Уроки словесности

Читая эту книгу, Ника сердилась. В «Тринадцатой сказке» повествование текло плавно, как вода в реке, у которой Ника любит гулять с подружками. Тихие заводи, приятное журчание и быстрое течение из-за поворота. Главная героиня ей тоже нравилась, особенно ее бережное отношение к книгам и стремление докопаться до истины в запутанном деле. Элементы мистики и готического романа заставляли девочку быть все время в напряжении, волноваться и переживать за главную героиню, но все равно читалось легко, книга не отпускала, и Ника потом, следуя совету учительницы и ничего особенного не ожидая, посмотрела фильм, снятый по книге. Фильм девочке не понравился: ее героиня, которую она все это время по-своему представляла, была совсем другой, и Ника разочаровалась.

«Над пропастью во ржи» не произвел на нее никакого впечатления, и ей было совершенно наплевать на его мировую славу. Что за глупый протест избалованного ребенка? Как можно восхищаться Холденом и оправдывать его? Анна Николаевна говорила, что герой инфантилен, одинок, но по-своему не безнадежен. А Ника знала точно: эту книгу она никогда больше не перечитает и за рассказы Сэлинджера тоже возьмется вряд ли.

Оказалось, что Тимофей уже читал эту книгу и его впечатления были иными. Он, как и многие другие, — Ника читала отзывы и слушала подкасты — увидел в романе главную тему любви, секса и, конечно, протеста. Ему книга понравилась, а Ника, конечно, с этим категорически не согласилась.

— И все-таки тему секса сильно переоценивают! — сказал Тимофей.

— А ты уверен, что знаешь, о чем говоришь? — посмеивались над ним ребята.

— Да все здесь ясно! Холдену нравится одна, он ею восхищается, но она недоступна, так что приходится идти на компромисс, — Тимофей с видом знатока вальяжно развалился на стуле.

— Дайте мне договорить, я никого не перебивала! — возмутилась Ника.

Она убрала свои длинные черные волосы в небрежный хвост, воспользовавшись резинкой, снятой с правого запястья, пожала плечами, выражая свое непонимание, и продолжила.

— А вот фильм «Один год в Нью-Йорке», который вы, Анна Николаевна посоветовали, мне понравился. Хотя Сэлинджер лично там почти не присутствует, видно, как к нему все относятся и как уважают его решение жить в одиночестве. Главная героиня очень милая, и я рада, что она нашла свой путь.

— А я рада, что вы у меня такие молодцы! — Анна Николаевна захлопала в ладоши. — Хорошо, ребята, кто у нас следующий?

Следующими были Арсений и Тимофей. Их любимая литература была далека от Анны Николаевны, но она никого не перебивала, всех внимательно слушала, допуская, что для таких экспериментов она уже безнадежно стара. Она знала, что «Ведьмак» очень популярен среди молодежи и поняла, что многие из сидящих в классе знакомы с этой серией книг. Рассказ Тимофея им очень понравился, и кто-то уже договаривался, что сегодня возьмет читать книгу именно он.

А Арсений был под большим впечатлением от «Войны миров» Герберта Уэльса. Особенно его удивило то, что фильм Спилберга со знаменитым звездным составом — вольное переложение того же романа. Неужели люди уже сто лет назад размышляли над этой темой и боялись вторжения инопланетян?

Анна Николаевна всем, кому интересна эта тема, посоветовала прочесть роман русского писателя-фантаста Александра Беляева «Голова профессора Доуэля». Сто лет назад книга получила много отрицательных отзывов, но уже тогда ученые размышляли над тем, как можно помочь людям с ограниченными возможностями, не способными вести нормальный образ жизни. Беляев считал роман в некотором смысле автобиографическим, хотя и слабым с научной точки зрения. Идея о написании такой книги пришла писателю тогда, когда он был парализован и три года провел в кровати, лишенный возможности двигаться. Он и сам долгое время чувствовал себя говорящей головой без тела.

Книгу Арсения тоже передали по рядам. Девочка из параллельного класса завладела романом первой, обещая прочесть его за пару дней и передать следующему.

