На грани равновесия

Улыбка сама ползёт на лицо.

Она злая. Сосредоточенная. Опасная. И чертовски красивая в этом состоянии.

Я смотрю, как она работает с замком. Как чувствует и слышит его, а не ломает. Как дышит ровно и спокойно, не обращая внимание на происходящее вокруг. Будто капкан не сжимается, будто она в своей стихии. И я замер, наблюдая за всем этим. Невероятная девушка. И именно в этот момент до меня доходит: она не просто беглянка. Она умеет выживать, убегать и прятаться.

Замок щёлкает. Тихо и почти нежно. Это выводит меня из оцепенения раньше, чем она убирает отмычки.

– Готово, – шепчет она. – Если ты сейчас сделаешь хоть что-то глупое…

– Я само благоразумие, – отвечаю я и уже двигаюсь.

Я выскальзываю из клетки бесшумно, тело слушается сразу, будто только этого и ждало. Не тяну время, не задаю вопросов. Хватаю её за ладонь и тяну за собой – туда, где темнее и можно скрыться, не оставляя следов. Я знаю тут все скрытые ходы и выходы. Должность обязывает.

– Эй, – возмущается она шёпотом.

– Потом будешь меня убивать, – бросаю я. – Сейчас налево.

Мы уходим в узкий проулок, где стены почти сходятся над головой, оставляя лишь тонкую полоску неба. Здесь пахнет сыростью, гнилыми досками и чем-то металлическим – старой кровью или ржавчиной, разницы почти нет. Под ногами хрустит мелкий мусор, и я автоматически выбираю места, где тише, по краю, ближе к стене. Потом ещё поворот. Ещё уже. Здесь даже шаги звучат иначе: глуше, будто сам город не хочет выдавать нас.

Я не отпускаю её руку. Её пальцы холодные, но хватка сильная. Она бежит не как жертва, а как человек, который привык выживать.

Позади, где-то в переплетении улиц, раздаётся короткий свист. Сигнал. Они разделяются. И уже знают, что я сбежал.

– Быстрее, – шепчу я, не оборачиваясь.

Она не спорит. Только дыхание становится резче.

Мы ныряем под полуобвалившийся навес – доски провисли, ткань тента местами сгнила, но тень плотная, ломаная, живая. С улицы нас не видно, если не знать, куда смотреть.

Я притягиваю её ближе к стене, становлюсь чуть впереди, перекрывая обзор. Секунда. Две. Три.

Шаги проходят где-то рядом. Тяжёлые. Металл снова звякает о металл.

Я чувствую, как она замирает рядом, не дёргается, не пытается вырваться и не задаёт вопросов. Просто ждёт. Дышит через нос, медленно, тихо. Правильно.

Хорошо. Очень хорошо.

Только когда звуки удаляются, я позволяю себе выдохнуть и наконец отпускаю её руку.

Но тепло её пальцев ещё долго остаётся на моей коже.

Интересно, как её зовут? – неуместная, для такого момента, мысль мелькает в голове. Но я обязательно это узнаю. Чуть позже. Я чувствую её дыхание рядом, короткое, резкое, злое. Только сейчас, когда шаги Собирателей окончательно растворяются в шуме города, до меня доходит простая вещь: если бы она захотела – я был бы уже мёртв. Не из-за замка, не из-за погони. А потому что в ней есть то редкое сочетание, которое не поддаётся контролю. Холодная голова и горячие реакции. Люди с таким набором либо выживают вопреки всему, либо умирают громко.

И я впервые ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы она исчезла из моей жизни так же быстро, как появилась.

Через несколько минут мы выбираемся из города и я веду ее к развалинам старой постройки у Предела.

– Ты всегда хватаешь людей за руку без разрешения? – спрашивает она резко.

– Только тех, кто бежит быстрее меня, – отвечаю честно.

Она фыркает.

– В следующий раз предупреждай.

– В следующий раз я, возможно, буду бежать первым.

Она смотрит на меня с прищуром, будто решает – ударить или рассмеяться. И это молчание мне нравится куда больше любого ответа.

Час ходьбы – и мы добираемся до места. Укрытий здесь немного, но я нахожу пару уцелевших комнат, где можно устроить привал. Камень холодный, воздух тяжёлый, но здесь нас не увидят.

Завожу её внутрь, и мы выбираем небольшую комнату с остатками окна. Отсюда будет удобно наблюдать за окрестностями.

Адреналин отступает медленно, словно неохотно, оставляя после себя странную пустоту в теле. Руки всё ещё помнят движение, мышцы напряжены, слух ловит каждый шорох. Тишина здесь не спокойная, а настороженная, как зверь, который затаился и ждёт.

Я замечаю, что девушка стоит ближе к выходу. Неосознанно. Всегда так делают те, кто привык рассчитывать только на себя.

