Уроки словесности

А торт вот подвел, вернее, подвела самонадеянная подруга, и вместо высокого и красивого «Медовика» в исполнении ее бабушки, который за обе щеки уплетали девчонки, у них получились жесткие лепешки с запахом меда, и спасти их ничем не удалось.

Вот такую историю вспомнила Анна Николаевна, когда слушала Алису. Подруга наобещала и напридумывала, а оказалось, что помогать и делать что-то самой — две совершенно разные вещи.

Алисину проблему они тогда все-таки решили. Благодаря подруге Анна Николаевна получила два билета на мюзикл, который не понравиться просто не мог, а на следующий день мама с дочкой отправились на совместную фотосессию.

С фотографий, которыми потом поделилась девочка, смотрела задумчивая Алиса, сидящая на полу в студии в джинсах и в белой рубашке. Она же смотрела на свое отражение в зеркале, полулежала на красивом желтом диване, а мама в похожих джинсах и в нежной белой блузке сидела в огромном кресле, будто повзрослевшая хрупкая принцесса на горошине, и обнимала дочь. Ни радости, ни широкой улыбки на лице женщины не было — только сдержанность и какое-то странное отсутствие.

Алиса уверяла, что маме подарок очень понравился. И театр, и фотосессия. Анна Николаевна, рассмотрев маму своей ученице получше и в других обстоятельствах, подумала, что девочка многого о маме не знает, что-то мучает ее и гложет, просто этим она не спешит делиться и, конечно же, боится одиночества. Дом после отъезда детей всегда пугает своей тишиной.

В том же году произошло два важных события в жизни Алисы: она наконец обрела подругу и записалась на дистанционные занятия по математике. Простые уроки с глазу на глаз, на которые ходило большинство ребят, ее сложному устройству не подходили, и она отыскала группу в Москве и утверждала, что уроки очень ее мотивируют, ей нравится преподаватель, форма обучения и ребята, с которыми она успела познакомиться.

Анна Николаевна немного удивилась: Алиса не принадлежала к числу тех, кто бегает с пятого класса с одних дополнительных занятий на другие. Алиса справлялась самостоятельно и очень даже неплохо, ей не нужна была постоянная поддержка, как Светлане. Алиса не боялась плохих отметок, а в случае со Светланой неподходящими отметками были все, кроме пятерок.

К чему девочке вдруг понадобились дополнительные уроки по математике, да еще в таком сложносочиненном виде? Получить свою четверку она всегда могла без всяких проблем и посторонней помощи.

А новоприобретенную подругу Алиса преподнесла учительнице на блюдечке с голубой каемочкой как свое новое достижение. Девушка та умна, талантлива, делает отличные фотографии, имеет много подписчиков — творческий человек, одна из тех, кем всегда восхищалась Алиса! Она еще и на пару лет старше, но этого совсем не чувствуется. Получилось все, как хотелось, все, как мечталось, а себя Алиса хвалила за смелость и отсутствие комплексов, ведь это именно она написала первой, преодолела робость и сомнения.

Девушки уже несколько раз встречались, выбирали для своих прогулок интересные маршруты, а для фотографий необычные локации. Они бродили по заброшенным зданиям, взбирались на холмы, делали интересные снимки на вокзале и в подземных переходах, они слушали уличных музыкантов и пили кофе, сидя на берегу озера, и новая подруга обещала переслать Алисе фотографии, как только она их обработает. Алиса очень этого ждала.

Потом Анне Николаевне несколько самых удачных фотографий девушка показала, но учительнице понравились далеко не все. Алиса по большей части была снята со спины, на фоне тусклых витрин и торопящихся к поездам людей, в толпе уличных зевак и на центральной площади во время концерта. Но чувствовалось, что новой подругой девушка очарована, Алиса без умолку твердила о том, как важно найти свою цель в жизни и выразить себя, не идти с толпой, а отыскать по-настоящему свое предназначение. Все это Анна Николаевна слышала от Алисы уже много раз, и было похоже на то, что девушка наконец отыскала единомышленницу.

