Вася Красина и Антология абьюза

— В следующий раз Алине будет легче поставить границы. Надеюсь, — добавила уверенно Настя. – Главное, не сдаваться. Пройдет время – поймут. А не поймут, тогда придется выбрать себя и дистанцироваться еще больше.

Настя хорошо понимала, о чем она говорит. Жизнь, как всегда, научила. Если близкие пытаются тебя догнать и причинить добро во имя благих намерений, то иногда лучше отойти в сторону, сойти с дистанции и любить таких родственников издалека. Всё лучше, чем мучиться и страдать в постоянной надежде на чье-то там осознание.

— Родители ведь искренне думают, что «старались ради неё», — со вздохом сказала Алена. – Я чувствую их боль сейчас. Они не видят разницы между любовью и контролем, боятся потерять дочь. В конце концов, они воспитаны на культуре, что дети «обязаны». Оттого ей выговаривают.

— Инвестиция в старость, ага, — с горькой усмешкой произнесла я. – Почему люди не понимают, что их ребенок может в любой момент уехать в другую страну, а то и заболеть, умереть? Как не понимают, что постоянным давлением они его просто сломают. Или накопится злость в детях, а потом как рванёт... Но как же важно уметь себя защищать. Ведь моя жизнь она здесь и сейчас. И не требует ничьего разрешения. Даже родительского. Так гораздо лучше, чем медленно и тихо умирать внутри.

— Алина сделала важный шаг, — наконец заговорил Буров. – Она впервые в жизни называла вещи своими именами. Не оправдывалась, не извинялась. Просто сказала правду. Повзрослела. И это радует.

На экранах сет продолжался. Алина сидела в машине, положив голову на руль. Ее руки дрожали, но на лице светилась улыбка.

Я достала смартфон и набрала сообщение: «Привет, мам. Люблю тебя. И я счастлива. Просто хочу, чтоб ты знала».

Сет 16. Я шучу! Ты что, шуток не понимаешь?

Вечер обещал быть прекрасным. Целый месяц дома сидели! А сегодня модное кафе в старом городе и долгожданная встреча с друзьями. Ужин на шестерых. Кристина надела новое платье, которое уже положительно оценил Макар перед выходом. Получила и от друзей комплименты.

— А потом я назвала Юрия Григорьевича Валерием Дмитриевичем, вы представляете?! – смеясь рассказывала Кристина о своей неудаче. – Вы бы видели лица начальства! Мне казалось, что меня тут же уволят, но нет. Валерию Дмитриевичу очень понравились мои выводы, а Юрий Григорьевич сказал, что готов выделить транш на новый проект.

— И начальство решило сделать вид, что ничего не случилось? – хохотала Лена. – Ну ты даешь! Спонсоров? Как можно перепутать спонсоров?

— Я так волновалась!

Все смеялись, Кристина чувствовала себя звездой. Блистательной, яркой, прекрасной.

— А что тут удивляться? Кристя у нас Мисс Рассеянность! Разве вы это не знали? – неожиданно вступил в беседу Макар, переключая внимание друзей на себя. – Она в прошлом году паспорт так потеряла. Искала его два часа, а нашла в холодильнике. В дверце!

Он весело рассмеялся, следя за тем, как смеются друзья. Кристина тоже смеялась, но внутри уже что-то непроизвольно сжалось. Он только что её при всех назвал глупой растяпой?

— И готовит она тоже так себе. Понятно, что много работы, занятость, но макароны она сварила комком. Их можно было только разрезать ножом, так они слиплись. Прикиньте? А всего-то меня не было дома. Вышел в магазин. Вот, Кристя, скажи, как ты вообще сможешь жить без меня? А?

Друзья продолжали смеяться, но настроение у Кристины было испорчено.

— Макар! Ну хватит! Как тебе не стыдно?! – возмутилась Лена. – Зачем ты об этом сейчас говоришь? Посмотри на Кристю. Она уже не смеется!

— Что? – Макар повернулся к Кристине и с удивлением продолжил: — Ты что, обиделась? Я же шучу! Ты что, шуток не понимаешь?

Кристина попыталась улыбнуться. Действительно. Чего она так всполошилась?

— А все почему? – вошёл в раж Макар. — Не умеют у нас некоторые люди смеяться над собой. Не умеют! Чувство юмора у них на нуле!

После этого смех за столом погас. На лицах друзей лишь смущённые улыбки, и взгляды на неё. Кристина поняла, что все ждут реакции. Если скажет, что ей «неприятно», значит зануда, сухарь, докажет, что без чувства юмора. А промолчит – он продолжит. Кристина собралась с духом.