Ника сидела с двумя книгами. «Тринадцатую сказку» уже взяла читать Маша, хотя было ясно, что дальше половины она не продвинется, а «Над пропастью во ржи» никто пока прочесть не захотел или, наоборот, смущался взять после горячего выступления Ники и Тимофея. Честно признаться, Нику это не очень-то и огорчало: она до смерти не любила, когда кто-то чужой брал ее книги, загибал страницы, оставлял заметки или странные пятна, разламывал книги в мягком переплете пополам для собственного удобства. Что они такого о себе думают?!? Себе она такого никогда не позволяла и всегда обходилась с книгами очень бережно. Все домашние знали ее правила и их уважали, даже младший брат, который читателем, конечно, не был, но любопытства ради иногда книги сестры, оставленные на диване или на столе, все же рассматривал.

Анна Николаевна и в этом с Никой была полностью солидарна: тоже не любила одалживать книги из своей библиотеки случайным людям, а уж после небрежного отношения к любым печатным изданиям в дальнейшем всегда на просьбы отвечала отказом и вносила вредителей в свой черный список.

В прошлом году на первом сентябрьском заседании Книжного клуба Анна Николаевна торжественно вручила всем книголюбам чудесные магнитные закладки из Третьяковской галереи с репродукциями известных картин Врубеля, Левитана, Серова и Репина — так она не только призывала учеников к чтению, но и воспитывала в них художественный вкус. Пусть и не все, но некоторые, получив закладки, обратились к всемогущему интернету, чтобы узнать хоть что-то о художниках, о которых они еще вчера ничего не слышали.

Светлана не могла решиться на обмен с Никой: ее отзыв и отталкивал, и привлекал одновременно. Интересно было бы прочесть о Холдене и составить свое мнение, хотя вряд ли будет у нее на это время — слишком много домашнего задания и дополнительных уроков.

Павла хотела рассказать Анне Николаевне о своих открытиях лично и предпочла бы остаться незамеченной для ребят, но она знала, что сегодня это невозможно. Ночью она, как и Ника, мучалась сомнениями и бессонницей, прислушиваясь к тихому дому и спящей сестре. Свой выбор она все-таки сделала и принесла, как и Ника, две книги.

В прошлом году Павла стала брать уроки рисования. Это была не художественная школа, а небольшая студия, где девочку очень хвалили. Анне Николаевне Павла показала несколько рисунков, от которых учительница пришла в восторг. «Обязательно занимайся дальше — рисуй, читай, играй на скрипке, а со временем выберешь то, что понравится тебе больше!» А потом позвонила мама Павлы и поблагодарила за участие: домой девочка пришла воодушевленная и призналась, что Анна Николаевна — ее самый лучший друг.

В доме бабушки в самом начале лета Павла наткнулась на книгу о русской художнице Марии Башкирцевой, которая прожила короткую, но яркую жизнь и ушла совсем молодой. Мария училась в Париже, переписывалась с литераторами и даже выставлялась в Парижском Салоне. Об этой своей находке Павла очень хотела рассказать, но ей не хотелось выглядеть скучной занудой. Она так и видела, как ее рассматривают ребята и спрашивают: кому это может быть интересно? Это же биография, о которой можно прочесть несколько строк в Википедии! Поэтому эту мысль Павла оттолкнула сразу. Уж лучше она расскажет об этом Анне Николаевне в другой раз, один на один, без всяких свидетелей. Остановившись на другой книге, Павла ждала, когда придет ее время — Макс Фрай, особенно выступления Арсения и Тимофея, показался ей более подходящим.

— У тебя есть жвачка? — Павлу вывела из задумчивости Алиса. Она сидела тихо, очевидно, не собираясь ничего рассказывать.

— Жвачка?.. Нет, — покачав головой, Павла посмотрела на учительницу. Та перехватила ее взгляд и спросила, что приготовила на сегодня Павла.

Девочке потребовалось несколько секунд, чтобы убрать в холщовый шоппер с надписью «You are special» книгу о Башкирцевой и ответить Алисе, что у нее есть горький шоколад, она достанет его потом. Друзьями они с Алисой не были, но время от времени общались.

— Я приготовила книгу Макса Фрая «Сказки старого Вильнюса».

— Сказки? — удивленно переспросил кто-то с последней парты. — Мы что же, в первом классе?

