Уроки словесности

В классе между тем, пока Ника задумалась, разговор ушел в другую сторону.

— Мы уже не дети, Анна Николаевна! — басом закричал Тима.

— Мы давно понимаем, что без денег в этом мире не выживешь. Может быть, мы глупые и инфантильные, но принципы принципами, а кушать хочется всегда!

— И одеваться, и в кино ходить, и на машине ездить! — беззлобно подхватил Сеня. — Вот мои родители сейчас ипотеку взяли, а как бы они ее выплачивали, если бы мало зарабатывали?

— Какие же вы глупые! Я и не собираюсь с вами спорить! Но не может человек всю жизнь заниматься нелюбимым делом! Если бы найдете что-то свое, то обязательно станете хорошим специалистом. Клиенты будут выстраиваться к вам в очередь, чтобы починить машину или для того, чтобы именно вы вышили им куртку!

Вита улыбнулась: Анечка ее поддерживает!

— Вас послушать, так выходит, что единственным критерием является материальное вознаграждение, а это не так! Как же тогда самореализация? Как же счастье идти на работу и счастье возвращаться домой?

— Анна Николаевна, так у нас вся страна состоит из одних только несчастных людей! — вмешался Ромка. — Я, кроме вас, знаю только пару человек, кто любит свою работу!

— Ничего, Роман, у тебя еще все впереди! Встретишь еще много счастливых людей в своей жизни! — пообещала учительница. Девочки захихикали, увидев, как Ромка паясничает, изображая молящегося человека.

Разошлись, конечно, по-доброму. Десятый пошел на математику, а классный руководитель пожелал им удачи и поприветствовал входящий в кабинет шестой класс. Здесь не будет никаких страстей и бурных обсуждений… Только заметила, как странно поглядывали на все новенькие — были среди них те, кто перешел из другой школы, и те, кто учился раньше в параллельных девятых классах.

Уже дома Анна подумала, как сложно сопротивляться духу времени, да и не стоит это делать, занятие бессмысленное. Жаль, что ребята так думают… Урок, неожиданно ушедший в другое направление, провальным все же не был. Ребята говорили о том, что их волнует, говорили искренне, честно. Возможно, более открыто, чем могли это сделать дома. Пусть это и отличается от того, как хотел построить свою жизнь Базаров, чем тяготился Болконский и какую теорию хотел проверить Раскольников, в общем они говорили об одном и том же.

Уже поздно вечером Анна вспомнила слова Светланы и поделилась этим с мужем. Они сидели на кухне и пили свой поздний чай, горел приглушенный свет, из окна тянуло осенней прохладой, а муж, очевидно, побыстрее хотел сбежать к телевизору, но Аня все-таки высказалась.

— Помнишь мою Светлану? Ту, что запрещает всем звать себя Светой с начальной школы? Только полное имя! Активистка моя, отличница, рыжеватые волосы и лицо, усыпанное веснушками.

— Да, что-то припоминаю, — муж сделал над собой усилие, стремясь вспомнить какую-то там девочку среди многочисленных учеников жены. Но по лицу было видно, что он страдает: как можно удержать в памяти всех бывших, настоящих, выпускников, их родителей, их детей, братьев и сестер?

— Представляешь, что она мне сегодня сказала, когда мы вместе шли домой? Я, говорит, прочитала несколько книг из того списка, что вы давали нам в мае, и вот какое у меня мнение: вся русская литература девятнадцатого века о бесправном положении женщин. Один сплошной абьюз! Начиная от Катерины Островского и заканчивая героинями Достоевского. Как можно так жить и почему они позволяли так к себе относиться? Я, мол, так не хочу!

— Ну… А ты что ей ответила? Защищала, небось, своих любимых писателей? Это они еще о свободной любви Серебряного века не знают! Потом держись, Анна Николаевна! — муж захихикал, зная, что Анна сейчас бросится в атаку, все объяснит и всех оправдает. Но этого он позволить ей не мог: начинался футбольный матч, и он быстро схватил свою кружку, воровато припрятал в карман несколько конфет и бросился из кухни вон, не дожидаясь ответа жены. Анна засмеялась и покачала головой.

