На грани равновесия

Я снимаю плащ и отбрасываю его на скамью у стены. Полигон под ногами сухой, утоптанный, знакомый до мелочей. Здесь мне не нужно думать о том как стоять и как двигаться, тело само знает.

Корин первым делает шаг вперёд. Он никогда не спешит. Его сила не в скорости, а в давлении. Он умеет занимать пространство так, что тебе становится тесно дышать. Я вижу, как он чуть смещает центр тяжести, готовясь пойти в лоб.

Илар уходит в сторону, почти незаметно. Его шаги мягкие, выверенные, он ищет правильный угол и моё слабое место. Он всегда смотрит чуть дольше, чем нужно, и это делает его опасным противником. Илар не бьёт первым, он ждёт, когда ты сам ошибёшься.

Сайрен остаётся на месте. Руки за спиной, взгляд спокойный, оценивающий. Он уже просчитал всех нас, включая меня. Его оружие не кулаки, а момент.

– Не убивайте командира, – лениво бросает он. – Нам еще отчёт писать.

Корин атакует резко, без предупреждения. Удар тяжёлый, прямой, рассчитанный на то, чтобы сломать защиту, а не пробить её. Я ухожу в сторону, позволяя инерции утащить его вперёд, и тут же чувствую движение слева.

Илар.

Он работает чисто, коротко, почти красиво. Его удар идёт туда, где я был секунду назад. Хорошо. Очень хорошо.

Я блокирую и разворачиваюсь, позволяя Корину развернуться за моей спиной, и в этот момент чувствую, как меня начинают загонять. Сайрен подаёт знак, Илар меняет ритм, а Корин ускоряется. Вот теперь они работают как отряд, как единый организм.

Корин давит, вынуждая меня держать защиту высоко. Илар режет пространство, не давая уйти. А Сайрен наконец вступает, шагом перекрывая единственный безопасный выход.

Я улыбаюсь. Пот катится по лицу, но я люблю это чувство напряженных мышц и силы, которая разливается по телу.

– Поздно, – говорю я и проваливаюсь вниз.

Корин не успевает среагировать и я использую его же массу, смещаюсь, цепляю ногу и ухожу из захвата. Илар мгновенно перестраивается, но это и есть его слабость: он слишком честен. Я читаю его движение раньше, чем он завершает его.

Сайрен успевает отступить, но я уже рядом. Ладонь у его горла, не сжимая, просто обозначая.

– Мёртв, – говорю я спокойно.

Корин замирает. Илар выдыхает и опускает руки.

– Неплохо, – добавляю я, отступая. – Лучше, чем вчера. Но вы всё ещё думаете, что я играю по тем же правилам, что и вы.

Сайрен усмехается и поправляет рукав.

– А ты все ещё читаешь нас быстрее, чем мы тебя.

– В этом и разница между командиром и отрядом, – отвечаю я. – Вы сильны вместе, а я, потому что знаю, как вы думаете.

Я киваю им в сторону выхода.

– Свободны. Завтрак, – говорю я коротко. – Через час сбор, а я ещё тут задержусь.

Корин уходит первым, хлопнув Илара по плечу. Илар что-то говорит Сайрену, тот отвечает с усмешкой, и они исчезают за воротами полигона. Шум голосов стихает быстро, как и всегда.

Я остаюсь один.

Полигон пустеет, но воздух всё ещё хранит движение – удары, шаги, дыхание. Я подхожу к деревянным стойкам, беру тренировочные клинки и начинаю работать. Без зрителей и задач. Просто повторяя связки, которые тело помнит лучше, чем разум.

Удар. Шаг. Поворот корпуса. Смена хвата.

Так меня учили с детства.

