На грани равновесия

Я резко остановилась и прижалась к стене. Воздуха не хватало, грудь жгло, ноги дрожали, но я заставила себя замереть и слушать. Шаги за спиной становились ближе. Собиратели не торопились, они были уверены, что я никуда не денусь.

И в этот момент я услышала голос. Спокойный, низкий, слишком живой для этого места.

— Если будешь так шумно дышать, — сказал он лениво, — они тебя найдут раньше, чем ты рассчитываешь.

Я резко обернулась.

Мужчина сидел внутри повозки, опираясь спиной на решётку, будто это была не клетка, а неудобное кресло. Свет цеплялся за светлые волосы, за несколько серёг в ушах, за его расслабленное и уверенное лицо. Он улыбался, чуть лениво и насмешливо. Это было первое, что выбило меня из равновесия.

— Ты... — я осеклась, не сразу находя слова. — Ты выбрал странное место, чтобы изображать обаятельного идиота. И ещё более странное, чтобы раздавать советы.

Он смотрел на меня с откровенным интересом, будто я была самым любопытным, что с ним случилось за день.

— О, я заметил, — спокойно ответил он. — За тобой гонятся, а меня везут на казнь. Мы сейчас оба в довольно паршивом положении.

Его взгляд медленно скользил по мне, не нагло, а уверенно, словно он знал, что имеет право смотреть.

— Но ты злишься гораздо красивее, чем большинство людей в такой ситуации.

Я сжала зубы.

— Прекрати, — холодно ответила я. — Если ты рассчитываешь, что я растаю от комплиментов, то спешу разочаровать, мне сейчас не до чужих фантазий.

Он тихо рассмеялся, и в этом смехе не было ни грамма страха.

— А вот тут ты ошибаешься, — сказал он мягко. — Это как раз идеальное время. Ты напряжена, зла, готова укусить любого, кто подойдёт ближе.

Он чуть склонил голову.

— Мне это нравится.

— Ты в клетке, — бросила я. — Советую помнить об этом.

Он перевёл взгляд на решётку между нами, словно видел её впервые, а потом снова посмотрел на меня.

— Я помню, — он подался ближе, и между нами осталось меньше пространства. — Именно поэтому я хочу попросить тебя выпустить меня отсюда.

Шаги за спиной становились отчётливее. Я чувствовала, как время сжималось, как воздух вокруг густел.

— Я не собираюсь вытаскивать из клетки первого встречного, — процедила я.

Он смотрел на меня спокойно. Слишком спокойно для человека, который должен был умолять.

— Тогда давай заключим сделку, — сказал он, сжимая пальцы на решётке чуть крепче.

Я замерла.

— Ты выпускаешь меня, — продолжил он, не повышая голоса. — А я помогаю тебе исчезнуть. Не просто убежать за ближайший угол, а действительно скрыться. Я знаю, как они работают. Знаю, как они думают. И знаю, куда они полезут в первую очередь.

— Уверенность у тебя впечатляющая, — я усмехнулась, но в голосе уже было меньше злости, чем хотелось бы. — Для человека, которого везут в клетке.

Он улыбнулся шире, явно наслаждаясь тем, что я всё ещё была здесь и не ушла.

— Потому что я уже не первый раз от них бегу, — ответил он. — И потому что ты смотришь на замок так, будто давно знаешь, как его открыть.

Я резко отвела взгляд. Пальцы сами сжались, ощущая холод металла под тканью.

— Ты слишком много себе позволяешь, — сказала я тихо.

— А ты слишком долго думаешь, — ответил он так же тихо. — Они уже близко.

Я слышала это и сама. Голоса, тяжёлые шаги, звон металла.

— Если ты меня подставишь... — начала я.

— Я не подставляю тех, кто рискует ради меня, — перебил он с лёгкой усмешкой — И я бы не стал портить первое знакомство. Ты мне нравишься.

Я посмотрела на него. Он был расслаблен, улыбался, будто всё происходящее было всего лишь странной игрой, и именно это пугало сильнее всего.

— Ты ненормальный, — выдохнула я.

— Возможно, — согласился он. — Зато полезный.

Шаги почти за углом. Времени больше не было.

— Одна попытка, — сказала я наконец. — И если ты солгал

— Тогда я первый пожалею, — спокойно ответил он.

