приезжаешь, чтобы я встретил. Петру Ивановичу тоже надо с тобой переговорить».

– А как насчет Веры? (Та тут же навострила слух.)

«Думаю, да», – был ответ.

– Таможня дает добро, – это было уже к любимой «жене». – Завтра едем в Москву.

– Надолго? – уточнила она.

– Понятия не имею, как масть ляжет. Но вечернее платье обязательно. Как не взяла? Тогда быстро купить.

Бабусю их отъезд расстроил:

– Говорил же на месяц, а только неделя прошла.

– Может, еще и вернемся, – успокаивал он. Но вещи решено было брать с собой. От банок с вареньем и грибами отбиться удалось с великим трудом: – Если вернемся, то чего их таскать туда-сюда. – Однако он сам не верил в такую возможность.

16

В петушинской электричке уже у самой Москвы Веру неожиданно прорвало:

– Давай вместо театра я к родителям в Тверь поеду.

– Хочешь, чтобы я места себе не находил от беспокойства?

– Я думаю, ничего второй раз не повторяется… Имею в виду, то похищение Грибаевым твоей девушки, – сказала она его недоуменному взгляду.

– А если тебе, например, просто в лицо плеснут серной кислоты.

– Фу! – Веру прямо всю передернуло. – У тебя точно больное воображение.

Пару минут они ехали в полном молчании.

– Я очень тебя прошу. Я буду предельно осторожна. Могу даже поехать к своей крестной в деревню. Какая разница: здесь в деревне или там?

Несмотря на просящий тон, стронуть ее с этого решения, он знал, было невозможно.

– Хорошо. Только поедешь не на электричке, а на автобусе, – сдался он и вручил ей с десяток «франклинов»: – Твои одноклассники не поймут, если ты их сводишь в кафе не десять, а только девять раз.

На Курском вокзале их встретил Урнов. Неподалеку на авто поджидал Зацепин. Чуть отъехав, они выбрали неброский ресторанчик, где заодно и пообедали. Алекс рассказал майору о смотринах Демко «Биремы» и о предложении насчет московского клуба «Арго». У Урнова с собой был ноутбук, по которому он тут же стал наводить о клубе и владельце справки (благо интернет в ресторане имелся). Затем Зацепин с Алексом направились к машине, а Урнов на такси повез Веру на автовокзал. Легкий «супружеский» поцелуй и взгляд ей в спину с ощущением, что видит ее в последний раз.

Лучшим лекарством от лишних мыслей был разговор с «дядей Альберто» по пути к «Арго» о «делах наших скорбных». Майор рассказал о двойном посещении Аникеева и показанном ему архивном досье Лавочкина на 17 ликвидированных группой «Верность присяге» высоких чиновников, где имя Зацепина красовалось на каждой третьей странице.

– Мне тоже Лавочкин показывал это досье, только все фамилии в нем были закрашены, – не преминул похвастать Алекс. – Что, тоже решили тебя шантажировать?

– Наоборот, предложил мне должность Лавочкина с пятизначной суммой зарплаты. Заодно попросил и художника ему предъявить, что шаржи на Лавочкина рисовал.

– А как там со взрывом? – нетерпеливо поинтересовался Копылов.

– Удалось все перевести на взрыв бытового газа, хорошо, что заряд оказался довольно слабым.

– А Зоя что?

– Зоя попросила меня уйти из ее жизни.

«Опаньки!» – воскликнул про себя Алекс.

Авто остановилось в пределах видимости светящейся вывески с изображением греческой ладьи с гордым названием «Арго». Это был трехэтажный советский ДК. Выглядел солидно и дорого, хоть и находился на восточной окраине Москвы.

– Держи. – Зацепин достал коробочку с «жучками», выбрал один из них и нацепил с внутренней стороны на воротник рубашки Алекса.

– А если обыщут? – поостерегся было Копылов.

– Ну и ничего. Ты же криминальный пахан, можешь какие угодно меры предосторожности принимать.

С этим напутствием Алекс зашагал в сторону клуба. Майор же, настроив прослушку, чуть отъехал в сторону и, притворившись дремлющим, стал слушать.

Вышколенный охранник на парадном входе, прежде чем пропустить Копылова, позвонил боссу. Тот встретил Алекса на лестнице, ведущей на второй этаж.

– Теперь моя очередь показывать свое хозяйство. – И он повел гостя по клубу.