— Да все нормально! – выпалила с улыбкой. – Такое у него чувство юмора! Шутит он так. Ага.

— Так выпьем за чувство юмора! – поднял свою кружку Макар и повернулся к Кристине. – И за твое чувство юмора тоже!

Кристина подняла кружку, нацепив на лицо довольно-равнодушную маску. Только вот руки дрожали. Поэтому она быстро стукнула своей кружкой об кружку Макара, отпила глоток и вернула напиток на стол.

***

Буров нажал на паузу, заставив нас посмотреть на него.

— Если я скажу, что Макар искренне полагает, что шутит, вы поверите?

— О да, он действительно может думать, что шутит, — возмущенно сказала Алена, — как и не понимать, что за счет этой несчастной девушки тешит свое самолюбие. А она терпит, потому что постоянно находит ему оправдания! Он хороший, просто не умеет шутить. Он не со зла. Это всего лишь характер. Тьфу!

— А еще он перекладывает вину на Кристину. Якобы она не понимает шуток. Фу, это гадко! Прям очень! Он ее публично унизил!

Настя Кошкина, как всегда. Она терпеть не могла проявления абьюза, а особенно по отношению к женщинам и сопереживала каждой так, будто это ее личная боль.

Я же смотрела на героиню нашего сета, на её поджатые губы, на влажные от слёз глаза с сожалением. Зачем терпеть унижение и сразу не поставить границы? Так можно раз и навсегда понять: что чувствует к тебе человек. Если он позволит себе продолжать, значит, уважением тут и не пахнет. Если будет стараться, остановится, значит, важна. Такой простой тест, а Кристина не знает. Терпит. А в результате разрушенная самооценка, а в худшем случае…

— А потом она перестанет встречаться с друзьями, — произнесла я. – Потому что будет бояться, что над ней снова посмеются.

— Предположу, что ее друзья смеялись от неловкости. Люди не знали, как им реагировать, чтобы не обострять, — вступился Макс.

— Они не знали, как не обострять, но, по сути, добавили масла в огонь. Трусы они все, — Настя ругалась. — Вот и всё! А Кристина решила, что проблема в ней. А что? Все смеются, значит, и правда весело. Это у нее чувства юмора нет.

— Только вот от себя правду не спрячешь. Достаточно глянуть на графики.

Я кивнула на экраны, где светились эмоции девушки. Мешанина из обиды, разочарования, неуверенности в себе. То, что нужно, чтобы разрыдаться при первой удобной возможности.

— Могла бы как дать ему в нос при всех или вылить на него кружку пива! А что такого? Просто так пошутить!

Ирина Мелких, наша бухгалтер, принесла документы и осталась на сет. Возмущенная поведением парня она буквально пылала эмоциями.

— Так себе реакция, если честно, — тихо проворчала я. – Видно же, что Кристина боится выглядеть истеричной. А тут еще плюс скандальность в ее образ хорошей девочки? Ты серьезно?

— Ну не знаю, — фыркнула Ира. – Я бы точно дала такому леща и перестала общаться.

— А если после он напишет на нее заявление в полицию? – Буров не сдержал улыбки. – Или ударит в ответ? Не подумала?

На вопросы начальника Ирина ничего не ответила. Только тихонечко фыркнула. Я же постаралась спрятать улыбку. Бухгалтер у нас боевой, этого не отнять. С ней и в огонь, и в воду, и можно за приключениями.

Потом спросила у Глеба:

— Скажи. Есть ли хоть одна вероятность, где события могли разыграться иначе? Где Кристина выйдет из ситуации красиво?

Глеб вернулся к планшету, ввел туда какие-то данные, потом какое-то время что-то искал.

— Нашел. Есть у меня что показать. Желаете посмотреть? Качество только не очень. Я сказал бы совсем не очень. Низкая вероятность, да еще из прошлого. Да.

— Включай! Не томи! – практически хором вскрикнули Настя и я.

На экране появилось видео довольно плохого качества. Размытое, будто фильм только что скачали с пиратки. Смотреть можно, но неприятно.

***

Макар куражился за столом, рисуясь перед друзьями.

— И готовит она тоже так себе. Понятно, что много работы, занятость, но макароны она сварила комком. Их можно было только разрезать ножом, так они слиплись. Прикиньте? А всего-то меня не было дома. Вышел в магазин. Вот, Кристя, скажи, как ты вообще сможешь жить без меня? А?

— Макар, прекрати! – довольно жестко, но тихо произнесла Кристина. – Мне неприятно. Ты зачем унижаешь меня?

— Унижаю? Я? Это же шутка. Ты что? Юмора не понимаешь?