Я достала отмычки. Металл холодил пальцы.

Он смотрел на мои руки с любопытством, но пока ничего не говорил. Только улыбался чуть шире, чуть теплее.

— Знал, что ты решишься, красавица, — произнёс он негромко и подмигнул.

А я думала лишь о том, что если ошиблась, то второго шанса у меня не будет.

Глава 6. Кай

«Одна попытка» — слова слетели с её губ, словно брошенный в цель кинжал. Я видел, как её состояние выдавало нервное дыхание: грудь вздымалась и опадала в бешеном ритме, а взгляд ясных, голубых глаз прожигал меня насквозь искрами напряжения. Но даже в этой критической точке она сохраняла пугающее самообладание. И это опасно меня цепляло.

В этот миг до меня дошло: любая осечка — и мы обречены, но вопреки всему страха не было. Лишь знакомый, хищный азарт, просыпающийся всякий раз, когда на кон было поставлено абсолютно всё.

Я привык жить со знанием, что завтрашний день для меня мог не начаться. Должность обязывала не привыкать и не привязываться больше необходимого. Действовать по ситуации и решать проблемы по мере их поступления — было моим жизненным кредо.

Я попался Собирателям по собственной глупости и выбрался бы сам, чуть позже, но мне встретилась она — прекрасная и опасная незнакомка с огненными волосами.

Шаги Собирателей уже были где-то рядом. Я слышал, как металл звякал о металл и как кто-то коротко отдавал приказ. Они были уверены, что загнали добычу в ловушку, и эта уверенность делала их ленивыми и неторопливыми. Но эта добыча им была не по зубам. Я понял это сразу, как только она открыла свой дерзкий рот.

Я увидел, как её пальцы нырнули под плащ, и заметил тонкий, холодный блеск металла. Отмычки. Мозг отметил это автоматически, но осознание пришло позже. Сейчас я просто наблюдал.

Она присела перед замком, полностью игнорируя моё присутствие. Всё её внимание было направлено на движение плеч, запястий и контроль дыхания. Никакой нервозности, никакой дрожи, будто делала это не впервые и не под угрозой смерти.

«Вот это я удачно попался», — мелькнула мысль.

Я опустился напротив и не мог отвести взгляда от её тонких пальцев.

— Ты знаешь, — прошептал я, не удержавшись. — В другой ситуации я бы сказал, что это невероятно возбуждает.

— Заткнись, — так же шёпотом ответила она, даже не поднимая глаз. — Или я передумаю.

На моих губах сама собой заиграла улыбка, и я перевёл взгляд с её рук на лицо. Она была злая, сосредоточенная, опасная и чертовски красивая в этом состоянии.

И я неожиданно для себя залип.

На то, как уверенно двигались её пальцы. На это странное спокойствие, когда её могли поймать в любую секунду. На то, как она будто перестала замечать весь остальной мир, полностью растворившись в замке под своими руками.

Невероятная девушка.

Тихий, почти нежный звук щёлкнувшего замка вывел меня из оцепенения раньше, чем она убрала отмычки.

— Готово, — прошептала она. — Если ты сейчас сделаешь хоть что-то глупое

— Я само благоразумие, — ответил я, бесшумно выскальзывая из клетки.

Тело послушалось сразу, будто только этого и ждало. Я не тянул время, не задавал вопросов, а просто схватил её за ладонь и потянул за собой туда, где было темнее и можно было скрыться, не оставляя следов. Я бывал в Сальмире часто на заданиях и знал тут все скрытые ходы и выходы.

— Эй, — возмутилась она шёпотом, пытаясь вырвать свою руку из моей.

— Потом будешь меня убивать, — бросил я, сжимая её ладонь крепче. — Сейчас налево.

Мы ушли в узкий проулок, где стены почти сходились над головой, оставляя лишь тонкую полоску неба. Здесь пахло сыростью, гнилыми досками и чем-то металлическим — старой кровью или ржавчиной, разницы почти не было. Под ногами хрустел мелкий мусор, и я автоматически выбирал места, где было тише.

Мы быстро вошли в узкий поворот и здесь даже шаги звучали иначе: глуше, будто сам город не хотел выдавать нас.