Показывать было что. Прежде всего вечерне-ночное гульбище с трехзальным рестораном, баром, танцполом, бильярдной. Среди дневных присутствий были: фитнес-центр, 3 комнаты для языковых курсов, с десяток помещений под сторонние офисы, блок с четырьмя гостевыми номерами, бутики с косметикой, сумочками и другой хренью. Плюс остатки советского культпросвета, к которым вел задний вход ДК: библиотека, несколько детских кружков, интернет-кафе, зрительный зал для канувшего в Лету Народного театра.

Закончив осмотр, они прошли в просторный кабинет Демко. Эффектная секретарша (лет 40) тут же обеспечила их кофе с конфетами и пирожными.

– Мне что, предлагается все это купить? – Алекс не стал сильно церемониться.

– Речь не о том, чтобы купить, а стать продюсером «Арго».

– Как-то непохоже, что вы на грани банкротства.

– Напротив, офисы, бутики и ресторан приносят хорошую копеечку. В этом смысле все в шоколаде, как сейчас выражается молодежь.

Алекс ждал продолжения.

– Вот только все это никак не складывается в английский клуб, который есть у вас. Постоянная золотая молодежь тоже имеется, но она хочет только пить, колоться и веселиться. Любые разговоры ей по барабану. Есть, правда, Костя Беркутов, моя особая гордость, ведет курсы подготовки для ВГИКа, но он совсем как бы особняком. Явно не хватает своего компьютерного сайта, который есть у вас. Да и иностранцы как-то к нам особенно не рвутся.

– Продюсер – это как и сколько?

– Это худрук всего этого. Чтобы все привести в настоящий английский клуб. А жалованье для начала три тысячи «зеленых».

– То есть я буду просто вашим наемным работником? – заострил тему Копылов.

– Ну, не совсем, – чуть смутился Демко. – У вас будет полная свобода действий.

– …и бюджет, – добавил нахальный гость.

– Все это, я думаю, решаемо. Ведь не захотите вы здесь все перестраивать.

– Почему же? Я увидел пару комнат, в которых можно поставить санузел и превратить их в приличное служебное жилье. Или вы беретесь купить мне квартиру?

– Зачем купить? Можно просто снимать. За счет принимающей стороны.

– А ваши служащие? Вы им прикажете мне подчиняться, и они будут?

– Вы хотите иметь право их увольнять или еще что?

– Мне понадобится привезти сюда свою команду, и я не хотел бы, чтобы ваша команда слишком откровенно выражала мне свое неповиновение. То есть саботировать могут, хамить – нет.

Демко не ответил. Просто сидел и осмысливал услышанное. Алекс ему не мешал.

– И еще мне нужна вся ваша бухгалтерия, чтобы я видел, каких священных коров трогать можно, а каких нельзя. И половинная прибыль от тех моих новшеств, которые в «Арго» будут приняты.

Пауза продолжилась.

– Все это, кстати, после самого предварительного осмотра, возможно, появятся и другие вопросы. Раз вы пусть и с чужой подачи обратились ко мне, значит, в Датском королевстве не все благополучно. А о проблемах вы вряд ли сами захотите говорить.

– Почему же, могу сказать и о проблемах, – сухо заговорил хозяин кабинета. – Главная фишка, что я сколько ни учил, так толком английский одолеть и не смог. А без него с призывом иностранцев никак. Уже дважды брал других худруков, но они язык хоть и знали, но и только. Народ уже воет: дайте шефа получше, так что, если сумеете им как следует пыль в глаза пустить, то все получится. Свои условия готовы озвучить?

– Пять тысяч в месяц мне и десять тысяч на расходы под предъявленные чеки.

– Десять тысяч разово или тоже каждый месяц?

– Понятия не имею. После первого месяца будет видно. Главное, чтобы они были у меня в руках, чтобы я не выглядел перед своей командой полным лохом. И еще: первую неделю вы будете рядом, если надо, поправите меня наедине, а потом будете появляться в «Арго» только раз в неделю разбирать на меня все жалобы.

– Жестко, – почти восхитился Демко. – Я забыл предупредить, что весь наш разговор записывается, – он указал на неприметный диктофон, лежащий на его директорском столе под прикрытием письменного прибора.

«Я тоже вас пишу», – едва не брякнул Алекс.

– Очень хорошо, – сказал он вслух. – Будет от чего оттолкнуться, когда я приеду к вам в следующий раз. Или приезжать уже необходимости нет?

