Уроки словесности

И вот еще какой пример. Простите за то, что он такой странный, но уж такой, какой есть. Мы несколько лет назад делали с мужем ремонт. Долго искали того, кто положит нам кафель и плитку. Нам давали разные контакты, но Василий оказался лучше всех. Мы его ждали два месяца. Когда он освободился, то сделал нам все так, как и обещал, качественно и быстро. И так говорил о плитке, будто это одушевленный предмет, с таким энтузиазмом и знанием дела! Нам понадобилось менять сантехнику, и Василий дал нам координаты одного магазина. Не магазина даже, а склада за городом. Хозяйка, она же и продавец, должна была встретить нас ранним утром. Когда мы подъехали, навстречу нам вышла молодая женщина с огромным животом до самого носа. Я, признаться, испугалась за нее, когда она переходила из одного помещения в другое и так ловко обходила унитазы и умывальники, что живот ей ничуть не мешал. Эта приятная молодая женщина будто бы не соответствовала этому месту: слишком симпатична, женственна и очень уж беременна. Мое недоверие улетучилось в один миг, как только она начала говорить о сантехнике. Унитазам и умывальникам она могла петь гимны и хвалебные оды, перечислять их особенности, недостатки, достоинства! Я потеряла дар речи! Эта хрупкая женщина была явно на своем месте, ее унитазы продавались, как горячие пирожки. Мы оформили покупку, договорились о доставке, и та женщина, без пяти минут мама двоих детей, посетовала, что не может найти себе временную замену. Нет человека, кому она могла бы доверить свои унитазы. Нет того, кто полюбил бы ее дело так, как любит его она, а равнодушных она брать не хотела.

Понимаете, о чем я говорю? Вот я и желаю вашим детям найти профессию по сердцу. Знаю, что вы все сейчас думаете про высшее образование, и я, конечно, не призываю всех продавать унитазы, но высшее образование не должно быть единственной целью в жизни ваших детей. Иногда нужно уметь объективно оценивать их возможности и прислушиваться к их желаниям тоже.

По классу пошли одобрительные возгласы и смешки одновременно. Родители, как и их дети, Анну Николаевну очень любили, хотя и считали иногда несколько оторванной от жизни, хотя, с другой стороны, кто другой дал бы их детям столько знаний и душевного тепла?

Сегодня на доске красовалась вот такая фраза: «Осень пришла внезапно. Так приходит ощущение счастья от самых незаметных вещей — от далекого пароходного гудка на Оке или от случайной улыбки». И подпись: Константин Паустовский.

Десятиклассники, как всегда, принялись разгадывать загадки и предполагать, что имела в виду их Анечка. Об этом писателе она рассказывала совсем недавно. И осень она очень любила, часто повторяя: «Кому осенняя хандра, а кому — Болдинская осень!» Про Болдинскую осень они знали все, наверное, с шестого класса, а сейчас спорили о счастье в мелочах и в незначительных событиях.

— Какое может быть счастье, если мы только пришли в школу, а нас уже завалили тестами и контрольными? — кричали все хором.

— Я так устала, как будто мы учимся уже полгода! — возмущалась Светлана, хватаясь за голову. Ей нужно было во всем показать отличный результат, но пятерки теперь давались не так легко и приходилось просиживать за столом несколько часов подряд, чтобы получить хорошие отметки.

— Ты можешь вообще говорить о чем-нибудь, кроме школы? — злился Арсений. Эта зубрилка его просто бесила! В его жизни, кроме школы, был еще спорт, друзья, семья с братом и сестрами. Ну как можно быть такой занудой?

— Как может счастье зависеть от пароходного гудка или улыбки прохожего? Не понимаю, хоть убейте! — сказал Ромка.

— От классного фильма, нового телефона, вещей и денег, которые вдруг подкинули родоки — может, а от остального нет? Ты — примитивное существо, запомни это! — вступила Ника.

— Как будто ты ходишь в старье и носишь беспонтовый телефон! — огрызнулся в поддержку друга Сашка. Хорошо рассуждать тем, кто живет в полных семьях и с обеспеченными родителями. Им не приходится ждать год и откладывать деньги со дня рождения и Нового года, чтобы получить классные кроссы или новый телефон.