Я не отпускал её руку, чувствуя, как тепло её пальцев проникает сквозь мою кожу. Но в этой хватке чувствовалась не паника жертвы, а её собственная сила. Она не цеплялась за меня, как за последнюю надежду, а бежала рядом, и в каждом её движении читалась привычка выживать.

Позади, где-то в переплетении улиц, раздался короткий сигнал, похожий на свист. Они разделялись и уже знали, что я сбежал.

— Быстрее, — прошептал я, не оборачиваясь.

Она не стала спорить, только крепче ухватилась за мою руку, и я почувствовал, как сбилось её дыхание, но шаг она не замедлила.

Мы нырнули под полуобвалившийся навес: доски провисли, ткань тента местами сгнила, но тень была плотной и рваной. С улицы нас не было видно, если не знать, куда смотреть. Я притянул её ближе к стене и встал чуть впереди, перекрывая обзор. Секунда. Две. Три.

Тяжёлые шаги прошли совсем рядом, и я почувствовал, как она замерла. Не дёргалась, не пыталась вырваться и не задавала вопросов — просто ждала, дыша тихо и медленно через нос, будто тоже понимала, что любое лишнее движение или звук может нас выдать.

Хорошо. Очень хорошо.

Только когда звуки отдалились, я позволил себе выдохнуть и наконец отпустил её руку, но тепло её пальцев ещё долго оставалось на моей коже.

«Интересно, как её зовут?» — неуместная для такого момента мысль мелькнула в голове, но я почему-то был уверен, что обязательно это узнаю. Просто чуть позже.

Я стоял в шаге от неё и чувствовал её резкое, сбитое после бега дыхание. Только сейчас, когда шаги Собирателей окончательно растворились в шуме города, до меня дошла простая вещь: если бы она захотела, то могла бы уйти ещё несколько минут назад. Просто скрыться, оставив меня одного разбираться со своими проблемами. Она не выглядела как человек, который привык кому-то доверять, но она всё ещё была здесь. И я впервые поймал себя на мысли, что не хотел, чтобы она исчезла из моей жизни так же быстро, как появилась.

Через несколько минут мы выбрались из города, и я повёл её к развалинам старой постройки у Предела.

— Ты всегда хватаешь людей за руку без разрешения? — спросила она резко.

— Только тех, кто бежит быстрее меня, — ответил честно.

Она фыркнула.

— В следующий раз предупреждай.

— В следующий раз я, возможно, буду бежать от тебя.

Она посмотрела на меня с прищуром, будто решала — ударить или рассмеяться. И это молчание мне понравилось куда больше любого ответа.

Час ходьбы — и мы добрались до места. Укрытий здесь было немного, но я нашёл пару уцелевших комнат, где можно было устроить привал. Камень был холодный, воздух тяжёлый, но здесь нас не увидят.

Я завёл её внутрь, и мы выбрали небольшую комнату с остатками окна. Отсюда было удобно наблюдать за окрестностями.

Адреналин отступал медленно, словно неохотно, оставляя после себя странную пустоту в теле. Руки всё ещё помнили движение, мышцы были напряжены, слух ловил каждый шорох.

Тишина здесь была не спокойная, а настороженная, как зверь, который затаился и ждал.

Я заметил, что девушка стояла ближе к выходу. Неосознанно. Всегда так делали те, кто привык рассчитывать только на себя.

Я посмотрел на неё и не смог не улыбнуться широко и искренне.

— Знаешь, — сказал я негромко, — меня редко вытаскивают из передряг красивые девушки с плохим характером. Это... запоминается.

Она бросила на меня острый и настороженный взгляд.

— Ты всё ещё жив только потому, что я не уверена, стоит ли тебя добивать, — ответила она.

— Значит, шанс есть, — пожал я плечами. — Останемся здесь до ночи. Потом уйдём вместе, если захочешь.

Она нахмурилась, будто не понимала, как вообще оказалась в такой ситуации. А я ясно видел: она не привыкла работать в команде, она одиночка и не спешила мне доверять.

— Меня зовут Кай, — сказал я без улыбки.

Она ничего не ответила, только скрестила руки на груди и поджала пухлые губы, осматривая помещение так, будто прикидывала, через какой выход сможет сбежать быстрее. И это снова вызвало у меня улыбку.