– Трудно сказать. Мне надо все это как следует переварить. Так что будем на связи. Леночка, проводи нашего гостя, – звучный голос Демко предназначался сидящей в приемной секретарше.

– Я читала про вас и вашу «Бирему» в интернете, – сообщила по дороге вниз, окутывая его целым облаком парфюма, Леночка. – А свою секретаршу вы тоже привезете? Или мне стоит подыскивать новую работу?

– Наоборот, вся надежда только на вас (вербовать так вербовать).

17

– Ну что ж, переговоры прошли в деловой и дружеской атмосфере, – констатировал Зацепин, когда они отъехали от «Арго» на пару кварталов. – Ты что, действительно хочешь согласиться?

– Как родина прикажет.

– Родина боится, что ты окажешься несостоятельным.

– Я не понял: таможня дает добро или нет? На «Арго» я имею в виду.

– Тебя наш запрет хоть когда останавливал?

– А со «Скамейкиным» что?

– «Скамейкиным»? – усмехнулся Зацепин. – С ним может послезавтра все и решиться. Говорят, в Питере бандюганы на тебя охоту тоже объявили. Прямо завидно.

– Ну так что? – не отступал Копылов.

– Вон как уже копытами бьешь. Везу тебя в аэропорт, вот что, будешь со своим инструктором разбираться. Мне каждый день звонок в десять утра и девять вечера.

В аэропорту билетов на ближние рейсы не было, но Зацепин помахал каким-то «левым» удостоверением – и нужный билет тотчас нашелся, правда, «Макарыч» все же пришлось майору отдать.

Первоначально Алекс хотел прилететь в Питер инкогнито, но, сидя в накопителе Внукова, вдруг представил, как среди ночи приедет в свою разоренную Треххатку (вряд ли Стас и Ко навели там идеальный порядок) и один ляжет в холодную постель. Набрал было телефон Лары, но вспомнил, что сам отправил ее на «Фазенду». Подумав, позвонил Люсьен: не хочет ли она приютить одинокого юношу. Та, разумеется, хотела.

Два года назад криминальный авторитет Андрей Лукачев накануне своей гибели озаботился благополучием своей единоутробной сестры Антонины и на паях с Копыловым купил для нее клоповник для гастарбайтеров, который стараниями Алекса был превращен в малый отель «Два путника» на 15 номеров. Все бывшие лукачцы (иначе «боксеры»), ставшие под знамена «Стрельца», до сих пор с крайней уважухой относились к четким выплатам сестре Лукача всех ее дивидендов.

Менеджером «Двух путников» Алекс поставил горничную «Биремы» Люсьен (по совместительству свою третью «жену») и не прогадал – Люсьен оказалась достойной ученицей Софочки, так же четко рулила двумя горничными, буфетчицей и сторожем. С постояльцами забот у нее тоже было немного, почти все они как бывшие клиенты «Биремы» были в курсе кулачных войн князьков за место под солнцем, поэтому малейшая угроза Люсьен позвонить Копылову моментально прекращала любой их пьяный кураж.

Сей карьерный рост сильно изменил саму Люсьен, превратив из статной горничной в пышнотелую отельершу, заодно найден был и нужный баланс в ее отношениях с боссом: жуткая ревнючесть на отшибе сменилась гордой неприступностью, лишь временами прорываясь жалобами и упреками. Впрочем, любая инспекция в отель Алекса непременно заканчивалась бурными интимами. Секрет ее уступчивости был прост. Во время одного из его посещений Люсьен пожаловалась на собственную слишком большую грудь:

– Ну скажи, разве она может вызывать у мужчин хоть какое-то желание?

– Еще какое! – дабы улучшить самооценку девушки, он тут же принялся ласкать обе ее замечательные дыньки.

С тех пор это стало у них особым ритуалом. На фоне голливудских стандартов других «жен», ее телесная обильность выглядела дополнительным бонусом. Правда, этот плюс весьма сильно перекрывался повышенной меркантильностью Люсьен: любые свидания с ней непременно заканчивались денежными разговорами.

Так было и на этот раз. Нет, сама встреча прошла как надо: ужин при свечах, поцелуи, шутки, двойной интим. Даже с мелким подарком не пришлось заморачиваться, отлично подошла лаковая шкатулка, купленная во «Внукове». А потом началось:

– Ты не заметил, как у меня все вокруг навалено?

– Ну не аккуратная, вот и навалено.

– Не поэтому. Места для вещей не хватает.