— Да, я в старье не хожу и телефон у меня нормальный, но это не единственное, что меня волнует в этой жизни — понял? — Ника молчать не привыкла, особенно когда ее открыто вызывали на спор.

— Ребята, хватит ссориться! Нужно жить и мыслить позитивно! Анна Николаевна права: счастье в мелочах, нужно только уметь их замечать. Прочитайте нужную литературу, — ребята услышали голос Алисы, которая редко ввязывалась в конфликты и всегда была немного в стороне.

— Эх ты, жертва книг по психологии! — захохотал Тимофей. — Читаешь эти книги пачками, а рассказать ничего полезного, кроме общих фраз, не можешь. Вот тебя недавно Анечка спрашивала, что ты читала летом, просила поделиться со всеми нами полезными советами, и что ты сказала? Ничего внятного мы не услышали. Вот на таких дурочках, как ты, и зарабатывают миллионы современные коучи и психологи. Читал недавно, как одну такую бабу, дурачившую миллионы, посадили за уклонение от налогов! Какие же вы дуры, если на это ведетесь!

Светлана обиженно молчала: пусть тогда не просят списать, если они все такие умные. Алиса в спор с дураками не вступала, объяснив для себя слова Тимофея его невежеством. Полный профан в психологии!

Павла занималась своим делом, что-то выводила в блокноте и слушала музыку. В самом низу страницы она уже нарисовала бабочку и сейчас девочка очень медленно обводила ее хрупкие крылья, настолько хрупкие, что могут вот-вот сломаться. Выйдя из задумчивости, Павла еще раз обвела глазами класс, покосилась на своего соседа, которому нравилось хрустеть костяшками пальцев и постоянно что-то жевать, и вернулась к рисунку. Бабочка была готова в любую минуту покинуть страницу и взмыть в воздух.

У Ники было с утра не то настроение, а иначе бы она быстро объяснила всем что и к чему. Все знали: переспорить ее не получится.

К счастью, конец дискуссии положило появление Анны Николаевны. Она несла в руках распечатанные листы бумаги с очередным проверочным тестом. Оглянувшись по сторонам и рассмотрев своих ребят, она поняла, что цитату они уже обсудили. На свой, конечно, лад, но и это совсем неплохо.

Загадки, которые ждут

Как только они перешли в пятый класс, Анна Николаевна решила внести новые правила: обязательные поздравления с днем рождения, экскурсии и поездки на каникулах, прогулка на выходных раз в месяц, заседания Книжного клуба, цитата дня и, конечно, уроки без телефонов. Заветная корзинка стояла прямо у входа в кабинет, и каждый входящий должен был положить туда любимый гаджет, с которым они живут, не расставаясь, сутки напролет.

Глупой Анна Николаевна не была и знала, конечно, что телефонов может быть два, и при желании они всегда смогут списать, но на ее уроках ребята правила уважали. Некоторые отчаянные мальчишки, принимая Анну Николаевну за свою, делились хитростями: если прятать телефон в карман и всякий раз доставать, прилагая усилия, это сразу станет заметным, а вот положить телефон на подставку в открытую книгу на самом деле гораздо безопаснее. Никто из учителей не подумает, что можно так нагло и открыто списывать. Или можно положить в открытый пенал — тоже срабатывает.

Когда они немного подросли, то стали организовывать поздравления с днем рождения сами, без ее помощи. То ровно в двенадцать, в самую ночь, нагрянут к имениннику, предварительно договорившись, конечно, с родителями. То встретят виновника, уже расстроенного тем, что ночью поздравлений не было, у школы и на виду у всех одарят воздушными шарами или цветами. Анна Николаевна смотрела на все их задумки с удивлением и с одобрением. Она уже не вмешивалась и ничего не советовала: колесо пришло в движение, эстафета добра начала действовать, и уже все делалось без ее участия.

В классе седьмом она начала делиться в их группе ссылками на литературные каналы, интересными фильмами, лекциями по искусству и истории. Самые яркие потом обсуждали, хотя смотрели, безусловно, не все, но на уроках-то слушали.