Последние годы, засыпая, она старалась не думать ни о школе, ни о своих учениках. Есть же у нее своя личная жизнь — есть муж, есть взрослые дети, мечты о путешествиях, встречи с друзьями. Но у нее, надо признаться, это плохо получалось.

Возвращаясь с работы или проводив последнего ученика (как ни сопротивлялась, все-таки приходилось брать, не могла отказать хорошим детям), она ныряла в другое измерение, существовавшее параллельно школьной жизни, там она слушала оперу, читала книги, смотрела передачи про искусство, туда она совершала свой ежевечерний побег из реальности. Целительное уединение помогало ей переносить несовершенство реальности.

Литература вместе с музыкой и искусством, говорила она своим ученикам, открывает нам другой мир и помогает выжить. Сколько известно случаев, когда люди читали книги в окопах, в минуты тишины перед боем, в госпиталях! Даже во время страшной блокады не переставало работать радио, писались стихи, сочинялась музыка. Ребята слушали, открыв рты, кто-то соглашался, кто-то откровенно не понимал. Но даже те, кто пока не мог этому поверить, начинали спорить, не соглашаться, но главное — думать. Сама того не зная, Анна многому их учила и серьезно воспитывала. Упомянет, говоря о Пушкине, книгу Раевского, старенькую, поседевшую, доставшуюся ей от одной любительницы чтения, а они, пусть и не побегут в библиотеку мгновенно, но на нужные кнопочки все же нажмут. Пусть не все, но некоторые это точно сделают: скажи нам, Гугл Всемогущий, и покажи, что это за Раевский, что он такое написал о поэте и его потомках, чем интересна эта книга, если наша Анечка держит эту пожелтевшую от старости книгу, изданную в Средней Азии сто лет назад (ну ладно, не сто, чуть поменьше), бережно, как хрустальную вазу?

Будто бы случайно, коснется Анна Николаевна имени художника Кустодиева, рассказывая о силе человеческого духа, или Левитана, упомянув известный чеховский рассказ «Попрыгунья», а Ника со Светланой бегут наперегонки в школьную библиотеку за биографиями художников, чтобы узнать, что еще такого они сделали, какие из известных им картин писали?

Что такого необыкновенного написал известный всем с раннего детства писатель Паустовский, кроме этих самых рассказов о природе, если сама Марлен Дитрих опустилась перед ним на колени? «Телеграмму», конечно, читали — простой и без всяких изысков рассказ, а все-таки к чему такое почитание? Не то, чтобы они знали хоть что-то об этой актрисе и певице, но имя внушало трепет, особенно когда услышали, что связано оно с Ремарком и Хемингуэем, да и Анна Николаевна произносила ее имя по-особенному. Вот и потянулась веревочка — следом за Паустовским стали ребята спрашивать у вездесущего интернета про Дитрих, Ремарка и Хемингуэя, рассматривать фотографии этой сказочной красавицы и сутулого невысокого Паустовского, перечитывать рассказ «Телеграмма», который потряс актрису до слез.

Сходит Анна Николаевна с мужем в театр на пьесу современного французского драматурга и сразу же подумает о том, каким интересным рассказом завтра со своим классом поделится, как увлечется опять, забыв про школьную программу. Ей только кажется, что она уходит от основной и самой главной темы, а на самом деле это не так. Говорит она важные вещи, сажает в нужную почву семена, которые обязательно дадут урожай в нужное время.

Помнится, в ее детстве многих привлекала самая героическая, самая красивая и самоотверженная страница русской истории — восстание декабристов. Сейчас эта тема не особенно волнует современных детей, но Анна Николаевна не сдается и продолжает тренировать их сердце историями про войну 1812 года, про Великую Отечественную, про непризнанных при жизни художников и бедного страдальца Бима из повести Троепольского. Рассказывает, а сама слушает и наблюдает: как все это в них отзывается, какие струны их юных душ затрагивает?

Она считает, что дети, конечно, есть разные, но много среди них живых, трогательных, настоящих. Проще до них достучаться до начала подросткового периода, когда они еще не прячут свое естество и беззащитность под маской равнодушия и цинизма.

