Вася Красина и Антология абьюза

— Знаешь, почему мне нравится этот мир? – неожиданно раздался голос Бурова рядом.

Михаил встал возле меня, заложив руки за спину. Он смотрел вниз, на улицу, туда же, куда только что смотрела я.

— Он красивый, не правда ли?

— Да. Но это не главное, — ответил Буров. — Несмотря ни на что мне нравятся люди. Они слабы, инертны, ленивы. Как факт. Но эти же люди способны учиться и вновь поверить в себя. Если этого по-настоящему захотят.

— Алия Шурзина ведь смогла?

— Именно. И не только она. Поверь, таких людей много.

— Почему все сеты такие… печальные? И мы ничего сделать не можем… — спросила я и добавила: — Вопрос риторический.

— Тяжело в учении, легко в бою, — тепло улыбнулся Буров. – Иначе зачем это всё?

Пожалуй, да. Кивнула, с ним соглашаясь.

— Михаил, — пользуясь моментом, я все же решилась спросить о том, что мучило меня почти сутки. – А параллельные миры существуют?

— Вселенная безгранична. Пространство вариантов огромно.

— И наши двойники тоже в этих мирах существуют?

— Полагаю, что да. А почему ты об этом спрашиваешь? – Буров спросил и прищурился. – Есть основания для вопросов?

— Пока не могу ответить, — сказала я, — не готова. Просто… Если предположить, что вместо надпространства ты попадешь в другой мир. Не физически. А сознанием. Это опасно? Чисто гипотетически? Можно ли потеряться, заблудиться, не вернуться?

— Спонтанные прыжки по Вселенной? — Буров широко улыбнулся. – В теории ничего нельзя исключать.

Ответ начальника мне не понравился. Только этого мне не хватало! Внутри всё похолодело от страха, но желания откровенничать с шефом у меня вообще не прибавилось.

— А контролировать это можно хоть как-то?

— А как ты контролируешь себя, если оказываешься в надпространстве? И чем надпространство нашей реальности отличается от надпространства в других?

Я вздохнула. Якорь. Конечно же. Ну хоть что-то для начала.

— Спасибо, — поблагодарила шефа. – Мне надо идти. У нас с Настей в планах выезд к клиентке.

— Идите.

Буров улыбнулся так хитро, будто знал намного больше, чем рассказал. Но он не вмешивался, оставляя мне выбор, и за это я была благодарна.

Сет 12. Встреча с его бывшей

Лиза была счастлива. Она отпила глоток горячего чая и аккуратно поставила чашку на стол. Дима смотрел на нее с интересом, как и четыре месяца назад. Нет, за это время он влюбился в нее еще сильнее. А все началось именно в этом кафе, именно за этим столом. Неделю назад он познакомил ее со своими друзьями, и она всем очень понравилась. Столько комплиментов, кажется, она в жизни не слышала!

Чудесный день, буйная июньская зелень и пение птиц за окном. Ничто не должно было омрачить их свидание, но неожиданно лицо Димы изменилось. Он отпустил ее руку, собрался, нахмурился.

Лиза повернулась, следуя за взглядом любимого, и увидела в дверях высокую блондинку. Прямые платиновые волосы ниже плеч, облегающее летнее платье, туфли на высоком каблуке, подчеркивающие тонкие лодыжки.

— Что-то не так? – спросила Лиза, глядя на то, как Дима пристально смотрит поверх ее плеча.

— Нет-нет, все нормально.

Голос любимого прозвучал напряженно и сухо. Лиза бросила взгляд назад и увидела, как незнакомая блондинка идет уверенной походкой прямиком к ним.

— Дима?! Ты?! Какая встреча!

Дима резко поднялся, так стремительно, что из-под ног вылетел стул и упал с грохотом на пол. На лице смесь радости, страха. Лиза никогда не видела столько эмоций на лице своего парня.

— Вика! Ого, сколько лет! Привет!