– Два шкафа, два комода – и не хватает.

– У любой фрейлины русской императрицы было в наличие, я читала, по 100 платьев и 100 пар обуви. Я же тоже как бы твоя фаворитка, а не могу себе позволить больше 30 платьев и 30 пар обуви. И не потому, что денег не хватает – а квартира однокомнатная. (Ее однохатка была на сорок процентов оплачена Алексом.)

– Значит, вторая комната тебе нужна чисто под гардероб.

– Какой ты догадливый. Неужели я двухкомнатной квартиры еще не заслужила?

– Очень заслужила! Только у меня народ в очереди на однохатки стоит. Узнают, что ты в двушку перебралась, тебе же крысиный яд и подсыпят. Оно тебе надо?

– А мы сделаем, что не узнают. Я и так уже с нашими биремскими практически не общаюсь. Я в эту двушку сразу своих родителей переселю, а сама въеду в их хату на Марата. Никто и не узнает. Там тоже две комнаты, но потолки четыре метра и кладовая есть под гардероб. Зато отстану от тебя с денежным интересом на веки вечные.

– Сначала эту ипотеку выплати, тогда посмотрим.

– Могу досрочно выплатить, если ты мне просто зарплату удвоишь и пропускать будешь ее не через бухгалтерию, а как-то негласно. Мне тебя учить? Уважь любимую женщину.

– Люсьен, твой прагматизм тебя погубит. И квартиру, и зарплату?

– Это потому, что я уже старая (на 7 лет, однако) и толстая? – чисто по-женски расшифровала она.

– Добавишь еще пять килограмм, и мы точно под венец официально пойдем.

– У, противный! – она едва не скинула его с тахты.

– Это потому, что я жадный и эгоистичный. Кстати, ты в курсе, что мою квартиру пытались ограбить? Боюсь, что и квартиры любимых женщин попытаются.

– Да ты что! – всполошилась Люсьен. – У нас подъезд без консьержки. Теперь буду домой бояться приходить. Ну вот, ты меня даже защитить не сможешь!..

Он ведь хотел лишь соскочить с денежной иглы, а в итоге пришлось пообещать ей оплату установки квартирной сигнализации.

18

Утром за завтраком разговор вновь вырулил на долларовую тропу.

– Кстати, мне Телятины снова звонили, – как бы невзначай обронила Люсьен.

– Я же сказал: нет.

– Ты погоди, дослушай сначала.

Семейный отель Телятиных «Павел-Плюс» перед Алексом нарисовался еще два месяца назад. Скромная, почти игрушечная гостиница на восемь номеров вполне успешно существовала в спальном районе Питера, не привлекая к себе внимания даже местных рэкетиров, и самодостаточно обслуживалась самими Телятиными: отцом, матерью и взрослой дочерью. А потом вдруг супруги затеяли разводиться, что поставило на семейном бизнесе жирный крест. Отель был выставлен на продажу, требовали 350 тысяч баксов, но видно было, что и на 300 согласятся. Не требовалось даже косметического ремонта: запускай свою троицу работников и стриги купоны.

Но когда через Люсьен перед Копыловым возникло это предложение Телятиных, он стоял насмерть: нет, нет и нет! Причина была самой банальной: на счету у него оставалось не больше двухсот тысяч зелени, а заветной целью было во что бы то ни стало восстановить полтора миллиона родительского наследства, хотя бы до миллиона. Правда, на особом счету лежала, еще капитализируясь, заначка в триста тысяч тугриков, предназначенная его 7‐летней сводной сестре Марии Гонсалес, когда она через десять лет приедет из Гаваны поступать в питерский вуз. То, что стоимость его фирм и недвижимости давно перевалила за пять миллионов, Алекс в расчет не принимал. Все это тоже было неприкосновенным, ибо служило основой самого увлекательного занятия на свете: платить все большему числу людей все большую зарплату и при этом и самому каким-то непонятным образом держаться на плаву.

– В двух словах, – продолжила атаку Люсьен. – Не надо триста тысяч, надо сто, и можно частями. Ты же говорил, что тебе мало двух отелей, хочешь целую сеть. Ну так это и есть твой третий отель.

– Ну? – заинтересовался Алекс.