Счастье, увы, было недолгим. Через пару месяцев Алиса перестала упоминать так и оставшуюся безымянной подругу. Очевидно, их короткая дружба себя исчерпала. Алиса грустила, потому что считала, что ее просто использовали: она была нужна только в качестве модели для уличных фотографий девушки-фотографа, а Алиса напрасно приняла за дружбу то, что оказалось недолгим сотрудничеством. И пока новой подруги не появилось, Алиса продолжала жить в одиночестве, общаясь со всеми сразу и ни с кем в особенности не сближаясь.

Анна Николаевна думала, как это на самом деле странно: Алиса так хочет общения, она хороша собой и улыбчива, открыта к дружбе и отношениям, но во всей школе так и не нашлось для такой очаровашки ни подруги, но влюбленного в нее парня.

Однажды, едва дождавшись окончания занятий, Алиса снова напросилась на разговор. На этот раз совет ей был не нужен, она просто хотела высказаться, поделиться новостями. В интернете она отыскала ребят, выпускающих небольшими партиями молодежную одежду с необычными принтами, и заказала себе и брату футболки и худи.

Анна Николаевна, порядком уставшая за неделю, да еще и проснувшаяся в то утро с «божьим будильником» (так ее бабушка называла поющих птиц и встающее за окном солнце), предложила ученице, чувствуя, что домой попадет сегодня не скоро, выпить кофе. Девочка с восторгом согласилась, сбегала в соседнюю кофейню, аккуратно донесла стаканчики, а потом помогла учительнице с электронным журналом.

Алиса светилась от счастья, то ли радуясь тому, что заказанная одежда будет неповторимой, то ли от того, что она отыскала новых друзей, таких творческих и таких неповторимых. Майки и джинсы — таким был ее стиль вне школы, и Анна Николаевна удивилась, рассмотрев получше вареную футболку с прорезями на рукавах и у нижнего края. Впереди красовалась надпись — вполне себе обычная футболка, похожие можно купить в торговом центре. Только надпись и прорези делали ее особенной, а для Алисы еще и осознание того, что прибыла она из Москвы и сделана небольшой партией, то есть практически эксклюзив. Девушку, идущую тебе навстречу в такой же футболке, встретить практически невозможно.

Ничего такого Алисе Анна Николаевна, понятное дело, не сказала, просто поздравила с покупкой и отметила, как хорошо, что брат и сестра дружны и отправляют друг другу подарки без всякого повода.

Литература и книги, если только они не о психологии, Алису интересовали мало. Несколько раз она спрашивала у учительницы, какие книги не из школьной программы нужно прочитать. Одну Анна Николаевна даже подарила Алисе на день рождения, потому что в ее домашней библиотеке имелось два одинаковых издания, но Ремарк, увы, не произвел на девочку никакого впечатления. Анна Николаевна была откровенно разочарована: в ее юношеские годы все зачитывались этим писателем, ее дети и их друзья тоже любили Ремарка и с сочувствием относились к его неприкаянным героям, но подаренные учительницей «Три товарища» так и остались недочитанными. Похожая участь ожидала «Убить пересмешника» Харпера Ли и «Шоколад» Джоан Харрис.

Девочку определенно влекла к Анне Николаевне не страсть к литературе и языкам: Алиса жаждала общения, поддержки и одобрения, ей нужна была старшая подруга, а иногда учительнице казалось, что девочка ее изучает, ищет кнопку, старается понять, как работает этот организм, живущий какими-то другими потребностями и способный так воздействовать на своих учеников.

После окончания девятого класса Алиса вместе со всеми поехала в Петербург. Поездка далась Анне Николаевне нелегко: нужно было все устроить, найти бюджетную гостиницу, желательно в центре города, чтобы не тратиться на общественный транспорт, готовую принять почти тридцать человек сразу. К ее девятому добавились желающие из параллельных классов, а разделять детей по разным гостиницам было нельзя, двум преподавателям тогда не справиться. Подготовка длилась несколько месяцев, и когда наконец уладились все формальности с перелетом, гостиницей и экскурсиями, Анна Николаевна облегченно вздохнула.