— Да уже пять лет! Как ты? Чем занимаешься?

— Все отлично! Живу, работаю. А ты? Ты прекрасно выглядишь!

Лиза слушала оживленную беседу и натянуто улыбалась. Ее немного смущала эта самоуверенная блондинка из прошлого Димы, его неуверенность и где-то даже заискивание в его интонациях. Лиза отгоняла от себя эти мысли. Ничего он не заискивает, просто у него с этой дамой много связано было. Видно, бурное прошлое. Но теперь все не так. Теперь Она — его настоящее.

Вика вдруг внимательно посмотрела на Лизу, будто только что ее заметила.

— А это? – с вопросом обратилась к Диме.

— А, это Лиза. Моя... подруга.

— Приятно, Лиза! Я – Вика, мы с Димой давно знакомы. Но ты это уже поняла.

Лиза замерла. В груди разлилось что-то неприятное, жгучее. Вспышкой растеклась обида, стало на мгновение невыносимо больно. Как будто Дима только что вычеркнул ее из жизни одним словом. Подруга? Просто подруга? Мы четыре месяца встречаемся, спим вместе, а я для него просто подруга?

— Дим, давай как-нибудь встретимся?! Вспомним старое

— Да, конечно! Давай номерами поменяемся. Я же ту мобилу с фотками потерял. Кажется, случайно утопил в бассейне.

— Да ты просто кладезь приключений! Интересно послушать!

Лиза смотрела, как Дима и Вика обмениваются контактами, что-то говорят друг другу, смеются. Как статист в чужой сцене, массовка, до которой нет никому дела. Никому. Даже ее любимому парню.

— Мне пора, Дима! Было приятно поболтать! – Вика наконец решила прощаться. Бросила небрежно: – И тебе тоже, Лиза, всего хорошего.

Она ушла, расправив плечи, плавно покачивая бедрами. Дима провожал ее взглядом, а в нем сквозили ностальгия, тоска. Лизе хотелось вскочить с места, сбежать, но руки и ноги не слушались, стали ватными. Не хотелось все бросить вот так, не услышать то, что он должен был сказать.

Дима бросил на нее взгляд, на меню, до сих пор лежавшее перед ним на столе.

— Так, а что мы заказывали? – спросил, как ни в чем не бывало.

Будто только что ничего не произошло, не было никакой встречи из прошлого, не было унижения.

— Дим… Это кто была?

— А, Вика. Просто знакомая. Мы не виделись давно.

— Просто знакомая?

— Ну да. Какая тебе разница? Давай просто поедим. Я ужасно голоден. Просто капец как!

Просто знакомая… Лиза чувствовала, что Дима соврал. Он смотрел на нее как голодный волк смотрел бы на Красную Шапочку. Не говоря уже о том, что он представил ее перед Викой подругой. То есть четыре месяца встреч, интимной близости ничего не решают? Не похожа эта Вика на просто знакомую. Она похожа на бывшую, которую до сих пор забыть не могут. Вот что.

Предательски защипало глаза, готовые выдать порцию слез. Лиза сдерживалась как могла. Взял ее номер, ничего о ней не рассказал. Чтобы не разреветься при Диме, Лиза резко поднялась с места.

— Расхотелось есть. Пойду домой.

— Что случилось? Ты из-за Вики что ли?

— Голова разболелась.

— Ты слишком чувствительная… Ладно, иди. Созвонимся.

Лиза пошла к выходу и на пороге оглянулась. Не выдержала, решила на него посмотреть. Где-то внутри теплилась надежда, что он смотрит ей вслед, а еще лучше уже бежит за ней, чтобы проводить, поддержать, объясниться.

Но… Дима сидел с мобильным в руках и что-то там быстро печатал. Кому-то. Слезы выступили из глаз, когда Лиза переступила порог кафе.

— Приятно познакомиться. Я подруга. «Просто фон», —прошептала она. — Наверное, так теперь надо представляться всем в будущем, когда мы будем с кем-то знакомиться.