– Дамы новых покупателей так и не нашли, зато навели о тебе все справки и решили стать под твою крышу с выплатой удаленному мужу его трети пая. Всего-то и надо, чтобы ты предоставил им надежного работника для мелких ремонтов. Я даже знаю, где такого мужика взять. Рэкет у них тоже есть, но не от бандосов, а от ментов. Я сказала, что и от ментов ты их сумеешь отбить. Ты же сможешь?..

– …или пойдут разговоры, что против ментов я слабоват, – закончил он ее фразу.

Люсьен отвернулась к окну, пряча улыбку. Ну что было делать с такой провокаторшей? Просто подчиниться ее манипуляциям и вызвать по телефону такси.

Новый осмотр «Павла-Плюс» подтвердил, что здесь все прилично и доходно. Разговор с хозяйками отеля тоже вышел почти задушевный. Две искушенных в своем бизнесе женщины сканировали Копылова самым усердным образом, пытаясь успокоить себя, что они приняли правильное решение. Речь больше всего шла о том, кто будет в «Павле» третьим работником, чтобы в одном лице сторож, сантехник, электрик и не конфликтный человек, и сможет ли Алекс его как следует приструнить, если что. Выяснилось также, что имеются поборы от пожарных и санинспекции.

– За это тоже не беспокойтесь, – уверяла хозяек Люсьен. – Наш босс любых хамов кушает на завтрак.

Под занавес Телятина-мама выставила на стол бутылку «Хеннеси». Звон четырех рюмок скрепил их предварительную договоренность. Вызванный по телефону Сенюков на своей «шкоде» сначала закинул в «Два путника» Люсьен, потом повез в «Бирему» Алекса с его дорожной сумкой.

На ресепшене Копылова ждал конверт без подписи, в нем была записка, набранная на компьютере: «Вступительный взнос готов. Как передать?» Подписи не было. Невольно рассмеявшись, он, чуть разобравшись с гостиничными делами и подписав кучу бумаг, по городскому телефону набрал мобильник Банкирши:

«Алло», – после долгой паузы отозвался нетерпеливый женский голос.

– Это некто Копылов.

«О, Алекс, привет! Наконец-то ты на связи. Приехать прямо сейчас можешь?»

– Смотря куда и зачем.

«Я только взнос тебе передам и все. А встретимся мы чуть позже».

– Говори адрес.

Она продиктовала. Алекс положил трубку и попытался оценить ее интонацию. Так говорят подруги либо после двух недель интима, либо после двух лет общения. Второй раз за день поддаваться дамским манипуляциям не очень хотелось. В кабинет заглянул Жорка:

– Посмотрел мой чертеж? И каким будет твой положительный ответ?

– Ты-то мне и нужен. Поехали, – обрадовался отельер.

«Шкода» Сенюкова была аннулирована, у Хазина имелся свой внедорожник.

– Приедем в Треххатку, ты приготовишь ужин, я открою ноутбук и посмотрю твой замок, – обещал дорогой старший князек младшему.

Адрес, указанный Сабиной, оказался ультрасовременным домом с подземной парковкой и суровой охраной. Пришлось снова звонить Банкирше, только после этого они с Жоркой добрались до лифта и квартиры.

– Проходите, проходите, – поторопила их Сабина, ничуть не удивившись спутнику Алекса, и тут же исчезла в глубине апартаментов.

Ну вошли, двинулись следом за ней, слегка офигевая от вельможного интерьера. Добрались до нужной комнаты и офонарели еще больше. Это была детская в тридцать квадратов, настоящий детский сад с морем игрушек, тремя детскими кроватками, с двойкой видеотелика. Мальчик и две девочки трех-четырех лет вместе с Сабиной самозабвенно строили из «лего» Вавилонскую башню. Банкиршу было не узнать: глаза горят, лицо румяное, движения ловки и умелы. Скользнув взглядом по комнате, Алекс заметил в углу светящийся видеоглазок, сразу пахнуло дорогим сердцу соглядатайством.

– Я сейчас, только видик включу, – сказала Сабина. Рассадила детвору, вставила диск с мультиками, и как только трое чад уставились в экран, вышла к ним в коридор.

– Это все не мои, – вывела она их из транса. – Клевую работу себе нашла. Сильно не завидовать, пожалуйста.

– А хата? – не мог Копылов сдержать своего предельного любопытства.

– Тоже не моя. Моей подруги. Неделю уже я здесь. Обалдеть можно, да! – говоря, Сабина одновременно в приоткрытую дверь держала под наблюдением детей и переводила взгляд с Алекса на Жорку, дабы утвердиться, что они все оценили как надо.