После таких разговоров, встреч с выпускниками жизнь Анечки определенно менялась к лучшему, она чувствовала интерес, наполнялась новой энергией и понимала, что она не огораживается от настоящей жизни глухой стеной, как говорили недоброжелатели, а по-настоящему живет и живет определенно не зря.

Глупый розыгрыш и бойкот

В прошлом году накануне экзаменов Анна Николаевна познакомила ребят с книгами Дмитрия Сергеевича Лихачева. Произошло это случайно, требовался аргумент для сочинения, что-то о природе интеллигентности. Анна обратила внимание учеников на то, что в английском языке такое понятие отсутствует, а однокоренное слово имеет отношение к умственным способностям человека. Так и повело ее в сторону академика Лихачева, к его статьям и книгам о древнерусской литературе, по которым она училась в университете. Ребята, конечно, выслушали и заметки для себя сделали (а вдруг и правда попадется такая тема на экзамене?), но проникнуться не смогли, слишком сложной и скучной показалась им такая литература и маленькая книжка, которую учительница достала со своей книжной полки. Без занимательного сюжета и ярких героев интереса вызвать она, увы, не могла.

Тогда же Анна Николаевна обратила внимание своих учеников на цитату, принадлежащую Лихачеву: «Молодость — время сближений.» Говорили они тогда о дружбе, возникающей в важные для жизни каждого человека школьные годы. Анна Николаевна заметила, что сближения в жизни бывают разные, но чаще именно с теми людьми, которые были предназначены друг другу. События, подталкивающие людей, могут быть самыми разными. Например, люди встретились и разговорились благодаря отложенному рейсу, случайному соседству в туристическом автобусе или в купе поезда дальнего следования — бывает и такое. А юность, школьные годы, совместные игры во дворе сближают людей так крепко, что не разорвать годами. Вчерашние школьники взрослеют, переезжают с места на место, обзаводятся семьями, иными знакомствами, а друзья детства все равно являются самыми теплыми и дорогими. Кто-то из ребят сказал, что и в таких сближениях, может быть, нет никаких случайностей, и это есть хорошо подготовленная встреча естественным ходом событий. Анна, призывая ребят дружить и бережнее относиться друг к другу, заметила, что нить школьной дружбы крепка и неразрывна, она часто на всю жизнь.

В этом смысле сегодняшний десятый ее очень радовал. Ребята в нем собрались, конечно, разные, без конфликтов и столкновений не обходилось, но в целом между собой они крепко дружили. Хитрили, обманывали, не упускали возможности сбежать с занятий, дурачились на уроках, даже перебрасывались записками (устаревший метод прекрасно работал, если телефоны при входе в класс оставлялись в корзинках), даже дрались, но основное ядро, вокруг которого сплачивались остальные, было крепким и нерушимым.

Наблюдая за ними, Анна удивлялась многому: почему они слушали ее, открыв рты, и не вылетали по звонку из класса, почему это делали даже те, кто не очень-то интересовался литературой, почему с нетерпением ждали экскурсий, загадок (а сегодня загадки будут, а можно еще?), спорили над цитатами, которые она писала на доске почти каждый урок литературы? Вместе с ней, на ее глазах ребята учились думать, сопереживать, и она этому очень радовалась, хотя прекрасно понимала: скоро кончится их детство, и многие из них не прочтут за свою взрослую жизнь и десяток книг и жизнь у них будет разная. Надеялась, что они будут рассказывать своим детям сказки. Вспоминать с теплом их уроки литературы и сохранят хорошие воспоминания о школе, а это не так уж и мало…

В прошлом году разругались насмерть, целый месяц ее девятый класс был разделен на два непримиримых лагеря — девочки против мальчиков. Произошло все очень глупо и с самого начала походило на шутку, но девочки розыгрыш не оценили и проявили принципиальность. Не обошлось, конечно, без Никиного руководства — в этом Анна Николаевна ни секунды не сомневалась, хотя и не уточняла подробностей.

Очень хотелось пойти на глупейший, но очень разрекламированный фильм всем классом. Договорились сходить на выходных, а потом вдруг все мигом поменялось, отменили биологию, а после «окна» — два нелюбимых урока информатики. С самого начала отношения ребят с мрачным и недружелюбным учителем не сложились, так что пропустить его урок было в радость.

