Четыре шага в бреду

– Хочу сама иметь четверых детей: два мальчика и две девочки. Как, способен прокормить меня и четырех детей?

– Детей – да, тебя – нет.

– Класс! – довольно просияла она. – Конверт на кухне и лист бумаги для расписки.

– Расписки? И что написать в расписке? – Он, впрочем, был не сильно удивлен.

– Просто – двадцать тысяч получил, подпись, число.

– И все?

– И все.

Чуть развернувшись в сторону детей, убранная головка Сабины скользнула в двадцати сантиметрах от носа Алекса, обдав его каким-то особым запахом с легким привкусом детских памперсов.

– Ну все. Идите. Можешь позвонить или сегодня после девяти, или завтра до десяти утра. Ты обещал насчет ритуала. Дверь сами захлопните.

В кухне-столовой на столешнице лежал толстый конверт, рядом лист бумаги и ручка. Алекс взял ручку и написал требуемую расписку. После чего они прошли в прихожую и «сами захлопнули» за собой дверь.

– Рассказывай сейчас, до твоей Треххатки я не дотерплю, – потребовал Хазин, как только они сели в машину.

Почему бы и нет? Не у каждого случается такой анекдот с многоженством. Рассказано было все как есть, начиная со звонка Стаса о кислоте для Веры и кончая сегодняшним конвертом с двадцатью тысячами. Жорка захохотал, еще не дослушав до конца, приткнул даже авто к поребрику, чтобы куда не врезаться.

– Ну не могу же я сказать ей, что просто глупо пошутил и давай не будем, – продолжал с серьезным видом жаловаться Копылов, вызывая новые приступы Жоркиного хохота. – Не могу же я сейчас после этого потерять перед ней лицо. Или она совсем приколов не понимает, или уже меня прикалывает, тогда тем более мне нужно все доиграть до конца. Понимаешь, я пообещал ей мормонский свадебный ритуал, но понятия не имею, как его придумать. Вся надежда только на тебя.

Хазин уже сполз от смеха под руль внедорожника. Алекс взял из подстаканника бутылку воды и опрокинул болезному на голову.

– Сделаю, сделаю я тебе этот ритуал, – обессиленно просипел Жорка, вылезая на сиденье и вытираясь носовым платком.

19

Стас и Ко хоть и убрали в квартире после налета гастролеров, однако это была чисто мужская уборка, после которой хотелось взять тряпку и пылесос и все убрать по новой. Жорка первым делом с любопытством осмотрел сейф.

– Ты что, в нем и свою стрелялку хранишь?

– Еще чего! А найди где.

Хазин вызов принял и взялся за самый дотошный обыск. «Глок» все еще оставался в распоряжении Сенюкова, но Алекс гостя останавливать не стал, просто ходил за ним и наблюдал, удивляясь Жоркиным ухваткам. Наконец дал отбой:

– Стрелялки сейчас здесь нет, но нужный схрон ты почти нашел.

– Скажи, который.

– Не, не скажу, – покачал головой Алекс.

В супермаркет они поленились заезжать, поэтому Хазину пришлось готовить ужин из яичницы, пельменей, красной икры и двух дринков десятилетнего виски, пока Алекс печатал на принте чертежи Жоркиного замка.

За едой мыли кости хозяйкам «Павла», историческим реконструкторам, редакции «Светлобеса». Потом перешли с мороженым в гостиную, и Алекс включил «глушилку».

– Мне уже страшно, – весело осклабился Жорка. – Это как-то связано с твоей поездкой в Москву?

– В общем-то, да. Но мне пообещали, что уже завтра эта угроза может как-то рассосаться. Я о другом. Мне поступило предложение возглавить некий московский клуб и превратить его в расширенную версию «Биремы».

– Я же говорил, что у нас классный клуб, а ты: «мелко, клипово, скучно», – воскликнул Хазин. – А как возглавить? Под чьим-то контролем или как? Если под контролем, то лучше «нет». Никаких денег не стоит, чтобы тебя на вшивость проверяли.

– Значит, ты «за»?

– В смысле, мне поехать с тобой в Москву? В командировку – да, насовсем – нет. Куда же я от своего Буцефала и ликбеза. А что тебя так смущает?

– Что там тридцать – сорок больших помещений, и штат тоже соответствующий.

– Ну и что?