***

Картинки на экранах остановились, будто поставленные на паузу. Но все мы знали, что жизнь продолжается. Лиза идет по дороге и наверняка плачет, пока ее любимый мужчина пишет бывшей восторженные письма в соцсеть.

— Что она сказала? – ахнула Алена. – Что она сказала в конце, я не расслышала…

— «Приятно познакомиться. Я подруга. Фон. Наверное, так теперь надо представляться всем в будущем, когда мы будем с кем-то знакомиться», — громко повторила я. – Она не собирается с ним расставаться после того, как он публично ее обесценил… Он солгал обеим, по факту. И показал, что Лиза ему не настолько важна, чтобы представлять ее своей девушкой. Он не видит с ней будущего, это как минимум.

— Не так она должна была себя вести. Ой не так, — сокрушалась Петровиченко.

У Алены было расстроенное лицо. Как сильнейший эмпат она лучше всех нас чувствовала переживания нашей сегодняшней героини. И эмоциональный абьюз прошелся не только по девушке с экранов программы, но и по ней.

Гораздо проще понимать эмоции менталам, они их просто видят в процентах, еще проще понимать эмоции наших «гостей» на экранах, где как обычно играют цветные графики и диаграммы.

— А как? – уточнил Буров у нее. – Как Лиза должна была себя вести?

— Для начала самой представиться. Взять инициативу в свои руки, например, — предложила Настя. – Сказать Вике, что она девушка Димы. Обозначить статус. Либо после ухода Вики спросить Диму в лоб: почему он назвал ее подругой, а не девушкой. Потребовать честности.

— Допустим, Дима растерялся. Такое тоже бывает. Был рад видеть прошлую пассию. Но, как по мне, — произнесла я, — если мужчина показывает, что я запасной вариант, а не главная женщина в его жизни, то это не мой мужчина. Каким бы он ни был потом оправдывающимся и замечательным. То, что мы видели, сплошные красные флаги. Где там уважение и любовь? Где в отношениях честность?

— Лиза боится одиночества, неуверенна в себе. Отсюда основные проблемы. Чувствует, что не заслужила отношений, готова терпеть то, что дают.

— В этом-то и проблема. Сегодня она вытерпит такую встречу, а завтра он позовет ее на собственную свадьбу, где женится на другой.

Увы, но каждый из нас был по-своему прав. Дима обесценил связь с Лизой, буквально отправив посыл, что она не заслужила называться его девушкой, демонстративно показал, что Вика важнее. Он даже не осознавал и не видел со стороны, как изменился его голос, как загорелись глаза. Он просто стал другим человеком. Нагло обменялся номерами телефонов, ничего не объяснил. Солгал, что Вика просто знакомая.

— Однозначно, это бывшая Димы. Он ее еще не отпустил. Наверное, Вика его бросила в прошлом, но, как выяснилось, до сих пор его привлекает. «Подруга» – это меньше обязательств, типа не серьезная связь. Проверка, доступна ли Вика. А самое главное, он даже не подумал, как себя чувствует Лиза.

— А если и подумал, то ему все равно. Иначе бы так себя он не вел.

— Знаете, что я вам скажу? – неожиданно подал голос Глеб, сидевший до этого в углу на диване. Он как обычно возился в планшете, слушая нашу дискуссию.

— Говори уже, не тяни! – чуть ли не хором произнесли все мы, кроме Бурова. Только лишь шеф ухмыльнулся. Впрочем неудивительно. Я прекрасно знала, что Михаил знал многое наперед, практически читал наши мысли, предвосхищая наши шаги.

— Наша Лизонька сейчас стоит на перекрестке судьбы. Та самая узловая точка. У нее будет выбор. И три варианта развития всех событий. Угадать не хотите, какие?

— Я попробую, — сказала Настя. – Она останется с Димой, а он ее через месяц обрадует, что уходит к бывшей. Так?