— Это, конечно, не сказка в традиционном смысле. Это тоже жанр фэнтези, — пояснила девочка, взяв в руки книгу.

— О, как неожиданно! Отличный выбор, Пашенька! — поддержала Анна Николаевна. — Я тоже люблю эти книги. Их, кажется, вышло уже пять или шесть. Ребята, удивительные истории, описанные в этих книгах, связаны с определенными улицами города. Там рядом с обычными людьми живут оборотни, духи, сновидения, прошлое и настоящее. Там даже количество улиц постоянно меняется. Вам лучше обо всем расскажет Павла.

— А вы читаете такие книги? — удивился Тима. Учительница поняла, что удивился не он один.

— Да, конечно. А почему бы и нет, если это хорошо написано? (одобрительные возгласы в классе) Тем более я не раз бывала в Вильнюсе, так что мне было очень интересно прочесть. Ну все, ребята, слушаем Павлу.

Поймав одобрительный взгляд учительницы, девочка воспряла духом и начала свой рассказ, остановившись на двух, самых интересных, на ее взгляд, историях.

Ника слушала ее внимательно — совсем не так, как Светлану. И комментировать не стала. Едва дождавшись окончания обсуждений, она повернулась к Павле и спросила: «Дашь почитать?»

— Конечно, — с улыбкой ответила Паша и протянула книгу Нике.

— Понимаешь, я потом куплю себе, если мне понравится, не люблю брать чужие, но мне нужно понять, мое это или нет.

— Да, конечно, я тебя понимаю. Без проблем, читай, сколько захочешь.

А потом, конечно, пили чай — на самом деле, кто чай, а кто кофе. Анна Николаевна достала из шкафчика вафли и печенье, ребята сбегали в кофейню неподалеку за булочками и кофе. Уселись все удобно, кто где хочет, радостные, довольные, объединенные общим делом и новыми идеями. Не все, правда, успели высказаться, кто-то не осмелился, кто-то просто посидел и послушал других, намотав себе на ус имена и названия книг.

Правил никаких не было: ребята пили чай, рассматривали книги, обменивались, рассказывали про летние каникулы. Анна Николаевна с радостью для себя отметила, что и новичкам здесь комфортно, хотя они и не решились выступить, все больше присматривались и прислушивались к тому, что здесь на самом деле происходит. Она знала, что в следующий раз они будут гораздо смелее.

Сколько сомнений было, когда она решила организовать Книжный клуб! «Не будут приходить в субботу! Кому сейчас нужны эти книги, если они с трудом читают то, что нужно по программе и не могут оторваться от своих телефонов!» — говорили коллеги. Муж по традиции ворчал: «Ты не наработалась в будни, если в субботу идешь в свою школу?» Но она никого не послушалась. Решила, что надо попробовать. А отказаться можно всегда. Радовалась, что из всей школы набралось человек двадцать, хотя, конечно, ходили не все, но основной состав книголюбов имелся и был он интересным и активным. За пропуски Анна Николаевна никого не ругала — никакого принуждения, все только по желанию. Но замечала, что приболевшие дети могли явиться в Книжный клуб в субботу, хотя в школу на занятия не ходили — приятно, конечно, что уж тут говорить!

А в школе по субботам было, между прочим, замечательно! Тишина опустевших коридоров, эхом отдающие голоса ее шумных ребят, ворчливые сторожа и уборщицы, жалующиеся на то, что нет им покоя ни в будни, ни в праздники, с шумом распахнутые окна, выходящие во двор, свежий воздух, врывающийся в спящее здание и гуляющий потом по коридорам.

Анна Николаевна приходила, как всегда, чуть раньше, любила эту тишину, свободу и ощущение себя полной хозяйкой. Потом она не торопясь раскладывала книги на своем столе, набирала воду в электрический чайник, вытирала с подоконников пыль, проверяла влажность земли в цветочных горшках и первую чашку чая выпивала в полном одиночестве, наблюдая из раскрытого окна, как тянутся цепочкой к центральному входу ее книголюбы. Ну вот, а говорили, что идея провальная!..

Задумавшись и забыв, что она не одна, Анна Николаевна едва не сделала то, о чем ее всегда предупреждала бабушка: «Смотри, Нюся, забудешься и станешь крутить свои волосы в школе, а дети тебя засмеют!» Анна Николаевна чуть не рассмеялась: лет ей уже много, но она все еще в школе, а дети, ее ученики, и правда могли бы заметить учительскую странность и рассмеяться! Права была бабушка!