Тогда не было слов о выборе, был только путь. Цитадель забирала нас от наших семей слишком рано, чтобы успеть испугаться по-настоящему. Раз в полугодие, когда наступает время массовой проверки населения, особый отряд Собирателей ведёт учёт мальчиков-фильтров. Тех, кто умеет пропускать через себя чужие эмоции и не сходит при этом с ума. Достигая восьмилетнего возраста, таких мальчишек забирает себе Цитадель, а девочек уничтожают сразу. Так твердит устав. Они нестабильны по своей природе и может случиться вторая волна катастрофы. Здесь нас учат держать спину прямо, голос ровно, эмоции прятать под замок. Не справляться с этим варианта не было. Иначе исчезнешь, без объяснений.

Своих родителей я уже почти не помню. Их лица и голоса стёрлись из памяти, потому что кадетам и Собирателям запрещено поддерживать связь с внешним миром. Попадая сюда прошлое исчезает, а Цитадель становится твоей семьёй.

Посвящение в Собиратели происходит позже, когда наступает девятнадцатый год жизни. Инициация. Страшное слово, которым пугают всех кадетов, потому что не все её выдерживают и не все выживают. Я помню этот день как вчера, хотя с моей инициации прошло уже почти четырнадцать лет. Боль была ожидаемой, но страх – нет. Не перед самим ритуалом, а перед тем, что остаётся после. Я помню холод металла, запах крови и то странное ощущение пустоты, когда часть тебя словно выскребли изнутри. Тогда мне сказали, что это цена равновесия. Что без неё мир снова сгорит. Я поверил. Это было проще и безопаснее, чем задавать вопросы.

Я заканчиваю связку и опускаю оружие. Ладони ноют, дыхание почти ровное. Всё на своих местах, как и должно быть. Возвращаю клинки на место, беру плащ и покидаю полигон. На сегодня тренировка окончена.

Внутри Цитадель была ещё тише, чем город за её стенами. Звуки здесь глохли, будто их специально учили не мешать. Даже шаги растворялись в камне, становились частью пространства, а не чужеродным шумом. Коридоры тянулись длинными, прямыми линиями, без лишних поворотов, словно сама архитектура не допускала сомнений и отклонений. Каменные полы холодили даже сквозь подошвы, а высокие своды давили своей тяжестью, напоминая о масштабе места, в котором человек – всего лишь часть системы.

Свет был ровным и холодным. Встроенные в стены кристаллы давали рассеянное сияние, лишённое тепла. Здесь не было теней, в которых можно спрятаться, и не было углов, где хотелось бы задержаться.

Я иду знакомым маршрутом, не глядя по сторонам. Цитадель не меняется – и не должна. Она не про комфорт, она про контроль.

Возвращаюсь в свою комнату, чтобы привести себя в порядок и наконец позавтракать.Комнаты Собирателей всегда одинаковы. Кровать, стол, шкаф для формы, место для оружия. Ничего лишнего. Личные вещи не поощрялись – считалось, что привязанности делают нас уязвимыми. А уязвимость здесь – недопустимая роскошь.

Я раздеваюсь и направляюсь в купальню. Холодная вода смывает пот и пыль полигона, но не воспоминания. Впрочем, с ними я давно научился жить и работать.

Одеваюсь быстро, привычно. Форма ложится на тело как вторая кожа.

Я уже тянусь к двери, когда в воздухе раздаётся короткий, резкий сигнал вызова.

Этран.

Похоже, завтрак придётся перенести.

Я подхожу к кабинету главы Цитадели, стучу и, не дожидаясь ответа, вхожу.Этран сидит за массивным столом, сложив руки перед собой, и смотрит на меня так, словно ждал именно этой секунды. Его взгляд не подталкивает, он приказывает подойти ближе. Я не сажусь и не начинаю говорить первым. Останавливаюсь напротив, складываю руки за спиной и жду.

На вид Этрану можно было дать около сорока пяти, но возраст его был обманчив. Высокий, подтянутый, с выверенной до жёсткости осанкой, он производил впечатление человека, для которого тело – всего лишь инструмент. Резкие черты лица, тёмные волосы и почти чёрные глаза придавали ему хищную, холодную выразительность. Бледная кожа резко контрастировала с татуировками Собирателей на лице. Челюсть была сжата, а движения точны и экономны, будто он не привык тратить ни сил, ни слов впустую.