К этой пятидневной поездке она возвращалась много раз. Радовалась, что многим понравилось, хотя и не обошлось без сложностей. Подростков явно потрясло величие Северной столицы, ее архитектура, музеи, удивил поток туристов и суета большого города, но обилие информации накрыло их, будто одеялом. Некоторым стало душно, они просили свободных прогулок по городу, хотели самостоятельности, но все уже было организованно и рассчитано, дней даже для беглого знакомства с таким городом катастрофически не хватало, и кто рискнул бы отпустить тридцать подростков в свободное плаванье, кто бы позволил им разбрестись по вечернему городу?

Дети не осознавали того, какими неприятностями для них самих и для их любимой учительницы могла бы обернуться их самостоятельность, и Анна Николаевна даже радовалась тому, что до гостиницы все добирались смертельно уставшими, наскоро перекусывали и падали на кровать: так у ребят было меньше времени на бунт и анархию. Всем, кто жаловался на отсутствие свободного времени, Анна Николаевна спокойно отвечала: ребята, это ваше первое знакомство с городом, чтобы составить общее впечатление, а потом вы можете приехать с родителями, гулять, сколько угодно, и составить список своих любимых мест.

Алиса была среди тех, кто поездкой остался очень доволен. Она не выпускала из рук камеру, сделала целую серию фотографий у Аничкова моста, на Дворцовой площади, в Петергофе. Алиса светилась от счастья, отправляла маме и брату фотографии и сообщила Анне Николаевне, что лето ее ждет необыкновенное и замечательное по своей насыщенности: и в июле, и в августе у нее намечаются поездки! Никогда и ничего подобного в ее жизни не было! В первое время после переезда они вообще никуда не ездили, все шло на дом и его благоустройство.

А в конце августа, когда пришла пора приводить в порядок кабинет, открывать с грохотом окна, выбрасывать «трупики насекомых», как говорила Ника и возвращать в класс цветы, тоже покидавшие школу на время летних каникул, девочки начали стайками слетаться в школу, достаточно было только бросить клич. Конечно, они рвались туда не потому, что хотели помочь или им нравилось чистить стекла — все стремились увидеть Анну Николаевну, показать, какими красивыми, загоревшими и отдохнувшими они вернулись после каникул, и поделиться впечатлениями о том, как прошло лето.

Чтобы избежать лишней суеты и ссор на пустом месте, Ника составила график и разделила на три дня весь объем работы и всех желающих помочь. Пока Анна Николаевна просиживала на совещаниях и педсоветах последние августовские деньки, бегала в библиотеку, старалась уладить свое расписание, узнать побольше о новичках, девочки наводили в кабинете порядок, а для некоторых работ, где требовалась мужская сила, вызывались мальчишки, не все, конечно, только Тимофей и Арсений. После пили, как всегда, чай, кто чай, а кто кофе, шутили, рассказывали о лете и радовались друг другу так, как это происходит с самыми близкими людьми, встретившимися после недолгой разлуки.

Алиса, как всегда, предпочитала не делиться своими новостями прилюдно, хотя какие могут быть в наше время тайны? О любых событиях в своей жизни нынешние подростки мгновенно сообщали в социальных сетях, выкладывали море фотографий и даже сопровождали из каким-никаким текстом в несколько строчек. Алиса все же имела нечто такое, о чем хотела рассказать Анне Николаевне наедине, с глазу на глаз.

На родителей она обиды не держала. Мало ли найдется в семье дел, когда переезжаешь на новое место, обзаводишься домом и хозяйством? Наверное, именно так родители объясняли детям отсутствие летних поездок к морю. С одной стороны, вроде бы недалеко, всего-то часов шесть или семь на машине, и ты уже видишь ранним утром, если выехать ночью, сверкающую морскую гладь, встающее солнце и тех счастливчиков, любителей раннего купания, что бредут в сторону пляжа. А с другой стороны (вы только подумайте, дети!), поездка к морю и недельное пребывание в самой скромной гостинице вчетвером — это то же самое, что покупка нового холодильника или большого телевизора, которые будут служить нам верой и правдой не один год.