Кто подбросил идею с кинотеатром, никто так и не вспомнил, но сеанс нарисовался самый что ни на есть подходящий, а цена билетов до невероятности смешной: сеанс-то почти утренний. К Анне Николаевне даже не подошли, все решили устроить сами и ее под удар не ставить. Надеялись, что информатик сам будет рад раньше закончить работу и шум понимать не станет.

Ромка с Сашей проверили, есть ли билеты, они же и должны были сбегать за чипсами, напитками и прочей ерундой в соседний супермаркет. Девчонки, слегка посовещавшись, согласились, и после третьего урока вместо того, чтобы погулять у школы во время большой перемены или завалиться в столовую, девятый класс в полном составе сбежал в кинотеатр. В последний момент, правда, Ромке с Сашей понадобилась помощь с покупками и с деньгами (что-то там у них не складывалось). Мальчишки обещали девочек догнать, но из школы вышли все вместе, одной веселой толпой.

Люба, маленький трогательный гномик, с длинными косичками, всегда виртуозно заплетенными мамой или старшей сестрой, смотрела на побег испуганно — не привыкла она идти против правил. Алиса на этот раз без всяких сомнений подчинилась коллективу и уже предвкушала, какой интересный пост она выложит в социальной сети о природе спонтанности и о том, как это раскрывает личностные качества человека.

Павла идти на информатику не хотела, поэтому согласилась со всеми, жалея только о том, что не осталась сегодня дома, воспользовавшись правилом одного дня, установленным мамой. Один раз в месяц они с сестрой могли пропустить школу без всяких на то серьезных причин, не выдумывая глупости. Необходимо только предупредить маму, и она обязательно согласится. А взамен нужно будет выполнить все домашние задания и сделать уборку.

Светлана, конечно, с радостью бы уклонилась и осталась в школе, но в кои-то веки представилась возможность поучаствовать в чем-то для нее необычном, испытать дух авантюризма, да и двойняшки идти не отказывались, так что Светлана пошла вместе со всеми.

У Ники сомнений никаких не было, была лишь уверенность в том, что все обойдется, прочитают обычную в таких случаях мораль, скорее для галочки, чем искренне в это веря, Анна Николаевна пожурит, а мама вообще ничего не скажет, только посмеется и махнет рукой.

Шли по пустым в такой ранний час улицам веселой гурьбой, мечтали, как расположатся с комфортом в большом зале, захрустят чипсами и сухариками, с шумом откроют газированные напитки, и никто им за это замечание не сделает, рассядутся по-хозяйски, станут шутить и смеяться, а потом пойдут бродить по улицам, зайдут в кофейню, если останутся деньги, нащелкают кучу развеселых фотографий. Арсений еще в школе предупредил, что можно на крайний случай ограбить Колю, он всегда при деньгах, а потом скинутся все и на следующий день вернут «богатенькому Буратино».

День был солнечный, весенний, маячащее впереди лето уже немного дурманило юные головы, о предстоящий тестах и контрольный думать не хотелось, так что все поддались «стадному чувству», как говорила их Анечка, и были совершенно счастливы.

Взрослые уже разбрелись по своим работам, раскидав по пути малышей в детские сады, а учеников — в школы, и только несгибаемые бабульки с дедульками тянулись к рынку или в булочную за свежим хлебом, а больше никого на улицах и не было. Свобода опьяняла, все чувствовали силу в своем единении, мальчишки почему-то на звонки не отвечали, только попросили не беспокоиться и обещали догнать в кинотеатре — там и встретятся.

Когда купили билеты и расселись в действительно пустом кинотеатре, мальчишек еще ждали, названивали им, торопили, а после рекламы поняли, что что-то пошло не так. А потом мальчишки все вместе, как по команде, стали вдруг недоступны. Девчонки с недоумением поглядывали друг на друга, но потом увлеклись фильмом и махнули рукой, сердясь только на то, что впервые оказались в кинотеатре без еды и питья. Уже давно удовольствие считалось полным, если можно было в минуты страха или потрясения потянуться рукой к ведерку с поп-корном, схватить из раскрытого шуршащего пакета несколько сухариков или чипсов, запить вредным газированным напитком, а в самом конце, когда вдруг на дне обнаруживалась пустота, облизать кончики пальцев и пожалеть о том, что опять купили мало, не рассчитали, и в следующий нужно обязательно учесть и взять побольше.