— Ладно, можешь не называть своё имя, — протянул я. — Но тогда мне придётся придумать тебе прозвище.

Она всё ещё молчала, даже не глядя на меня.

— Например... ведьмочка, — задумчиво произнёс я. — Или кошечка. Хотя второе тебе подходит гораздо больше.

Она медленно повернула голову в мою сторону.

— Ещё слово, и я верну тебя обратно в клетку.

— Вот теперь точно кошечка, — усмехнулся я. — Ты умеешь мурлыкать? Или только коготки выпускать?

Она тяжело вздохнула, явно жалея о своём решении помочь мне.

— Ариадна, — процедила она. — Меня зовут Ариадна.

— Ариадна, — повторил я уже мягче. — Красивое имя. Тебе подходит.

Она закатила глаза, вздохнула и отошла подальше, сев у стены напротив выхода. Рыжие пряди выбились из её растрёпанной косы, на лице залегла усталость, которую она до этого упрямо скрывала за своей злостью. Откинув голову назад, Ариадна прикрыла глаза, впервые за всё это время позволив себе немного расслабиться.

— Спасибо, — добавил я уже серьёзнее. — Это не из тех «спасибо», после которых ты что-то должна. Я просто... ценю.

Ариадна кивнула, не открывая глаз. И я понял: если хочу, чтобы она пошла со мной, мне придётся заслужить её доверие. Открыться, хотя бы немного. А я этого хотел.

Поэтому я сел рядом, не касаясь её, прикрыл глаза и начал говорить. И я знал — она слушала, запоминая каждое моё слово.

— Я из сопротивления, — сказал я тихо и почувствовал, как она слегка вздрогнула и повернула голову ко мне. — В Сальмире был на задании, но неудачно попался Собирателям. Просто оказался не в то время, не в том месте. Как и ты, полагаю.

Она молчала, и я не давил, а просто продолжил:

— Тебе некуда идти, — сказал я, повернувшись к ней. — А мне есть куда. Там безопасно. Не идеально, но намного безопаснее, чем здесь. Предлагаю тебе пойти со мной. Что скажешь?

Я не сказал ей, что этим предложением рисковал не меньше, чем она. Что если приведу её туда — расплачиваться буду не только собой. Но некоторые вещи лучше не произносить вслух.

Она смотрела на меня долго, взвешивала, сомневалась. Изучала моё лицо, будто пыталась понять, лгал ли я или говорил правду.

— Я никуда не спешу, — добавил я с улыбкой. — Решай в своём темпе. Я умею ждать.

Весь день мы пережидали здесь. Ариадна поделилась едой и водой из своих запасов, и мне казалось, что лёд между нами тронулся.

Ближе к вечеру она всё же заговорила.

— Я пойду с тобой, но с одним условием, — сказала она тихим голосом. — Если ты что-то выкинешь или приведёшь меня в западню, то я тебя достану. Даже с того света.

— Договорились, красавица, — ответил я с улыбкой и подмигнул.

На закате мы вышли вместе, и я почувствовал это почти физически: шаги у нас были разные, дыхание разное, доверие пока на нуле. Мы не были друзьями, и союзниками нас тоже пока нельзя было назвать. Но я уже знал одно: она была опасная, умная и совершенно не та, кого стоило недооценивать. И почему-то мне чертовски хотелось узнать её ближе.

Глава 7. Рейнар

Ветер рядом с перевалом был сухим и колючим. Он тёрся о кожу, забирался под воротник и выстужал лицо так, будто пытался стереть с него всё человеческое тепло.

Я ехал впереди, чувствуя, как за спиной след в след движутся Сайрен, Илар и Корин. Лошадь подо мной шла ровно, её шаг отзывался в теле привычным ритмом дороги. Сзади тихо звякало оружие, поскрипывала кожа седел, и моё дыхание смешивалось с ветром. Единственный живой звук, который давно стал частью моих мыслей.

Я держал путь в сторону перевала, когда Сайрен поравнялся со мной, придерживая коня на подъёме.

— Поступил сигнал из Сальмира, — сказал он спокойно. — Нашли лошадь.

Я не обернулся, только крепче сжал поводья.

— Пустую?

— Да. Она снова сбежала, — ответил он и в его голосе мелькнуло подобие улыбки.