– Рейнар, – произносит он тихо, но властно. – Быстро, как и всегда.

Я ничего не отвечаю. Лишь коротко киваю, ожидая продолжения.

– У меня есть для тебя задание, – он делает паузу, позволяя словам осесть в воздухе. – Ты должен найти одну девушку. Она украла то, что не должно покидать пределы нашего контроля.

Этран медленно сдвигает по столу небольшую папку. Я беру её в руки. Открывать сейчас нет смысла, решение уже принято, и моё мнение в нём не учитывалось.

– Вся информация здесь, – продолжает он. – Если потребуется больше данных – архив в твоём распоряжении.

– Да, сэр, – отвечаю я с лёгким наклоном головы. – Могу выдвигаться сегодня?

– Немедленно. – Его голос становится жёстче. – Мне нужен и объект, и девчонка.

Он делает короткую паузу, и я чувствую, как по позвоночнику поднимается холод. Он зол. Не раздражён, а именно зол, и это куда опаснее.

– Если то, что она унесла, окажется не там, где должно быть, – медленно добавляет он, – последствия затронут всех нас.

– Мне отправляться одному? – спрашиваю я, внимательно наблюдая за его лицом.

– Можешь взять свой отряд, если сочтёшь нужным, – отвечает Этран уже более сдержанно, словно снова натягивая маску контроля. – Но времени у тебя нет. Ты меня понял.

– Понял, сэр.

Я разворачиваюсь и покидаю кабинет, всё ещё ощущая, как его взгляд прожигает мне спину, даже когда дверь уже закрыта.

Выходя из кабинета, я направляюсь на завтрак. Времени мало, и это чувствуется в каждом шаге.

Внутри еще сидят мои ребята. Корин ест молча и быстро как всегда. Илар что-то разглядывает на столе, будто даже во время еды не перестаёт анализировать мир вокруг. Сайрен лениво помешивает напиток, наблюдая за залом с привычной отстранённостью. Я подхожу к ним и останавливаюсь рядом, не садясь.

– Через пятнадцать минут, – говорю коротко. – Зал тактических сборов. Есть работа.

Сайрен поднимает взгляд первым и чуть улыбается уголком губ.

– Срочно?

– Немедленно, – отвечаю я.

Этого достаточно, вопросов больше не следует. Ребята кивают, заканчивают с завтраком и уходят.

Я беру поднос, накладываю себе самый простой завтрак: каша, пара яиц, сыр и травяной чай. Есть приходится быстро, почти не чувствуя вкуса. Мы выезжаем сегодня, и тело должно быть готово, даже если разум уже ушёл вперёд.

Через несколько минут я поднимаюсь и отправляюсь на собрание.

В зале тактических сборов тихо. Каменные стены, длинный стол, карта местности на стене. Ничего лишнего.

Я кладу папку на стол и открываю её, когда все занимают свои места. Я уже успел изучить информацию, её не много, но достаточно для того, чтобы выполнить задание.

– Это цель, – говорю я, переворачивая первую страницу. – Девушка, Ариадна Фейр, около двадцати пяти лет, невысокая, рыжие волосы. Последний раз видели в Лиоре, она сбежала от одного из наших отрядов прямо из-под носа. Украла объект, который нам необходимо вернуть.

Я не называю, что именно она унесла. И не говорю, что что-то зацепило меня в её имени. Не потому что не доверяю, а потому что таков порядок.

– Работаем быстро и чисто, – продолжаю я. – Изучаем маршрут, опрашиваем свидетелей, смотрим, что она оставила после себя. Час на сборы и выдвигаемся.

Илар уже склоняется над картой, а Корин молча кивает.

Сайрен листает папку внимательнее остальных.