Я смотрю на неё и не могу не улыбнуться. Широко и искренне.

– Знаешь, – говорю я негромко, – меня редко вытаскивают из передряг красивые девушки с плохим характером. Это… запоминается.

Она бросает на меня взгляд. Острый и настороженный.

– Ты всё ещё жив только потому, что я не уверена, стоит ли тебя добивать, – отвечает она.

– Значит, шанс есть, – пожимаю плечами. – Останемся здесь, до ночи. Потом уйдем вместе, если захочешь.

Она хмурится, будто не понимает, как вообще оказалась в такой ситуации. Я ясно вижу: она не привыкла работать в команде, она одиночка и не спешит мне доверять. Правильно делает.

– Меня зовут Кай, – говорю я без улыбки. – Можешь не говорить своё, если не хочешь.

Она скрещивает руки на груди и поджимает пухлые губы, осматривая помещение так, будто ищет пути отхода. И это снова вызывает у меня улыбку.

Она молчит дольше, чем нужно. Потом всё же отвечает:

— Ариадна.

И добавляет, будто предупреждение:

— Но это не приглашение.

– Ариадна, – протягиваю я. – Красивое имя. Тебе подходит.

Она закатывает глаза, вздыхает и отходит от подальше, садясь около стены напротив выхода. Откидывает голову назад и прикрывает глаза, немного расслабляясь.

– Спасибо, – добавляю я уже серьёзнее. – Это не из тех «спасибо», после которых ты что-то должна. Я просто… ценю.

Ариадна кивает, не открывая глаз. И я понимаю: если хочу, чтобы она пошла со мной, мне придётся заслужить её доверие. Открыться, хотя бы немного. А я этого хочу.

Поэтому я сажусь рядом, не касаясь её, прикрываю глаза и начинаю говорить. И я знаю – она слушает, запоминая каждое моё слово.

– Я из сопротивления, – говорю я тихо и чувствую, как она слегка вздрагивает, смотря на меня внимательно. – В Сальмире был на задании, но неудачно попался Собирателям. Просто оказался не в то время, не в том месте. Как и ты, полагаю.

Она молчит и я не давлю, а просто продолжаю дальше:

– Тебе некуда идти, – говорю я, повернувшись к ней. – А мне есть куда. Там безопасно. Не идеально, но намного безопаснее, чем здесь. Предлагаю тебе пойти со мной. Что скажешь?

Я не говорю ей, что этим предложением рискую не меньше, чем она. Что если приведу её туда – расплачиваться буду не только собой. Но некоторые вещи не произносят вслух. Особенно если хочешь, чтобы выбор был настоящим.

Она смотрит на меня долго, взвешивает, сомневается. Изучает моё лицо, будто хочет понять лгу ли я или говорю правду.

– Я никуда не спешу, – добавляю я с улыбкой. – Решай в своём темпе. Я умею ждать.

Весь день мы пережидаем здесь. Ариадна делится едой и водой из своих запасов, и мне кажется, что лёд между нами тронулся. Ближе к вечеру она всё же говорит.

– Я пойду с тобой, но с одним условием, – говорит она тихим голосом. – Если ты что-то выкинешь или приведёшь меня в западню, то я тебя достану. Даже с того света.

– Договорились, красавица, – отвечаю с улыбкой и подмигиваю.

На закате мы выходим вместе, и я чувствую это почти физически – шаги у нас разные, дыхание разное, доверие пока на нуле. Мы не союзники. Мы даже не друзья.

Но я уже знаю одно: она опасная, умная и совершенно не та, кого стоит недооценивать.

И мне чертовски хочется узнать её ближе.

Глава 7. Рейнар

Ветер рядом с перевалом был сухим и колючим. Он тёрся о кожу, забирался под воротник и выстужал лицо так, будто пытался стереть с него всё человеческое тепло.

Я ехал впереди, чувствуя, как за спиной след в след движутся Сайрен, Илар и Корин. Лошадь подо мной шла ровно, её шаг отзывался в теле привычным ритмом дороги. Сзади тихо звякало оружие, поскрипывала кожа седел, и моё дыхание смешивалось с ветром. Единственный живой звук, который давно стал частью моих мыслей.

Я держал путь в сторону перевала, когда Сайрен поравнялся со мной, придерживая коня на подъёме.

– Поступил сигнал из Сальмира, – сказал он спокойно. – Нашли лошадь.

Я не обернулся, только крепче сжал поводья.

– Пустую?

– Да. Она снова сбежала, – в его голосе мелькнуло подобие улыбки.

Я всё же повернул голову.

– Следы борьбы? Направление её движения?

– Ничего. Словно испарилась. Как и в Лиоре.

Я кивнул, сжал зубы и снова посмотрел вперёд, туда, где скалы сходились с серым небом.