– А то, что в «Бирему» я внедрился, как их освободитель от бандюганов, и все было шаг за шагом. А тут я приду – и сорок рыл будут просвечивать меня с фигой в кармане.

– И что? – Жорка не видел в этом ничего страшного. – В морду пару раз дашь самому борзому, остальные тут же хвост подожмут.

– И дамам тоже?

– Знаешь, как режиссер говорит труппе в начале театрального сезона: в этом сезоне моей фавориткой будет Маша Пупкина, остальных прошу не напрягаться. Наверняка там есть хоть одна симпапончик. Мне ли тебя учить. Взбодришь дам и пустишь их по ложному следу. Только зауважают тебя за прямоту и конкретность. Да не переживай ты как девственница перед первой брачной ночью. Взял и все сделал, какие проблемы!

Действительно, какие проблемы – Алексу от его бодрости стало легко и весело. Он попробовал было рассказать Жорке об «Арго» более подробно, но тот замахал руками:

– Когда скажут готово, тогда поедем и всех уроем. А сейчас не хочу даже слушать.

Как это было похоже на его собственное: приду и всех победю.

– Ладно. Насчет твоего замка. Я три часа назад подписался на еще один филиал «Биремы». Стало быть, свободных денег у меня сейчас нет.

– А это? – Хазин указал на конверт Сабины, лежащий рядом с сейфом.

– Ага. Как же! В общем, подписывай под это дело всех ратоборцев с живыми деньгами, тогда даю отмашку. Хотя, думаю, мало кто согласится.

– Это почему ты так думаешь?

– Потому что и в простых боях травм более чем достаточно, а ты хочешь, чтобы их с осадных лестниц сталкивали и на голову им что-то лили, и из луков лупили. Сначала, может, и согласятся, а потом точно задний ход дадут.

– Ну и отлично, что задний. Зато у нас будет полноценный замок, как суперместная достопримечательность, и через год мы своими силами снимем постановочный фильм про этот штурм. Ты когда-нибудь слышал про киношный монтаж? Нарисуем и разбитые головы, и стрелы, торчащие из груди.

– И потом куда такой фильм?

– Ну ты что, я настолько вперед думать не умею, – взмолился Жорка.

20

Говоря Алексу, что через два дня со «Скамейкиным» все может решиться, Зацепин имел в виду следующее. Допрос трех сотрудников службы безопасности «Элиса», что работали при Лавочкине, дал некую зацепку. Один из них вспомнил, что как-то подвозил шефа в «адрес», про который Лавочкин обмолвился, что здесь живет его любимая кузина. Остальное было делом техники. Призвав на неформальную помощь знакомых фээсбэшников, майор раскопал не только адрес любимой кузины, но и то, что ей на днях исполняется пятьдесят лет. Так как у кузины были больные ноги, легко предполагалось, что из квартиры в свой юбилей она никак не выдвинется, стало быть, ее кузену есть резон самому наведаться к ней с тортом и букетом цветов. Вопрос был лишь в том, захочет ли тайных дел мастер тусоваться там с подружками своей сестры или придет отдельно.

В общем, с утра до часа Зацепин сам сидел в авто в засаде, потом его сменил Андрей Урнов на своей машине, издали держа под мощную оптику нужный подъезд. И в четыре часа дня Зацепину поступил звонок:

– Какой-то мужик в капюшоне заявленного роста и комплекции с букетом роз вошел в подъезд.

Через сорок минут майор был уже на месте.

– Не выходил?

– Не-а, вон его машина, – указал Андрей.

Зацепин секунду думал.

– Шило есть?

– Есть заточка, – Урнов вытащил из-под сиденья исконное зэковское оружие. – У меня лучше получится.

Прогулочной походкой он направился в нужном направлении. Возле «мазды» Лавочкин достал из кармана какие-то бумаги, часть из которых тут же вылетела у него из рук, пришлось наклоняться и в два-три движения их собирать. Даже наблюдая в оптику, ничего, кроме этого, нельзя было заметить.

«Сделано», – доложил Андрей по мобильнику и прошел дальше не останавливаясь.

Конечно, самым простым было завалить Лавочкина при попытке «оказать сопротивление», но Зацепину требовалась от клиента дополнительная информация, поэтому было сказано:

– Берем теплым возле машины.

Еще минут через десять дверь подъезда открылась, и Лавочкин собственной персоной зашагал к «мазде». С противоположной стороны двора туда же двинулся и Урнов. Впрочем, линию огня он пересекать не должен был. Зацепин снял с предохранителя свой «Макарыч» и тоже двинулся вперед.