Особенно полюбились детям загадки. Они могли быть как на смекалку, так и на знание истории или традиций. Почему, например, куклу, которая живет в доме у подруги Анны Николаевны, актрисы местного театра, звали не просто Катей, а Катей Кутузовой? Спорили, предполагали, а ответ оказался очень простым: кукла Катя имела только один глаз.

Что за предмет такой, что использовали и в быту, и в военном деле, а слово для обозначения этого загадочного предмета являлось синонимом слова «начальник»? Все, что угодно могли предположить современные дети, кроме простого и всем известного слова «патрон».

Имя какого героя итальянской комедии Дель Арте употребляют для обозначения предмета одежды и на разных языках мира? Неужели Панталоне?

Писатель Валентин Пикуль, автор популярных исторических романов, ежедневно получал десятки, а то и сотни писем от поклонниц, но вот определенные письма он даже не открывал, так и говорил жене: «Не буду читать эту гадость!» Какие это были письма? Помнится, ребята сыпали предположениями, одно смелее другого: письма с фотографиями, со следами губной помады, пахнущие духами (ведь рядом была жена!), послания от давних возлюбленных — чего только не напридумывали! А ответ был прост: писатель Валентин Пикуль наотрез отказывался открывать анонимные письма!

— Как так? Неужели так просто?

— А кому была охота тащиться на почту, покупать конверты и писать письма от руки? Да еще и писать анонимные письма?

— Нет, Анна Николаевна, так не честно! — смеялись все в конце и требовали еще загадок, еще! А она отвечала, что подберет, обязательно придумает еще, если останется время, если успеют по программе, или оставит все на заседание Книжного клуба — приходите, будет интересно!

— Нет, заседание раз в месяц, долго ждать! А можно сейчас?

И Анна Николаевна обещала. А родители писали ей втайне от детей сообщения или звонили по вечерам с благодарностью. Дома дети рассказывали о питателе Пикуле и об одноглазой кукле Кате, проверяли родителей, радовались, когда и они не могли подобрать правильный ответ. Ровно такая же история происходила с фразеологизмами и с тайнами известных картин.

После рассказа о стоптанных ботинках и едоках картофеля некоторые накупили блокноты, шопперы и тетради с картинами голландского художника. Удивило их то, что писал он что-то другое, кроме известных всем подсолнухов. Слушали внимательно, когда Анна Николаевна зачитывала отрывки из писем Ван Гога брату Тео. На время эти письма заменили ставшие привычными цитаты на доске. А когда Анечка сказала, что нет никаких сомнений: письма художника можно и нужно рассматривать как отдельное литературное произведение, настолько они хороши, глубоки и удивительны, у ребят все прояснилось с подарком для учительницы на Новый год. Купили письма художника в двух томах, потому что у Анечки книжка была старенькая и зачитанная, да еще и в мягком переплете, альбом с репродукциями и крепкий, добротный шоппер со «Звездной ночью» — пусть носит в нем свои книги и наши тетради заодно.

Иногда Анне Николаевне казалось, что жить в детстве и отрочестве легко, нет никаких забот и сложностей, отягощающих взрослую жизнь, все настолько смешливы, что достаточно показать палец или сказать полную глупость, чтобы услышать взрыв смеха в ответ. Но жизнь ее учеников была в то же время полна разного рода сомнениями, тревогами, неуверенностью в себе, в своем будущем, в том, что есть на самом деле любовь, дружба, счастье, и назвать это время совершенно счастливым и беззаботным было бы неправильно. Тех, кто прятал свои страхи под маской цинизма и агрессии, ей было особенно жаль — бедные недолюбленные испуганные дети…

В десятом классе Арсений, который рос в полной и счастливой семье, без стеснения мог задать любопытные вопросы, время от времени пошутить и иногда и вызывать этим неприязнь некоторых учителей, однажды спросил:

— А где вы все это берете? Откуда появляются это загадки? Почему вы столько интересного знаете про историю и искусство? Нам ничего такого на уроках истории не рассказывают.

— Примитивное ты существо! — Ника стукнула его шутя книгой по голове. — Интернет и книги всем в помощь! А ты просишь у него только ответы на тесты и домашнее задание!

— Ника права: я всегда много читала, мне это и сейчас очень нравится. Все там, в книгах, Сенечка, ничего лучшего еще не придумали!