И что бы вы выбрали, если были бы детьми? Конечно же, море вместе с сотней чудесных воспоминаний, плесканием в соленой воде, плаванием наперегонки до буйков, с ловлей рыбы, шоколадным загаром и песком, который сыплется между пальцами, оставляя в ладошках только камушки и ракушки. Анина бабушка говорила, что так же быстро, как тот песок, идут годы и проходит человеческая жизнь…

А что бы вы выбрали, если бы были ответственными родителями? Взрослые могут и должны правильно расставлять приоритеты и отключать глупые желания. То-то же оно! И родители Алисы думали примерно так же. И на море, конечно, несколько нет не ездили.

А потом пришло время выпускных экзаменов и поступления в университет для старшего брата, и оно требовала еще больших вложений, так что поездка к морю или в любой другой уголок нашей прекрасной страны отходила все дальше и дальше, дельфины выпрыгивали из морской глубины, задерживались на мгновенье, подмигивали Алисе, ныряли в синюю бездну и обещали дождаться ее на следующий год. На этот раз обязательно. И она ждала. Читала свои книги, искала в них объяснения, слушала любимых блогеров и ждала следующего лета. Так по крайней мере она объясняла все Анне Николаевне, а учительница отмечала про себя, что не было в девочке никаких обид на брата и его дорогой выпускной, на родителей из-за покупки огромного холодильника. То ли действительно все понимала, то ли «отработала» все с психологом, то ли просто хотела жить в мире со всеми близкими.

Каждое лето из города, что на расстоянии пятисот километров, приезжали бабушка и дедушка, но чаще, особенно среди учебного года, являлась одна бабушка, мамина мама. Дедушка цепко держался за дом, огород и хозяйство и растущие на глазах обязанности, особенно с появлением кур и уточек, а бабушку отпускал к дочке с радостью: пусть подышит целебным воздухом и заодно полечится.

Жизнь с появлением в доме бабушки менялась коренным образом, особенно это стало чувствоваться тогда, когда Алиса с мамой привыкли жить вдвоем и не истязать себя ежедневным приготовлением обеда. Улитка с черепахой тихо копошились у себя и довольствовались малым, кот почтенных лет гулял сам по себе, Алиса до сумасшествия любила готовить десерты, пробовала, экспериментировала, а мама сооружала большую кастрюлю борща или супа в воскресенье, и им этого хватало на несколько дней. Если Алиса хотела чего-то необыкновенного, все решалось очень просто: один звонок — и через полчаса улыбчивый курьер доставит и суши, и роллы, и пиццу, и лапшу с морепродуктами без всяких проблем.

Повзрослевшая Алиса вдруг открыла для себя еще одну истину: бабушка маму слегка раздражала, но все держалось в рамках приличия, так как это вторжение в их тихую и налаженную жизнь было недолгим. Бабушкина активность, ее стремление навести порядок, пробраться во все уголки их дома и сада, а также ее желание накормить всех маме не нравилось. Жили они себе тихо и мирно, и вдруг, откуда ни возьмись, торнадо, вооруженное пылесосом, шваброй и стремянкой.

И еще было вот что: бабушка в маму не верила. Она относилась к ней как к девочке-подростку, которая живет в режиме ожидания новой и интересной жизни, а другой жизни не будет — так говорила бабушка. Она считала, что дочь не удержала хорошего мужа, а ведь муж на расстоянии — это чужой муж. «Ты уже давно не девочка, нужно думать головой», — шептала нравоучительно бабушка на кухне, подавая лепешки с сыром и разливая душистый чай. Взрослая дочь даже не пыталась переубедить мать, только тихо объясняла, что мир нынче изменился, жить стало сложнее, так что люди едут работать туда, где им больше платят. Бабушка не сдавалась: глупости все это! Жить всегда было трудно, но вот мы с дедом все преодолели вместе, со всем справились, вырастили двоих и никогда не расставались.

Алисе нравилось приходить со школы в живой дом. На кухне шумело радио, булькала вода для домашних пельменей, поднимался запах от наваристого борща, не похожего на мамин, а на столе лежала чашка с салатом, заправленная душистым маслом, черный хлеб и несколько зубчиков чеснока. Бабушкины котлеты были крупными, сочными, честными, где одно сплошное мясо. Мыть посуду бабушка не давала, делала все сама, в огороде навела порядок, посадила неподалеку от бесполезных цветов, которыми занималась мама, петрушку и укроп. На веревке раскачивались зимние вещи, по карманам шуб и пальто она разложила какие-то пакетики от насекомых, а вечерами все усаживались в большой комнате смотреть телевизор.