– Строптивая малышка, раз смогла сбежать от наших, – произносит он. – Люблю такие задания.

– Не расслабляйся, – отвечаю я. – Это будет сложнее, чем кажется.

Через три дня мы прибываем в Лиору. По информации от отряда Собирателей, дежурящих в городе, мы быстро находим дом, в котором жила девушка.

Я стучу. Дверь открывает сухая старуха и по её взгляду я понимаю – она знала, что мы придём.

– Добрый день, – говорю я. – Мы ищем девушку, которая здесь проживала. Ариадну Фейр.

Старуха кивает и молча отступает в сторону, впуская нас внутрь.

– Опять во что-то вляпалась, несносная девчонка, – бормочет она себе под нос.

Я слышу. И чувствую отголосок её эмоций – приглушённых, ровных. Процедура изъятия была совсем недавно. Значит, проблем не будет.

– Ари жила тут три года, – говорит она уже громче. – Снимала у меня комнату. Чем занималась и куда уехала – не знаю. Мы не были близки.

Я киваю.

– Мы можем осмотреть её комнату?

– Да пожалуйста, – отвечает старуха. – Мне скрывать нечего.

А потом тише, почти неразборчиво, отворачиваясь:

– Как будто вам нужно моё разрешение.

Уголок губ едва заметно дёргается. Старуха не промах.

Я даю ребятам знак осмотреть комнату, но уже знаю, что они ничего не найдут. В доме слишком чисто, пахнет влажной тряпкой и мылом. Старуха постаралась скрыть следы беглянки. Сам я выхожу на улицу и иду к соседям.

Большинство либо ничего не знают, либо не хотят знать. Но один разговор цепляет. Мужчина говорит, что у него пропала лошадь – чёрная, с белым пятном на морде. Он явно расстроен, и по его эмоциям мне всё становится ясно.

Это она.

В это время отряд выходит из дома.

– Пусто, – говорит Илар. – Ни вещей, ни следов. Будто она здесь и не жила.

Я смотрю в сторону городских ворот, туда, где дорога уходит за стены. Это не просто бегство. Это маршрут. И если я прав, она направляется туда, куда обычные люди не суются.

Я поворачиваюсь к отряду.

– Здесь нам делать нечего, – говорю я. – Свяжитесь с отрядами на форпостах. Как можно быстрее. Пусть разошлют ориентировки по всем выжившим городам и деревням. Вплоть до Предела. Рыжая девушка. Чёрная лошадь с белым пятном на морде.

– Тогда выдвигаемся, – усмехается Сайрен. – Похоже, эта миссия становится интереснее, чем ожидалось.

Остальные молча кивают и мы покидаем Лиору.

Она не прячется, думаю я. Она точно знает, куда едет.

Глава 5. Ариадна

Солнце только недавно опустилось за горизонт, а на улице уже ощущается глубокая ночь. Воздух плотный, тяжёлый, будто сам мир затаил дыхание. Я подъезжаю к перевалу – месту, за которым начинается Предел. Страшное и опасное. Тем, которым пугают детей с пелёнок. Здесь нет домов, только их останки, торчащие из земли, как кости. Когда-то это место было полно жизни, голосов, огней. Сейчас же оно похоже на кладбище былого спокойствия и равновесия. Идеальное место, чтобы спрятать шкатулку.

Неподалёку от места, где я останавливаюсь на привал, стоит небольшая часовня. Полуразрушенная, надломленная временем и катастрофой, но всё ещё устойчивая. Камень потрескался, крыша просела, но стены держатся. Там можно спрятать находку.

В груди зудит неприятное ощущение, будто из-за углов мёртвых домов вот-вот выйдут Собиратели. Разум ему говорит, что здесь никого нет, но тело ему не верит. Нужно закончить побыстрее и уехать.