Фильм действительно оказался хорошим, зрелищным, красивым, напряженным, и два часа пролетели быстро и незаметно. Так никто к ним и не присоединился. Девочки обиделись — больше на то, что остались без вредных перекусов, чем на отсутствие ребят, ведь у них неожиданно получился девичник и он удался на славу. После фильма пробежались по магазинам, дошли пешком до торгового центра, перемерили все, что хотели, купили стаканчики с дымящимся кофе и горячую сдобу, сделали кучу забавных фотографий, а мальчишкам решили больше не звонить и на их звонки, если они, конечно, будут, не отвечать, а завтра в школе во всем разобраться. Ника предложила — все согласились. Так и решили сделать. Почему-то были уверены, что мальчишки предпочли поиграть в футбол на их любимом футбольном поле у озера.

А на завтра их в школе ждал сюрприз. Анечку к ним даже не пустили. Выловили всех у входа в школу, проводили в учительскую и заставили писать объяснительную: так, мол, и так, почему я прогуляла два урока информатики, на каком основании девочки сорвали урок, и чья это была затея.

— А почему мальчики не пишут?

— А им-то зачем писать? — изумилась завуч Наталья Петровна. — Они на уроке были. Это только вы, дурочки, сбежали и подставили свою любимую Анну Николаевну. И чем только думали? А от тебя, Светлана, я такого вообще не ожидала! Или тебе уже медаль не нужна? Ну-ну, давай, продолжай в том же духе! Мама хотя бы знает?

Пока шли в класс, все решили. Никакая это не шутка, а самое настоящее предательство — на этом и остановились. Мальчишкам — бойкот! И пусть попробуют эти предатели прожить без нас! Никаких списываний, никакой помощи — нет их и все! Из группы выходим и создаем собственную! Это и будет их наказанием. Как там говорила Анна Николаевна? Худшим наказанием для Ларры было его одиночество. Так и мы поступим, вот только к Анечке сходим на перемене, нужно извиниться — кто же знал, что информатик поднимет такой шум?

Светлана имела бледный вид и во всем обвиняла Нику — и зачем она только согласилась? Теперь начнут ей вставлять палки в колеса, а ей эти проблемы не нужны. А Ника, наоборот, имела воинственный вид и была готова рваться в бой, хотя и она уверенно шла на медаль, но ее почему-то не упомянула Наталья Петровна. Знала, наверное, что подобные угрозы девочку не напугают, а Светлану попугать было настоящим удовольствием.

Дорого обошлось Анне Николаевне это противостояние. Атмосфера в классе была тяжелой. Слова и фразы, на которые обычно шла определенная реакция, оставались без ответа. Девочки толпились у ее стола после уроков, делились новостями, они же провожали ее домой. Потерявшиеся мальчишки ждали своей очереди, чтобы получить учительское внимание, но девочки их так умело игнорировали и теснили, что те топтались в коридоре, маялись, смотрелись брошенными детьми несмотря на то, что старались казаться бравыми гусарами. Они и правда не понимали, что они такого натворили: это же была шутка, Анна Николаевна! Мы просто хотели посмеяться! Нет, ребята, никакая это не шутка, а если и шутка, то плохая. Это настоящее предательство! Вымаливайте прощение — вы девочек обидели, подвели!

Примирила всех весенняя экскурсия и Анечкина болезнь. Бойкот длиною в месяц закончился в одной воскресной поездке к темному ущелью с прячущимися водопадами и к горному озеру. Девочки ребят простили, потому что сами устали от напряжения, от того, что приходилось себя контролировать, и поняли, что все действительно было не со зла, а по глупости. Анечка вела длительные примирительные беседы и с тем, и с другим лагерем и тоже от этого устала. А когда разболелась и им поставили Ольгу Михайловну, у всего девятого класса появился общий враг. В борьбе с ним все сплотились, сомкнули свои тесные ряды и двинулись к Наталье Петровне жаловаться и требовать справедливости. Та не забыла им, дуракам, напомнить, что их плохая успеваемость и глупые выходки и довели их классного руководителя до больницы. Все знали, что это был бронхит, но не спорили, чувствовали свою вину тоже.