Лавочкин первым достиг «мазды» и как запнулся, увидев сдувшееся колесо.

В следующее мгновение навстречу Зацепину и Урнову полетели пули.

Вторая часть

1

Утром дуэт князьков накрыл открывший своим ключом Треххатку Стас:

– Ну и что такое тайное вы вчера бухтели, что включили «глушилку»?!

Они как раз в одних трусах находились в кабинете: Алекс на компе смотрел ленту новостей, Жорка самозабвенно крутил педали на его велотренажере.

– Содомией занимались, не хотели, чтобы вы услышали, – бодро ответил Копылов.

– Точно, а то вдруг и вы захотите, – вторил ему Хазин. И это на фоне еще не убранной на тахте постели отельера.

Левая рука капитана схватила за шею Алекса, правая за шею стащила с тренажера Жорку. Оба князька всегда подозревали инструктора в циклопической силе, но не могли представить, какая она чудовищная. Так и трепыхались в его ручищах, как-то пытаясь заломить ему пальцы, а ногами пнуть в пах. Все было бесполезно.

– Как же вы уже меня достали! – рыкнул Стас, чуть столкнув их лбами и швырнув затем на тахту. – Этот вышел, ты сиди (второе предназначалось старшему князьку).

Им оставалось только повиноваться.

– Где ты говорил, у тебя стрелялка лежит? – придумал Жорка пошутить, но, заметив легкое движение капитана, гепардом выскочил за дверь.

– Ну? – грозно глянул на Алекса инструктор.

– Мне велели перебираться в Москву.

– Насовсем? – Стас даже оторопел от такой новости, для него она наверняка означало окончание роли контрразведчика и возврат к обучению шпионов-фабзайцев.

– Да нет, я сам не хочу насовсем. Буду пахать на две столицы, если получится.

– А поконкретнее?

– Помните, с подачи Лупастика в «Биреме» московский гость ошивался? Так он предложил мне возглавить его клуб в Москве.

– Ну?

– Я сказал свои условия, теперь жду ответа. Не хотел кукарекать раньше времени, только и всего. Вон Жорка и тот не хочет обсуждать, пока не будет какого-то договора. А так я само послушание и дисциплина. (За перегородкой послышался смех Хазина.)

– Про Москву это все?

– Остальное – дела майора. Он мне толком о них не счел нужным рассказывать.

– В деревню съездил?

– Конечно. Даже думаю бабусю на «Фазенду» перевести. Но теперь знак вопроса.

– Вера где?

– Поехала в Тверь родню навестить.

– Предыдущую ночь где провел?

– У Люсьен, а что?

– Письменный отчет за последние трое суток!

– Бу сделано, – с облегчением пообещал Алекс.

– С тебя тоже отчет за последние трое суток, – бросил Стас Хазину, направляясь на выход. У дверей он, впрочем, затормозил, дабы сообщить Копылову: – Ты в курсе, что наш «Стрелец» в этом месяце в сильном минусе? Заказов на охрану и сопровождение ноль. Самое время избавиться от твоих боксеров.

– Не, моя империя может только расширяться, а не сокращаться. Хай будут.

– Хочешь дотировать?

– Не-а. Жорке в доставщики кофемолок отдам.

– А чего? Мне хорошие доставщики всегда нужны, – согласился Хазин.

Покачав сокрушенно головой: ох уж эти мне засранцы, Стас вышел за дверь. Парни, переглянувшись, ухмыльнулись – переход капитана-инструктора в подчиненные отельера-лейтенанта не остался ими не незамеченным.

– Ну и здоров мужик! – признал Жорка, потирая шею.

Махнув на кухне по чашке кофе, они как путевые служащие поспешили на работу. По дороге младший князек поучал старшего:

– Если ты действительно хочешь отделаться от Банкирши, устрой ей испытания.

– В смысле? – послушно поддавался ему Копылов.

– Как ярый поборник равенства полов, считаю, пора ввести правила и для дам. Чтобы не только принц совершал подвиги для принцессы, но и она для принца тоже.

– Например?

– Самое простое: повесь ей на блузку жучок, а в машину транслятор. И скажи, что это для нее испытание.

– Да какая подруга на такое согласится! – Это был не вопрос, а утверждение.

– Значит, испытание не прошла. Привет независимым феминам!