— Бинго! Ты угадала. Но есть еще и второй вариант.

— Треугольник? Дима встречается с обеими и наслаждается соперничеством за него, такого неотразимого?

— Ага. И третий вариант?

— Легче легкого, — снова Настя. – Она ставит границу и уходит.

— И каковы сейчас вероятности? – спросил Буров. – К какому из трех вариантов склоняется наша красавица?

Глеб внимательно рассматривал что-то в планшете.

— К первому. С вероятностью 67% она останется с Димой. Будет терпеть, надеяться, что всё наладится. А через месяц он уйдёт к Вике.

— А остальные 33%? — спросила я.

— 28% — на второй вариант. Треугольник. Дима будет встречаться с обеими, наслаждаясь соперничеством за него. И только 5% — на то, что Лиза уйдёт сама. Сейчас.

— Пять процентов, — прошептала Алёна. — Так мало...

Я смотрела на экран. Картинки снова задвигались, время потекло быстрее, мы будто наверстывали прошлое, чтобы увидеть будущее.

Лиза шла по улице, вытирая слёзы, Дима сидел в кафе с улыбкой на лице, что-то строчил в телефоне. График его эмоций полыхал ярко-оранжевым и красным — азарт охотника, предвкушение победы. А у Лизы все окрасилось тёмно-синим и серым. Девушка испытывала не только боль, но и стыд, неуверенность.

— Он даже не побежал за ней, — зло сказала Настя. – Зачем он нужен такой?

— Зачем ему за ней бегать? — ответил Буров. — Он знает, что она вернётся. Потому что Лиза боится остаться одна гораздо больше, чем боится унижения. Она думает, что никому не будет нужна, а Дима – это ее настоящее счастье.

Мне стало физически плохо от слов Бурова. Сколько таких Лиз? Сколько таких девочек, которые не верят в себя? Почему они не выбирают себя? Да, сначала будет тяжело, придется многое понять в себе, разобраться, прежде чем придет понимание, что никто нас не сможет полюбить по-настоящему, пока мы себя не полюбим.

— А если бы она выбрала третий вариант? — спросила я. — Если бы ушла?

— Можно попробовать просмотреть его, если уж очень хотите.

Экраны замерцали, снова появилась картинка. Размытая, потому что она показывала лишь вероятность. Лиза встретилась с Димой. Он сам к ней пришел через неделю, когда понял, что она не ищет встреч.

***

— Как у тебя дела? – спрашивает Дима. – Куда ты пропала? Могла бы и позвонить.

— А зачем? – с легкой усмешкой парирует Лиза. – Я была твоей девушкой. До той встречи с Викой. А потом я стала подругой. И никаких обязательств.

— Ты обиделась? Приревновала меня?

— Думай, как знаешь. А сейчас, — Лиза бросила короткий взгляд на часы, — мне пора. Я записалась на курсы английского. Решила, что мне не помешает подтянуть грамматику.

«А заодно о тебе меньше думать, пока я тебя забываю».

— Увидимся как-нибудь.

— Ты меня бросаешь?

— Это вопрос риторический, — спокойно ответила Лиза и расправила плечи.

***

График эмоций Лизы стремительно менял цвета. Чистые оттенки синего и голубого – спокойствие и достоинство, перемежались желтым и красным – вдохновение и планы на будущее.

— Вот так мне очень нравится, — выдохнула Кошкина. – Жаль, что всего пять процентов.

— Шанс все равно есть, — произнес Буров с улыбкой, — если немного вмешаться.

— Но мы не вмешиваемся. Мы же только наблюдаем?

— Но купон со скидкой курсов английского можно ей отправить на почтовый ящик? Тем более, она давно хотела. Кто готов это сделать?