Обычно мама с дочкой вполне могли поесть врозь, в своих комнатах, взяв с собой тарелку с едой и кружку кофе. Никаких обид не было — каждый шел смотреть то, что хотел. С бабушкой такой вариант не проходил. «Так не положено. Семья должна хотя бы раз в день собираться вместе за столом», — говорила она. В воскресенье после завтрака она тащила всех на прогулку в парк, объясняла им ценность таких выходов из дома и по дороге домой вела своих девочек на рынок, восхищалась красотой и многообразием фруктов и овощей и уверяла, что эти, рыночные, не идут ни в какое сравнение с теми, что продаются в супермаркете. Девочки и так это прекрасно знали, но на рынок в выходной ни за что бы не пошли. На то он и выходной, чтобы отдыхать.

Что это, думала Алиса? А для чего же воскресенье? Когда маме смотреть сериалы, а ей медитировать в саду, ходить в спортзал и слушать подкасты?

На второй неделе вынужденное соседство даже родственных друг другу людей становилось еще более мучительным. Появление в доме бабушки требовало общительности, предупредительности, ломало привычный им образ жизни. Можно, конечно, назвать это простым несовпадением, но бабушка категорически отказывалась прислушиваться к кому-нибудь, кроме себя, она привыкла вставать рано даже в воскресенье, кухонная суета будила всех остальных, бабушка не выносила беспорядка, разбирала вещи, чинила и подшивала (Алиса на всякий случай спрятала подальше свои рваные джинсы и футболки). Часто бабушка дочке и внучке казалась уж очень любопытной и даже навязчивой, хотя дедушка ее очень любил и всю жизнь считал сокровищем.

На третьей, финальной неделе пребывания бабушки, мама с дочкой по молчаливой договоренности терпели из последних сил, уже не радуясь ни чистоте, ни ее кулинарным подвигам. Тоненького запаса терпения едва хватало на последние деньки, и, усадив бабушку в вагон уходящего поезда, девочки, взявшись за руки, шли в сторону кафе, где с удовольствием, будто изголодавшиеся, заказывали суши и самую большую пиццу. Жизнь наконец возвращалась на круги своя.

Алиса замечала, что мама о бабушке и о своем детстве почти ничего не рассказывала, но кое-что было ясно и без всяких слов: бабушка мыслила не современно, во всем видела проблему, даже там, где ее не было, бабушка всегда выступала за ценности, которые давно не являлись актуальными. Спорить с ней не было никакого смысла — ее не изменить, а отношения легко можно испортить. Так объясняла мама.

В остальное время общение в основном протекало по телефону, в основном в конце недели, в праздничные или юбилейные дни. Мама с дочкой с этим успешно справлялись, после чего возвращались к своей обычной жизни. В разговорах с бабушкой привыкли сглаживать углы, не обсуждать темы, способные спровоцировать конфликт.

А прошлым летом Алиса поехала в Москву одна. Ребята из подготовительных курсов, на которые она записалась полгода назад, решили отметить окончание обучения веселой вечеринкой. Все, кроме Алисы, были москвичами или жителями ближайшего Подмосковья. Им приехать на вечеринку особых трудов не составляло, но Алиса так загорелась, так упрашивала маму, узнав, что среди приглашенных будет известный блогер, то ли музыкант, то ли психолог, что мама ей обещала подумать. Подумала и отпустила, несмотря на тревогу и ожидаемое непонимание среди родственников более старшего поколения.

Все, конечно, прошло бы гораздо легче, если бы старший брат был в это время в Москве: он бы и встретил, и на вечеринку отвез и через пару дней посадил бы на самолет, но все осложнялось тем, что брат со своей подружкой именно в это время уехал в Сочи, сняв уютный домик почти на все лето. Так что Алисе пришлось надеяться только на себя.