Возле «Биремы» Жорка высадил отельера и поехал дальше в свой магазин немецкой бытовой техники.

2

Весь этот день прошел для Алекса в тревожном ожидании. Обещанные контрольные звонки из Москвы отсутствовали. Сам звонить и посылать эсэмэски он поостерегся, боясь ненароком подставить «дядю Альберто». Так и провозился весь день в служебном кабинете, разгребая авгиевы конюшни скопившихся бумаг и обсуждая с Евой ближайшие ремонты в отеле и гостевых квартирах. Потом переговорил с Ларой, сказал ей посидеть на «Фазенде» еще пару дней. Не было звонков и из Твери. Еще во внуковском накопителе он позвонил на квартиру родителей Веры, узнать, как «свет его очей» доехала до Твери. Вера сказала, что доехала хорошо, но сухость ее ответа рассердила его, и он решил, что сам первым больше звонить не будет. А если с ней что-то случится, то разъяренные родители сами по любому его найдут.

В час дня попросил принести ему в кабинет полный обед, потом, повесив на кабинет табличку «Не беспокоить», всласть читал «Народную монархию» Солоневича (Жоркин приказ к обязательному чтению). В три часа открылся клуб на втором этаже с выставкой псковского живописца – посмотрел и ее.

Время летело незаметно, но в тот момент, когда он собрался было уже ехать домой, в кабинет пожаловала Сабина собственной персоной. Вошла как к себе домой, благо охранительницы Лары на месте не было.

– Ну и почему ты мне не позвонил? – сердито плюхнулась она в кресло напротив.

– Мне кажется, мы поменялись местами. Ты стала пылким нетерпеливым парнем, а я – застенчивой нерешительной девушкой.

– Опаньки! Мне это как-то в голову не приходило, а ведь верно. Моя ты девушка.

– Минутку, – сказал он, достал из стола диктофон и включил нужную кнопку.

– Это для чего? – чуть опешила Банкирша.

– Для истории. Каждый шаг наших отношений должен быть зафиксирован. Или мы этого не стоим?

– Ну не знаю, – она недоверчиво смотрела на диктофон.

– Давай рассказывай про свой детский сад.

– А ведь он классный у меня… – и Сабина стала рассказывать. Увлекшись, на запись уже не косилась. Да и то сказать, привыкла, наверно, к видеокамере в своем детском узилище, с помощью которой три богатых мамы контролировали ее гувернерство.

Алекс слушал, задавал вопросы – и ему действительно было интересно все это. Спросил и о наличии подходящего образования, Банкирша сказала, что год отучилась в пединституте, но ушла из-за одного дебильного препода. «А как насчет там восстановиться?» – спросил отельер. «Я и сама уже об этом думала», – отвечала фифочка, вернее бывшая фифочка, а сейчас вполне вменяемая собеседница.

Их милое воркование прервали пришедшие подряд три эсэмэски. Демко написал:

«Сообщите, когда сможете приехать подписать договор, он выслан вам на имейл».

«Послезавтра буду», – ответил довольный Алекс.

Вера написала:

«Я выхожу замуж. Забудь меня».

После тридцатисекундного шока он отчеканил:

«Как скажешь». – От злости даже не позволил себе соскочить с фривольного разговора и настроения.

Третье послание было с неизвестного номера:

«Мы с П под домашним арестом. Идет служебное расследование. П ранен».

Тут стало совсем не до Банкирши. Он быстро распечатал присланный Демко договор и всунул его в файл и в свою плечевую торбу.

– Знаешь, мне срочно надо убегать.

– Как скажешь, мой господин, – сказала она, поднимаясь следом за ним.

– Всегда говори именно так – и все у тебя получится, – не мог он не засмеяться.

– Я знаю, – победительная улыбка сияла на ее хорошеньком личике. Это был уже перебор, поэтому он бросил как самое пустяковое:

– Кстати, до самого Ритуала тебе надо пройти несколько тестов. Первым было это (указал на диктофон), второе: необходимо прикрепить к твоему прикиду тайный жучок, а в твою тачку поставить передатчик.

– Как это? Для чего?

– Во-первых, узнать, как ты ведешь себя со своим окружением, во-вторых, тренаж, чтобы ты четко освоила грамотную интересную речь, в-третьих, доказала свою смелость, что не боишься ничего на свете.

– А в-четвертых?

– В-четвертых, – он чуть задумался. – В-четвертых… действительно для истории, какой зеленой ты была в самом начале.