Внутри часовни тихо и пусто. Под ногами хрустит мусор, где-то валяются обломки старой мебели и куски сгнившего дерева. Но в центре стоит алтарь. Большой, почти целый. Слишком целый для этого места. Будто боги ещё не покинули наши земли. Будто они всё ещё смотрят.

Я хмыкаю себе под нос.

– Где же вы были,– шепчу я, – когда люди сходили с ума и невинных убивали сотнями?

Ответа, конечно, нет.

Рядом с алтарём я замечаю узкую щель между плитами, как раз по размеру шкатулки. Я достаю её из сумки. Пальцы дрожат, и я злюсь на себя за это. Раз меня ищут, значит, внутри что-то серьёзное и я должна узнать что.

Замок поддаётся с тихим щелчком, крышка открывается с сухим скрипом, будто её не трогали десятилетиями.

Внутри – кристалл.

Сердце замирает, а дыхание сбивается. Мне страшно. По-настоящему страшно. Потому что я сразу понимаю, что это.

Кристалл Собирателей.

Тот самый, с помощью которого они вытягивают эмоции, оставляя людей пустыми оболочками. Я осторожно беру его в руки, и мне кажется, что он реагирует на прикосновение – чуть нагревается, будто живой. Он большой, чёрный, с холодным синим отливом в глубине. Красивый, если забыть, сколько боли он несёт.

Если меня поймают и найдут этот кристалл, то я исчезну. Без вопросов, без разбирательств. Просто сотрут, как ошибку.

Я поспешно кладу его обратно в шкатулку, закрываю крышку и прячу её между плитами. Сердце колотится так, будто хочет вырваться наружу. Поднимаюсь на дрожащих ногах и ухожу из часовни, не оглядываясь.

Привал окончен. Я запрыгиваю в седло и увожу лошадь подальше от часовни. Кристалл спрятан, и теперь главное выиграть время. Нужно перебраться ближе к столице и затаиться, исчезнуть из поля зрения хотя бы на несколько дней.

Недалеко от Предела есть небольшой городок Сальмир. Я не бывала там раньше. Решаю сделать там остановку: добыть еды, привести мысли в порядок и продумать путь до Севрона. Заодно послушать, что говорят местные жители. Сплетни всегда бегут быстрее гонцов.

К рассвету я добираюсь до Сальмира. Тело ноет от долгой дороги, мышцы тянет, глаза жжёт от усталости. Хочется смыть с себя пыль и страх, лечь и не двигаться. Но времени на это нет. Надвинув капюшон пониже, я проезжаю сквозь ворота незамеченной. Стражники заняты какой-то повозкой, ругаются, спорят и на меня никто не смотрит. Красотка идёт спокойным шагом, будто и не чувствует моего напряжения. Я сканирую улицы взглядом – лица, окна, углы домов. И цепляюсь за столб.

Объявление.

Руки холодеют ещё до того, как я подъезжаю ближе. Сердце ухает куда-то вниз.

Разыскивается беглянка. Рыжая девушка.

Чёрная лошадь с белым пятном на морде.

Чёрт!

Нужно избавляться от лошади. Срочно. И уходить из города пешком. Я резко сворачиваю за угол, туда, где между домами остаётся достаточно пространства. Спешиваюсь, беру красотку за поводья и отвожу глубже во двор. Здесь её должны заметить не сразу.

Я прижимаюсь лбом к её морде и вдыхаю такой знакомый тёплый запах.

– Прости, девочка, – шепчу я. – Мне нужно тебя здесь оставить.

Она фыркает тихо, будто отвечает, и я отворачиваюсь, не позволяя себе задержаться ни на секунду. Выскальзываю из переулка с другой стороны и иду быстрым шагом, стараясь не бежать. Не успеваю пройти и десятка шагов, как за спиной слышу голоса.

Собиратели.

Я замираю, вжимаясь в стену. Сердце колотится так громко, что кажется его слышат все вокруг. Я не учла того, что они уже могут быть в городе и прочёсывать улицы.