Эта дурная привычка жила в ней с раннего детства и передалась ее детям: в моменты тревожные или, наоборот, радостные могла маленькая Нюся намотать несколько волосков на пальчик, образовать завиток, а потом дернуть. Муж, глядя на нее в такие минуты, сразу спрашивал: что случилось, мол, Ань? Она выплывала на поверхность, оглядывалась по сторонам, отряхивалась от своих мыслей и честно отвечала: «Ничего, уже ничего, все в порядке.»

Что-то нудно рассказывала Маша, не отводя от Арсения влюбленных глаз. Ника уткнулась в книгу Павлы. Светлана прилипла к телефону, а Тимофей стоял у входной двери, прижавшись к ней спиной и раскинув руки. Как он нравился девочке из параллельного класса в прошлом году! Она наблюдала за ним во время перемен, ухитрялась, будто бы случайно, приходить на урок физкультуры и смотреть, как он бежит, убрав набок густую копну русых волос, как наматывает широкие и плавные круги вокруг школы, как развеваются на ветру его волосы. Анна Николаевна встретила однажды ту девочку неподалеку от дома, где жил Тимофей. Она шла, надеясь его встретить, не отрывая взгляд от его балкона и рассматривая с интересом подробности чужой жизни. Тима, кажется, оставался совершенно равнодушным даже к таким очевидным знакам внимания… Как бы то ни было, пары не получилось и любовь той девочки осталась безответной. Анна Николаевна девочку по-своему жалела, думая, как же, наверное, та завидует одноклассницам Тима и как же она их ненавидит, ведь они имеют возможность находиться с ним в одном классе, соприкасаться, сидеть за одной партой и при этом не замечать, какой же Тимофей необыкновенный и замечательный.

Анна Николаевна, спохватившись, посмотрела на часы и вдруг вспомнила:

— Ой, ребята, я же совсем забыла прочитать вам то, что приготовила! И как же это удивительным образом совпадает с темой нашего разговора! Вот, послушайте!

Она достала из ежедневника сложенный лист, раскрыла его, еще раз что-то перепроверила, оглядела своих книголюбов и начала читать:

— Писатели, предсказавшие интернет. В 1898 году Марк Твен в одной научно-фантастической повести описал некий прибор под названием «телелектроскоп». Он писал: «Ежедневная деятельность людей со всего мира стала доступна для ознакомления и обсуждения всем вне зависимости от местонахождения». В 1909 году Эдвард Форстер в антиутопической повести «Машина останавливается» описывал, что человечество обслуживается всемирной автоматической системой, а люди со временем становятся полностью от нее зависимыми. Они престают выходить на улицу, переходят на виртуальное общение и деградируют физически. В 1969 году братья Стругацкие пишут об огромном хранилище информации с гибким механизмом поиска. Похожие мысли мы можем встретить в работах Рея Брэдбери и Айзека Азимова. Писатели-фантасты часто писали о том, что подобные технологии принесут человечеству как много пользы, так и немалое количество зла… Вот так, ребята! Писатели всегда были провидцами!

По классу прокатился удивленный вздох. Поверить в такое было трудно. Неужели подобные мысли могли приходить в голову Марку Твену в конце девятнадцатого века, когда и телевизора в помине не было, и в космос еще никто не летал? Машин ведь тогда тоже не было? Или были? А телефоны?

Ребята снова стали спорить. Анна Николаевна мягко запустила механизм, потом сообщила, что всем пора собираться домой, а напоследок, как бы между делом, упомянула «Человека-невидимку» Уэллса и «Гиперболоид инженера Гарина» Алексея Толстого. Она знала: некоторых это определенно заинтересует.

А на следующем заседании Книжного клуба, которое состоится через две недели, она собиралась рассказать им о доходных домах Петербурга, ярмарке невест в Москве и о комментариях к «Евгению Онегину» Лотмана — полное погружение в девятнадцатый век. И загадки, которые так любят ее ученики, она тоже обязательно подготовит.