Я всё же повернул голову.

— Следы борьбы? Направление её движения?

— Ничего. Словно испарилась, как и в Лиоре.

Я кивнул, сжав зубы, и снова посмотрел вперёд, туда, где скалы сходились с серым небом.

Она жива и думает слишком хорошо для простой беглянки. Обычно беглецы, охваченные страхом, бегут от погони, не разбирая дороги. Они мечутся и оставляют за собой хаос. Ариадна идёт иначе. Её путь ровный, будто она заранее знала, куда именно должна прийти.

Я развернул коня и остановился, глядя на отряд.

— Направляемся в форпост у Сальмира, — сказал я ровным голосом. — Нам нужно больше информации. Девушка не плутает, она идёт осознанно.

Илар фыркнул, скрестив руки на груди.

— Она одна, командир. Может, просто в отчаянии.

Сайрен покачал головой.

— В отчаянии оставляют следы. Много следов. Она же просто исчезает. И делает это умело.

Я не стал ни подтверждать, ни спорить. Решение уже сложилось внутри, как холодный камень. Я молча повернул коня в сторону города и послал его размеренной рысью, слыша, как сзади, подстраиваясь под мой ритм, двигается отряд.

В голове уже выстраивалась догадка, куда она могла направиться. Но мне нужно было подтверждение, и найти его я мог только в Сальмире.

Ариадна может быть не одна. Возможно, её кто-то ведёт. Если это так, то она ценна и её будут прятать. В таком случае охота перестаёт быть обычной.

Путь к городу не мог быть спокойным. Рядом Предел и Мёртвые земли, в которых бродит много безумных, чувствующих живое тепло за мили вокруг.

Их мы и встретили ближе к полудню.

Сначала пришёл запах. Сладковатый, гнилой, с металлической примесью, от которого во рту появился привкус ржавчины. Потом я услышал звуки: тихий смех, сбивчивый шёпот, всхлипы, которые внезапно переходили в хихиканье.

Они вышли из расщелины медленно, покачиваясь, будто их тела разучились держать равновесие. Четверо. Когда-то они были людьми, и это всё ещё угадывалось в очертаниях лиц и движениях рук.

Они шли неровно, будто забыв, в каком порядке должны двигаться ноги. Один из них делал шаг, а плечо поворачивалось раньше корпуса, с тихим сухим щелчком в суставе.

Одежда висела на них лохмотьями, кожа стала серой и тонкой, как старая бумага. Под ней темнели прожилки, похожие на трещины в камне. Их глаза не были слепыми, но в них больше не жило человеческое осознание. Там двигалось что-то другое, чужое и голодное.

Один из них заулыбался, растянув губы так широко, что по подбородку потекла кровь. Другая прижимала к груди пустоту и укачивала её, тихо напевая что-то бессмысленное. Третий зашептал что-то, и среди бессвязного бормотания вдруг чётко прозвучало:

— Ма... ма... ма...

После чего он расхохотался, захлёбываясь, будто это слово разорвало ему горло изнутри.

Я спешился.

— Спиной не поворачивайтесь, — спокойно сказал я парням. — Они сейчас рванут на тепло.

Они уже чувствовали нас. Движение крови. Слышали дыхание и биение сердец, дёргаясь в такт этим ритмам. Безумные втягивали воздух с хриплым наслаждением, как звери, почуявшие кровь. Один из них облизнул потрескавшиеся губы и застонал тихо и протяжно, будто ему было больно от голода.

Один безумный сделал шаг вперёд, вытягивая ко мне руки. Он хрипел что-то невнятное и постепенно ускорялся, двигаясь в нашу сторону.

— Я беру первого, вы остальных, — отдаю приказ ребятам, не оборачиваясь. — Действуем тихо, чтобы не привлечь других.

Мне не нужно было поворачиваться и проверять, услышали ли они приказ. Мы работали вместе с юности.

Безумные были уже близко. Я чувствовал, как моя сила Собирателя пульсирует внутри, готовая вырваться наружу. Я шагнул навстречу сам и схватил за шею, держа его на расстоянии вытянутой руки. Его пальцы, с содранными до крови ногтями, вцепились в мой рукав с жадностью утопающего. Он хотел добраться до тепла, до жизни, которую чувствовал во мне. Он смеялся и плакал одновременно, глядя на меня мутными и пустыми глазами.