– Льюис, смотри, – говорит один из них. – Здесь лошадь.

– Вижу, иди посмотри.

Проходит всего пара секунд и я слышу крик.

– У нее пятно на морде! Это та самая! Мы её нашли!

И в этот момент я срываюсь на бег.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Бегу, не думая, не выбирая, просто туда, где есть тени и повороты. Петляю между домами, влетаю в узкие проходы, сбиваю дыхание. Сзади слышу шаги. Они уже поняли, что я не могла уйти далеко. Мир сужается до звуков и боли в лёгких. Я знаю одно: если они меня догонят, то второго шанса не будет.

Я сворачиваю за угол, надеясь выиграть хотя бы несколько секунд, и почти сразу понимаю, что загнала себя в ловушку. Узкий проулок упирается в тюремную повозку – тёмную, тяжёлую, чуждую этому месту. Она стоит здесь так, будто её забыли, но я слишком хорошо знаю такие совпадения, чтобы поверить в случайность.

Я резко останавливаюсь и прижимаюсь к стене. Воздуха не хватает, грудь жжёт, ноги дрожат, но я заставляю себя замереть и слушать. Шаги за спиной становятся ближе. Собиратели не торопятся, они уверены, что я никуда не денусь.

И в этот момент я слышу голос. Спокойный, низкий, слишком живой для этого места.

– Если будешь так шумно дышать, – говорит он лениво, – они тебя найдут раньше, чем ты рассчитываешь.

Я резко оборачиваюсь.

Мужчина сидит внутри повозки, опираясь спиной на решётку, будто это не клетка, а неудобное кресло. Свет цепляется за светлые волосы, за несколько серёг в ушах, за его слишком расслабленное и уверенное лицо. Он улыбается, чуть лениво и насмешливо. Это первое, что выбивает меня из равновесия.

– Ты… – я осекаюсь, не сразу находя слова. – Ты выбрал странное место, чтобы изображать обаятельного идиота. И еще более странное, чтобы раздавать советы.

Он смотрит на меня с откровенным интересом, будто я самое любопытное, что с ним случилось за день.

– О, я заметил, – спокойно отвечает он. – За тобой гонятся, а меня везут на казнь. Мы сейчас оба в довольно паршивом положении.

Его взгляд медленно скользит по мне, не нагло, а уверенно, словно он знает, что имеет право смотреть.

– Но ты злишься гораздо красивее, чем большинство людей в такой ситуации.

Я сжимаю зубы.

– Прекрати, – холодно отвечаю я. – Если ты рассчитываешь, что я растаю от комплиментов, то спешу разочаровать, мне сейчас не до чужих фантазий.

Он тихо смеётся, и в этом смехе нет и страха, ни истерики.

– А вот тут ты ошибаешься, – говорит он мягко. – Это как раз идеальное время. Ты напряжена, злая, готова укусить любого, кто подойдёт ближе. – Он чуть склоняет голову. – Мне это нравится.

– Ты в клетке, – бросаю я. – Советую помнить об этом.

Он переводит взгляд на решётку между нами, словно видит её впервые, а потом снова смотрит на меня.

– Я помню, – он поддаётся ближе и между нами остаётся меньше пространства. – Именно по этому я хочу попросить тебя выпустить меня отсюда.

Шаги за спиной становятся отчётливее. Я чувствую, как время сжимается, как воздух вокруг густеет.

– Я не собираюсь вытаскивать из клетки первого встречного, – цежу я.

Он смотрит на меня спокойно. Слишком спокойно для человека, который должен умолять.

– Тогда давай сделаем это не как акт милосердия, – говорит он, сжимая пальцы на решётке чуть крепче. – А как сделку.

Я замираю.

– Ты выпускаешь меня, – продолжает он, не повышая голоса. – А я помогаю тебе исчезнуть. Не просто убежать за ближайший угол, а действительно скрыться. Я знаю, как они работают. Знаю, как они думают. И знаю, куда они полезут в первую очередь.