Вернувшаяся после болезни Анна Николаевна увидела класс в полном составе счастливым и радостным. На столе ее ждал букет любимых тюльпанов, к ее стулу были привязаны воздушные шарики, а на доске красовалась фраза «С выздоровлением, Анна Николаевна! Мы Вас любим!», выведенная разноцветными мелками. Все примирились, зарыли топор войны — впереди были выпускные экзамены и поездка в Петербург.

На следующий день вместо цитаты на школьной доске была вот такая информация: «Британец Чарльз Бойкот работал управляющим у одного землевладельца в Ирландии. Однажды работники устроили забастовку и стали игнорировать англичанина. Благодаря британской прессе, освещавшей эти события, фамилия „Бойкот“ стала нарицательной». Вот так Анечка — так или иначе приведет к любимой теме!

Родительское собрание

Однажды на родительское собрание Анна Николаевна подготовила речь о том, как важно не упустить момент и вовремя рассмотреть то, к чему действительно расположен ребенок. Говорила, обращаясь ко всем, но особенно имела в виду определенных родителей — тех, кто настойчиво тянет своих детей туда, где им совсем не место. Говорила и надеялась, что они услышат и все сами поймут.

На первой парте сидела мама Светланы, собранная, аккуратная, как и ее дочь, с ручкой и ежедневником наготове и думала, что говорят совсем не о ней. Мама Виты, не признающая желаний дочери и считающая все ее эксперименты с одеждой глупым детским развлечением, качала головой, думая о чем-то своем. Мама Арсения соглашалась и разводила руками: что тут поделать, если сына бросает из стороны в сторону? Бабушка «неразлучных попугайчиков» о чем-то серьезно задумалась, и Анна Николаевна не теряла надежды, стремясь достучаться до родительских сердец.

— Если они выберут то, чем станут заниматься с радостью, то будут счастливыми людьми выходить утром из дома.

— Я до сих пор еле встаю по утрам и вообще никуда не хочу идти, — отшутился папа Саши, единственный сидящий в классе мужчина.

— А если я сама так и не нашла того, чем хочу заниматься в жизни? Мне сорок пять, а я до сих пор ничего о себе не знаю, просто занимаюсь тем, за что хорошо платят, — сказала мама Аллы, девочки тихой, невыразительной, ничем за годы учебы не отличившейся. От девочки Анна Николаевна знала, что ее мама долгое время работала продавцом в продуктовом магазине, потом сама развозила товар и в прошлом году решила открыть свой небольшой магазинчик где-то в курортной зоне. Сначала было много сложностей и затрат, а сейчас вроде бы дело пошло на лад. Алла после уроков бежит на работу к маме и помогает ей, чем может. В Алином рюкзаке всегда есть блокнот для рисования, но с выбором профессии она пока не определилась.

— Что ж, и такое бывает в жизни — согласилась Анна Николаевна, — но я вот вам о чем расскажу. Вы послушайте, а потом мы перейдем к другому вопросу.

— В самом начале моей работы в школе я часто слышала, как моя коллега, педагог по математике, говорила детям: «Вы думаете, я хочу утром вставать и идти на работу? Нет, и я этого не хочу. Но есть такое слово — надо. И вы должны заставлять себя делать то, что от вас требуют. Учеба — это ваша работа. Не хочу, а надо! Вы думаете, что ваши родители хотят идти в свои офисы, больницы, на заводы? Не хотят, я уверена, но они это делают. И вы должны себя заставить!

Мне тогда так хотелось сказать, что это не правда, что не со всеми так. Я, например, люблю свою работу и хожу в школу с радостью, а та учительница не хотела вставать по утрам, и дети шли на математику без удовольствия, не любили они ее предмет, и все тут! Но я молчала, потому что не имела права вмешиваться.