Я не верила своим ушам. Буров сам, САМ, предлагал вмешаться. Пусть косвенно, ненавязчиво, но он явно решил дать шанс этой девочке. И, конечно же, я не упустила момент. Пока шеф добрый, надо «ковать железо». Буров хочет дать ей выбор в выборе, инструмент. Если Лиза ухватится за этот посыл, этот ненавязчивый знак, похожий на легкое дуновение ветерка в жаркий день, значит, ее жизнь скоро изменится.

— Гле-е-еб, — протянула я. – Дашь мне ее мэйл?

— А у меня есть шанс отказаться?

Шансов у Репнина не было.

Сет 13. Я спасу его

Оля решила, что хватит! Сегодня она встретится с подругами и хорошо проведет время в кафе. Хотелось вкусной еды, потанцевать. Пятница, конец рабочей недели, впереди два дня выходных.

Она стояла возле зеркала и подкрашивала ресницы, когда мобильный подпрыгнул на столе.

— О-у — выдохнули ей в телефон, — ля-я, при-у-ет.

— Андрей?

— Забери м-ня. Ошен, пжалста.

— Ты где?

— Там ж.

Там же… Андрей снова пьяный в «Арбарсе». В груди полыхнула обида от понимания, что сегодняшний вечер снова безнадежно испорчен. Через полчаса ее ждут в кафе девчонки, но вместо этого ей придется забирать мужика.

«Любимого…»

Ироничная мысль вспыхнула искрой и тут же погасла под гнетом вины. «Он не монстр. Просто слабый человек. А ты что, не можешь помочь? Есть же машина, пробки в городе спали. Успеешь к подружкам попозже».

Оля бросила в сумку влажные салфетки, накинула на плечи пальто и выскочила из квартиры. Спустя полчаса она тащила на себе пьяного в стельку мужчину, стараясь не смотреть на молоденькую официантку, провожавшую их пару взглядом. Понимающим, жалеющим ее. Поэтому неприятным.

— Рад-дная! – радостно дышал ей перегаром в ухо Андрей. – Обещ-щаю. Последний рраз! Последний! Вот пос-смотришь. Ты мойя ненагляд…

А потом что-то невнятное.

В машине Андрей заснул мгновенно. Просто повис на ремне безопасности и заливисто захрапел.

— Каждый месяц одно и то же. Каждый месяц. Сколько можно, а? – тихо спрашивала Ольга спящего человека, но ему было все равно.

Мобильный разорвался в сумке любимой мелодией. Ольга достала его, посмотрела на входящий вызов. Альбинка.

— Оль, ну ты что? Тебя ждать сегодня? С тобой все хорошо?

Ольга всхлипнула, пальцы задрожали так, что телефон чуть не выпал.

— Нет. «Не ждать», — натянуто сказала она. – Нет. У меня все не нормально.

А потом сбросила вызов.

***

— У-у-у, на этот раз созависимость, — произнес Глеб, оторвавшись от своего любимого планшета.

Он поправил рыжий вихор и продолжил:

— Моя мама так папу спасала. Спасала, спасала, а потом очнулась и поняла, что потеряла с ним пятнадцать лет своей жизни.

— Твой отец так и бросил пить? – поинтересовалась я.

— Нет. До сих пор пьет. Но, к счастью, от нас отстал. Нашел себе другую компанию.

— Сожалею.

— Грустно, да. Но он сам выбрал свой путь. Кто его заставляет?

— А мама?

— Мама сейчас хорошо. Многое поняла. Встречаться начала с кем-то. Алкоголь на дух не переносит.

— Так она испортит все отношения со своим мужчиной, если он иногда любит выпить.

— Не. Мужчина у нее понимающий. Да и она не мешает ему. Но я думаю, она осторожна. При первых признаках пьянства отправит его на все четыре стороны, — засмеялся Глеб. – Травма!

— Очень смешно, — в ответ на смех сказала Настя. – Но это лучше, чем постоянно спасать того, кто спасаться не хочет.

— А вы не думали, что своим поведением Ольга только подогревает его срывы? – с усмешкой уточнил у нас Михаил.