Бабушка, узнав о легкомыслии дочери и выбрав для атаки солнечное воскресное утро, говорила по телефону больше часа, но разговор так и не привел к желаемому результату. Застыв в очередном грозном выпаде и приведя все возможные аргументы («Как можно отправить девочку одну в такой огромный город? Неужели ты за нее не боишься? А вдруг с ней что-то случится? Как это что? Да что угодно! Ты новости слушаешь?»), бабушка сдалась, особенно огорчившись от фразы дочери «я ей доверяю». Это что такое выходит? Это намек на то, что она, бабушка, ни дочке, ни внучке не доверяет?

А поездка в Москву оказалась замечательной! Алиса показала Анне Николаевне несколько фотографий и коротких видео, на которых все девушки одеты в красное, помещение украшено красными шарами, стол ломится от еды, от которой пришла бы в ужас бабушка, а с высоты птичьего полета благодаря панорамным окнам видна вся Москва. Звучит модная музыка. Все танцуют и празднуют, пробуют поймать уткнувшиеся в потолок шары, знакомятся и о чем-то переговариваются, а Алиса среди них чувствует себя немного неловко, ощущает себя чужой, но очень хочет со всеми подружиться, стать своей, быть на них немного похожей.

Потом, конечно, гуляли вдоль набережной, любовались снизу тем зданием, в котором только что были, встретились и познакомились. Здания всем известные, этакие космические объекты из города будущего в самом центре столицы. Смеялись, шутили, обещали дружить. Алиса выложила в социальную сеть короткое видео, где было только одно восторженное восклицание на фоне ночного города, которое она повторяла много раз: «Круто! Как же здесь круто!»

Анне Николаевне, которая любила совсем другую Москву, пришлось с девочкой согласиться. После поездки в Петербург она поняла, что ее учеников исторические здания совсем не привлекают. Северному модерну они предпочтут небоскребы из бетона и стекла и современный динамичный город.

На другой фотографии на фоне свинцово-серого неба Алиса стоит между огромными зданиями, образцами современной архитектуры, а на горизонте виднеются красные полосы горящих огней мегаполиса, в котором так хочет учиться эта мечтательная девочка. Позднее, когда вечеринка закончилась и прогулка по ночному городу тоже, и Алиса лежала на прохладных простынях в гостиничном номере, от сильных эмоций и нахлынувших на нее чувств, она долго не могла заснуть, мечтая о том, как она будет принята этим волшебным и манящим ее городом. Ей хотелось поторопить время, закрыть эту трещину длиной в год и уже сейчас бежать вместе со всеми в московское метро, ничего не замечая вокруг, лететь на самокатах вдоль набережной, сидеть на ступеньках универа с наушниками в ушах и со стаканчиком кофе в руках, то есть жить так, как живут все эти счастливчики-студенты.

Анне Николаевне хотелось похвалить девочку за смелость и за то, что она справилась с дорогой, не затерялась в причудливых лабиринтах московского метро и в большом городе. В глубине души она разделяла страхи Алисиной бабушки, но трехдневная поездка, судя по всему, оказалась для девочки чем-то очень важным и значительным, хотя ни с кем из ребят она по-настоящему так и не сблизилась.

В аэропорт Алиса приехала даже раньше положенного времени, так что у нее была возможность посидеть в зале ожидания, рассмотреть фотографии, которые она сделала за три неполных дня в столице, созвониться с мамой, почувствовать особую атмосферу, царящую в таких местах, и понаблюдать над людьми, отправляющимися в путешествие. Как же она им завидовала!

Алиса Анну Николаевну не отпускала: оказывается, она рассказала ей не все. Лето на самом деле выдалось необыкновенным: в августе она успела съездить в Сочи и погостить у брата.

— Никогда еще такого лета в моей жизни не было! Мама сказала, что я могу поехать, если хочу. А кто же не хочет? Правда, брат с его девушкой большую часть дня были заняты: они работают онлайн. Меня они об этом предупредили сразу и сказали, что днем я должна буду развлекать себя сама. Место у них для меня было, целая отдельная комната, а все остальное на мое усмотрение. Мама, к сожаленью, поехать не смогла из-за работы, так что в середине августа я полетела на десять дней в Сочи.