Они сидели после уроков в классе небольшой компанией и никак не могли оставить Анну Николаевну в покое, распивая второй час чай с пряниками. Мимо кабинета, громко ворча и перетаскивая по коридору ведро с водой, ходила немолодая уборщица. Ей больше всего хотелось, чтобы все наконец ушли домой и она смогла все убрать, не отвлекаясь на разговоры и следы на мокром полу. Однажды Анна слышала, как она сказала: «Что им там — медом что ли намазано?» Анна улыбнулась и подумала про себя о печеньях и конфетах — мед в ее кабинете не водился.

— А на уроках истории вам этого не рассказывают, потому что цели у нас разные: там даты, важные исторические события и сильные личности, повлиявшие на ход истории, там времени на пустяки нет, а нас интересуют детали, бытовые подробности, занимательные факты, которые позволяют лучше понять ушедшее время, в которое жили писатели и их герои.

— Анна Николаевна, а можно еще один вопрос? — Арсений не унимался, а ей это нравилось. Домой, конечно, хотелось тоже, но самые любимые из ее учеников всегда были любознательными и неравнодушными.

— Конечно, можно!

— Скажите, а если бы вы не стали учителем русского языка и литературы, кем бы вы хотели стать?

Анна Николаевна задумалась, ускользнула куда-то в прошлое, замолчала на миг, а потом вернулась к своим ребятам, в кабинет с видом на школьный двор, оглядела книги, цветы на подоконниках, своих десятиклассников, смешных, любопытных, не торопящихся почему-то домой, и сказала:

— Я была бы, наверное, журналистом или искусствоведом — это единственное, что мне так же интересно, как преподавание.

— У вас бы получилось, это точно! — поддержал ее Сеня.

— Спасибо! Но мне хорошо и здесь, с вами! — засмеялась Анна Николаевна. — А теперь идите-ка вы домой, ребята, и я тоже пойду!

Книжный клуб

На первое в этом учебном году заседание Книжного клуба собрались все, несмотря на субботний день. Анна Николаевна любила субботу, радуясь по-своему выходному и свободе, но раз в месяц с неменьшим удовольствием она шла к своим любителям чтения в школу. В клуб приглашались все желающие, объявление висело рядом с учительской, там же была указана дата и время, но основной костяк, безусловно, состоял из ее десятого класса.

На этот раз никакой особой программы не предполагалось: ребята должны были рассказать о самой интересной книге, которую прочли за лето, и совсем необязательно из школьной программы, составить небольшой рассказ, принести ту самую книгу и дать ее прочитать тем, кто захочет.

Анна Николаевна знала некоторые особенности своих учеников и над некоторыми тихо подсмеивалась. Алисе, например, делиться особенно было нечем: книги она читала о психологии, борьбе с комплексами, мотивации и личностном росте, и были они в основном в электронном виде, так что с собой она скорее всего ничего не принесет. Девочке после прочтения очередного «шедевра» и рассказать было нечего, но она с завидным упрямством продолжала отыскивать в социальных сетях подобные книги, скачивать их и тщательно штудировать. В терминах она, правда, преуспела и считала себя в праве раздавать рекомендации даже тем, кто ее об этом не просил. На этом все, больше ничего она из подобных книг не выносила.

Маша, спортсменка и верная подруга Ники, стремящаяся в классе к незаметности, попала в Книжный клуб случайно, желая быть рядом с Никой. Ее завораживала смелость и уверенность подруги, ей во всем хотелось на нее походить, хотя пока получалось плохо, и Маша решила перенять внешнее, бросающееся в глаза, потому что сделать это было проще простого. Она стала покупать похожие вещи, делать такой же маникюр и начала читать. Если Ника читала запоем в любом, даже самом неподходящем месте, и часто покупала книги для своей библиотеки, то Маша просила у подруги почитать «что-нибудь полегче и поинтереснее», ссылаясь на отсутствие времени. Ника поначалу книги давала, хотя и без удовольствия, не очень ей нравилось, когда ее книги брали другие, а потом, осознав, что Маша их почти не читает, перестала это делать. Страсть к подражательству привела Машу в Книжный клуб, и Анна Николаевна это прекрасно знала. Ну что ж, для начала неплохо… Может, и втянется…