— Юмор – это, когда над шуткой смеются все. Мне сейчас не смешно. Полагаешь, если я сейчас начну рассказывать всем, куда ты прячешь носки и называть тебя при этом неряхой, ты тоже будешь смеяться?

— О, интрига! – тут же развеселились мужчины. – И куда же он их прячет?

— Туда же куда и все прячут, — рассмеялась Кристина. – В шкаф. Я же не сказала, что грязные!

Все весело рассмеялись. Не смеялся только Макар. Он сначала нахмурил брови, на его тонких губах заиграла улыбка. Скорее смущенная, виноватая. Видно было, что неожиданный выпад Кристины ему совсем не понравился, а то, как она мастерски перевернула ситуацию в его пользу вызвало в нем бурю чувств.

***

— Глеб! Глеб, только не говори мне, что эта вероятность настолько низкая, что практически не может случиться?

— Может, наверное. В другой ветке реальности, — хмыкнул Буров. –Наши герои уже наверняка вернулись домой. Посмотреть на них не хотите? Глеб?

После этих слов Репнин сбросил плохую картинку, и мы увидели небольшую квартиру. Открылась входная дверь. Кристина и Макар зашли внутрь.

Макар попытался обнять ее, но девушка резко дернулась и прошла в ванную комнату. За ней захлопнулась дверь, а потом мы все четко расслышали, как девушка горько плачет.

Ох. Неудивительно. За какой-то вечер она публично оказалась неловкой, беспомощной растеряхой и это с подачи любимого! Еще и признала за шутку.

«Кристя, ты чего там? Ревешь? Что случилось-то?» – Раздался голос Макара: «Мы же хорошо посидели! Ты какая-то слишком чувствительная!»

— Да конечно, слишком чувствительная! – возмутилась я. – Абсолютно нормальная девушка. Жаль только, что она снова молчит. Ей бы сказать о том, как ей неприятно, предупредить, что если он будет продолжать, то отношений не будет. Эх! Кристя, Кристя.

— Ничего не получится. Кристина будет молчать. А дальше только хуже, — вздохнула Настя.

— И мы снова возвращаемся к нашим любимым границам. – Буров хитро прищурился. — Из чего делаем вывод?

— Любовь к себе – это прежде всего умение себя защищать и не давать в обиду?

— Верно. Занятия на сегодня закончены. Продолжим завтра. А сейчас за работу.

В холле ко мне подошла Петровиченко Алена. Моя коллега и подруга, что всегда мне помогала и при необходимости подставляла плечо. Алена была редким человеком, который не нравоучал, не требовал объяснений.

— Знаешь, о чем я подумала?

— Мм?

— Как много среди нас Кристин. Сколько людей терпят «шутки», оправдывают шутников и молчат. А потом оглядываются назад и понимают, что потрачены годы на таких «близких» людей, которые не умеют и не хотят уважать.

— Наверное, поэтому мы и занимаемся тут? Чтобы сразу их определять и не повторять чужих ошибок?

— Не делать своих. Кофе будешь?

— Да, с удовольствием. И знаешь, что?

— Мм? – теперь промычала Алена.

— Я хочу верить в Кристю. Что когда-нибудь она найдет в себе силы для начала сказать: «Прекрати!»

Сет 17. Все ждут от меня решения

Юля сидела на диване и смотрела на телефон перед собой. На экране неотвеченные звонки. Пять от мамы за последний час. Непрочитанные сообщения от отца, парня, подруги. С работы. И не хочется читать, отвечать.

А что она такого сделала? Всего лишь объявила всем, что уезжает учиться. Да, нужно оставить работу. Да, придется пожертвовать многим. Но зато сбудется ее мечта.

Рука потянулась к мобильному.

«Юля, ты с ума сошла?! Тебе 32. А замуж когда? А внуков не будет? Ты хочешь меня убить этим решением?»

«Я не для того тебя в бизнес-академию отправлял, чтоб ты рисовала картинки!»

«Значит, я тебе не нужен. Ты выбираешь Италию вместо нас. А я планировал свадьбу».

«Юль. Ты хорошо вообще подумала? А если не получится? Вернёшься и работу уже такую не найдешь. Репутация безнадежно испорчена. Ты пойми, я как твоя подруга, просто обязана тебе это сказать».

«Юлия Арсеньевна. Мы в вас столько вложили. Вырастили прекрасного спеца, а вы решили подвести всю команду? Мы можем поднять вам зарплату, если дело в деньгах».

Сообщения, звонки, сообщения.

Юля взяла блокнот и провела по середине черту. Чёткую черную линию, разделяющую «за» и «против».