– А в-пятых, чтобы ты мог показывать это другим бабам, – сердито подхватила она.

– Ну вот, тест на смелость ты уже не прошла, – резюмировал вреднюга-отельер. – Было приятно поговорить.

– Думаешь, я сдамся? Сначала дай мне как следует подумать.

– Все, пока, – он закрыл кабинет, даже чмокнул ее в щеку и быстрыми шагами устремился на выход через черный ход.

3

Впрочем, вышел наружу он не сразу, у самой двери остановился, дабы собрать разбегающиеся мысли в пучок. Тверское фиаско пока заблокировал, переключился на Москву. «Домашний арест», «служебное расследование», «ранен» – значит, не зря куратор говорил, что через два дня все может решиться, вот и решилось, но, видимо, с плачевным результатом. Немного подумав, он позвонил по телефону, высветившемуся на определителе. Ответил немолодой женский голос:

– Я вас слушаю.

– Извините, на моем телефоне отразился ваш вызов. Я хотел бы…

– Я весь день никому не звонила.

– Это был не звонок, а эсэмэска…

– А, это, должно быть, мой сосед Андрей. У него почему-то ни телефоны, ни интернет не работают. Его позвать или что-то передать?

– Да нет, ничего не надо, наверно, он по ошибке набрал мой номер. Извините… – И Алекс сбросил вызов.

Сомнений почти не оставалось: Урнов зашел к соседке «за солью» и рискнул послать сообщение. Хотя вполне возможно, что это другой Андрей и просто совпадение.

Еще чуть подумав, он набрал домашний телефон Зацепина. (А что, я его воспитанник – имею право.) Ответил неприветливый мужской голос:

«Алё».

– Мне Петра Ивановича пожалуйста.

«Он сейчас не может подойти к телефону. Что ему передать?»

– Если он в соседней комнате, просто передайте ему трубку радиотелефона.

«К сожалению, он сейчас не может говорить. Что ему передать?»

– Передайте ему, что у него очень грубые и некультурные гости, – своей последней фразой Копылов остался весьма доволен. Надо срочно снова в Московию, понял он.

Через два квартала от «Биремы» находилась авиакасса. Уже почти вошел туда, да повернул назад, сообразив, что теперь без стрелялки ему в Московии делать нечего, стало быть, только на машине. Набрал Стаса:

– Мне срочно надо в Тверь за Верой.

«Что, прямо сейчас, на ночь?»

– Именно так.

«Что-то опять темнишь ты, парень».

– Готов потом все на полиграфе ответить.

«Автобусом или с Сенюковым?»

– С Сенюковым.

Отпущенный водитель был уже дома и звонок босса его совсем не обрадовал, сказал, что уже принял на грудь две банки пива.

– Ничего, я сам поведу, ты, главное, не забудь мою вещицу взять.

В общем, скачок на метро до Треххатки, там пара трусов с носками и еле найденные водительские права в торбу – и к дому Сенюкова.

Пока трясся в вагоне метро, прочитал договор из «Арго», там были одни общие слова: улучшить, расширить, увеличить. Сунув листики назад в папку, дал волю тверской проблеме. Сразу накатила волна тихого бешенства. Как же он ненавидел превращение своей бескрайней мужской жизни в крохотную мышиную норку со всеми этими стенаниями: любит – не любит, ценит – не ценит, дорожит – не дорожит. Ну что ж, даже и лучше: не надо под нее как-то подстраиваться, заботиться о ее благополучии и развлечениях. Но какова девушка! Или думает, что с его стороны последует какое-то продолжение, ведь написала: выхожу замуж, значит, еще не вышла. Он что же, должен сейчас броситься в Тверь и умолять все отыграть назад? И в Париж поедем, и в Майами, и загородный дом в Твери построим для твоих родителей, и пиар-компанию развернем в СМИ для твоих книжек, и в церкви повенчаемся, как ты когда-то хотела. Самое лучшее никогда с ней даже случайно больше не пересекаться. Но ведь шмотье, книги, рукописи, ювелирку надо ей как-то передать. А его завещание? Нет, полностью ее он оттуда не уберет. Все-таки это были три дивных года с ней, когда она подарила ему великую надежду на идеальные отношения мужчины и женщины. Глупости про его измены оставим за скобками, ведь не рыскал же он в поисках постельных приключений, сами дамы проявляли инициативу, причем знали, что у него есть Первая леди, и ничуть этим не смущались. Он что же, должен был закрывать руками причинное место и вопить: не отдам и поцелуя без любви? Жаль, конечно, что правы оказались старшие товарищи, что у него с Верой ничего не получится, не выдержит она его стороннего донжуанства. Ну так тому и быть.