Она жива и думает. Слишком хорошо для простой беглянки.

Обычно беглецы, охваченные страхом, бегут от погони, не разбирая дороги. Они мечутся и оставляют за собой хаос. Ариадна идёт иначе. Её путь ровный, будто она заранее знала, куда именно должна прийти.

Я разворачиваю коня и останавливаюсь, глядя на отряд.

– Направляемся в форпост у Сальмира, – говорю я ровным голосом. – Нам нужно больше информации. Девушка не плутает, она идёт осознанно.

Илар фыркнул, скрестив руки на груди.

– Она одна, командир. Может, просто в отчаянии.

Сайрен покачал головой.

– В отчаянии оставляют следы. Много следов. Она же просто исчезает. И делает это умело.

Я не стал ни подтверждать, ни спорить. Решение уже сложилось внутри, как холодный камень. Я молча повернул коня в сторону города и послал его размеренной рысью, слыша, как сзади, подстраиваясь под мой ритм, двигается отряд.

В голове уже выстраивалась догадка, куда она могла направиться. Но мне нужно было подтверждение, и найти его я мог только в Сальмире.

Ариадна может быть не одна. Возможно, её кто-то ведёт. Если это так, то она ценна и её будут прятать. В таком случае охота перестаёт быть обычной.

Путь к городу не мог быть спокойным. Рядом Предел и Мёртвые земли, в которых бродит много безумных, чувствующих живое тепло за мили вокруг.

Их мы и встретили ближе к полудню.

Сначала пришёл запах. Сладковатый, гнилой, с металлической примесью, от которого во рту появлялся привкус ржавчины. Потом я услышал звуки: тихий смех, сбивчивый шёпот, всхлипы, которые внезапно переходили в хихиканье.

Они вышли из расщелины медленно, покачиваясь, будто их тела разучились держать равновесие. Четверо. Когда-то они были людьми, и это всё ещё угадывалось в очертаниях лиц и движениях рук.

Они шли неровно, будто забыв, в каком порядке должны двигаться ноги. Один из них делал шаг, а плечо поворачивалось раньше корпуса, с тихим сухим щелчком в суставе.

Одежда висела на них лохмотьями, кожа стала серой и тонкой, как старая бумага. Под ней темнели прожилки, похожие на трещины в камне. Их глаза не были слепыми, но в них больше не жило человеческое осознание. Там двигалось что-то другое, чужое и голодное.

Один из них заулыбался, растянув губы так широко, что по подбородку потекла кровь. Другая прижимала к груди пустоту и укачивала её, тихо напевая что-то бессмысленное. Третий зашептал что-то, и среди бессвязного бормотания вдруг чётко прозвучало:

— Ма… ма… ма…

После чего он расхохотался, захлёбываясь, будто это слово разорвало ему горло изнутри.

Я спешился.

– Спиной не поворачивайтесь, – спокойно сказал я парням. – Они сейчас рванут на тепло.

Они уже чувствовали нас. Движение крови. Слышали дыхание и биение сердец, дёргаясь в такт этим ритмам. Безумные втягивали воздух с хриплым наслаждением, как звери, почуявшие кровь. Один из них облизнул потрескавшиеся губы и застонал тихо и протяжно, будто ему было больно от голода.

Один безумный сделал шаг вперёд, вытягивая ко мне руки. Он хрипел что-то невнятное и постепенно ускорялся, двигаясь в нашу сторону.

– Я беру первого, вы остальных, – отдаю приказ ребятам, не оборачиваясь. – Действуем тихо, чтобы не привлечь других.

Мне не нужно было поворачиваться и проверять, услышали ли они приказ. Мы работали вместе с юности.

Безумные были уже близко. Я чувствовал, как моя сила Собирателя пульсирует внутри, готовая вырваться наружу. Я шагнул навстречу сам и схватил за шею, держа его на расстоянии вытянутой руки. Его пальцы, с содранными до крови ногтями, вцепились в мой рукав с жадностью утопающего. Он хотел добраться до тепла, до жизни, которую чувствовал во мне. Он смеялся и плакал одновременно, глядя на меня мутными и пустыми глазами.

Я сосредоточился на своей силе, вдохнул медленно и глубоко, позволяя себе провалиться в ощущение. Его кожа под пальцами была ледяной и влажной, как у утопленника. Пульс бился слишком быстро, судорожно, будто сердце пыталось вырваться из груди, а за ним клубилось то, ради чего я существовал. Остатки чувств, обрывки памяти, страх, любовь, вина, тоска, всё смешанное и изуродованное.

Я выпустил силу и потянул.

Глаза мои были закрыты, но я знал, как выгляжу со стороны. Татуировки светятся приглушённым голубоватым светом как и радужки глаз, свет которых пробивался даже сквозь опущенные ресницы.