Я сосредоточился на своей силе, вдохнул медленно и глубоко, позволяя себе провалиться в ощущение. Его кожа под пальцами была ледяной и влажной, как у утопленника. Пульс бился быстро, судорожно, будто сердце пыталось вырваться из груди, а за ним клубилось то, ради чего я существовал. Остатки чувств, обрывки памяти, страх, любовь, вина, тоска, всё смешанное и изуродованное.

Я выпустил силу и потянул.

Глаза мои были закрыты, но я знал, как выгляжу со стороны. Татуировки светятся приглушённым голубоватым светом как и радужки глаз, свет которых пробивался даже сквозь опущенные ресницы.

Поток хлынул в меня, холодный и обжигающий одновременно. Чужие эмоции прошли сквозь моё сознание вспышками: детский смех, запах хлеба, чьи-то руки, кровь, крик, одиночество. Я пропускал всё через себя, направляя силу в кристалл-накопитель. Он быстро нагревался в кармане, наливаясь тяжёлым теплом.

Тело в моих руках обмякло. Смех оборвался на полузвуке. Глаза потухли, став просто мутными человеческими глазами, которые ничего не видят. Осталась только пустая оболочка.

Он выглядел просто мёртвым человеком. Не монстром. Не безумным. Просто чьим-то сыном, чьим-то отцом, чьей-то прошлой жизнью, лежащей на холодных камнях.

Остальные безумные заскулили ещё яростнее, понеслись к нам с новой силой, как звери к огню. Я поднялся, чувствуя, как внутри ещё дрожит эхо чужих эмоций.

— Берите их, — сказал я коротко.

Сайрен и Илар оттеснили двоих, Корин взял третьего. Я наблюдал за их работой и ловил себя на мысли, что истребление безумных стало рутиной. Это больше не вызывало страха или приступов оцепенения. Мы стали теми, кем нас растили и воспитывали. Идеальным инструментом в борьбе за выживание. Или за власть. Тут как посмотреть.

Отряд действовал слаженно, но каждый по-своему. Сайрен взял на себя женщину, тощую, со скрюченными пальцами и длинными спутанными волосами. Он положил обе ладони на её лицо и выпустил силу. Глядя прямо в её мутные глаза, медленно приближаясь он пил её эмоции до дна, до полного опустошения. И, когда дело было завершено, он отпустил её резко, словно она была просто мешком. На его губах играла лёгкая улыбка.

— А она была сильной, — проговорил он. — Даже пыталась сопротивляться.

Я покачал головой и обратил свой взгляд на Корина и Илара. Корин не любил видеть, как эмоции покидают людей, поэтому всегда подходил сзади, обездвиживая жертву своим большим телом. Пойманный парень бился в его руках, как дичь в капкане, но быстро замер, когда всё закончилось. Корин аккуратно уложил тело на землю и ушёл, не оборачиваясь.

Илар действовал как и я, прикрывая глаза и держа безумного за шею.

Когда всё закончилось, на камнях лежали четыре пустых тела, а ветер снова звучал громче, чем что-либо ещё.

— Уходим, — отдал приказ я.

Парни кивнули и последовали вслед за мной к оставленным в стороне лошадям.

День клонился к закату, когда мы вышли на дорогу, ведущую к Сальмиру. Здесь было меньше камней и бурелома. Лошади шли спокойнее, но я чувствовал усталость своего коня как собственную. К ночи уже будем на месте и задержимся там до выяснения всех обстоятельств. Сайрен уже связался с местным отрядом Собирателей и нас ждут. Пока мы ехали я постоянно думал о ней.

Об Ариадне.

Каждый раз, когда я мысленно произносил: Ариадна Фейр, внутри что-то щёлкало. Воспоминание поднималось со дна, мутное, размытое... И тут же ускользало, оставляя после себя только раздражение. Я решил оставить эти мысли и вернуться к ним позже, после того, как найду девушку и доставлю её в Цитадель.

Она ушла так чисто, будто знала, что я иду за ней следом. Я чувствовал сдержанную ярость и охотничий интерес, холодный и ясный. Преследовать того, кто думает, всегда опаснее, но и интереснее.