Слухи о двух банках пива оказались преувеличенными – Сенюков еще только собирался их употребить, поэтому сел за руль сам. Попросил только:

– Ты только со мной говори, чтобы я не уснул.

Еще чего: говорить! Алекс достал свою электронку и стал читать вслух «Народную монархию», но слишком заумное чтение не прокатило. Тогда открыл предыдущий хазинский хит: «Кони, кони» Кормака Маккарти – и чтение пошло намного живее.

– Так ведь это один в один про вас с Жоркой, – сказал через час Сенюков.

– А точно, очень похоже. Особенно с Жоркиным Буцефалом и моей Муськой, – согласился Алекс. – А у тебя такой дружбан есть?

Сенюков не ответил.

– А Родя, Геша, Денис Покусанный? – Отельер перечислил однокурсников-гопников Сенюкова, что три года назад всей четверкой по подозрению в институтском стукачестве сожгли «мерседес» Алекса и до полусмерти, надев наручники, отметелили его самого.

– Это друзья в американском понимании этого слова, в русском понимании они просто приятели.

– Но вы же встречаетесь, что-то отмечаете, на шашлыки ходите, разве нет?

Ответом боссу была лишь выразительная усмешка. Самое время было спросить, как именно у них сложилась операция по нападению на него, тогда еще Димона Волкова, но не спросил: такие знания могли нарушить сложившийся с их четверкой статус-кво. Притомившись читать, он просто отослал Сенюкова на задние сиденья спать и сам сел за руль. Забытое удовольствие подействовало на него как допинг, так что он даже не стал будить на смену себе Сенюкова, а сам дорулил до самой Твери.

В областной центр въезжали уже с рассветом. Возле желдорвокзала Алекс нашел свободную парковку и занял там место. Сенюков продолжал сладко посапывать на задних сиденьях. Копылов оторвал в блокноте листок, написал распоряжение никуда не заходить и никому не звонить, а сразу одному ехать в обратный путь, и вышел из машины.

4

На вокзале он поспел к первой электричке на Москву. Сел и поехал. Вскоре бойкие коробейницы начали разносить по вагонам пирожки и пиво, что здорово спасло его от голодной смерти. Вот уже и Ленинградский вокзал. Отсюда дом Зацепина был в пешей доступности. По дороге он зашел в «Макдональдс», закинул в пищевод чизбургер, в туалете поменял носки, заодно и зубы почистил. Хорошо, что короткая борода, скрывая шрам на щеке (привет от студентов-гопников), освобождала от необходимости бриться. Теперь только причесаться перед зеркалом и вперед на абордаж.

Старые сталинские дворы заметно отличались от дворов питерских своим простором, здесь и с десяток машин помещалось, и детская площадка с полудюжиной лялечек с их мамами и бабушками. Алекс первым делом прошел к торцу дома, где майор оставлял свои метки, на случай тревоги или дальнего отъезда. Новых меток там не было. Занавески на окнах квартиры были отдернуты, от снайперов там явно никто не прятался. Зато в противоположном углу двора стоял невзрачный грузовой минивэн, без явного присутствия в нем людей. Отельер невольно усмехнулся, вспомнив, как Жорка трепался, что сейчас в таких минивэнах стали устанавливать биотуалеты – а что, как же без него.

Неподалеку от жилой застройки был целый ряд старых гаражей, обрамленных деревьями и кустами. Самое место было для временного схрона. Выкопав в земле ножом ямку, Алекс всунул в нее завернутый в пластиковый пакет «Глок». Направляясь уже назад во двор, послал эсэмэску Стасу: «Иду к дяде Пете, он ранен и под домашним арестом. Если что, спасайте». Отправив сие послание, он тут же его предусмотрительно стер, как и все предыдущие.

Домофонную дверь в подъезде преодолел, набрав чью-то квартиру и попросив открыть. В Питере с осторожностью было как-то построже. Лифтом не стал пользоваться, поднялся на пятый этаж по лестнице. А вот и квартира. Нажал на звонок (закрыв пальцем глазок) и один раз, и второй, и третий.