С одной стороны Мечта. Стать художницей. Отучиться в Италии. Зря она собирала деньги на воплощение плана?

Но если она так поступит, тогда мама будет страдать, разочаруется папа, Артём не поймет, а значит, разрыв неминуем. Престижная должность в банке будет похоронена, как и карьера. Подруги Поддержат ли они? Тоже вряд ли. Они считают верхом безумства бросить всё и уехать.

Нормальные женщины в 32 выходят замуж, рожают детей

Звонок. Снова мама. Юля ответила на вызов:

— Ну что? Образумилась? Дочка

— Мам. Я подумаю. Обещаю.

На столе лежит билет в Рим в одну сторону. Вылет через неделю.

— Умница, — с облегчением вздыхает мать. – Я знала, что ты не глупая женщина.

Вызов сброшен, а на душе пустота. В отражении зеркала уставшая женщина.

И визитка перед глазами «Бюро изменения судеб». Оставил один из клиентов недавно. Белая карточка с серебряными вензелями. Зачем-то себе ее забрала. Улица Верховенского. Находится недалеко.

Юля встала с дивана, поправила причёску.

***

Видео остановилось. Глеб поставил его на паузу и с легкой улыбкой уставился в свой планшет. В этот момент я даже ему слегка позавидовала. Он мог узнать будущее героини в считанные мгновения в отличие от нас.

— Что скажете, коллеги? – спросил Буров.

— Эта женщина рабыня чужих ожиданий, — ответила ему Кошкина Настя. – Ее собственное «я» заглушено хором чужих голосов.

— И что же ее гнетёт?

— Страх пойти против течения, — предположил Макс. – У нее на графике эмоций просматривается подавленность, страх.

— Она боится, что будет выглядеть в глазах родителей эгоисткой, сумасшедшей, бросившей все.

— А мне показалось, или Юлия собирается к нам? – спросила я. – У нее в руках была же наша визитка?

Буров хитро улыбнулся.

— И что тогда сидим? – спросил он. — Кто хочет с ней поработать?

— Я могу, — тут же откликнулась Настя. – И пусть Василиса со мной.

Кивнула в ответ. С удовольствием.

— Через двадцать минут Юлия будет у нас, — задумчиво произнёс Глеб. – И я, пожалуй, вам расскажу, что будет, если она выберет никуда не лететь. Через месяц Юля выдохнет от облегчения. Все довольны, все ее хвалят. Через год появится пустота. Лет через пять она возненавидит свою жизнь, профессию, мужа. А через двадцать лет будет сильно и горько жалеть, что упустила свой шанс.

— Еще вопросы есть? — улыбнулся Михаил.

Да какие уж тут вопросы? С этой клиенткой нужно просто поговорить. Тем более, она сама знает выход из проблемы, но его боится.

Двери офиса открылись в определенное Репниным время, и на пороге возникла стройная фигура Юлии в легком плаще. Она поправила темные волосы, заскользила взглядом по нашему уютному холлу, будто пытаясь найти что-то для себя очень важное. Остановилась на мне, стоящей возле дивана.

— Здравствуйте. Это «Бюро изменения судеб?» – неуверенно спросила она.

— Всё верно, — откликнулась я. – Мы вас ждали.

— Даже так?

Неуверенность, смешанная с удивлением, выросла еще на двадцать процентов.

— И вы знаете, почему я пришла?

— Вы хотите стать художницей, но боитесь себе это позволить? – спросила Настя, появившись из подсобки с чашечкой кофе. – А вы кофе любите?

— Кофе? – Юлия улыбнулась. – Вы знаете. Я очень люблю аромат кофе, но предпочитаю чай. Зеленый.

— Елизавета Андреевна, вы не могли бы приготовить для нашей гостьи чайник чая, что прислали нам из Китая друзья? – спросила Настя у Пивновой с улыбкой. – Лучше вас с этим никто не справится.

Елизавета Андреевна сначала опешила от комплимента, но все же расплылась в счастливой улыбке.

— Вам куда чай принести?

— В кабинет, — показала Настя на свою дверь и обратилась к гостье. – Меня зовут Настя, это Василиса. Идемте?

В кабинете Насти стоял аккуратный диванчик и пара кресел, специально предназначенные для подобных внезапных визитов. Мы разместились удобнее, Юля подписала наш типовой договор. Правила, позволявшие нам вмешиваться напрямую в судьбу. Согласие на работу и цену.

— Откуда вы знаете, что я хочу стать художницей? – спросила Юля со смущенной улыбкой.