В понедельник утром на доске в кабинете русского языка и литературы аккуратным почерком Анечки была выведена следующая фраза: «Книга, перечитанная изменившимся, повзрослевшим человеком, — это уже совсем другая книга». Ниже имелось имя автора: Макс Фрай. Павла прочла первой и улыбнулась: в этой ей виделся персональный привет от Анны Николаевны.

Алиса

Правда была такова: Алиса, появившаяся в их классе четыре года назад, пришлась ко двору не сразу. Учительнице девочка вначале понравилась, потом она составила о ней другое мнение, отчасти понимая тех, кто Алису не принял и у кого она вызывает раздражение, но впоследствии, присмотревшись к Алисе получше, Анна Николаевна девочку зауважала по-новому. Если убрать все эти психологические штучки, которые Алиса любила вставлять в разговор без всякой надобности, специальную литературу, которой питался ее неокрепший ум, Алиса была интересной девочкой, а главное — целеустремленной. Дело осталось за малым: нужно только выбрать правильную цель, в этом и была ее главная проблема.

Стараясь не брать в расчет мелкие ссоры, которые возникали между ребятами постоянно, Анна Николаевна видела, что Алиса, несмотря на общительность и желание иметь настоящих друзей, на самом деле была одинока. Тема, которая ее очень волновала, почти ни в ком не находила отклика. Она всей душой стремилась найти себе друзей по интересам, читала статьи и книги по психологии, делилась этим в социальных сетях, подписывалась на популярных блогеров, но одноклассники продолжали относиться к таким темам равнодушно, а над самой Алисой время от времени подсмеивались. Особенно мальчики.

Все свои сомнения и огорчения девочка доверяла маме и Анне Николаевне. Хотя она часто повторяла, что одной ей быть совсем даже не плохо, учительница Алисе, конечно, не верила: ее непрекращающиеся поиски говорили об обратном. Девочка продолжала искать единомышленников как в реальной жизни, так и в виртуальной.

Природа наградила ее прекрасными данными. Алиса, по мнению Анны Николаевны, была очень симпатичной милой девушкой, но мальчики почему-то этого совсем не замечали. Блестящие длинные темно-русые волосы, выразительные карие глаза, высокий лоб, чистое, не тронутое косметикой лицо и прекрасная фигура, но стройная девушка, которой нечего было прятать, почему-то выбрала для себя свободные брюки и бесформенные толстовки. В школу она одевалась аккуратно, без особых изысков, по форме: темно-синие брюки или юбка того же цвета, белые блузки и туфли на плоской подошве. Ей никогда не делали замечаний касаемо длины юбки или высоких каблуков (в этом смысле Анне Николаевне с классом вообще повезло). В то время, когда многие из сверстниц Алисы отчаянно боролись с проклятыми прыщиками на лице и появлявшимися в самых неподходящих местах волосками, Алиса таких проблем не знала. Она никогда не обращалась за помощью к косметологам, не наращивала ногтей, не окрашивала волосы и была прекрасна в своей естественности. Ее ладное тело будто бы вообще никак не отреагировало на перемены, коснувшиеся каждого подростка. Но почему-то эта внешность, доставшаяся ей от природы, не приносила Алисе успеха, не делала ее счастливой.

Рассматривая девочку повнимательней, учительница думала, что другая девушка, которой могла бы достаться такая ладная фигурка и симпатичная мордашка, обязательно бы использовала все по полной программе, выставила бы все достоинства напоказ, а не пряталась в бесформенные майки и свободные брюки. Алиса же будто бы намеренно этого внимания к себе избегала. Ищущая интересного общения и настоящей дружбы, она сама ничего для этого не делала, хотя могла бы использовать самый простой и легкий метод, к которому прибегают и взрослые, и дети — расположить к себе вначале внешне, привлекательной наружностью, а уже потом загружать своей увлеченностью психологией, но Алиса об этом, похоже, даже не задумывалась.

Лишь однажды, на выпускном вечере после окончания девятого класса, Анна Николаевна увидела девушку в платье. Простое трикотажное черное платье, длинное, на бретельках, очень ей шло и могло бы убить всех наповал (учительница видела изумленные взгляды одноклассников), но девушка не воспользовалась никакой косметикой, не надела женственные босоножки или туфельки на небольшом каблучке — чистые блестящие волосы, как всегда, распущенные, и самые обыкновенные белые кеды.