– Уверенность у тебя впечатляющая, – я усмехаюсь, но в голосе уже меньше злости, чем хотелось бы. – Для человека, которого везут в клетке.

Он улыбается шире, явно наслаждаясь тем, что я всё ещё здесь и не ушла.

– Потому что я уже не первый раз от них бегу, – отвечает он. – И потому что ты смотришь на замок так, будто давно знаешь, как его открыть.

Я резко отвожу взгляд. Пальцы сами сжимаются, ощущая холод металла под тканью.

– Ты слишком много себе позволяешь, – говорю я тихо.

– А ты слишком долго думаешь, – отвечает он так же тихо. – Они уже близко.

Я слышу это и сама. Голоса, тяжёлые шаги, звон металла.

– Если ты меня подставишь… – начинаю я.

– Я не подставляю тех, кто рискует ради меня, – перебивает он. – И потом, – добавляет он с лёгкой усмешкой, – я бы не стал портить первое знакомство. Ты мне нравишься.

Я смотрю на него. Он расслаблен, улыбается, будто всё происходящее всего лишь странная игра, и именно это пугает сильнее всего.

– Ты ненормальный, – выдыхаю я.

– Возможно, – соглашается он. – Зато полезный.

Шаги почти за углом. Времени больше нет.

– Одна попытка, – говорю я наконец. – И если ты солгал…

– Тогда я первый пожалею, – спокойно отвечает он. – Но у меня хорошее чутьё на людей. И ты не из тех, кто сдаёт.

Я достаю отмычки. Металл холодит пальцы.

Он смотрит на мои руки с любопытством, но пока ничего не говорит. Только улыбается чуть шире, чуть теплее.

– Знал, что ты решишься, – произносит он негромко. – Такая злость редко бывает пустой.

А я думаю лишь о том, что если ошиблась, то второго шанса у меня не будет.

Глава 6. Кай

Одна попытка– слова слетают с её губ, словно брошенный в цель кинжал. Я вижу, как её выдает нервное дыхание: грудь вздымается и опадает в бешеном ритме, а взгляд прожигает меня насквозь искрами напряжения. Но даже в этой критической точке она сохраняет пугающее самообладание. И это опасно меня цепляет.

В этот миг до меня доходит: любая осечка – и мы обречены. Но вопреки всему, страха нет. Лишь знакомый, хищный азарт, просыпающийся всякий раз, когда на кон поставлено абсолютно всё. Я привык жить со знанием, что завтрашний день для меня может не начаться. Должность обязывает не привыкать и не привязываться больше необходимого. Действовать по ситуации и решать проблемы по мере их поступления – моё жизненное кредо.

Я попался Собирателям по собственной глупости и выбрался бы сам, чуть позже. Но мне попалась она – прекрасная и опасная незнакомка, с острыми голубыми глазами.

Шаги Собирателей уже где-то рядом. Я слышу, как металл звякает о металл, как кто-то коротко отдаёт приказ. Они уверены, что загнали добычу в ловушку и эта уверенность делает их ленивыми и неторопливыми. Но эта добыча им не по зубам. Я понял это сразу, как только она открыла свой дерзкий рот.

Я смотрю, как её пальцы ныряют под плащ, и замечаю тонкий и холодный блеск металла. Отмычки. Мозг отмечает это автоматически, но осознание приходит позже. Сейчас я просто наблюдаю.

Она приседает перед замком, не глядя на меня. Ни на секунду. Вся собрана в одном движении – плечи, запястья, дыхание. Ни суеты, ни дрожи. Будто делает это не впервые и не под угрозой смерти.

Вот это я удачно попался, – мелькает мысль.

– Ты знаешь, – шепчу я, не удержавшись, – в другой ситуации я бы сказал, что это невероятно возбуждает.

– Заткнись, – так же шёпотом отвечает она, даже не поднимая глаз. – Или я передумаю.