Начальник, как всегда, вступил в дискуссию в самый нужный момент.

— Был у меня такой эпизод, — заговорила Настя. — Мой ненаглядный братец, увы, болен. Он алкоголик. Я помогла ему один раз, другой, а потом поняла, что это происходит тогда, когда Егорке хочется внимания и жалости. Ему было пофиг на мои чувства, на мою боль, несмотря на наши разговоры. Обещания он не сдерживал. Лечиться не хотел. Как же мне надоело! Я не жила. Я обслуживала его эгоизм. Вот. Смотрела на Ольгу сейчас и вспоминала себя...

Настя замолчала. Ее лицо изменилось. Она нахмурилась, глядя на стол в одну точку. Наступила пауза, которую никто не прерывал.

Я же смотрела на экран с замершей картинкой. Я видела машину, в ней людей, а потом выскочила в надпространство. Когда ты попадаешь туда, все границы исчезают мгновенно. Время, расстояние – все перестает существовать или существует по твоему желанию. Буров говорил, что так работает энергетическое поле Земли, совмещающее в себе астральное, ментальное и кармическое измерения и, наверное, еще много чего, о чем мы, люди, не имеем представления вследствие своей ограниченности. Первое, что я увидела, — это над машиной аят. Темно-серый сгусток, как настоящий дымный змей, касался головы и груди и дрожал. Явно причмокивал от удовольствия, поедая чувства и эмоции наших героев. Чавканья не было слышно, но с воображением мне повезло.

Хлопок где-то рядом выбросил меня снова в офис. Я быстренько огляделась. Все сидели на местах, только вот Буров прищурился. Понятно, кто вытащил меня из надпространства. Все-таки, идет занятие, а я летаю непонятно в каких облаках.

— И как же ты решила проблему? – спросил Буров Настю.

— Это было очень тяжело, — призналась Кошкина и глубоко вздохнула. – Я его предупредила, что больше его не спасаю. И, конечно, мне назло, он опять забухал. Я ревела, сидела дома, прощалась с ним мысленно. Мог же допиться до чертиков? Умереть. Но я не стала бы себя винить, понимаете? Я тогда так решила.

Она обвела нас взглядом. Мы все сидели молча, как мышки, и внимательно ее слушали. И понимали. О каком чувстве вины идет речь? Ты или живешь жизнью пьяницы, или живешь своей жизнью. Это выбор между собой и человеком, для которого ты лишь средство играть в его игры.

— А дальше?

— Дальше… Я скинула ему ссылку на клинику. Сделала в чате закреп. Сказала, что туда он должен поехать, чтобы не сдохнуть. Злая была тогда. На него. На себя, что решила не вмешиваться. Иногда спрашивала, требуется ли ему помощь. Без рассуждений, реакций. Нет? Значит, нет. Уходила.

— И?

— Он поехал. Потом. Когда понял, что я не приеду. Его пролечили. Потом он забухал еще раз. И снова не получилось. А так как у него больше нет никого, с кем можно в такие игры играть, то позже вообще закодировался.

— Думаешь, Ольга придет к тем же выводам? – недоверчиво спросил Макс.

— Не знаю. Он ей даже не муж, а она его тащит. Он ей не брат. Он никто. Просто больной человек, который не хочет лечиться.

— Ты не думаешь, что Ольга боится? — Петровиченко Алена попыталась найти оправдания. — Она будет думать, что она плохая, что бросила человека?

— Ну какая плохая? Она всего лишь сама человек! Его болезнь не ее ответственность. Это выбор Андрея. Как поймет, пойдет лечиться. Не поймет, значит, умрет или еще как-нибудь пострадает.

— Но Андрей не всегда же пьяный?

— И что? Это цепляние за образ. Где у него к Ольге уважение и любовь, если он не хочет к ней прислушиваться, не видит ее страданий? Она его обслуживает и его проблемы. А ему это нравится.