Павла без чтения своей жизни не представляла. Началось все с Гарри Поттера где-то в начальной школе. Она читала толстенные книги не отрываясь, плавно переходя от одной книги к другой, не боясь ни объема, ни мелкого шрифта. В своем желании дойти до сути она сравнивала разные переводы и находила в них то, что ей ближе, слушала интервью Джулиан Роулинг, пересматривала фильмы, отыскивала кафе, носящее имя любимого героя. В прошлом году она даже ездила на три для в столицу с мамой и младшей сестрой, чтобы побывать на концерте и послушать в огромном концертном зале симфоническую музыку из фильмов про волшебника Гарри. Конечно, не обошлось без футболок, шарфов и пижам, имеющих отношение к книгам, но пару лет назад, не отрываясь от Гарри Поттера, Павла заинтересовалась новой для себя темой — романами Агаты Кристи. И в этом своем увлечении они с Анной Николаевной сошлись окончательно и бесповоротно. Однажды поделившись впечатлениями от прочитанной книги, Павла получила в лице учительницы крепкого союзника и надежного друга. Анна Николаевна обрушила на ученицу всю информацию о жизни писательницы, посоветовала посмотреть великолепные фильмы с Девидом Суше, лучшим Пуаро в мире, сошлись они даже в том, что после блестящего бельгийского детектива с аккуратными усиками и яйцевидной головой мисс Марпл выглядит уж очень скучно и невыразительно. Чем поделится Павла на этот раз, Анна Николаевна не знала, но ждала с нетерпением.

Ника, проводив недавно учительницу домой, призналась, что летом читала мало. Это только кажется, что с наступлением каникул будешь читать запоем, начитаешься за весь учебный год, а на самом деле прочие летние радости в виде прогулок с друзьями, поездок с родителями и волейбола у озера почему-то отвлекали от чтения. Выходит, что в загруженное учебное время она ныряла в свои книги за спасением, желая отвлечься, а тут реальная жизнь оказывалась такой увлекательной, что перетягивала на себя все. Однако, Анна Николаевна ничуть в этом не сомневалась, Ника обязательно расскажет о какой-нибудь интересной книге, а Светлана молча запишет ее название в свой тайный блокнотик и не решится открыто попросить ее прочитать. Сложные отношения у девочек, что и говорить!

Мальчишки, Арсений и Тимофей, явятся на заседание Книжного клуба тоже. У них будут свои истории о вампирах, оборотнях и ведьмаках, о катаклизмах и бедствиях, ожидающих нашу бедную планету в будущем, и Анна Николаевна выслушает их с удовольствием тоже, отметив про себя два очевидных плюса: мальчишки читают — это раз, а в книгах подобного рода в общем и целом рассказывается все о том же: как выжить человеку в сложных обстоятельствах, выручить друзей, сохранить любовь и выйти из всех испытаний с высоко поднятой головой — это два. Пусть будут и такие книги, если они кому-то интересны, хотя Анна Николаевна знала, что эта ее точка зрения очень отличается от мнения большинства учителей литературы. Уже давно ее это не огорчало, потому что работа в школе давала ей одно самое важное преимущество — общение с учениками, а все остальное в виде бесконечной бумажной волокиты, заполнения электронных журналов, разговоров с родителями, уставшими от жизни, озлобленными и подчас невоспитанными, она принимала как сопутствующий и малоприятный фактор, избавиться от которого никак нельзя.

Светлана, как всегда, подготовилась на славу, По привычке, приобретенной еще в начальной школе, она выучила свое сообщение наизусть и, вызвавшись выступить первой, рассказала о романе Станислава Лема «Солярис». Слова были определенно не ее, да и мнение тоже, но отрапортовала она без единой запинки и ждала одобрения.

Анна Николаевна спрашивала себя: кто посоветовал ей прочесть эту книгу, сложную для понимания и полную загадок? Вряд ли родители — было ясно, что литература, в особенности такая, их интересует мало. Скорее всего Светлана, как и Алиса, нашла упоминание об этом романе, слушая или читая модных книжных блогеров. А когда после выступлений пришло время спокойной беседы, девочка искренне призналась, что удовольствия от такого чтения не получила и поняла далеко не все. А если честно, то вообще совсем ничего…

— И зачем ты читаешь, если это не твое, и сейчас рассказываешь именно об этой книге? — спросила Ника.