— Мы же меняем судьбы, а, значит, должны знать немножко больше, чем нужно, — мягко ответила я. – Вы сейчас на развилке судьбы. Но вам трудно принять решение, поэтому и пришли. Предлагаю сыграть в игру. Вы задаете вопросы важные для вас, а мы на них отвечаем. Согласны?

Юля немного помедлила, но потом кивнула.

— Я не знаю, как поступить, — начала она. — Сдать билет в Рим или лететь?

— Почему вы хотите сдать билет? – включилась Настя.

— Может, я слишком стара, чтобы начинать все сначала?

— Но очень много людей даже в глубоком возрасте начинают сначала. Учатся, получают новые профессии, находят новые хобби. Возраста для начинаний не существует.

— Мама сказала, что мне пора рожать.

— Только вам лучше знать, что вам пора.

— А если я упущу время?

— Даже если так, но это будут ваши ошибки. Нужно хорошенько все взвесить. Готовы ли вы нести ответственность за свои решения? Готовы к последствиям? Если оно того стоит, то почему не рискнуть?

— Но что скажут люди? Они ведь скажут, что были правы.

— Большинство людей не любят и не умеют рисковать. Они находятся в плену своих иллюзий. У них свой жизненный опыт, но это не значит, что их опыт единственно правильный. Вы никому ничего не должны и нет вашей вины в том, что ваши желания не совпадают с их ожиданиями.

— Я могу остаться совсем одна. Родители меня не простят.

— Нет, одиночество невозможно. Появятся новые знакомые, новые друзья после смены интересов. А родители... Те, кто любят по-настоящему, обязательно примут ваш выбор. Те, кто хотят контролировать, они продолжат сражаться.

— Я так хочу начать жить для себя

Улыбку сдержать не получилось. Захотелось поделиться с Юлей своей историей. Может быть, она поможет ей справиться со страхом. Как знать?

— Несколько месяцев назад я бросила работу и полностью сменила профессию, жизнь. Теперь я здесь и не жалею.

На глазах Юлии показались слезы. Ей было очень трудно решиться, но, кажется, она услышала меня.

Я смотрела на нашу гостью и неожиданно оказалась на выставке. Много людей, притушенный свет, светлые стены, картины. И Юля навстречу мне в брючном стильном костюме. Рядом с ней красивый брюнет, поглощенный тем, что она ему говорит. Внимательный и очень серьезный.

Выпадение из реальности было коротким, возвращение в ту же минуту. Я даже не успела испугаться. Похоже, привыкаю к путешествиям по веткам реальности.

— У вас все получится, Юля, — произнесла я вслух. – Если преодолеете страх.

— А если бы никто на вас не давил, не обижался, что бы вы выбрали? – спросила Настя у нашей гостьи. – Вы можете нам не отвечать, но этот ответ ваша правда.

Юля закрыла ладонями лицо на мгновение. Глубоко вздохнула, а затем посмотрела на нас. В ее глазах я заметила благодарность, в них появилась искра.

— Спасибо вам за все, я поняла, — произнесла Юля, поднимаясь с кресла. – Мне есть о чем подумать.

— Вы всегда можете нам позвонить. Мне или Василисе.

Юля ушла. Я же побежала искать Глеба, сгорая от любопытства. Репнин работал в кабинете Бурова, сам шеф куда-то уехал.

— Ты можешь мне сказать, изменилось ли что-то после нашего разговора? – спросила я. – Юля ушла. Но что она решит?

— Вряд ли сейчас что-то увидим. Океан вероятностей наверняка сильно штормит, — пробухтел Глеб. – Но, если ты настаиваешь... Давай посмотрим.

— Еще как настаиваю.

Ожидание было мучительным. Минута, две, три. А потом Глеб включил на экране короткое видео. Передо мной был аэропорт, люди и знакомая женская фигура с большим чемоданом, стоящая перед стойкой регистрации.

— Какая вероятность?

— Шестьдесят пять. Нет. Уже семьдесят три процента. Всё будет у нее хорошо, если без форс-мажора.

— Надеюсь, что так и будет.

Я улыбнулась. Похоже, у нас получилось. Иногда нужен один разговор, чтобы человек во всем разобрался. Один разговор и чуточка, капелька магии.

И потом.

Кто сказал, что если Юля передумает уже там, в Италии, и захочет вернуться, то у нее ничего не получится? Насколько серьезна цена ошибки? Если мужчина её не поймет, значит, не готов к ее выбору. Если бросит, значит, он не её мужчина. С родителями проблем не будет. Они её обязательно примут. Такого специалиста, как Юля, любой банк возьмет с удовольствием.

Всё же очень часто проблемы не являются такими серьезными, как их хочется видеть. Вот это я знала точно. И бюро мне помогало каждый раз это понимать.