Ника, ниже Алисы на голову, светилась от счастья и всеобщего внимания. Завитые волосы, расклешенная юбка, нежные босоножки на высоком каблуке, слегка тронутые блеском губы, лучезарная улыбка — и даже мальчики из параллельных классов вились вокруг нее стайками, осыпали комплиментами и шутками.

Алиса же опять осталась незамеченной, пообщалась для видимости со всеми сразу и ни с кем в отдельности, выждала приличное количество времени и тихо скрылась из виду, вызвав такси. Анне Николаевне она потом сказала, что было скучно, несмотря на танцы, конкурсы и громкую музыку.

Справедливости ради нужно сказать, что и Светлана выпускным осталась недовольна. Она неловко чувствовала себя в том наряде, который они подобрали с мамой. Брючный костюм, который бы украсил какую-нибудь другую девушку, не придал ей привлекательности, взбодренные укладкой рыжеватые волосы тоже, увы, не помогли делу. Светлана томилась от одиночества, никто ее на танец так и не пригласил, так что вечер она сочла неудавшимся.

В тот вечер Анна Николаевна рассматривала ребят с большой любовью, вспоминала их пятиклассниками, показывала детские фотографии. Мальчики возмужали, строгие костюмы придавали им серьезности, но как только они расслабились и сняли пиджаки, снова превратились в обычных смешливых подростков. Девочки похорошели еще больше, но чувствовали себя счастливыми далеко не все. Мама Алисы, хрупкая женственная блондинка, ушла одной из первых, едва отсидев официальную часть. Она оставила дочь с одноклассниками, приобняв перед уходом. Выглядела она прекрасно, хотя и неброско — вероятно, у нее с дочерью были разные вкусы в одежде.

Ситуация в семье Алисы была для учительницы не до конца ясной, но очевидным являлось то, что мама дает девочке определенную свободу, доверяет ей и не контролирует каждый шаг. События этого лета подтвердили предположения Анны Николаевны. На родительские собрания мам являлась очень редко, папа — еще реже, почти никогда, но Анна Николаевна не возмущалась: девочка хорошо училась, замечаний от учителей никогда не было, а необходимые средства в родительский комитет мама Алисы всегда передавала вовремя. С самого начала договорились так, что Анна Николаевна никакого отношения к классной копилке не имеет, родительский комитет во главе с мамой Светланы работал четко и бесперебойно, как часы, и в классе всегда имелись моющие средства, канцелярские принадлежности и чай со сладостями, на которые собирались ребята почти каждый день после уроков.

С мамой Алисы все же хотелось бы как-нибудь поговорить, но девочка объясняла ее отсутствие тем, что мама очень занята на работе: у врачей, знаете ли, рабочий день не имеет четких границ.

Помнится, в седьмой класс новой школы Алису привела мама. Рядом шел ее старший брат, тогда он был десятиклассником. Семья только что переехала из соседней республики и вполне удачно устроилась на новом месте. Родители сразу же нашли работу и купили дом. У старшего брата Алисы Анна Николаевна не преподавала, но слышала от коллег, что мальчик хорошо воспитан, учится ровно, хотя звезд с неба не хватает. Брат был похож на Алису, учительница его сразу приметила: новички всегда бросаются в глаза, особенно если это ученики старшей или средней школы.

В прошлом году от Алисы учительница узнала, что папа уехал в столицу, а потом вернулся в тот город, из которого они когда-то переехали. Ну мало ли таких ситуаций в жизни? Время нынче сложное, люди едут туда, где есть возможность заработать больше. Теперь Алиса говорила о папе еще реже, а после того, как старший брат уехал учиться в столицу, мама и дочка остались в доме вдвоем.

Девочки любили засиживаться в кабинете классного руководителя: помогали ей заполнить электронный журнал, приготовиться к презентациям, разобрать шкафы, выставить отметки в дневники, но самым приятным было, конечно, поговорить потом по душам, никуда не торопясь выпить чай, если не надо было бежать на дополнительные занятия, и проводить потом любимую учительницу домой. По пути рассказывали о своем, о девичьем, о личном, узнавали что-то интересное или получали нужный совет.