Настя завелась. И одно я видела, что Глеб хорошо ее понимал. Он кивал в такт ее словам и улыбался.

— Спасатели думают, что помогают, — заговорил Михаил, — но фактически оказывают медвежью услугу. С их помощью больной не видит дна. Дно может быть разным. Это да. Но пока дно не будет нащупано – никто не сможет всплыть. Кто-то утонет. Естественный отбор. Кто-то выберется. Но пока спасатель подкладывает подушки тому, кому на это плевать, он продлевает агонию. Себе. Пьющему. Никто не взрослеет. Оба в результате страдают. А у Андрея нет мотивации что-то менять. Зачем она ему, если есть рядом «мамочка»? Он лучше будет ей манипулировать: «Я без тебя не справлюсь. Помоги», но ничего делать не будет.

— Смотри всегда на действия, потом на слова. Так?

Я задала риторический вопрос.

Шеф был как всегда жесткий, но он видел мир чуть иначе, потому что сам был иным. Каким именно? В этом никто из нас до сих пор не разобрался.

— Выходит, Ольга впервые честно себе призналась, что происходящее не нормально, а значит у нее появился шанс? – продолжила я. — Так выглядит развилка судьбы?

— Наконец! Дошло до вас! Не зря «Замочная скважина» была придумана. С каждым кейсом вы растете и видите мелочи.

Буров улыбался.

— Значит, честность. Честность перед собой. Это то, что ставит нас перед выбором.

Начальство довольно кивнуло, но, как обычно, нас ждал подвох:

— А что стало стимулом к этой честности?

— Взгляд официантки, — вдумчиво произнесла Алена. – Ольга думала, что геройствует, но, когда увидела, как смотрит на нее посторонний человек, почувствовала себя глупышкой. Это запустило цепочку мыслей. А такая ли она героиня?

— Хорошо. Последний контрольный вопрос: если Ольга ничего не изменит, то будет что?

— Андрей все глубже будет падать в зависимость, — ответила Настя. — А она все глубже будет себя терять. Когда очнется, если очнется, то лучшие ее годы будут потрачены на спасение, а не на саморазвитие. Но самое страшное, что Ольга будет винить себя. За то, что не смогла. За то, что бросила. За то, что недостаточно старалась. Хотя единственная её вина в том, что она забыла про себя.

***

Ольга вышла из машины, оставив в ней спящего Андрея. Она стояла, опираясь на бампер, и смотрела в небо, на проступающие на нем звезды, плохо различимые из-за света фонарей. О чем она думала, мы уже не знали. График ее эмоций на соседнем экране застыл в грязно-синих оттенках. Так себя обычно проявляли бессилие, страх.

Ольга что-то нажала в телефоне и поднесла его к уху.

— Альбина. Прости. Мне нужна помощь. Я так устала.

— Что там у тебя? Снова Андрей?

— Ты… — осеклась Ольга. – Откуда ты знаешь?

— Тоже мне секрет. Снова напился?

— Да, — ответ прозвучал глухо.

— Долго будешь еще бегать за ним? – спросила подруга.

— Что-то надо менять…

— Хорошо, что ты это наконец поняла.

А что, если все было бы немножко иначе? Один день с Браксом. Утро

— Слушай, Вася! Вставай! Это уже ни в какие ворота! Желудок слипся, мочевой пузырь вот-вот лопнет, а она спит. Просто спит!

Сквозь сон до меня долетали обрывки чьего-то раздражённого ворчания.

— Да что ж молчит этот чёртов будильник? Она что, забыла его завести?

Смысл ворчания всё отчётливее проникал в подсознание, пока я не подскочила от страха. В квартире, кроме меня и собаки, никого быть не должно.

— А вот и оно, солнце ясное! Наконец-то очнулась! Приветик!

Звук шёл прямо из пасти моей собаки, сидящей на ковре возле тумбочки.