Поток хлынул в меня, холодный и обжигающий одновременно. Чужие эмоции прошли сквозь моё сознание вспышками: детский смех, запах хлеба, чьи-то руки, кровь, крик, одиночество. Я пропускал всё через себя, направляя силу в кристалл-накопитель. Он быстро нагревался в кармане, наливаясь тяжёлым теплом.

Тело в моих руках обмякло. Смех оборвался на полузвуке. Глаза потухли, став просто мутными человеческими глазами, которые ничего не видят. Осталась только пустая оболочка.

Он выглядел просто мёртвым человеком. Не монстром. Не безумным. Просто чьим-то сыном, чьим-то отцом, чьей-то прошлой жизнью, лежащей на холодных камнях.

Остальные безумные заскулили ещё яростнее, понеслись к нам с новой силой, как звери к огню. Я поднялся, чувствуя, как внутри ещё дрожит эхо чужих эмоций.

– Берите их, – сказал я коротко.

Сайрен и Илар оттеснили двоих, Корин взял третьего. Я наблюдал за их работой и ловил себя на мысли, что истребление безумных стало рутиной. Это больше не вызывало страха или приступов оцепенения. Мы стали теми, кем нас растили и воспитывали. Идеальным инструментом в борьбе за выживание. Или за власть. Тут как посмотреть.

Отряд действовал слаженно, но каждый по-своему. Сайрен взял на себя женщину, тощую, со скрюченными пальцами и длинными спутанными волосами. Он положил обе ладони на её лицо и выпустил силу. Глядя прямо в её мутные глаза, медленно приближаясь он пил её эмоции до дна, до полного опустошения. И, когда дело было завершено, он отпустил её резко, словно она была просто мешком. На его губах играла лёгкая улыбка.

– А она была сильной, – проговорил он. – Даже пыталась сопротивляться.

Я покачал головой и обратил свой взгляд на Корина и Илара. Корин не любил видеть, как эмоции покидают людей, поэтому всегда подходил сзади, обездвиживая жертву своим большим телом. Пойманный парень бился в его руках, как дичь в капкане, но быстро замер, когда всё закончилось. Корин аккуратно уложил тело на землю и ушёл, не оборачиваясь.

Илар действовал как и я, прикрывая глаза и держа безумного за шею.

Когда всё закончилось, на камнях лежали четыре пустых тела, а ветер снова звучал громче, чем что-либо ещё.

– Уходим, – отдал приказ я.

Парни кивнули и последовали вслед за мной к оставленным в стороне лошадям.

День клонился к закату, когда мы вышли на дорогу, ведущую к Сальмиру. Здесь было меньше камней и бурелома. Лошади шли спокойнее, но я чувствовал усталость своего коня как собственную. К ночи уже будем на месте и задержимся там до выяснения всех обстоятельств. Сайрен уже связался с местным отрядом Собирателей и нас ждут. Пока мы ехали я постоянно думал о ней.

Об Ариадне.

Каждый раз, когда я мысленно произносил: Ариадна Фейр, внутри что-то щёлкало. Воспоминание поднималось со дна, мутное, размытое… И тут же ускользало, оставляя после себя только раздражение. Я решил оставить эти мысли и вернуться к ним позже, после того, как найду девушку и доставлю её в Цитадель.

Она ушла слишком чисто, будто знает, что я иду за ней следом. Будто играет. Я чувствовал сдержанную ярость и охотничий интерес, холодный и ясный. Преследовать того, кто думает, всегда опаснее, но и интереснее.

– Ты хорошо считаешь шаги, Ариадна, – тихо сказал я в пустоту. – Но мы скоро встретимся.

И я не знал, хочу ли поймать её быстрее… или чтобы эта погоня длилась дольше.

Когда солнце коснулось горизонта, я достал кристалл связи и его холодный свет лёг на мои пальцы. Мне нужно было докладывать о любых зацепках и изменениях Этрану. Как можно чаще.

– Цель в бегах, – произнёс я ровно. – Действует осознанно. След ведёт в Сальмир. Продолжаем преследование.

Кристалл молча принял сообщение. Ответа я не последовало, но он и не требовался. Пока беглянка не поймана и украденный кристалл не возвращён, я волен действовать по своему усмотрению.

Кристалл связи погас и мы продолжили свой путь.

Я смотрел вперёд спокойно и сосредоточенно. Во мне не было ни сомнений, ни страха, только ясное понимание: эта охота запомнится нам всем.

Особенно ей.

Глава 8. Ариадна

Предел встретил нас давящей тишиной и пустотой. Здесь не было ни ветра, ни тумана. Мы словно попали в иной мир, где не существует ничего, кроме времени. Я никогда не бывала так далеко от обжитых земель и не знаю правил выжи