— В том, что она читает, нет ничего плохого, — поддержала Светлану Анна Николаевна.

— Знаете ли вы, ребята, что серьезные книги люди перечитывают несколько раз в жизни и каждый раз открывают для себя что-то новое?

— Значит, есть шанс, что я когда-нибудь все-таки что-то пойму? — улыбнулась Светлана.

— Конечно! И фильм Тарковского обязательно посмотри, хотя говорят, что Станислав Лем был недоволен тем, что получилось. Режиссер якобы снял совсем другое кино, в котором от книги осталось мало. И многие читатели так считают.

— А вы как думаете? — спросил кто-то из ребят.

— Я? — Анна Николаевна на минутку задумалась. — Я считаю, что каждый их нас, читая одну и ту же книгу, видит разное, по-своему представляет героев. Так же происходит и с фильмами. Кто-то из режиссеров сказал, что он снимает одно кино, а зритель видит совсем другое. Понимаете? (По классу прокатился вздох разочарования — как можно во всем этом разобраться?) Нельзя снять фильм, например, по роману «Война и мир» и не исключить какие-то сюжетные линии, эпизоды, не упростить второстепенных героев. Приступая к работе, режиссер своим решением «оставить или изъять» уже начинает делать свое кино, и оно уже немного не по роману Толстого, ведь этот выбор определяет в первую очередь его самого. Он решает, что важно в первую очередь для него. А потом уже, когда фильм выйдет на экран, недовольные зрители, в первую очередь поклонники романа, будут испытывать разочарование, сердиться на режиссера за то, что он изъял то, что было, на их взгляд, важным. И герои не те, и музыка неподходящая. А кто-то другой, сидящий в том же зале, станет осыпать создателей фильма заслуженными комплиментами. А все почему? Потому что они смотрели разное кино и по-своему читали любимую книгу.

— Так вы советуете мне посмотреть фильм? — спросила Светлана, совершенно сбитая с толку. Ей хотелось получить конкретный ответ.

— Конечно, посмотри! Этот фильм, как «Зеркало» и «Сталкер», один из моих самых любимых. Будь внимательна к деталям, к музыке, к картинам на стене, к бродящей вокруг дома лошади. Там есть много интересного, сцена с отцом главного героя напоминает «Возвращение блудного сына». Все детали важны, нет ничего случайного.

— Спасибо, Анна Николаевна! Мне очень интересно вас слушать. Я посмотрю. А можно еще один вопрос?

— Хватит уже! — стали возмущаться ребята.

— Как же ты бесишь!

— Дай и другим сказать! Ты же здесь не одна!

Проигнорировав негативный настрой членов Книжного клуба, Анна Николаевна продолжила:

— Подойдешь ко мне как-нибудь после уроков, и мы все обсудим, хорошо? — Светлана в ответ одобрительно кивнула. Кстати говоря, ребята, вчера ко мне подошла девочка из девятого класса и спросила, что можно прочесть про Андрея Рублева, и я, вот не поверите, упомянула фильм Тарковского про Андрея Рублева. Он, правда, черно-белый, но специалисты считают его шедевром.

— А вы как считаете? — робко спросила Светлана, а по классу пронеслись очередные охи и вздохи.

— Ну сколько можно?!? Ты всех достала!

— Я не очень люблю этот фильм, скрывать не буду, но многие со мной не согласятся.

Ника сдерживалась из последних сил. Выберет эта Светлана сложную книгу, чтобы кого-то удивить, сама ничего в ней не понимает, а потом занимает общее время. Ника со вчерашнего дня думала, о какой же книге ей рассказать. За лето она прочла несколько зарубежных романов, пару детективов и «Тринадцатую сказку» Сэттерфилд, которую ей посоветовала Анна Николаевна. Ей хотелось рассказать о чем-то таком, что читали другие, что вызовет споры, начнет разговор, и она выбрала «Над пропастью во ржи» — роман Сэлинджера, принесший ему мировую славу.